Раннефеодальная монархия в Англии

2

Учреждение образования

«Брестский государственный университет имени А.С. Пушкина»

Кафедра теории и истории государства и права

Контрольная работа

По предмету «История государства и права зарубежных стран»

Тема: «Раннефеодальная монархия в Англии»

  Выполнил(а)

                                                                            Студент(ка) 3 курса

                                                                            заочного отделения

                                                                             юридического факультета (6 лет)

                                                                         группы ” Б ”

                                                                        Докимук Ю.Г.

Брест 2011

План:

Введение.

1.      Раннефеодальная монархия в Англии.

Заключение.

Введение

В пери­од средневековья в странах Западной Европы основной фор­мой правления являлась монархия. В качестве редкого исключе­ния встречались и республиканские формы правления (города-государства Италии и Германии). Однако указанные патрици­анские республики не являлись крупными национальными об­щностями — они были вызваны к жизни особыми политико-экономическими обстоятельствами, сложившимися, как пра­вило, в условиях феодальной раздробленности. Просущество­вав сравнительно непродолжительное время, хотя и оставив значительный след в экономической, политико-правовой и культурной жизни средневековья, они с течением времени были постепенно поглощены более мощными монархическими государственными образованиями.

Феодальное общество и государство прошли в своем раз­витии несколько этапов. Им соответствовали четыре сменив­ших одна другую историко-государственные формы: раннефеодальная монархия, сеньориальная монархия, сословно-представительная монархия, абсолютная монархия.

Таким образом, первые государства эпохи феодализма, в рамках которых шли процессы формирования классов и сословий феодального общества, складывались его основные государственные и правовые ин­ституты, имели форму раннефеодальной монархии.

1. Раннефеодальная монархия в Англии

              Массовое проникновение на остров Британию германс­ких племен англов, саксов, ютов, фризов и др., живших на Ютландском полуострове и в нижнем течении Рейна и Эльбы, началось с V века, после ухода из Британии римских легио­нов, когда остров остался фактически полностью беззащит­ным. Завоевание Британии, продолжавшееся около 150 лет, сопровождалось массовым уничтожением или насильственной ассимиляцией местных кельтских племен, либо их оттеснени­ем на окраины (в Каледонию – нынешнюю Шотландию, в современные Уэльс и Корнуэлл), где они облагались тяжелой данью. Завоевательные войны ускорили процесс разложения первобытнообщинного строя у англосаксов, однако по сравне­нию с регионами континентальной Европы этот процесс от­личался крайне замедленными темпами. Романизация Британии, осуществляемая в I-V вв., главным образом коснулась лишь городов и отнюдь не достигла того уровня, который она имела в Галлии; к тому же эти достаточно слабые следы рома­низации подверглись двухкратному уничтожению – вначале кельтами, когда они временно овладели Британией после ухо­да римлян, а затем англосаксонскими завоевателями, когда они сменили здесь кельтское господство. Поэтому синтез германс­ких и романских элементов, характерный для Галлии, здесь практически не имел места; феодальная система вырастала из недр англосаксонской родоплеменной организации в резуль­тате ее собственной внутренней эволюции [1, с. 149].

На территории острова Британия первоначально возник­ло не менее 15 племенных англосаксонских княжеств, а впос­ледствии образовалось семь варварских королевств: Кент, рас­положенный на крайнем юго-востоке, основанный ютами; Уэссекс, Суссекс и Эссекс – в южной и юго-восточной части острова, основанные саксами; Восточная Англия – на востоке, Нортумбрия – на севере и Мерсия – в центре острова, основан­ные главным образом англами. Время сосуществования и со­перничества этих королевств условно называют «гептархией» (семицарствием, семидержавием). В рамках этих королевств и начали разворачиваться феодализационные процессы, завершившиеся уже в объединенной Англии в IX-ХI вв.

