Психология болезни. Психология инвалидности

Федеральное агенство по физической культуре, спорту и туризму

Чайковский  Государственный институт физической культуры

Кафедра социально  – гуманитарных и философских  наук

Контрольная работа.

Тема: «Психология болезни» и «Психология инвалидности».

Проверил: ст.преподаватель Суханова Н.С.

Выполнила: студентка 54 гр. Курбатова Е.В.

Чайковский 2011

Психология  инвалидности.

Особое  место в соматопсихическом направлении занимает проблема отношения к своему расстройству или дефекту у детей-инвалидов. В настоящее время концепция инвалидности опирается на культурно-историческую теорию развития психики, что качественно изменило стереотипные представления о закономерностях и механизмах функционирования телесного «Я». Тело всегда наделено не только личностным, но и культурным смыслом и значением, оно выступает центральным компонентом личностной идентичности и одним из основных способов проявления личностных качеств и характеристик в социальном взаимодействии и общении.

В культурном пространстве существуют идеальные  образцы мужского или женского тела, по отношению к которым общество определяет «патологические» и «неестественные» тела. Поэтому дети с телесными  дефектами, выступающими внешними знаками  определенных соматических расстройств (например, ДЦП, полиомиелит и т. п.) чувствуют себя «неправильными», «инакими» и подвергаются со стороны окружающих людей стигматизации (stigma — бросающийся в глаза признак патологии, клеймо позора). Стигматизация — это процесс приписывания отрицательных черт или выделение из общества посредством дискриминации из-за наличия у человека признака какого-либо расстройства или из-за отклонения от социальных норм. Стигматизации подвергаются как раз такие телесные черты, которые не соответствуют культурным стандартам тела.

Стигматизированные  дети-инвалиды исключаются из социального  пространства здоровых детей, т. е. маргинализируются. Психологическим механизмом маргинализации является страх здоровых детей и их родителей перед «нетипичным» дефектным телом, не соответствующим социальным ожиданиям и доминирующим идеалам. Встреча с телесным дефектом напоминает здоровым людям об угрозе собственному телесному благополучию, актуализирует перенос возможных вследствие болезни проблем с больного ребенка на здорового. Во многом страх, сопровождающий такую встречу, связан с распространенными социальными представлениями о дефекте как признаке слабости, пассивности, зависимости.

Вследствие  маргинализации и стигматизации у детей-инвалидов часто развивается чувство неполноценности, оказывающее влияние на весь жизненный путь личности. Иногда наличие дефекта как внешнего проявления соматического расстройства может стать причиной невротических и личностных расстройств, которые вполне вписываются в психодинамическую концепцию конверсионных и психосоматических расстройств.

Изменения в когнитивной и эмоциональной  сфере являются наиболее характерными для детей-инвалидов. В структуре  их личности четко прослеживается фобический компонент /46/. Страхи могут быть вполне обоснованными, однако в значительной мере они преувеличенные и внушенные, имеют парадоксальное содержание: одновременно отражают актуальное и возможное состояния ребенка. Так, ребенок может страдать от дефицита общения, испытывать страх одиночества и одновременно бояться предстоящих встреч с другими людьми. Среди детей-инвалидов нередок страх выздоровления в связи с возможной, по их мнению, утратой любви и повышенного со стороны значимого окружения, а также из-за необходимости возвращения к обычной жизни в школе, к которой они чувствуют себя не готовыми. Ощущение острого дефицита знаний, умений, навыков, необходимых для жизни в обществе, осознание ограниченности своих физических возможностей и юридических прав в связи со статусом инвалида нередко приводит к фиксации на мыслях о бессмысленности дальнейшего существования.

Проблема  несоответствия телесного «Я» идеальным  стандартам особенно остро переживается в 5-7-летнем и подростковом возрастах. Начиная с 6-7 лет, на первое место выходят переживания по поводу социальной заброшенности, незащищенности, общественного пренебрежения.

Инвалидность  ребенка часто заставляет родителей  следовать гиперопеке в ущерб другим воспитательным стратегиям, что только способствует психосоциальной дезадаптации детей-инвалидов и еще больше инвалидизирует их, поскольку тактика гиперопеки формирует у детей состояние «выученной беспомощности» и чувство низкой «самоэффективности».

