Психология жестов

Содержание:

Введение 3

1. История изучения коммуникации. 4

2. Психология жестов. 6

Заключение 16

Список литературы 17

Введение

Под коммуникацией в широком смысле понимаются и система, в которой осуществляется взаимодействие, и процесс взаимодействия, и способы общения, позволяющие создавать, передавать и принимать разную информацию. В 1969 году Ж. Д`Арси впервые во Франции акцентирует внимание общественности на необходимости признания права человека на коммуникацию, включая в это понятие возможность обеспечения и материальных и духовных условий коммуникации. Коммуникация (лат. сommunication от communicare – делать общим, связывать; путь сообщения, форма связи) является объектом изучения многих наук: семиотики, социологии, этнографии, психологии, риторики, а также кибернетики, информациологии и ряда других естественно научных дисциплин. Сегодня это понятие применяется в двух значениях: 1)путь сообщения, связь одного места с другим (например, транспортная коммуникации, подземные коммуникации); 2) общение, передача информации от человека (группы) к человеку (группе); специфическая форма их взаимодействия в процессе жизнедеятельности с помощью языка и других сигнальных форм связи. В данной контрольной работе и в предмете в целом, рассматриваются аспекты коммуникации применительно ко второму определению.

Каждая наука или научное направление, изучающие те или иные аспекты коммуникации или соприкасающиеся с коммуникационными проблемами, выделяют из коммуникации свой предмет изучения. Теория коммуникаций складывалась, как междисциплинарное направление. Ее возникновение было связано с необходимостью рефлексии по поводу собственной деятельности представителями средств массовой коммуникации в условиях «информационного взрыва», что обусловило преобладание в этой сфере знания журналистов и лингвистов, а так же выбор в качестве теоретического основания общенаучных принципов информационного подхода.

На самой ранней стадии развития общества человек применял различные средства коммуникации и связи. Человек как социальное существо постоянно стремился взаимодействовать с другими людьми. Для интенсификации и расширения сферы публичных коммуникаций требовалось преодолевать большие расстояния, и он вынужден был искать средства передвижения для налаживания коммуникаций с людьми, находящимися на определенном отдалении. Пожалуй, самым первым наиболее активно и эффективно эксплуатируемым средством, способствующим быстрому установлению массовых коммуникаций, являлась лошадь. Наездник, преодолевая сравнительно большие расстояния, устанавливал коммуникации со значительно большим количеством людей. Изобретение колеса и применение его в конструкции телеги позволило увеличить число субъектов, стремящихся организовать внешние публичные коммуникации. Стремление к совершенствованию средств коммуникации привело к созданию всевозможных транспортных средств, летательных аппаратов, включая космические системы.

1. История изучения коммуникации.

История научного познания коммуникации начинается с античности. Античные мыслители наряду с разумом-логосом почитали речь-логос. Стимулом для этого послужило то, что политическая жизнь греков широко использовала риторику, красноречие и особым доверием народного собрания пользовались ораторы, владеющие силой устного слова. Регулятором общественной жизни служил номос - закон в виде письменного текста - дальний предок бюрократии.

Еще до нашей эры коммуникация стала предметом изучения двух древнейших научных дисциплин - логики и лингвистики. В Средние века христианская церковь не забыла уроков античного красноречия. В программу подготовки священнослужителей включались риторика, грамматика и диалектика, которые образовывали "тривиум" - три первых и основных предмета изучения. Средневековые схоласты возродили древнегреческую герменевтику - науку о понимании и толковании поэтических (Гомер) и священных (Библия) текстов.

XVIII и XIX вв. - это время рождения в Европе общественных и гуманитарных наук, но среди них не числились дисциплины, изучавшие закономерности коммуникации как таковой.

