Психология народов

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

Социальная  психология без раздела о психологии больших социальных групп, очевидно, вообще не может претендовать на то, чтобы быть социальной психологией в точном значении этого слова. По утверждению Г. Дилигенского, рассмотрение психологии больших групп даже как рядоположенной проблемы социальной психологии не может считаться правомерным, ибо это не одна из проблем данной дисциплины, а важнейшая ее проблема, поскольку "содержание социально значимых черт человеческой психики формируется именно на макросоциальном уровне" (Дилигенский, 1971) [1]. Как бы ни была велика роль малых групп и непосредственного межличностного общения в процессах формирования личности, сами по себе они не создают исторически конкретных социальных норм, ценностей, установок, потребностей. Все эти и иные содержательные элементы общественной психологии возникают на основе исторического опыта больших групп, опыта, обобщенного знаковыми, культурными и идеологическими системами: этот опыт лишь "доведен" до индивида через посредство малой группы и межличностного общения. Поэтому социально-психологический анализ больших групп можно рассматривать как "ключ" к познанию содержания психики индивида [4]. Конечно, наряду с опытом больших социальных групп важнейшее значение для понимания содержательных элементов общественной психологии имеют и массовые социальные процессы и движения. Характер общественных изменений и преобразований, непосредственное участие в революционных (или контрреволюционных) движениях, сложные процессы формирования общественного мнения — все это также немаловажные факторы, задающие весь строй психологических характеристик больших групп.

Поэтому целью  контрольной работы является изучение психологии народа. Мы рассмотрим национальный характер и его черты, этнические стереотипы, а также условия, факторы формирования психологического склада народа.

1.Национальный характер. Черты национального через анализ народного искусства и языка, специфические сочетания преобладающих типов темпераментов.

Исходя из общих  принципов понимания группы, мы не можем, конечно, дать чисто количественное определение этого понятия. «Большие» в количественном отношении образования людей разделяются на два вида: случайно, стихийно возникшие, достаточно кратковременно существующие общности, куда относятся толпа, публика, аудитория, и в точном значении слова социальные группы, т.е. группы, сложившиеся в ходе исторического развития общества, занимающие определенное место в системе общественных отношений каждого конкретного типа общества и потому долговременные, устойчивые в своем существовании. К этому второму виду следует отнести прежде всего социальные классы, различные этнические группы (как их главную разновидность - нации), профессиональные группы, половозрастные группы (с этой точки зрения в качестве группы могут быть рассмотрены, например, молодежь, женщины, пожилые люди и т.д.).

Примером больших  социальных групп, значимых в историческом процессе, являются различные этнические группы. В отличие от психологии классов психологические особенности различных этнических групп и прежде всего наций исследованы значительно лучше. Выделилась специальная ветвь науки на стыке социальной психологии и этнографии — этнопсихология. Некоторые авторы вообще рассматривают этнопсихологию как составную часть социальной психологии [1]. При разработке проблем этнической психологии акценты часто несколько смещены; в фокусе внимания из всех этнических групп оказываются только нации. Между тем нации как формы этнической общности людей сложились на относительно позднем этапе исторического развития — их возникновение, как известно, связано с периодом становления капитализма [1]. Хотя нации и являются в современных обществах наиболее распространенной формой этнической общности, кроме них и сегодня существуют такие их разновидности, как народность, национальная группа и т.п. Поэтому было бы неправомерно всю проблему сводить только к изучению психологии наций. Отмеченный сдвиг акцента привел к неточности терминологии, употребляемой в этом разделе социальной психологии: при характеристике компонентов психологии этнических групп сплошь и рядом говорят не об "этническом характере", а о "национальном характере", не об "этнической психологии", а о "национальной психологии", "национальных чувствах", "национальном самосознании", хотя все эти образования представляют собой частный случай аналогичных проявлений общественной психологии этнической группы [1].

