Путешествие древних русичей
Оглавление
ВВЕДЕНИЕ 2
ПЕРВЫЕ ПУТЕШЕСТВИЯ ДРЕВНИХ РУСИЧЕЙ 3
ПАЛОМНИЧЕСКИЕ ПУТЕШЕСТВИЯ 5
ОСВОЕНИЕ НОВЫХ ТЕРРИТОРИЙ В X-XII ВЕКАХ 8
ПУТЕШЕСТВИЯ В СРЕДНЕВЕКОВОЙ РУСИ 12
ЗАКЛЮЧЕНИЕ 18
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 19
ВВЕДЕНИЕ
Образ жизни восточных славян на протяжении почти полутора тысяч лет представлял собой бесконечный «марш-бросок» на север и восток, пределом которому стали естественные преграды — Северный Ледовитый и Тихий океаны.
Основной вид хозяйственной деятельности наших предков вроде бы предполагал оседлость, так как славяне были земледельцами. Но скудость почв и способ подготовки пашни, так называемое подсечное земледелие, заставляли их искать все новые места для земледелия. Густые леса и малое количество опольев вынуждали славян вырубать лес на территории, размеченной под пашню, затем его сжигать. Полученная зола служила первоначально единственным удобрением. Но урожаи, и без того ставившие наших предков на грань выживания и составляющие сам-2, сам-3, становились совсем мизерными от полного истощения земли уже через пять — семь лет. Приходилось искать новый участок. Восстановление же плодородия почвы наступало лишь через несколько десятков лет. Таким образом, славянам приходилось осваивать все новые и новые пространства.
ПЕРВЫЕ ПУТЕШЕСТВИЯ ДРЕВНИХ РУСИЧЕЙ
Первые путешествия наших предков носили такой же характер, как и в других странах: переселенческий и колонизационный, военные походы, пиратство, торговые и дипломатические экспедиции и, наконец, паломничество и миссионерство.
Заметную роль в образовании Древнерусского государства, по всей вероятности, сыграли походы варягов, сделавшие Русь одним из центров транзитной торговли между Востоком и Западом.
Торговлю между Европой и Азией необходимо было воссоздать. И периферийные земли восточных славян, которые до этого практически не были включены в культурный взаимообмен между двумя частями света, вдруг становятся ключевыми. Дело в том, что на данном географическом пространстве существуют системы рек, которые текут практически во всех направлениях. Используя эти естественные системы коммуникации — а других, заметим, у наших предков и не было, — можно было преодолевать огромные пространства, «переплывая» из одной системы рек в другую, лишь иногда пользуясь «волоком», т.е. посуху перетаскивая корабли из одной реки в другую.
Эти водные пути, видимо, были известны давно и активно использовались славянами, которые, мало торгуя друг с другом из-за преобладания натурального хозяйства, издревле вели внешнюю торговлю. Причем торговля велась и в северном направлении — до Балтийского моря и в южном — до Черного и Каспийского морей.
Древнерусское государство раскинулось от Ладоги до Черного моря с севера на юг и от Закарпатья до Средней Волги с запада на восток. И в основе создания (возникновения) его лежали как миграционные процессы, так и военные и торговые походы русичей и варягов.
Исторически сложилось, что объектом внешней политики может считаться и внешняя торговля в тот период времени. Все иностранные купцы получали у великого князя разрешение на проезд через его территорию и торговлю на нем. Всегда в первую очередь князю показывались все образцы завезенных товаров. Иностранные купцы объединялись в национальные союзы, которые искали определенных льгот, в свою очередь они добивались и определенных льгот для русского государства у себя на родине, т.е. отношения поднимались, переплетаясь, с уровня торговли на более высокий межгосударственный уровень.
К ближнему зарубежью надо отнести те страны и народы, с которыми граничило Древнерусское государство, ведя активную торговлю и осуществляя военные экспедиции: Норвежское королевство, Корела, Свея, Малая и Великая Пермь, Литва, Чудь, Ляшская земля, Тиверцы, Уличи, Болгарская сторона (государство хана Аспаруха), Молдова, Угория, печенеги, половцы, торки, черные клобуки, берендеи, Хазарский каганат, Волжская Булгария.