В середине XIX в. отцы-основатели социологии О. Конт и Г. Спенсер в своих капитальных трудах как-то потеряли из виду социальную коммуникацию, хотя, казалось бы, достаточно очевидно, что без коммуникационных взаимосвязей между людьми никакое общество существовать не может. Психология, появившаяся в конце XIX в., интересовалась больше интроспекцией, "духом народа", реакциями организма на предъявляемые стимулы (бихевиоризм), чем обменом смыслами между людьми. В европейских странах книжная культура была в расцвете; стремительно развивалось газетно-журнальное и библиотечно-библиографическое дело, появились телеграф и телефон, в конце века - кино и радио, и - странное дело - проницательные ученые-обществоведы игнорировали эти коммуникационные явления, не замечали их возрастающей социальной роли.

Только после первой мировой войны наступило относительное прозрение. Произошла научная революция в языкознании: восторжествовали семиологические (теперь говорят асемиотика) идеи Ф. де Соссюра, которые легли в основу структурной лингвистики. Вспомнили о семиотических идеях американского философа-прагматика Ч. Пирса: в Австрии и Англии начала развиваться аналитическая философия, попытавшаяся, правда безуспешно, понять и упорядочить стихию устной коммуникации.

В социальной психологии, зародившейся на стыке веков в Германии (В. Вундт, Х. Штейнталь) и Франции (Г. Тард, Г. Лебон) и получившей развитие в США в 1920-1930-е гг., коммуникационная проблематика заняла центральное место.

Габриэль Тард был первым классиком социологии, громко и отчетливо заявившим о возможности научного изучения коммуникационных процессов и посвятившим себя этому изучению. Тард объяснял происхождение общества (социогенез) развитием социально-коммуникационной деятельности в форме подражания. Язык, религия, ремесло, государство - это продукты творчества индивидов-новаторов; другие люди стали подражать этим новаторам и таким образом утвердились названные социальные институты. По словам Тарда, "Общество - это подражание, а подражание - своего рода гипнотизм".

Основоположниками американской социальной психологии считаются Джордж Мид (1886-1931) и Герберт Блумер (1900-1987), которые основали в Чикаго научную школу так называемого символьного интеракционизма (взаимодействия посредством символов). Символами считались вербальные (словесные) и невербальные действия, обладающие определенным смыслом. Благодаря взаимодействию посредством символов (символьной интеракции) люди передают друг другу знания, духовные ценности, образцы поведения, а также управляют действиями друг друга. Мышление также понималось как оперирование символами.

Раньше американцев о решающей роли коммуникации для развития общества писал великий социолог XX в. П.А. Сорокин: "Взаимодействие людей по своей природе есть прежде всего взаимодействие психическое, - обмен чувствами, идеями, волевыми импульсами". Подобный обмен предопределяет динамику человеческого общества, - утверждал П.А. Сорокин.

О значимости смысловой коммуникации для прогресса человечества задумывались в начале XX в. не только абстрактно мыслившие социологи, но и практики книжного дела, увлеченные утопией построения "Всемирного Дворца Книги и Знаний". Наиболее яркая фигура в ряду мечтателей-книжников - Поль Отле (1868-1944) - бельгийский ученый, ставший "отцом документации". Под документом П. Отле понимал "все, что графическими знаками изображает какой-либо факт или идею", т.е. любые изображения и произведения письменности или печати. В Европе и США в послевоенные годы стали распространяться службы документации.

В 1930-е гг. в связи с распространением кино, радиовещания, массовых иллюстрированных изданий, комиксов и дешевых "покет-бук", философов-культурологов встревожил феномен массовой культуры, свидетельствующий о примитивизации духовных потребностей народных масс. Опыт манипулирования массовым сознанием в тоталитарных государствах показал могущество и опасность средств массовой коммуникации, которые могут воздействовать на человеческие массы, словно шприц, делающий подкожное вливание миллионам людей одновременно. Гитлер в "Майн кампф" уделил большое внимание пропаганде и даже сформулировал правила, которым она должна следовать: избегать абстрактных идей, апеллировать к эмоциям; настойчиво повторять несколько главных лозунгов, используя стереотипные фразы; постоянно критиковать врагов государства; выделять одного врага для целей особого поношения и др. Стало ясно, что коммуникация - это не общедоступное благо, а обоюдоострое оружие, требующее осторожного и осмысленного обращения.