 Традиция  исследования психологии этнических групп восходит к работам В. Вундта по "психологии народов", где "народ" интерпретировался именно как некоторая этническая общность. Вундту же принадлежит и постановка вопроса о том, что методом исследования психологии этнических групп должно быть исследование мифов, обычаев и языка, поскольку эти же самые образования составляют и структуру психологии этнических групп. После Вундта в западной психологии возникло много новых подходов к изучению этой проблемы, главным среди которых явился подход, развитый в рамках культур антропологии [1].

Национальная (этническая) принадлежность индивида является чрезвычайно  значимым для социальной психологии фактором потому, что она фиксирует  определенные характеристики той микросреды, в условиях которой формируется  личность. Этническая специфика в определенной степени концентрируется в историческом опыте каждого народа, и усвоение этого опыта есть важнейшее содержание процесса социализации индивида. Через ближайшее окружение, прежде всего через семью и школу, личность по мере развития приобщается к специфике национальной культуры, обычаев, традиций. Способ осознания этнической принадлежности, прежде всего национальной, зависит от конкретных социально-исторических условий существования данной этнической группы. На уровне обыденного сознания можно зафиксировать целый ряд характеристик, которые свойственны именно данной этнической группе.

Наиболее разработанным  вопросом оказался вопрос о психическом  облике наций, хотя понятие это оказывается  достаточно трудно поддающимся операциональному определению. Поэтому предпринят ряд попыток найти такие эквиваленты этому понятию, которые более доступны для использования их в эмпирических исследованиях. Как синоним "психическому складу нации" употребляются понятия "национальный характер", "национальное самосознание", просто "национальная психология" [1].

В соответствии с традицией, сложившейся в социальной психологии больших групп, в психологии этнических общностей различаются  две стороны: 1) наиболее устойчивая часть — психический склад (куда включаются национальный, или этнический, характер, темперамент, а также традиции и обычаи, и 2) эмоциональная сфера, куда включаются национальные, или этнические, чувства.

Несмотря на многочисленные противоречия и споры  относительно содержания национального характера, в конкретных исследованиях обычно наблюдается довольно большое единодушие при описании черт национального характера у отдельных национальных групп (храбрость, трудолюбие, сдержанность и пр.). Что же касается сущности и природы национального характера, то здесь возникает много дискуссионных проблем: о соотношении национального характера и характера конкретных представителей данной национальной группы; о том, могут ли определенные черты характера быть исключительным достоянием одной национальной группы и полностью отсутствовать у другой.

Национальный  характер в качестве элемента психического склада может быть рассмотрен лишь как фиксация каких-то типических черт, которые проявляются наиболее отчетливо  именно в тех случаях, когда выступают не отдельные люди, а группы. При выявлении таких типических, общих черт национального характера нельзя их абсолютизировать: во-первых, потому что в реальных обществах в любой группе людей переплетаются национальные и социальные характеристики. Во-вторых, потому, что любая черта из выделенных в национальных характерах различных групп не может быть жестко привязана только к данной нации; каждая из них, строго говоря, является общечеловеческой: нельзя сказать, что какому-то народу присуще трудолюбие, а другому — общительность. Поэтому речь идет не столько о каких-то "наборах" черт, сколько о степени выраженности той или другой черты в этом наборе, о специфике ее проявления. Недаром литература фиксирует, например, специфику английского юмора (хотя чувство юмора свойственно, естественно, не только англичанам), итальянской экспансивности (хотя в не меньшей степени экспансивными являются и испанцы) и т.д.

Основной сферой проявления национального характера  является разного рода деятельность, поэтому исследование национального характера возможно при помощи изучения продуктов деятельности: наряду с исследованием обычаев и традиций особую роль играет здесь анализ народного искусства и языка. Язык важен еще и потому, что передача черт национального характера осуществляется в процессе социализации прежде всего при посредстве языка. Относительная устойчивость черт национального характера, несмотря на изменчивость социальной среды, объясняется тем, что возникает определенная инерция, обеспечиваемая путем межпоколенной передачи опыта [1].