Внешнеполитические отношения поддерживались также с Английским королевством, Священной Римской империей германской нации, Византией, Австрийскими маркграфами и герцогами, Французским королевством (Капетингов).
Для осуществления морских и речных походов на Руси существовал ладейный флот. Это был флот по преимуществу торговый. Для мореходов были характерны плавания купцов, а не военные походы. За весь X в., например, флот был использован для войны не более 9—10 лет.
Торговля на пути «из варяг в греки» велась через Константинополь, или, как его называли на Руси, Царьград, но также торговали и с византийскими колониями в Крыму. Из Византии на Русь поступали дорогие ткани, золотые и серебряные украшения, вина, фрукты.
В 936 г. русские ладьи в составе Византийского флота побывали с торговым визитом в Италии. Есть упоминания и на еще более ранние совместные торговые контакты славян и Византии — в 629 г. состоялся «вояж» на Крит, аналогичное «путешествие» было повторено в 961 г.
Для дальних торговых
и военных походов был
Путешествия нашли свое отражение и в героическом былинном эпосе, созданном в X в. Былины, или старины, посвящались русским богатырям Илье Муромцу, Алеше Поповичу, Добрыне Никитичу. Богатыри воплощали в себе лучшие человеческие качества: патриотизм, честность, смелость, верность, силу. Все они являются защитниками русского государства. Характерной чертой их образа жизни были военные походы.
Другой мир раскрывается в новгородских былинах. Гусляр Садко совершает путешествие на морское дно, где покоряет своей игрой морского царя. Отражение в эпическом произведении этого «заморского тура» не случайно. Они знакомят нас с жизнью Новгорода, который в большей степени был ориентирован как в экономике, так и в культурной жизни на международные отношения.
Сюжетов, общих с европейскими, в былинах много. Но прослеживается и значительное отличие нашего эпоса от эпоса раннего европейского Средневековья. И здесь, и там идет борьба с иноплеменниками. Но основная идея былин и древнерусских летописных повестей — освобождение, а в рыцарских хрониках — завоевание. В русских былинах полностью отсутствует идея религиозной войны, впрочем, также нет и идей расовой непримиримости и вражды. На западе девиз: «Кто не убит, тот окрещен». «Символ веры» на Руси следующий:
«Вот постойте-тко за веру, за Отечество,
Вот постойте-тко за славный стольный Киев-град».
ПАЛОМНИЧЕСКИЕ ПУТЕШЕСТВИЯ
Большое место в
былинах отводится каликам-
Паломничество началось на Руси еще со времен Владимира Крестителя (980 — 1015). Оно рассматривалось как духовно-очистительный подвиг. Паломничество было весьма опасным странствием. По свидетельству инока Зосимы, дьякона Сергиева монастыря, «ходя по святым местам и подъях раны довольны от злых арапов. Аз же грешный все терпя за имя Божие». Описания «хожений» являются первыми путевыми очерками в русской литературе. Их жанровая емкость сочетается с документальностью путеводителя, где можно почерпнуть и много исторических сведений, при этом для них характерен религиозно-нравственный пафос.
Первым известным произведением на Руси, в котором описывался паломнический «тур», является знаменитое «Хожение» или «Хождение» игумена Даниила. Оно представляет собой описание путешествия игумена одного из черниговских монастырей — Даниила (2-я половина XI —начало XII в.), который возглавил группу русских паломников. Он посетил Палестину в 1104— 1107 гг., проведя там 16 месяцев и участвуя в войнах крестоносцев, возглавляемых королем Балдуином, а затем подробно все описал в «Житии и хождении Даниила, Русской земли игумена».
Об игумене Данииле известно немногое, а все, что известно, носит зачастую предположительный характер. «Хожение...» было необыкновенно популярно в Средневековье, к настоящему времени известно более ста пятидесяти его списков.