После второй мировой войны развитые страны столкнулись с информационным кризисом, вызванным противоречием между накопленными человечеством знаниями и возможностями их восприятия отдельным человеком. Ученые стали заявлять: "Гениальные открытия сделаны, опубликованы и похоронены в недрах библиотек, где их невозможно обнаружить; мы не знаем, что мы знаем!". Потребовались новые коммуникационные средства, "автоматические библиографы", мемексы, информатории. Повсеместно создавались информационные службы, информационные системы, информационные сети, использующие постоянно растущий потенциал вычислительной техники и техники связи. Эти средства нуждались в научном обосновании, которое стала разрабатывать информационная наука (Information Science), названная в 1966 г. в нашей стране информатикой. Задача информатики виделась в совершенствовании лишь научной коммуникации; остальные же коммуникационные системы (в том числе массовая, экономическая, политическая, эстетическая и др.) оставались в стороне.

Между тем значимость массовой коммуникации не только не уменьшалась, а напротив, благодаря телевидению и персональным компьютерам возрастала все больше и больше. Общество, "облученное телевидением", перестало читать книги, ходить в кино и театры и посвятило свой досуг красочным телевизионным сериалам и видеофильмам. Западные бизнесмены и политики, всегда понимавшие значимость рекламы, открыли для себя новые возможности воздействовать на общественное мнение благодаря новым информационным технологиям. Службы паблик рилейшенз и команды имидж-мейкеров стали пользоваться повышенным спросом. "Не деградирует ли человечество?" - с тревогой спрашивали педагоги, писатели, публицисты, культурологи, взирая на взрывоподобное распространение компьютерных игр и интернетовских "чатов".

Ретроспективно оценивая достижения XX в. в области изучения социальной коммуникации, можно констатировать, что коммуникационная проблематика стала составной частью фундаментальных общественных наук - социологии, психологии, социальной психологии, культурологии, социальной философии, а также освоена различными прикладными учениями от документалистики и журналистики до теории рекламы и паблик рилейшенз. Но целостная теория социальной коммуникации не сформировалась. Получилась картина рассредоточенной очаговости, когда отдельный очаг освещает тот или иной участок социальной коммуникации, но общая структура универсума коммуникации скрыта в таинственной тьме. Ясно, что очаговое познание - лишь начало познавательного процесса.

Неудивительно, что проблематика социальной коммуникации стала весьма популярной. Во многих американских и западноевропейских университетах читаются разнообразные курсы по коммуникации, существуют специальности и присваиваются ученые степени по "коммуникационным наукам". Издается более двух десятков научных и технических журналов, посвященных коммуникации, а мировой поток научной, учебной, производственной литературы трудно обозрим. Добытые знания обобщаются в солидных справочных изданиях: в 1989 г. в Нью-Йорке переиздан "Стандартный словарь по коммуникации", насчитывающий более 1 200 страниц; в том же году появилась четырехтомная "Международная Энциклопедия по коммуникации", подытоживающая разнообразные и обширные знания, накопленные в технических, социальных, гуманитарных областях.

Между тем в Советском Союзе "коммуникационная наука", процветавшая за рубежом, оказалась в числе научных дисциплин, репрессированных идеологическими органами. В "Философском словаре" (М., Политиздат, 1986) говорится: "Коммуникация - категория идеалистической философии, обозначающая общение, при помощи которого "Я" обнаруживает себя в другом. Доктрина коммуникации в целом - уточненная форма кастовых и корпоративных связей. Объективно учение о коммуникации противополагается марксистскому пониманию коллектива".