Основную массу насе­ления англосаксонских государств составляли свободные крес­тьяне общинники – кэрлы, владевшие довольно крупными участками земли (гайдами). Кэрлы обладали всей полнотой иму­щественных и политических прав – они могли участвовать в народном собрании, в органах местного самоуправления, об­ладали правом ношения оружия и службы в народном ополче­нии. Вместе с тем, уже самые ранние источники англосаксонского периода свидетельствуют, что кэрлы несли в пользу государства определенные повинности: они безвозмездно предо­ставляли в пользу короля, когда он находился в данной мест­ности, все необходимые продовольственные и фуражные сред­ства, а также были обязаны выполнять трудовую повинность по строительству и ремонту оборонительных сооружений и мостов. В отличие от соседской общины-марки, характерной для франков, в Англии преобладала большесемейная община, состоявшая, как правило, из одной большой патриархальной семьи. При расселении англосаксов в Британии каждая семья получила надел в одну гайду, равный 120 акрам (около 50 га). Земля, находившаяся в совместном пользовании всей семьи, не могла быть продана, завещана, передана по женской ли­нии, - процесс превращения земли в аллод задерживался фак­том ее принадлежности всему семейному коллективу [3, с. 280].

Вместе с тем, уже самые ранние англосаксонские правды свидетельствуют о том, что в обществе существовало выражен­ное социальное неравенство. На одном полюсе формировалась родовая знать (эрлы), выделившаяся из массы рядовых общин­ников и имевшая тенденцию к превращению в крупных земле­владельцев (имеются основания предполагать, что эрлы владе­ли земельными участками, в два раза превышающими участки кэрлов). Согласно ранним англосаксонским правдам (начало VII в.), вергельд эрла (400 шиллингов) был в два раза выше, чем вергельд кэрла (200 шиллингов); к концу VII в. вергельд эрла вырос еще в полтора раза. На противоположном полюсе группировались слуги-рабы, в основном из числа покоренного кельтского населения. Рабом мог стать и свободный человек, попавший в долговую кабалу. Раб не имел земельного надела, не мог выступать от своего имени в суде; рабское состояние было наследственным. За убийство раба вергельд не выплачи­вался; хозяину лишь возмещалась стоимость убитого. Полусво­бодные люди (лэты или уили), вергельд которых составлял от 60 до 80 шиллингов, не имели собственной земли и были вы­нуждены работать на своих господ, выплачивая оброк и вы­полняя барщинные повинности.

С конца VII в. в англосаксонских государствах приобрели силу процессы феодализации. Основную роль в этих процессах сыграла королевская власть, а главными инструментами фор­мирования феодальной собственности являлись либо прямые королевские земельные пожалования дружинникам и церков­ным конгрегациям (начало христианизации англосаксов отно­сится к 597 г.), либо – как переходная ступень – предоставле­ния права «кормления» с определенных участков королевских владений. Такие пожалования оформлялись специальными гра­мотами, а земля, доходы с которых жаловались частным лицам, носила наименование «бокленд». Право получения доходов с земли довольно быстро перерастало в право распоряже­ния ею, так что с появлением бокленда процесс возникнове­ния крупной феодальной земельной собственности стал лишь вопросом времени [5, с. 167].

Крупные землевладельцы первоначально носили наиме­нование глафордов, впоследствии – лордов. На их землях труди­лись в основном массы рабов и полусвободных людей, тогда как общинники-кэрлы длительное время сохраняли личную свободу, хотя и вынуждены были переходить под покровитель­ство глафордов, которые «ставили их под свою соку» (т.е. под свой патронат). Королевская власть не только не препятствова­ла, а, наоборот, содействовала утверждению иммунитетных привилегий глафордов, пытаясь использовать их как своих упол­номоченных по поддержанию общественного порядка на мес­тах и мобилизации зависимого населения на строгое и точное выполнение государственных повинностей. В X в. (около 930 г.) было установлено, что все люди, лишенные земельной соб­ственности, должны были в обязательном порядке перейти под покровительство глафордов (стать их сокменами), и прежде чем обращаться в королевский суд, эти люди должны были пы­таться найти решения своих дел в суде глафорда. Если по исте­чении установленного срока ограниченный в правоспособнос­ти человек не находил себе покровителя (даже с помощью своих родственников), он считался правонарушителем, и всякий мог его безнаказанно лишить жизни, как разбойника и вора. За ук­рывательство таких людей виновные подвергались штрафу [3, с. 281].