Произведение Даниила является точным с точки зрения географии и весьма репрезентативным с точки зрения фактологии путеводителем в Палестину. Паломник, зная расстояние в километрах или днях пути, может точно рассчитать, когда он прибудет в тот или иной пункт своего путешествия. Но этот «путеводитель», разумеется, рассчитан не на праздного туриста, а на человека, который идет на поклонение к святыням христианства. «Остров Мармар, где миро выходит из глубины морской и многие святые мученики были потоплены мучителем. Остров Тенеда — здесь покоится прах святого мученика Аввакума. Против того острова на берегу был великий город именем Троя, тут апостол Павел утверждал христианство. От Тенеды до острова Митилийского верст сто, здесь покоится прах митрополита Митилийского» и т. п. Если купца Марко Поло интересуют те или иные товары и их производство с точки зрения выгодности их на мировом рынке, то у Даниила описывается только производство ладана.
Даниил подробно останавливается на чувствах паломников, не могущих и не желающих скрыть слез радости, когда они впервые видят Иерусалим. Он «проводит» очень фактологически насыщенную экскурсию по городу, рассказывая о церкви Вознесения, дает подробное описание Гроба Господня: «Высечена в каменной стене наподобие небольшой пещерки с малыми дверцами, как можно человеку влезть на коленях, склоняясь. Пещера квадратна, четыре локтя в длину и четыре в ширину. И как влезешь малыми дверцами в эту малую пещеру, то на правой стороне будет небольшая лавка, высеченная из того же пещерного камня. И на той лавке лежало тело Иисуса Христа. Ныне эта лавка священная, покрыта мраморными плитами. В стороне проделали три круглых оконца, и в эти оконцы виден святой камень, и тут поклоняются все христиане». Даниил сподобился особой милости у игумена церкви Вознесения, ему одному разрешили пройти ко Гробу Господню. Даниил свидетельствует: «Я измерил гроб (саму лавку. — М.С.) в длину, ширину и высоту. При людях невозможно никому его измерять». Но размеров святыни он, конечно, не дает, понимая, что это святотатство. Игумен Даниил не просто перечисляет святыни: место распятия Христа, жертвенник Авраама, столп Давида, дома Урии и Соломона, или дает характеристику мест, связанных с жизнью Спасителя: Вифлеем, Гефсимания, Вифания, Елеонская гора и т.д., но и приводит соответствующие сюжеты из Святого Писания, поясняющие и проясняющие для паломников значение этих мест. «Хожение...» можно рассматривать и как своеобразный библейский «краткий курс».
Даниилу повезло
с «гидами», он сумел осмотреть
практически все
Нельзя обойти вниманием и «Путешествие Новгородского архиепископа Антония в Царьград» в XII столетии. Имя этого замечательного путешественника в миру было Добрыня Андрейкович. На рубеже XII —XIII вв. он побывал в Царьграде. Когда именно началось его путешествие, неизвестно, но в его записках говорится о том, что он прибыл в Царьград в мае 1200 г. Как правило, путь из Руси в Палестину составлял тогда около полутора лет.
После возвращения из паломнического «тура» он принял постриг в Хутынском Спасском монастыре под именем Антоний, а затем был избран новгородцами своим архиепископом. Этого чина жители Новгорода удостаивали его трижды.
«Путешествие...» Антония представляет огромный интерес, в частности, потому, что он посетил столицу Византии до разгрома ее крестоносцами в 1204 г. Им описаны наиболее значимые святые места Царьграда и его окрестностей. Это церкви Богородицы (Фарская), св. Козьмы и Домиана, св. Луки, св. Георгия и др. Особенно подробно Антоний останавливается на описании интерьера храма св. Софии: ее иконах, мозаиках, удивительном алтаре и чудотворных столбах, а также богослужения в нем. Посещает он и монастыри, в частности Студийский. «Путешествие...» представляло собой неплохой путеводитель для паломников по Царьграду.
В Никоновской летописи под 1389 г. помещено «Хожение Пименово в Царьград», составленное смоленским дьяконом Игнатием. «Хожение...» представляет большой интерес и с точки зрения светской науки — географии. В нем дано первое описание Дона: от верховьев до устья. А, кроме того, сопоставлены опустошенная Юго-Восточная Русь, стонущая под татаро-монгольским игом, и жизнь в Золотой Орде. «Было же это путешествие печаль но и уныло, ибо пустыня всюду. Нигде не видно людей — только великая пустыня и множество зверей... Дошли до земли татар, а их множество на Дону-реке, как песок. Видели стада татарские, немыслимое множество всякого скота».