В постсоветской России научный климат, разумеется, другой, но отставание наверстывается с трудом. Правда, на библиотечно-информационных, журналистских, социологических, социально-культурных факультетах уже не один год читаются курсы "Социальные коммуникации", "Социология коммуникации" и производные спецкурсы. Появились несколько учебных пособий и научных монографий, но все-таки нет ясности, что должна представить собой "коммуникационная наука".

Констатируя "коммуникационную революцию, происходящую в индустриальных странах", главный редактор "Международной Энциклопедии по коммуникации" Э. Барнув пишет: "Становится очевидным центральное положение коммуникации в человеческой истории, что и объясняет, почему такие различные дисциплины, как антропология, искусствознание, педагогика, история, журналистика, право, лингвистика, философия, политические науки, психология и социология, стремятся к объяснению процесса коммуникации, сотрудничают в создании новой дисциплины", которая именуется теорией коммуникации. Задача этой дисциплины, по Э. Барнуву, состоит в том, чтобы выявить "все пути, по которым информация, идеи и установки распространяются среди индивидов, групп, наций и поколений".

С этим заявлением Э. Барнува можно согласиться, но оно нуждается в уточнении. Как представить себе "сотрудничество" разных наук в создании новой дисциплины? Теория коммуникации не может состоять из разделов, заимствованных из антропологии, искусствознания, педагогики и т.д. Чтобы познать сущность и структуру универсума социальной коммуникации в целом, требуется не суммирование, а обобщение знания, добытого антропологией, искусствознанием, педагогикой, историей и т.д. Такое обобщение, т.е. получение нового знания путем критического анализа, сопоставления, оценки, систематизации частных фактов и концепций, свойственно не теории, а метатеории, такой как наука о коммуникациях.

2. Психология жестов.

Восприятие человека уникально и имеет одну очень важную особенность: он реагирует на быстро сменяющиеся внешние раздражения и воспринимает их не как последовательность каких то чувственных ощущений, а как обобщенный и целый образ. Наш мозг постоянно старается найти различия, внести порядок в кажущийся на первый взгляд беспорядок, дополнить недостающие фрагменты восприятия и т.д. Конечно это происходит очень быстро, и поэтому мы не осознаем этого процесса. Информация о внешности человека поступает к нам через органы чувств: зрения, осязания, слуха, обоняния. Но мы не выделяем какой-либо один фрагмент информации, если только он не выходит за рамки привычного, как правило мы воспринимаем собеседника как единое целое, как бы мгновенно все ощущения в единый общий образ, и у нас возникает впечатление об этом человеке. Впечатление, несмотря на то что оно «одно», фактически составлено из бесконечного количества нанизанных друг на друга и слившихся в единое целое частных впечатлений.

Таким образом, при взгляде на человека мы последовательно замечаем, например, телосложение, позу, мимику, жестикуляцию, однако ощущаем этот процесс восприятия как «одновременный», так как завершается он очень быстро. В тот момент, когда этот человек начинает говорить, к нашему образу, нашему «одному» впечатлению присоединяются также и интонация, мелодия голоса, ритм языка, сила звука, возможная диалектная окраска и многое другое. Внимательный наблюдатель может заметить и другие важные детали с «первого взгляда», например пятно на одежде, особенно чистое произношение, плохо выбритое лицо или нервную игру ручкой и так далее.

Убедительность говорящего, в частности докладчика, напрямую зависит от того, насколько согласованы сигналы. Аналоговые сигналы жестикуляции или «язык рук» в значительной мере дополняют словесную информацию. Это становится особенно важным, когда мы не можем разглядеть лица говорящего, например, если он отвернулся или находится далеко от нас или если плохое освещение затрудняет понимание мимики. Бесконечно трудно контролировать собственную мимику. Однако почти также сложно «обманывать» с помощью рук. Если некто в состоянии внутреннего возбуждения пытается выглядеть спокойно, руки его обязательно выдадут.