Следует подчеркнуть, что христианская церковь освящала своим авторитетом королевскую власть; в благодарность за это короли щедро раздавали бокленды духов­ным феодалам – епископам и монастырям, предоставляли право духовным прелатам участвовать в светских органах управления. Английское духовенство во главе с архиепископом Кентерберийским было более независимым от папской влас­ти, чем церковные организации континентальных стран. Основой могущества церкви являлись ее земельные богатства: к XI в. церкви принадлежало не менее одной трети обрабатываемых территорий. Вместе с тем, духовные лица не были освобождены от общегосударственных налогов и повинностей.

Начиная с VII в. в англосаксонских королевствах наме­тился процесс формирования особого военного сословия – тэнов, пришедших на смену прежним королевским дружинни­кам – гезитам. Первоначально тэном мог стать человек любого происхождения (из эрлов, кэрлов, ремесленников, даже вольноотпущенников), если он получил от короля или другого гос­подина земельный участок площадью 5 гайд. К XI в. тэны офор­мились в особое замкнутое военное сословие. Они имели учас­ток земли, право на владение которым было оформлено спе­циальным королевским актом, и несли в отношении короля три основные повинности: участие в военных походах, в стро­ительстве военных укреплений и в починке мостов. Кроме того, для отдельных представителей военно-служилого сословия мог­ли быть введены по приказу короля и другие службы: снаряже­ние судов, охрана побережья и др. Тэны являлись аналогией франкских и германских конных рыцарей, оттеснивших на вто­рой план пешее крестьянское ополчение (фирд). Крестьянство, оставшееся за пределами военно-служилого сословия, переходило в состав зависимого населения.

В X и начале XI вв. в Англии (особенно на юге страны) складывались крупные феодальные вотчины (маноры), в кото­рых трудились различные категории зависимого крестьянства: гениты, потомки свободных кэрлов, обладавшие значительны­ми земельными наделами (виргатами – до 30 акров), положе­ние которых было наиболее свободным, гебуры, владельцы сред­них наделов (до 7 акров), выполнявшие наиболее тяжелые по­винности в виде барщины (до трех дней в неделю в течение всего года), и котсетли – держатели мелких наделов (до 5 ак­ров), близкие к гебурам по своему правовому положению [4, с. 89].

Тем не менее, к моменту нормандского завоевания Анг­лии (1066 г.) процессы феодализации англосаксонского обще­ства были еще далеко не завершены: господствующий класс еще не приобрел окончательно сложившуюся вассально-ленную структуру, а среди трудящегося населения была еще весь­ма значительна прослойка свободного крестьянства.

Государственная орга­низация ранних англосаксонских королевств отличалась боль­шой архаичностью. Короли VI-VII вв. по-прежнему оставались скорее племенными вождями, чем носителями государствен­ной власти. На местах длительное время эффективно функцио­нировали органы самоуправления. Несколько поселений состав­ляли округ, в масштабе которого созывались народные собра­ния. Округа объединялись в сотни, и свободные жители этих территорий также сходились на сотенные собрания. Еще более крупными территориальными единицами являлись графства (ширы или скиры), которые также имели свои народные собра­ния (моты или гемоты).

Между властителями отдельных варварских королевств, возникших на территории Британии, развернулось острое со­перничество за верховную власть над всей страной. В конце VI – начале VII в. ведущая роль среди всех королевств принадле­жала Кенту, с середины VII в. – Нортумбрии, в VIII в. – Мерсии, с начала IX в. – Уэссексу. Король Уэссекса Экберт в 829 г. объединил под своей властью все англосаксонские королев­ства. Большинство последних превратились в провинции Уэссекса, но некоторые из них продолжали иметь собственных королей. Необходимость государственной централизации стала необходимой и возможной в связи с развитием феодализационных процессов. Мощной консолидирующей силой стала и военная опасность, носителями которой являлись норманнс­кие викинги, угрожавшие северо-западным регионам Англии, и датчане, оказывавшие военное давление с востока. В этих ус­ловиях именно Уэссекс, расположенный на юго-западе Брита­нии и потому наиболее защищенный от внешней экспансии, сыграл роль естественного объединительного центра. Современ­ное название объединенной страны – Англия – стало упот­ребляться со второй половины X в.