Более подробные сведения о Царьграде можно было получить из «Путешествия в Святую Землю» московских купцов Трифона Коробейникова и Юрия Грекова. Трифон Коробейников был участником посольства Ивана IV в Царьград и на Афон, которое было отправлено в 1582 г. Иван Грозный хотел также замолить свой грех — убийство сына Ивана. Членам посольства поэтому было наказано молиться в Святых местах об упокоении его души. Второй раз Трифон Коробейников и Юрий Греков побывали не только в Царьграде, но и Иерусалиме в 1593 —1594 гг. На этот раз у них был наказ благодарить Бога о радостном событии в царской семье: у Федора Иоанновича и царицы Ирины родилась дочь Феодосия.
Повествование об этих путешествиях было необыкновенно популярным России. Известно более 400 списков «Путешествия...». Эти путевые записки гораздо в большей степени, чем «Путешествие...» Антония, претендуют на звание путеводителя. «А от Дамяска по горы Фаворския шесть дней ходу, а от Фаворской горы пути до святого града Иерусалима сухим путем три дни. А другой путь от Триполя до Иерусалима: из больших кораблей садятся в малые суда и в карбасы, а пути до Вифисаиды день ходу, а от Вифисаиды до Яффы града ходу день, или больше. А сей град стоит при море. Петр Апостол виде всем граде плащаницу с небес и висящу. И тут выходят с моря на берег, и кладутся на ослятин. И туто близ монастырь Георгия великомученика... а от села Матвеева (Матфея Евангелиста. — М. С.) путь идет промеж гор каменных, день ходу до Иерусалиму».
В этом произведении детальнейшим образом описываются святые места Иерусалима. Большой интерес представляет описание поклонения христианских паломников к Гробу Господню накануне Пасхи. «Пришел Патриарх Сафроний и тут много народу пришедших из отдаленных стран на поклонение к Гробу Господню. Патриарх же седа перед церковию, тута и мытники, и янычары сидят. И все пришедшие христиане: Греки, Сирияне, Серби, Ивери, Русь, Ариянити — все платят туркам, открывшим храм, по четыре золотые монеты». Турки, владевшие в то время Иерусалимом, имели колоссальный доход от паломнического туризма. Очевидно, что большинство жителей Российского государства не могло отправиться в столь далекое паломническое путешествие, но многие образованные люди, читая записки Коробейникова и Грекова, становились сопричастны поклонению религиозным святыням. Кроме того, «Путешествие...», написанное ясным и живым языком, несло массу интереснейшей информации. Читатели узнавали о доме царя Давида, о вере еретиков, о горе Сионе, где находится «церква велика, святой Сион, мати церквам, Божие жилище», поставленное, согласно библейской версии, на месте сошествия Святого Духа. На Синайской горе в церкви Преображения Господня, пишут авторы, «мы же ясно в рай внидохом. Иже вельми чудне в той же церкви за алтарем придел над Неопалимою Купиною, где Моисей видел св. Богородицу со младенцем во огне стоящу неопалиму...». Уделено самое пристальное внимание церквам, «которых семь в Иерусалиме». «...А пение божественное в них совершается не во всех: многие пусты стоят от поганых турков», — сетуют авторы. Главные библейские достопримечательности: Гефсимания, Вифания, Вифлеем, Елеонская гора, река Иордан и пр. также находят на страницах записок достойное место.
Паломничество продолжилось в Египте, куда русичи ходили вместе с Иерусалимским патриархом. Там они посетили христианских отшельников. В Египте Коробейников и Греков видели корабли из Индии, до которой, как они узнали, три месяца «ходу» морским путем. Примером уровня технических знаний того времени является их упоминание о том, почему при строительстве кораблей не употребляются железные гвозди. «А гвоздия железна и потому в кораблях нет, что в море камени магнита много, и тот Магнит привлекает к себе железо». Говоря о зарубежном паломническом туризме, нельзя забывать, что поклонение отечественным святыням носило куда более массовый характер. Особенной любовью и почитанием пользовалась Киево-Печерская обитель, основанная в 1051 г. преподобным Антонием как первый мужской Монастырь (в 1598 г. монастырь получил статус лавры). Оптина Введенская Козельская пустынь с XIV в. являлась одним из самых известных мужских монастырей. Местами паломничества были Успенский Почаевский монастырь, Троице-Сергиева обитель (с 1744 г. — статус лавры). Большое количество людей шло к старцам: Феодосию Печерскому, Сергию Радонежскому, отцу Амвросию и др. К концу XVI в. в России был 771 монастырь.