Специальные микроаналитические исследования подтверждают, что поза, глазное веко и движения рук являются важнейшими сигналами, по которым можно распознавать тщательно скрываемые намерения вашего собеседника.

Прежде всего каждый сигнал можно исследовать на степень согласованности. Это можно заметить, когда человек сообщает одну информацию, в то время как его жестикуляция на уровне отношения свидетельствует о прямо противоположном. У собеседника такая информация, естественно, в первую очередь вызывала мысль, что говорящего необходимо «раскусить», напасть на след его «истинной точки зрения». Ибо изначально известно, что «врать» или «дурачить» нельзя, что «вводить в заблуждение» плохо. Так как такая несогласованность между словами и языком тела выявляется легче, если обращать внимание на жестикуляцию, то всегда необходимо иметь в виду следующее правило:
единственное, что мы знаем, когда воспринимаем несогласованные сигналы, это то, что несогласованность имеет место, но мы еще не знаем, чем это объяснить.

При интерпретации жестикуляции, как и при интерпретации позы, следует обращать внимание на открытость и закрытость жеста. Этот аспект представляет собой еще один важный критерий. Главным образом потому, что закрытой позе часто сопутствуют прикрывающие жесты, или потому что прикрывающие жесты могут предшествовать закрытой позе. Например, возможно, что кто-то, прежде чем закрыться руками или каким-либо предметом в качестве щита (например, канцелярской папкой), сначала втягивает голову и поднимает плечи. Тем самым проявляется бессознательное стремление замкнуться в себе. Прежде чем человек осознал это желание «уйти в себя», тело само «решает», как ему надо себя вести. Так что закрытую жестикуляцию мы понимаем двояко: с одной стороны, это жесты, поддерживающие закрытую позу, с другой — жесты, предшествующие закрытой позе.

Так как именно мимика и жестикуляция обладают наибольшей силой выразительности, нет ничего удивительного в том, что комбинация тех и других сигналов может быть весьма информативна. Так, например, может быть весьма интересным движение руки ко рту. Некоторые люди во время разговора часто прикрывают свой рот рукой. Благодаря этому они, во-первых, оказываются «под прикрытием», так что, исходя из контекста, этот жест можно интерпретировать как проявление замкнутости. Во-вторых, они вынуждают слушателей делать дополнительное усилие, чтобы понять их слова, общение с такими людьми требует большей внимательности, собранности, чем с теми, кто говорит открыто. В-третьих, обычно они при этом еще и опираются на что-нибудь, так что, вероятно, в интерпретацию нужно включить и аспект закрытой жестикуляции. В связи с этим можно вспомнить, как часто во время разговора при желании что-то скрыть говорящий делает неожиданное движение руки ко рту. Или как прикрывают рот рукой, когда чуть-чуть было не проговариваются, но успевают «прикусить язык». Это говорит о том, что рука и рот в разговоре выступают заодно. Обычно человек, нечаянно и необдуманно сказавший что-то лишнее тут же зажимает рукой рот, как бы давая понять своему собеседнику, что только что им сказанное следует забыть. Некоторые в такие моменты даже слегка ударяют себя по губам, как бы наказывая их за содеянное, за «предательство».

Именно спонтанные жесты вызывают вопрос о природе аналоговых сигналов, естественного они происхождения или привнесены воспитанием. Вероятно, научные прения по этому поводу будут продолжаться еще долгое время, но уже сейчас вырисовывается возможный ответ. Существуют некоторые врожденные сигналы, которые можно приравнять к инстинкту. Причем под «инстинктом» мы понимаем специфическое поведение, свойственное людям всех рас и групп, независимо от их воспитания. В качестве примера можно привести то, что люди отворачиваются при чувстве отвращения или горечи. Некоторые сигналы удивляют своей универсальностью, в то время как другие, несмотря на то что своим стихийным проявлением они похожи на врожденные, универсальностью не обладают. Например, во всем мире состоянию нерешительности сопутствует движение руки к носу. Женщины в такой момент зачастую начинают пудрить свой нос.