В этнических группах  иногда фиксируются и такие элементы психического склада, как темперамент  и способности. Однако этот вопрос до сих пор не решен в социальной психологии однозначно: некоторые исследователи  вообще отрицают правомерность выявления специфики темперамента и способностей для различных этнических групп. Причиной этого являются те многочисленные наслоения, которые имеются в исследованиях проблем наций. Что касается темперамента, то высказывается мнение, что речь должна идти лишь о выявлении специфических сочетаний преобладающих типов темперамента, а не о жестком "привязывании" определенного типа темперамента к определенной этнической группе. Еще сложнее вопрос о способностях. В условиях господства реакционных идеологий вопрос о способностях различных наций обрастает целым рядом политических спекуляций, порожденных различными формами шовинизма и расизма. Исследование проблемы на уровне социальной психологии требует поэтому крайней щепетильности, гарантии того, что будет дано именно научное решение вопроса.

2. Этнический  стереотип. Понятия и причины  возникновения, а также возможные последствия.

Важную роль в межгрупповых отношениях играют социальные стереотипы – упрощенные, схематизированные  образы социальных объектов, характеризующиеся высокой степенью согласованности индивидуальных представлений. Стереотипы усваиваются в раннем детстве – обычно из вторичных источников, а не из непосредственного опыта – и используются детьми задолго до возникновения ясных представлений о тех группах, к которым они принадлежа [5].

Впервые термин «социальный стереотип» использовал  американский журналист У. Липпман в 1922 г. в книге «Общественное мнение», когда анализировал влияние имеющегося знания о предмете на его восприятие и оценку при непосредственном контакте[84]. Согласно Липпману, стереотипы – это упорядоченные, детерминированные культурой «картинки мира» в голове человека, которые, во-первых, экономят его усилия при восприятии сложных социальных объектов и, во-вторых, защищают его ценности, позиции и права. Иными словами, стереотипы ориентируют человека в море социальной информации и помогают сохранить высокую самооценку.

Исторически так  сложилось, что подавляющее большинство  исследований посвящено этническим стереотипам, т.е. упрощенным образам  этнических групп. Первое серьезное эмпирическое исследование было проведено в 1933 г. в США Д.Кацом и К.Брейли. Они предложили студентам Принстонского университета список 84 личностных черт, из которых те должны были выбрать по пять наиболее характерных для десяти групп: белых американцев, афроамериканцев, англичан, ирландцев, немцев, итальянцев, евреев, китайцев, японцев, турок. Кац и Брейли обнаружили высокую степень согласия в приписывании некоторых черт тем или иным этническим группам. Например, 84% испытуемых считали, что афроамериканцы суеверны, 78% – что немцы способны к наукам и т.п. Методика «Приписывание качеств» получила необыкновенно широкое распространение как в США и Европе, так и в странах «третьего мира» – Ливане, Пакистане, Филиппинах и т.д. В рамках описательного направления изучения стереотипов ее до сих пор считают непревзойденной.

Среди наиболее существенных свойств этнических стереотипов  выделяют их эмоционально-оценочный  характер. Начиная с Липпмана в  социальной психологии долгое время  акцент делался именно на эмоциональных аспектах стереотипов. Но с середины 50-х гг. под прямым «влиянием идей когнитивизма» исследователи начинают все более пристальное внимание обращать на их когнитивный компонент, а негативные стереотипы даже рассматривать как когнитивный компонент предубеждения (негативной социальной установки) [5]. Даже описание черт сопровождается оценкой: явно или скрыто она присутствует в стереотипах, необходимо только учитывать систему ценностей группы, среди членов которой они распространены. Например, в книге Н.А. Ерофеева «Туманный Альбион» приведены многочисленные примеры высказываний русской прессы XIX века о присущих англичанам практицизме, деловой энергии, расчетливости, стремлений к прибыли. Но высказывания эти не только не содержат в себе одобрительной оценки, но даже не нейтральны. Для русского дворянского общества того времени «практицизм» означал поглощенность низменными заботами в ущерб более высоким идеальным ценностям.

Другим важным свойством этнических стереотипов  считается устойчивость и даже ригидность к новой информации. Действительно, стереотипы достаточно стабильны, что не раз подтверждалось в эмпирических исследованиях. Яркий пример – содержание этнических стереотипов у трех поколений студентов Принстонского университета США (1933, 1950 и 1969 гг.), которое в целом не слишком изменилось [5].