Юридическое положение короля (кинга) в объединенном государстве находилось в соответствии с основными принци­пами государственной организации в форме раннефеодальной монархии. Сохранялось отношение к королю, прежде всего, как к верховному военному предводителю. Хотя монархическая власть была в принципе наследственной в рамках правящей династии, существовал порядок замещения престола, требо­вавший согласия высшего государственного совета, и это со­гласие мог получить далеко не каждый наследник престола. В ранних коронационных грамотах о королях говорилось, что они были «избраны и подняты» (в этой формуле запечатлелось вос­поминание о древней традиции, когда вновь избранных коро­лей поднимали на щите). После объединения страны положе­ние королевской власти упрочилось. Если раньше вергельд за убийство короля варварского государства был равен вергельду за убийство архиепископа (он исчислялся в 7200 шиллингов, причем определенная его часть шла в пользу всего населения королевства), то два столетия спустя личность короля объеди­ненного государства стала считаться священной и неприкос­новенной, так что за посягательство на нее полагалась смерт­ная казнь. Появилось понятие измены королю, совершенно неизвестное древним англосаксонским обычаям. За королем закрепилась прерогатива верховной собственности на землю; он располагал обширным собственным доменом. Общеобяза­тельное для всех королевское право было распространено на всю страну, а прежние королевства были превращены в адми­нистративно-территориальные округа единого государственного целого. Король признавался высшим охранителем обществен­ного правопорядка, поэтому судопроизводство во всех инстан­циях осуществлялось от его имени, а часть налагаемых на пра­вонарушителей штрафов шла в его пользу. Король получил монопольное право на чеканку монеты, на взимание налогов и пошлин, на военную службу в свою пользу со стороны свободных военнообязанных катего­рий населения. Население страны было обязано предоставлять королю постой и кормление. В распоряжении короля была воо­руженная сила в лице дружины, которую он содержал на свои личные средства и потому мог использовать в собственных ин­тересах. Королевский двор превратился в центр управления стра­ной, а королевские приближенные приобрели статус государ­ственных должностных лиц [3, с. 284].

Роль высшего государственного органа стал играть т.н. уитенагемот («совет мудрых») – наименование, которое не употреблялось ни в документах, изданных этим органом, ни в королевских хартиях; это наименование было впервые исполь­зовано и тем самым введено в историю автором англосаксонской летописи XI века. В состав уитенагемота входил сам король и некоторые члены его семьи (например, жена и сыновья), представители высшего духовенства, наиболее могуществен­ные земельные собственники, в т.ч. «королевские тэны» - прямые вассалы короля, державшие его земли. На заседания уитенагемота приглашались также короли Шотландии и Уэль­са и выборные представители от города Лондона. Общее число членов уитенагемота колебалось от 30 до 100 человек. В целом, это было аристократическое собрание, в котором прениями руководили духовные лица. Созывался уитенагемот регулярно, не реже одного раза в год, обычно в дни празднеств Пасхи, Троицы или Рождества. Все важнейшие государственные реше­ния король принимал «с совета и согласия» уитенагемота; даже королевские грамоты о пожалованиях земли скреплялись под­писями членов названного совета. На заседаниях этого органа происходило избрание и низложение королей, назначение выс­ших должностных лиц, а иногда и епископов, издание новых и отмена старых законов, решение вопросов войны и мира, на­бора армии и строительства флота. Совет был правомочен рас­сматривать важнейшие судебные дела; в него можно было при­нести апелляцию на решения судов графств. Наконец, совет мог заниматься решением чисто канонических, конфессиональ­ных проблем, поскольку церковь и государство были практи­чески неразделимы. Между королем и членами уитенагемота могли возникать разногласия, однако не было ни одного слу­чая принятия советом какого-либо решения вопреки королев­ской воле.