«Выученная  беспомощность» — понятие, введенное  М. Селигманом, — в общих чертах сводится к тому, что ребенок-инвалид, который в условиях гиперопеки часто сталкивается с ограничениями собственного контроля в различных жизненных ситуациях, перестает стараться влиять на результат своих усилий не только в этих конкретных ситуациях, но также и в тех новых ситуациях, в которых он может обходиться без посторонней помощи. У детей-инвалидов, воспитывающихся по типу гиперопеки, формируется три вида личностного дефицита: мотивационный, когнитивный и эмоциональный. Сначала у ребенка-инвалида редуцируется мотив пытаться справиться с возникающими трудностями, поскольку ситуация всегда контролируется родителями или педагогами. Редуцированный мотив преодоления трудностей приводит к снижению когнитивных способностей оценки жизненных ситуаций, что делает ребенка-инвалида беспомощным в непривычной среде обитания, в которой нет родительского или педагогического контроля. Осознание своей навязанной (родителями и педагогами) ограниченности в способностях самостоятельно совершать даже посильные поступки приводит к развитию сниженного эмоционального фона настроения и даже депрессии.

Понятие «самоэффективности», введенное А. Бандурой, означает убежденность человека в своей способности мобилизовывать мотивацию, когнитивные и поведенческие возможности, чтобы соответствовать требованиям жизненных ситуаций. Чувство самоэффективности связано не с имеющимися у ребенка умениями и навыками, а с его представлениями о том, чего он сможет добиться при наличии доступных для него умений. Даже если у ребенка сформированы доступные, адекватные его состоянию и необходимые для самостоятельной жизни навыки и умения, главной детерминантой их практического использования будет именно представление об ожидаемой эффективности их применения: сколько сил будет затрачено на решение проблемы, как долго удастся выдерживать напряжение в стрессовой ситуации. В условиях гиперопеки эти представления не формируются, поскольку обучение навыкам и умениям носит «тепличный» характер, не соответствующий характеристикам реальных ситуаций, в которых оказывается ребенок-инвалид (в реальных ситуациях проблемы за него стремятся разрешать именно родители или педагоги).

Выделяют  четыре фактора, влияющие на формирование чувства самоэффективности:

— достигнутые  результаты (успех в прошлом дает высокие ожидания результативности текущих действий, тогда как прошлые  неудачи снижают эти ожидания);

— косвенные  переживания (впечатления от успеха или неудачи других детей);

— словесное  убеждение (самоэффективность повышается, когда авторитетное лицо — родитель или педагог — убедительно говорят о том, что ребенок в состоянии справиться с ситуацией);

— эмоциональная  активация (чувство тревоги и  напряжения снижает ощущение самоэффективности).

Инвалиды  с низкой самоэффективностью в большей мере склонны к преувеличению трудностей и чаще демонстрируют неумение их преодолевать. Ощущение низкой самоэффективности также способно провоцировать развитие депрессии или ее усиление.

С состоянием выученной беспомощности и чувством самоэффективности связаны и такие личностные черты, как локус контроля и воспринимаемая управляемость.

Локус контроля — это представление ребенка-инвалида о том, где осуществляется контроль над значимыми событиями в  его жизни: внутри него самого или  во внешней среде. В зависимости  от воспитания и отношения к ребенку-инвалиду у него может формироваться внутренний или внешний локус контроля. В  условиях гиперопеки как основного стиля взаимодействия с инвалидом последний связывает успешность своих действий только с действиями других людей, поэтому он реже будет стремиться самостоятельно преодолевать трудности, а значит, у него не будет достаточного опыта для развития чувства самоэффективности. Для развития внутреннего локуса контроля со стороны родителей и педагогов необходимо использовать значимые для ребенка-инвалида подкрепления его самостоятельной активности: например, таким подкреплением может быть достижение значимой для ребенка цели. При этом важно иметь в виду, что развитие внутреннего локуса контроля совсем не обязательно должно быть связано с непременной реализацией всех намеченных ребенком действий, чтобы он мог трезво оценивать свои физические возможности и способности и тем самым сформировать адекватные представления о собственной самоэффективности.

Выученная беспомощность, самоэффективность и локус контроля вместе составляют такую интегральную личностную характеристику ребенка-инвалида как воспринимаемая управляемость. Воспринимаемая управляемость — это общее представление человека о своей способности управлять процессом собственной жизни. Психологически комфортное состояние ребенка-инвалида (т. е. отсутствие у него утомления, тревоги, депрессии, а также субъективное чувство физического благополучия) зависит от того, насколько предъявляемые к нему требования сочетаются с простором для принятия решений или возможностью быть самостоятельным.

У детей  перечисленные особенности состояния  инвалидности значительно более  выражены, чем у взрослых, поскольку  у них еще не до конца сформированы волевой и мотивационный компоненты личности. Следовательно, целенаправленная работа психолога с родителями и педагогами, взаимодействующими с детьми-инвалидами, особенно консультирование по воспитательным стратегиям, приобретает особенное значение.