ОСВОЕНИЕ НОВЫХ ТЕРРИТОРИЙ В X-XII ВЕКАХ
Огромен вклад русских землепроходцев в открытие и освоение новых территорий. В X —XII вв. на север и северо-восток, в «полуночные страны» направляли свои ладьи новгородцы. Именно они первыми из восточных славян проникли за Камень (Урал). Параллельно новгородцам на восток двигались и представители народа коми (зыряне и пермяки). В русских летописях путь через Уральские горы в Приобье носил название «Зырянская дорога, или Русский тес». Первоначально его, видимо, проведали комизыряне, а затем он был уже использован русскими, которые по традиции замечали свой путь метками-затесами на деревьях (отсюда и название — «тес»).
Более удобные «южные» пути на восток прокладывались русскими в ходе длительного и жесткого противоборства со «степными народами». Жители Казанского и Астраханского ханств препятствовали торговле, грабя караваны купцов, идущих по Волге. Примером этому может служить начало «путешествия» тверского купца Афанасия Никитина, который летом 1466 г. отправился вниз по Волге из Твери для заморской торговли за море «Хвалынское», или «Дербенское», как тогда называли Каспий (рис. 2.7).
Афанасия Никитина избрали главой небольшой флотилии, состоявшей из двух кораблей. Путь через русские земли: через Калязин, Углич, Кострому, Плес, вплоть до Нижнего Новгорода был спокойным и безопасным. Но уже в Нижнем Новгороде Афанасий Никитин «ждал две недели татарского, ширваншахова посла Хасан-бека», который возвращался от великого князя Ивана III, везя с собой дорогие подарки, в частности 90 кречетов для столь мод ной в то время соколиной охоты. Вместе с посольским караваном купцы «проехали свободно Казань, Орду, Услан, Сарай, Берекзан». Но в устье Волги на них напали татары астраханского хана Касима. Все имущество и товар Афанасия Никитина находились на малом судне, которое «они (татары) взяли его и тотчас разграбили». Второе же судно, севшее на мель, также подверглось ограблению. Кроме того, татары взяли в полон и «четырех русских». Афанасий Никитин с десятью другими русскими купцами перебрался на посольское судно, которое также подверглось грабежу, и на нем добрался до Дербента.
В Дербенте и других городах западного побережья Каспийского моря Никитин провел почти год. Вернуться на родину купец не мог, видимо, из-за того, что для заморской торговли он взял товары, похищенные татарами, в долг. И возвращение без денег и без товаров грозило не только позором, но и долговой ямой.
Он с товарищами предпринял отчаянный шаг: отправился к бывшему послу Шемахи, их попутчику, Фаррух-Есару, за помощью. «И били есемя челом, чтобы нас пожаловал чем дойти до Руси; и он нам не дал ничего, ано нас много, и мы заплакав да разошлися кои куды: у кого что есть на Руси, и тот пошел на Русь, а кои должен, а тот пошел куды его понесли, а иные осталися в Шемахе, а иные пошли работать в Баке». Заработав в Баку денег Афанасий Никитин отправляется морем в Персию, где надеется торговлей поправить свое бедственное положение. Он прожил в области Мазандеране в ряде городов более полугода, потом отправился в глубь страны.