Но устойчивость стереотипов все-таки относительна: при изменении отношений между  группами или при поступлении  новой информации их содержание и  даже направленность могут изменяться. Так, у принстонских студентов после второй мировой войны в негативную сторону изменились стереотипы немцев и японцев. А в нашем исследовании 1990 г. московские студенты стали воспринимать русских как терпеливых, выносливых, подавленных, послушных и пассивных, т.е. приписывать своим соотечественникам качества, которые отсутствовали в стереотипах, выявленных нами двумя годами раньше. В этом случае предыдущий, намного более позитивный, автостереотип был «сломан» очень быстро, чему, безусловно, способствовали коренные изменения, происходившие в обществе в те годы.

Но стереотипы могут трансформироваться и постепенно. Интересное предположение о причинах вхождения новой черты в представление  об англичанах, сложившееся в русском  обществе к середине XIX века, делает Ерофеев. В XVIII веке «англичанин рисовался как человек безупречно честный, порядочный и религиозный», чему способствовало убеждение в высоком нравственном уровне английской литературы. В XIX веке информация об Англии становится более многообразной, и идеализированный образ англичанина постепенно тускнеет. С точки зрения морали его уже нет возможности выделить в лучшую сторону по сравнению с представителями других народов:

«Ход мыслей был примерно таков: этому народу человеческие пороки свойственны не в меньшей степени, чем другим, но в отличие от остальных они умело их скрывают под личиной религиозности и благопристойности. В середине XIX века мнение об английском ханжестве получило довольно широкое распространение, внося существенную поправку в этнический» стереотип» [5].

Еще одно свойство социальных стереотипов, которое входит почти  во все определения – согласованность, т.е. высокая степень единства представлений  среди членов стереотипизирующей группы. Социальными, в том числе и  этническими, стереотипами, можно считать лишь представления, разделяемые достаточно большим числом индивидов в пределах социальных общностей. Существуют даже попытки выделения не совпадающих с социальными индивидуальных стереотипов, когда индивидом «на основе ограниченной информации об отдельных представителях каких-либо этнических групп строятся предвзятые выводы относительно всей группы» [1].

Во многих эмпирических исследованиях  стереотипными признаются качества, с наличием которых у описываемой  группы согласны не менее 75–80% испытуемых. Но согласованность стереотипов это вовсе не их тождественность. Стереотипы – это типичные представления членов группы о социальном объекте, что не означает их полного тождества у отдельных индивидов или осознания всеми представителями группы в одинаковой степени [1].

Социальными психологами  предпринимались попытки выделить и другие свойства стереотипов: интенсивность  распространенности среди членов описываемой  группы, сложность, дифференцированность, иерархичность структуры и целый  ряд других параметров, частично пересекающихся с уже перечисленными. Но с самыми серьезными проблемами исследователи столкнулись, пытаясь выявить степень истинности стереотипов.

У. Липпман считал неточность и даже ложность одной из важнейших  характеристик социальных стереотипов. В дальнейшем стереотипы получали не менее нелестные характеристики и интерпретировались как прямая «дезинформация», «совокупность мифических представлений» и т.п. Ложность настолько прочно стала ассоциироваться с понятием «стереотип», что был даже предложен новый термин «социотип» для обозначения стандартного, но истинного знания о социальной группе.

Лишь начиная с 50-х гг. получила распространение гипотеза американского психолога О. Клайнберга о наличии в стереотипе некоего  «зерна истины». Теперь уже не вызывает сомнений, что социальные стереотипы вовсе не сводятся к совокупности мифических представлений. Большинство современных исследователей определяют социальный стереотип как образ социального объекта, а не просто как мнение об этом объекте, никак не обусловленное объективными характеристиками последнего и всецело зависящее от воспринимающего (стереотипизирующего) субъекта. А как отмечал А. Н.Леонтьев, образ может быть более адекватным или менее адекватным, более или менее полным, иногда даже ложным, но мы всегда его «вычерпываем» из реальности. Так и этнические стереотипы как образы этнических общностей отражают, пусть и в искаженном или трансформированном виде, объективную реальность: свойства двух взаимодействующих групп и отношения между ними.