Важным  фактором, определяющим специфику отношения  к собственной инвалидности у  ребенка, является социальная поддержка. Социальная поддержка включает в  себя создание для ребенка-инвалида широкой, стабильной сети социальных контактов, которая характеризуется совместным проживанием и проведением досуга с другими детьми и взрослыми, наличием друзей, членством в клубах и общественных объединениях. В зависимости  от целей, социальная поддержка может  быть разноуровневой и включать как сообщество только детей-инвалидов, так и смешанные сообщества детей-инвалидов и здоровых детей. Эмоциональная поддержка, как правило, более эффективна в гомогенных группах детей-инвалидов, имеющих сходный дефект, тогда как повышение уровня социальной адаптации более эффективно в гетерогенных группах. Однако мало просто поместить ребенка-инвалида в группу здоровых детей. Без соответствующей психосоциальной работы со здоровыми детьми и взрослыми, направленной на развитие у них толерантности к «иным» другим людям, контакты с ними ребенка-инвалида могут дать обратный эффект: вместо социальной поддержки вызвать глубокое разочарование.

Т. Гершик и А. Миллер выделяют у инвалидов две возможные стратегии личностного реагирования на телесный дефект: переосмысление, уверенность и отказ.

Переосмысление  предполагает осознание ребенком невозможности  соответствовать идеальному образу тела и создание индивидуальной интерпретации  своих телесных характеристик. Ребенок-инвалид  выбирает из культурного идеала тела только те характеристики, которые соответствуют его актуальным возможностям, и тем самым создает личный идеальный конструкт, рассматривая его как один из возможных вариантов доминирующего идеального типа.

Уверенность заключается в слепом следовании культурному образцу телесности без учета реальных возможностей ребенка-инвалида. Такие дети находятся  в постоянном конфликте с самими собой. Ориентируясь на недостижимые телесные стандарты, они надеются добиться признания  себя другими людьми не в качестве инвалида, а в качестве «такого  же, как и все». При этом они  всегда наталкиваются на еще большее  подчеркивание своей «инакости» и неспособности соответствовать общепринятому идеалу. Как результат, у них развивается двойная идентичность: «фасадная» (для других) и «внутренняя», которые находятся в антагонистическом конфликте друг с другом. У таких детей вырабатывается очень жесткая установка на обязательное соответствие идеалу по принципу «всегда и везде», без учета реальных возможностей и ситуации. Психосоциальная адаптация детей с такими реакциями осложняется тем, что в нашем обществе из-за социальных запретов, стереотипов и практики сегрегации (разделения институтов социализации, проведения досуга и т. п. для детей-инвалидов и не-инвалидов) ребенку-инвалиду практически невозможно на практике реализовать телесные стандарты, на которые ориентируются здоровые люди.

Отказ от следования доминирующему культурному  образцу телесности выражается в  стремлении сконструировать свой собственный  идеал тела, ограничив круг общения  только теми людьми, которые этот идеал  разделяют вместе с ребенком-инвалидом. Они начинают считать доминирующий в культуре идеал как «неправильный», непригодный для практических жизненных  целей; они обесценивают те телесные характеристики, которые считают  ценными и важными здоровые дети, или даже вообще отрицают ценность тела в межличностных отношениях и в конструировании собственной идентичности: «важен человек, а не какое у него тело». По сути реакции отказа отражают сопротивление негативному образу инвалидности, который имеется у здорового окружения ребенка. Это реакции протеста против навязчивого милосердия, жалости и благотворительности, которые не столько помогают ребенку-инвалиду (как это представляют себе здоровые люди — педагоги, родители, психологи), сколько подчеркивают невозможность его принятия в широкий социальный контекст общения по причине наличия дефекта и формируют состояние «выученной беспомощности», особенно в плане развития инициативности и в принятии решений о своей судьбе.

Психология  болезни.

Любое тяжелое  телесное заболевание   является стрессом для психики человека, на которое он реагирует по-разному, в зависимости от черт характера  и привычных способов реакции  на стресс, выработанных в течение  жизни.

Отношение пациента к собственному заболеванию  бывает разным и  может быть сведено  к трем позициям:

  1.  Чрезмерно - высокая значимость  болезни и связанных с ней  проблем  

  2.  Заниженная значимость болезни  и связанных с ней проблем

  3.  Адекватное реагирование на болезнь

  Первый  вариант проявляется страхами, тревожными  опасениями за здоровье и свое  будущее, обостренным самонаблюдением,  преувеличением последствий заболевания.  Больной  тщательно фиксируется  на физических ощущениях и  симптомах, устанавливает щадящей  режим, строго следит за приемом  лекарств и резко ограничивает  физические нагрузки.

Эти больные  часто становятся эгоцентричными, требующими внимания  врача и близких только к себе, ревностно относятся к  «конкурирующим за внимание» пациентам  и близким.