Никитин для этого путешествия выбирает важнейший караванный путь, объединявший юго-восточное побережье с внутренними районами страны. Путешественник достигает г. Рей («Дрей» «Орей»), бывшего некогда крупнейшим торговым центром, но разграбленного войсками Тимура в 1392 г., а оттуда, двигаясь на юго-восток через Кум, Кашан, Наин, Сирджан, доходит до Ормуза («Гурмыза»). По этому пути за два века до него двигался караван венецианских купцов с Марко Поло. Ормуз, подобно Вене цианской республике, расцвел на посреднической торговле. Имен но через него долгое время осуществлялся основной товарооборот между Индией (и даже Китаем) и Ближним Востоком, а так же Европой. «Гурмыз же есть пристанище великое, всего света люди в нем бывают и всякий товар в нем есть, что на всем свете родится, то в Гурмызе есть все, тамга (пошлина) же велика, десятое со всего есть», — пишет Никитин. Из Ормуза он, купив коня, отплывает в Индию. Лошади были главным предметом вывоза из Аравии и Персии в Индию. Из-за жаркого индийского климата лошади там быстро погибали, поэтому они пользовались особым спросом на индийских рынках. В одном из портов Индии — Гоа даже существовал закон, согласно которому корабль, привезший более двадцати лошадей, освобождался от пошлин. Никитин слышал также, что в Индии «очень дешевы товары для Руси». Он надеялся «расторговаться», продав лошадь и купив много дешевых и ходовых на родине товаров.
Плавание на беспалубном судне было очень опасным. Из Аравийского моря русский путешественник попадает в Индию. Здесь он провел почти три года. Никитин сумел побывать и в районах, далеких от побережья, где еще не бывали европейцы. «Куда бы я ни пошел, так за мной людей много — дивятся белому человеку». Он описывает Камбай, Гуджерат и Чаул. Как и Марко Поло, его как купца, в значительной степени интересуют товары, которые он видит на местных рынках. Но он также дает, хотя и довольно лапидарное, описание быта жителей Индии. Более подробно о жизни индусов он повествует во время своего путешествия в Джу-нейр и Бедар. В его «Хожении...» можно найти записи не только о торговых делах, но и о междоусобных войнах, сроках сева, каменных узорах, украшающих дворцы и храмы, верованиях и обы чаях индусов, их сказках и преданиях, даже о звездах на небо склоне и особенностях местного климата.
Он записывает также, что «во Индейской земли гости сяставять по подворьем...» Русский путешественник имел здесь в виду весьма распространенный в Индии обычай. На больших дорогах государи и правители отдельных областей устраивали особые ночлежные дома отдельно для мусульман и для индусов. При этих ночлежных домах, «подворьях», жили служители мусульманского и индуистского культов. В Бедаре он наблюдает пышные выходы султана Мухаммеда II. Видимо, красочность и пышность этих зрелищ настолько потрясла воображение тверского купца, что он неоднократно возвращался к этим событиям, вспоминая те или иные детали.
Никитин сумел даже научиться изъясняться на местных наречиях. Узнав, что он не мусульманин, индусы проникались к нему расположением и доверием. «И позналя со многими индеянами и сказах им веру свою, что если не бесерменин, а христианин, а имя Офонасей... И они же стали от меня крыти ни о чем, ни о естве, ни о торговле, ни о намазу (молитве), ни о иных вещах».
Никитин возвращается на побережье в г. Дабхол («Довбыль»). Весной 1472 г. путешественник решил двинуться в обратный путь. Он морем опять решил достичь Ормуза. Но бури и ветры целый месяц гоняли по волнам их корабль, пока не забросили его к африканскому побережью. Северный высокий берег Сомали на зван у него Эфиопскими горами. С трудом откупившись от местных жителей, славящихся морским разбоем, путешественники сумели добраться до аравийского порта Моската, а оттуда достичь и Ормуза. Теперь Афанасий Никитин начинает торопиться. Более 10 дней он не задерживается ни в одном городе. Никитин пересекает Персию и Восточную Анатолию и достигает турецкого города Трапезунда (Тробзона). Здесь он сумел договориться с моряка ми, чтобы они его перевезли через Черное море в Крым. Это и было третье море, после Каспийского и Аравийского. С трудом, из-за непогоды, переправившись в крымские колонии генуэзцев, в частности в Кафу (Феодосию), Никитин словами «Божьей милостью придох в Кафу» заканчивает свое повествование.