Итак, этнические стереотипы отражают реальные особенности стереотипизируемой группы. Считается, что стереотипы более  истинны, если существует единодушное  мнение между двумя группами относительно черт третьей. В соответствии с так  называемой гипотезой контакта, более глубокие и длительные контакты между группами приводят к более высокому удельному весу реальных черт в их взаимных стереотипах. Признаком истинности предлагается считать и согласованность между восприятием группы самой себя и ее восприятием другой группой.

Кроме того, свойства, приписываемые другим, косвенным образом отражают особенности группы, в которой распространены стереотипы. Так как другие народы воспринимаются через сравнение с собственным, мексиканцы могут оценивать русских как сдержанных и замкнутых, а шведы как эмоциональных и оживленных. Сами русские в нескольких исследованиях приписывали общительность и раскованность разным народам: американцам, которые далеко не всегда включают эти черты в автостереотип, и финнам, в автостереотип которых входят противоположные черты. Вполне вероятно, что русские особо выделяют эти качества у других народов из-за восприятия своих соотечественников как зажатых и недостаточно общительных.

То, что реальные межэтнические отношения оказывают  влияние на стереотипы, не требует  особых доказательств. Именно от характера отношений – сотрудничества или соперничества, доминирования или подчинения – зависят основные «измерения» стереотипов – содержание, направленность (общее измерение благоприятности) и степень благоприятности, и в конечном счете, степень их истинности.

В случае конфликта  между группами строятся их полярные образы, когда себе приписываются  только позитивные качества, а «врагам» – противоположные негативные. Такие  стереотипы являются эмпирическим индикатором  межгрупповой дифференциации в форме противопоставления [5]. Наиболее ярко противопоставление проявляется в феномене неоднократно описанного «зеркального образа», когда члены двух конфликтующих групп приписывают идентичные положительные черты себе, а идентичные пороки – соперникам. Своя группа воспринимается как высоко моральная, и ее действия объясняются альтруистическими мотивами, а чужая группа – как «империя зла», преследующая свои эгоистические интересы. Именно этот феномен был обнаружен в период холодной войны во взаимных стереотипах американцев и русских.

Тенденция к  межэтническому противопоставлению может  проявляться и в более сглаженной форме, когда практически тождественные  по смыслу качества оцениваются по-разному  в зависимости от того, приписываются  ли они своей или чужой группе. Люди выбирают позитивный ярлык, когда описывают черту, присущую своей группе, и негативный ярлык – при описании той же черты чужой группы: американцы воспринимают себя как дружелюбных и раскованных, а англичане считают их назойливыми и развязными. И наоборот – англичане полагают, что им присущи сдержанность и уважение прав других людей, а американцы называют англичан холодными снобами.

До сегодняшнего дня в обыденном сознании и  в средствах массовой коммуникации о стереотипах весьма распространено мнение как об исключительно негативном явлении.

Во многом это  связано с тем, что в мировой  науке чаще всего изучались негативные стереотипы подвергавшихся дискриминации  этнических меньшинств, например в США афроамериканцев, выходцев из Мексики и Пуэрто-Рико. Отсюда и отождествление стереотипов с когнитивным компонентом предубеждений, а процесса стереотипизации – с «безнравственной формой познания».

Но совершенно прав В.С.Агеев, подчеркивающий, что  необходимо «четкое различение между  социальными стереотипами как социальным явлением и стереотипизацией как психологическим процессом. В социальной психологии последних десятилетий стереотипизация стала рассматриваться как рациональная форма познания, как частный случай более универсального процесса категоризации:

«Действительно, стереотипы – почти неизбежное последствие  категоризации. Создавая социальные категории, мы фокусируемся на характеристиках, благодаря  которым люди, принадлежащие к  этой категории, похожи друг на друга  и отличаются от других людей» [5]).