Местное управление продолжало строиться на традицион­ных принципах самоуправления. Наиболее крупными единица­ми являлись графства, представлявшие собою либо террито­рию первоначального поселения племени, либо вновь учреж­денный судебно-административный округ. В середине X в. об­щее количество графств составляло 32. Деление на графства было произведено с учетом потребностей обороны страны от внешней опасности. Центрами графств были определены, как пра­вило, укрепленные города, в которых в случае военной опас­ности могло укрываться население графства. Главой графства являлся элдормен – должность, которая вела свое происхождение из института племенных вождей и назначение на которую король осуществлял с согласия уитенагемота. Элдормен соби­рал ополчение округа и командовал им, следил за поддержа­нием общественного порядка в округе, участвовал в заседани­ях королевского совета. По мере укрепления королевской влас­ти элдормен стал постепенно терять свои полномочия в пользу королевского шерифа, который являлся довольно близкой ана­логией франкскому графу: он заведовал королевскими имени­ями в графстве, отвечал за своевременное поступление в казну налогов и пошлин, осуществлял судебные и полицейские фун­кции. Два раза в год под председательством элдормена (а позже шерифа) происходили собрания, в которых участвовала светс­кая и духовная знать графства, а также представители свобод­ного населения общин (священник, староста и 4 крестьянина от каждой общины). Собрания были призваны обсуждать мест­ные дела, заслушивать и принимать к сведению королевские распоряжения, производить раскладку налогов, контролиро­вать созыв ополчения, осуществлять суд по уголовным пре­ступлениям и гражданским правонарушениям [2, с. 202].

Графства делились на более мелкие судебно-административные              единицы – сотни; число сотен в одном графстве коле­балось от 4 (на севере страны) до 64 (в южных регионах). При­мерно раз в месяц в сотнях созывались собрания, на которых были представлены сотенный старшина и крупные землевла­дельцы данной местности, а также по 6 представителей от каж­дой из сельских общин. Для данных лиц посещение собраний было обязательным, и за неявку виновные подвергались штра­фу. Наряду с судебными делами сотенные собрания занима­лись раскладкой фискальных повинностей, оформляли различные юридические акты, в том числе связанные с отношения­ми собственности. С укреплением центральной и местной ко­ролевской администрации роль сотенных собраний постепен­но падала. Сами собрания теряли свой демократический харак­тер, поскольку главную роль в них стала брать на себя особая коллегия из двенадцати лиц (т.н. «старших тэнов») [1, с. 150].

Свое самоуправление имели и низшие звенья англосак­сонской административной системы – общины. Здесь действо­вали сельские сходы (галимоты), решавшие вопросы повсед­невной хозяйственной жизни (организация севооборота, по­рядок выпаса скота и др.). Кроме того, здесь могли рассматри­ваться мелкие проступки и присуждаться штрафы за них, разбирались гражданские тяжбы, приводились в исполнение ре­шения высших инстанций. Во главе общины стоял избранный на общем сходе сельский староста (герефа) [3, с. 287].

Процесс феодализации нашел отражение в сборниках англосаксонских правовых обычаев, важнейшими из которых был: 1) Правда Этельберга, 2) Правда Инэ, 3) Судебник Альфреда, 4) Законы Аттельстана, 5) Законы Кнута [1, с. 150].

Заключение

Таким образом, развитие и общественного, и государ­ственного строя раннефеодальной Англии в основных своих чертах не имело принципиальных отличий от аналогичных про­цессов, разворачивавшихся в раннефеодальной монархии фран­ков. Возможно, что англосаксонскую государственную систему ожидала та же участь, которая постигла империю Карла Вели­кого, когда на смену государственному единству пришел по­литический партикуляризм. Однако произошедшее во второй половине XI века нормандское завоевание Англии внесло ра­дикальные коррективы в систему сложившихся к тому времени общественных отношений и предопределило особый путь всего последующего развития английской государственности.

Список использованных источников

1.       Всеобщая история государства и права. Под редакцией К.И.Батыра. – М.: «Былина», 1996. – 416 с.

2.       Ильинский, Н. И. История государства и права зарубежных стран. Курс лекций / Н.И. Ильинский. – М.: Издательство деловой и учебной литературы, 2006. – 624 с.

3.       Кучма, В. В. Государство и право Древнего мира и Средних веков: В двух частях / В.В. Кучма. – Волгоград: Издательство Волгоградского государственного университета, 2001. – 548 с.

4.       Стадуб, И. Д. История государства и права зарубежных стран /                            И.Д. Стадуб. – Минск: НО ООО БИП-С, 2003. – 345 с.

5.       Черниловский, З. М. Всеобщая история государства и права /                       З.М. Черниловский. – М.: Юристъ, 1996. – 576 с.