Замечено, что люди часто касаются своих волос не только во время разрешения проблем, но и когда они смущены. Например, они начинают почесывать голову, а мужчины («задумавшись») теребят бороду или причесывают и так гладко лежащие волосы. По мнению исследователей, это специфическое поведение не может быть следствием воспитания, и оно гораздо древнее, чем современный человек, так как эта жестикуляция встречается у всех рас. Однако более внимательное рассмотрение этого вопроса все-таки не позволяет сделать однозначный вывод.

Представим себе: при виде «наглой лжи» или в момент оскорбления некто испытывает крайне неприятное чувство, которое бессознательно сопровождается «хлопаньем глазами». Это вполне объяснимо неприятной ситуацией. Так что вполне можно принять этот сигнал за универсальный, интерпретируя его как демонстрацию возмущенного человека своего нежелания кого-либо видеть. Но однозначно интерпретироатьтакой жест нельзя, так как этот стихийный сигнал возмущения, которому, по-видимому, можно научиться только подражая другому, несправедлив, например, для Японии: японец, которому неловко, начнет ударять ладонью по губам (часто достаточно сильно) и одновременно уставится широко распахнутыми глазами на собеседника. Этот жест поражает европейцев, так как они более склонны отводить глаза, что в свою очередь удивляет японца, так как этот сигнал, с его точки зрения, не согласуется с тем, что он ожидал.

Целесообразно уделить внимание еще одному виду несогласованности, а именно: подходит тот или иной сигнал данному лицу или нет?Это различие не всегда легко установить, но все же стоит попробовать: человек, который сознательно говорит неправду, может бессознательно выдать себя через несогласующиеся сигналы. Возможно, он говорит, что с удовольствием съел бы еще одно пирожное домашней выпечки, но при этом покачивает головой из стороны в сторону (имеется ввиду человека из нашего культурного круга, так как, например, у болгар этот знак означает одобрение). Или утверждает, что эти пирожные необычайно хороши на вкус, хотя мы видим, что они ему уже «поперек горла». В этих примерах легко установить несоответствие между уровнем содержания и уровнем отношения. Другое дело в случае несогласованности сигналов с самой личностью.

Когда человек излучает сигналы тела, которые ему «не подходят», мы говорим о несогласованности с личностью. Это можно видеть, когда человек кому-то сознательно подражает. Тысячи членов известного фан-клуба Элвиса Пресли отказываются от своей собственной индивидуальности, «воссоздавая» во всем своего идола, вплоть до языка тела (включая, естественно, и одежду). Это, конечно, можно также объяснить тем, что эти люди изначально не обладали оригинальными чертами, потому что человек с «ярко выраженной индивидуальностью» добровольно от нее не откажется. Кстати говоря, стоит задуматься, чем вызван столь гигантский рост числа неформальных молодежных организаций и религиозных сект, которых как раз устраивает такая похожесть входящих в них членов. Учитывая, что наука пока не может дать ясного ответа на вопрос, до какой степени окружающая действительность формирует сознание людей, это явление должно быть предостережением нашему времени! Я здесь имею в виду те организации, для которых важно унифицировать своих членов в одежде и в мыслях и в которых изгоняют не подчинившихся этому.

Несогласованность с личностью необязательно сопутствует тотальному подражанию. Существуют также мимолетные жесты, которые кажутся в этот момент несоответствующими. Если, например, какой-нибудь известный политический деятель, отличающийся спокойной, выдержанной жестикуляцией, станет вдруг резко размахивать руками в манере эпатирующего оппозиционера, то все непременно заметят это несоответствие. Или вот такая ситуация: на работу в клинику принимается группа молодых ассистентов, и в первые же дни среди них довольно легко определить того, кто претендует на место старшего — он обычно сильно подражает жестикуляции шефа. Причем делает он это абсолютно бессознательно. И, скорее всего, у него это происходит вовсе не из желания понравиться шефу, сам он даже не замечает этого «сходства».