Известно, что затем он присоединился к группе купцов-земляков, следовавших домой через Киев и Смоленск. Но, не дойдя До Смоленска, он умирает. Его записки были привезены купцами в Москву к дьяку Ивана III Василию Мамыреву. Со временем они были включены в летопись. Существует предположение, что А. Никитин начал писать свой труд, чтобы на чужбине не забыть русский язык.
Афанасий Никитин первым из русских людей описал, хотя и кратко, Южную и Юго-Восточную Азию от Ирана до Китая. Попав в столь дальнее путешествие случайно, Афанасий Никитин, за которым не стоял никто, ни представители светской, ни церковной власти, доказал возможность торговых контактов между Русью и самыми отдаленными азиатскими районами. Правда, в них не было большой необходимости, как отмечал сам Афанасий Никитин, в Индии «на Русскую землю товара там нет». Путь его так и не был повторен. О проникновении в Индию из России начал строить планы Наполеон. И Павел I (1796 — 1801), который должен был выступать как союзник, даже посылал казачьи бригады для разведывания наиболее удобного и безопасного пути туда через Казахские степи. Но и этому проекту не суждено было претвориться в жизнь.
Для России, имевшей к XVI в. прочные торговые связи с восточными рынками, необходимо было обезопасить свою торговлю Наиболее тяжелой оказалась борьба с Казанским ханством. После ряда неудач в 1552 г. войска Ивана IV сумели захватить Казань, а спустя четыре года, в 1556 г., без боя сдалась и Астрахань. Казанское и Астраханское ханства, сеющие ранее страх, разорение и смерть в русских землях, перестали существовать. У России по явилась возможность беспрепятственно развивать свои торговые отношения с восточными государствами.
Торговые контакты носили древний характер. Еще готский историк Иордан, живший в VI в., свидетельствовал, что восточные славяне торговали с югрой в Приобье. Ибн-Руст в X в. упоминал об особо ценных северных соболях, шкурами которых торговали русы в Волжской Булгарии. Новгородцам хорошо была известна Биармия (Кольский полуостров). Активность новгородцев в про движении и на северо-запад была столь высокой, что потребовалось подписание специального договора о границе в 1251 г. Александром Невским и норвежским королем Хоконом IV Старым. Современная российско-норвежская граница, кстати, проходит практически по той же демаркационной линии.
Росичи на ладьях (ушкуях) плавали у побережья Белого моря, заходя на Соловецкие острова еще в X —XI вв., создавая в этом регионе заимки, рыбачьи поселки, ловчие станы. Потом, обживая и обустраивая этот край, потянулись сюда крестьяне, промысловики и монахи.
Но не только новгородцы
осваивали север и северо-
Известна с последней четверти XIV в. и миссионерская деятельность Русской Православной Церкви. В землю Коми был по слан священник — Стефан Храп, ставший потом архиепископом Пермским.
ПУТЕШЕСТВИЯ В СРЕДНЕВЕКОВОЙ РУСИ
В 1500 г. была подчинена югра — так собирательно называли русские народы Приполярного Урала. И весь северный океанский берег от Тромсе и устья Северной Двины на западе до Печоры и Оби на востоке стал российским.
В сентябре 1581 г. начался поход Ермака. Перед ними раскинулись перевалы Среднего Урала. Надо было через них «перебросить» флот. С этой воистину титанической задачей казаки справились блестяще. У них не было возможности выравнивать путь, ставя струги на катки, как это было на «волоках» в Центральной Рос сии. По словам самих казаков, они поднимали суда в гору «на себе», т.е. на руках. Спустив суда в реку Баранчук, они достигли сначала реки Тагил, а потом и реки Туры. Менее чем за два месяца казаки достигли Иртыша. В начале октября была первая стычка с татарами у деревни Епанчина, бежавшие татары добрались до ставки хана Кучума в Искере, разумеется, раньше Ермака. Эле мент внезапности, на который очень рассчитывал Ермак, был утрачен. Но Кучум недооценил боевой дух и воинское умение казаков. В битве под Чувашевым мысом его войска были разбиты. Ханты и манси, которых тяготила власть Кучума, перешли на сторону казаков, которые вступили в Искер.