Для этой группы реакций характерны  эмоциональные  расстройства в виде  ипохондрической  депрессии с  пессимистическим восприятием  болезни и ее последствий, а также  тревожно-фобические расстройства.

Другими словами, человек всячески пытается сказать: « Я БОЮСЬ, МНЕ СТРАШНО, ВСЕ ВНИМАНИЕ - КО МНЕ и МОЕЙ БОЛЕЗНИ!»

  Как  узнать такого пациента или  предположить, что вы относитесь  к этой группе реагирования? Если  больной постоянно возвращается  к мыслям о болезни, плохо  засыпает, постоянно тревожится  за результаты анализов и свое  будущее, перепроверяет анализы  в разных центрах, делает их  чаще, чем рекомендует врач. Например, измеряет давление или пульс  каждый час-два, чаще необходимого  бывает на приеме у врачей. Он трудно переключается на  другие интересы и темы, как  бы «застревая» на теме здоровья.

Постоянно обсуждает свои симптомы с другими  больными, сравнивая свои ощущения и анализы с их проявлениями, при  этом, отмечает у себя лишь отклонения в худшую сторону, а отклонения в  лучшую сторону приносят успокоение лишь на короткое врем. Думает лишь о плохом исходе заболевания, или операции, что приносит тревогу и постоянное депрессивное настроение. « У меня – все не так, как у всех.»

 Вторым  вариантом реагирования на заболевание  являются реакции, когда больной  в целях психологической защиты  предпочитает не признавать болезнь,  отрицая факт ее существования,  вытеснять все мысли о ней,  прибегать к мистическому мышлению, надеясь на чудо, избегать контакта  с врачом и  другими пациентами. 

    За  этой защитой лежит огромный  страх признания болезни и  ее последствий.  Избегая правды, эти больные часто запускают  заболевание, пропуская приемы  врачей, отказываясь от обследований, забывая принимать лекарства.   Их трудно убедить в необходимости  соблюдать режим питания, диету, водно-солевой режим,   и особенно трудно бывает заставить признать необходимость лечения, операций и других манипуляций. В эмоциях преобладает благодушие, неадекватно - оптимистическая оценка настоящего состояния и последствий болезни.

 Пациенты  мало озабочены тяжелыми нарушениями  деятельности организма, строят  радужные планы на будущее,  часто «уходят в работу», вытесняя  все мысли о болезни, скрывают  сам факт заболевания от близких  и сотрудников, нагружая себя  работой,  неадекватной физическому  состоянию. Возможен даже синдром  патологического отрицания болезни  или   веры  в чудесное исцеление. 

Другими словами, он говорит: « НИЧЕГО НЕ ВИЖУ, НИЧЕГО НЕ СЛЫШУ И МНЕ НИЧЕГО НЕ ГОВОРИТЕ! Я –ЗДОРОВ!»

Как узнать такое реагирование в себе или  другом?

Если  больной не хочет говорить о проблеме, всячески избегает и оттягивает обследования, сдает анализы значительно реже назначенного врачом. В поликлинику  или в больницу такого пациента не заставить пойти. « Не люблю по врачам ходить» - скажет он. «Мне некогда, у меня все нормально, все пройдет, рассосется, восстановится».

Он не любит общаться и разговаривать  на тему здоровья с другими, старается  скрыть свои проблемы от друзей и даже близких. « У меня все хорошо, я  здесь в больнице – случайно. Вот они все – больные, а  я - почти здоров» В анализы  и результаты обследования старается  не вникать. Диету и рекомендации, также как и лечение, практически  не соблюдает, забывая принимать  вовремя лекарственные препараты. « От лекарств – только вред! Организм сам справится!» 

 Оба  способа требуют психотерапевтической  помощи, направленную на  такую  адаптацию человека к заболеванию,  когда происходит, с одной стороны,  признание факта заболевания,  с другой -  возникает трезвая  оценка своего состояния без  склонности  как преувеличивать, так и приуменьшать  ее последствия.

 Третий  вариант, самый благоприятный  способ реагирования на болезнь. 

 Болезнь  признается, но больной не паникует, не отчаивается, стремится   во всем содействовать успеху  лечения,  сотрудничать с врачом  и  медперсоналом,  старается  не обременять других тяготами  ухода за собой. Понимает, что  жизнь с  болезнью изменилась, и он  к ней умело приспосабливается.  Даже в  случае неблагоприятного  исхода  с  инвалидизацией – эти больные умеют переключать свои интересы на те области жизни, которые еще доступны, стараются и в этих случаях получать удовольствие от жизни,   сосредоточивают свое  внимание и интересы на судьбе близких.

Другими словами, эти больные говорят: «  ВИЖУ, ПРИНИМАЮ, НЕ СДАЮСЬ,  БОРЮСЬ И  ЖИВУ!