Теперь приведем слова Ралфа Уолдо Эмерсона: «Тот велик, кто велик от природы и кто не напоминает никого другого». Если как-нибудь понаблюдать за некоторой группой людей, например за эстрадными певцами и певицами, то можно с ужасом увидеть, как они похожи друг на друга. Так что высказывание Эмерсона, которое можно было бы посчитать преувеличением, не совсем лишено здравого смысла. Можно лишь перефразировать его следующим образом:
чем более человек самостоятелен как личность, тем ниже вероятность, что мы найдем у него несвойственные ему лично сигналы. Такой человек действует как монолит, так как нет сигналов, которые не казались бы ему впору. В таком случае говорят о «цельном человеке», и это образное выражение действительно очень удачно характеризует таких людей.

Цельные личности редко пользуются жестами, которые мы восприняли бы как «очень широкие» или «очень мелкие», причем это определение используется как в прямом смысле, с точки зрения величины жеста, так и в переносном. Причем широта жеста не зависит от размера тела, таким образом не означает, что только рослые люди имеют право на «широкие жесты», а низкорослые должны довольствоваться «мелкими».

Но не всякую жестикуляцию можно интерпретировать. Можно наблюдать человека, жесты которого не содержат никакого сообщения (кроме сообщения, что они не содержат сообщения) или людей, немотивированно размахивающих руками, или резкие движения, согласованные только с ритмом собственной речи. Эта механическая псевдожестикуляция может, например, наблюдаться у оратора при чтении речи по бумажке. Часто даже кажется, что свой текст он в настоящий момент видит впервые. С таким явлением можно столкнуться не только в общественной жизни, но и в тесной компании друзей, когда человек воспроизводит что-то из услышанного или прочитанного, но ни на умственном, ни на эмоциональном уровне это им еще не усвоено, поэтому не способен реально никого убедить. Такие «пустые» жесты можно видеть, когда кто-нибудь говорит, только чтобы говорить, хотя на самом деле он решительно не знает, что сказать.

Иногда эта псевдожестикуляция может быть сигналом того, что человек внутренне находится «где-нибудь совсем в другом месте», но в данный момент вынужден быть в этой компании. Тогда видно, как он механически произносит ожидаемые от него слова, без «истинной», живой, согласующейся жестикуляции, которая соответствовала бы его личности.

В пример ко всему вышеизложенному, пpиведем некотоpые гpуппы жестов, описанные амеpиканскими специалистами в области коммуникации Д. Hьюpенбеpгом и Г. Калеpо.

Жесты откpытости . Сpеди них можно выделить следующие: pаскpытые pуки ладонями ввеpх (жест, с вязанный с искpенностью и откpытостью), пожимание плечами, сопpовождающееся жестом откpытых pук (обозначает откpытость натуpы), pастегивание пиджака (люди откpытые и дpужески pасположенные к вам часто pасстегивают пиджак во вpемя pазговоpа и даже снимают его в вашем пpисутствии). Hапpимеp, когда дети гоpдятся своими достижениями, они откpыто показывают pуки, а когда чувствуют свою вину или настоpожены, пpячут pуки либо в каpманы, либо за спину. Специалисты заметили также, что во вpемя успешно идущих пеpеговоpов их участники pасстегивают пиджаки, pаспpямляют ноги, пеpедвигаются на кpай стула блике к столу, котоpый отделяет их от собеседника.

Жесты защиты (обоpонительные). Ими pеагиpуют на возможные угpозы, конфликтные ситуации. Когда мы видим, что собеседник скpестил на гpуди pуки, следует пеpесмотpеть то, что мы делаем или говоpим, так как он начинает уходить от обсуждения. Руки, сжатые в кулаки также означают защитную pеакцию говоpящего.