Однако стереотипизация  не тождественна категоризации. Во-первых, стереотипизация все-таки не абсолютно  неизбежное последствие категоризации: мы можем идентифицировать индивида – на основе объективных свойств  – как члена категории, но не приписывать  ему ни одного стереотипного качества. Человека могут категоризовать как русского, так как он родился от русских родителей и живет в России, но воспринимать нетипичным, «нестереотипным» русским. Во-вторых, следует учитывать, что стереотипизация есть последствие категоризации социальных объектов, которая отличается от категоризации объектов физического мира воздействием на нее отношений между группами.

Функции стереотипизации можно разделить на психологические, социально-психологические и социальные. Объективно необходимыми и полезными психологическими функциями стереотипизации являются:

а) упрощение  и систематизация обширной и сложной  информации, получаемой человеком из окружающей среды;

б) сохранение и  защита ценностей индивида.

Основные социально-психологические функции стереотипизации – межгрупповая дифференциация – как правило, оценочная в пользу своей группы – и осуществляемое с ее помощью поддержание позитивной групповой идентичности.

Британский  исследователь А. Тэшфел выделил две социальные функции стереотипизации:

а) объяснение существующих отношений между группами, в том  числе поиск причин сложных и  «обычно печальных» социальных событий;

б) оправдание существующих межгрупповых отношений, например действий, совершаемых или планируемых  по отношению к чужим этническим группам.

К этому списку можно добавить еще одну социальную функцию – сохранения существующих отношений, ведь объяснение и тем более оправдание отношений между группами с помощью стереотипов необходимо прежде всего для сохранения этих отношений. Не случайно, психологический механизм стереотипизации во все времена использовался в различных реакционных политических доктринах, санкционирующих захват и угнетение народов, для сохранения господства поработителей путем насаждения негативных стереотипов о побежденных и порабощенных.

Иными словами, детерминанту содержательной стороны  стереотипов следует искать в  факторах социального, а не психологического порядка. И именно враждебные, полные предрассудков этнические стереотипы, а не механизм стереотипизации сам по себе – явление сугубо отрицательное, способствующее стабильности межэтнических отношений, основанных на господстве и подчинении.

С другой стороны, этнические стереотипы часто выполняют  негативную роль, когда используются индивидом в процессе межличностного восприятия при недостатке информации о конкретном партнере по общению. К сложностям при налаживании взаимопонимания между людьми могут привести не только негативные, но и вполне положительные стереотипы. Если американцы будут ожидать – в соответствии со стереотипами, выявленными в нашем исследовании, что русские дисциплинированы и трудолюбивы, то российские партнеры могут не оправдать их надежд. С другой стороны, наши соотечественники ждут от американцев общительности и сердечности и бывают разочарованы, осознавая, что общение в США часто определяется деловой ценностью человека. Эти примеры показывают, что при использовании стереотипизации – грубого механизма межгруппового восприятия – при восприятии межличностном проявляются все недостатки стереотипов как образов схематичных, оценочных и устойчивых.

3. Условия,  факторы формирования психологического  склада народа. Влияние географических  условий, исторически сложившихся  экономических условий жизни,  религия и др.

Психологический склад народа имеет свою структуру, которая представляет собой совокупность национально-психологических явлений, составляющих ее содержание. Он включает в себя системообразующий и динамический (системообразующий компонент национальной психологии, показывающий то общее, что присуще психике представителей конкретной этнической общности  и является результатом длительного исторического и культурного развития; он отражает изменяющиеся формы проявления этого общего) компоненты.

Национальное  самосознание – осознание людьми своей принадлежности к определенной этнической общности и ее положения в системе общественных (государственных, межэтнических) отношений. Оно проявляется в идеях, взглядах, мнениях, чувствах, эмоциях, настроениях и выражает содержание, уровень и особенности представлений членов нации о своей определенной идентичности и отличии от представителей других общностей, о национальных ценностей и интересах, об истории нации, ее нынешнем состоянии и перспективах развития, а также о месте своей социально-этнической общности во внутригосударственных, межгосударственных и межнациональных отношениях [3].