Развал СССР

ВВЕДЕНИЕ

В данной контрольной работе я бы хотел рассмотреть проблему, которая, на мой взгляд, не потеряла своей актуальности даже спустя 21 год, так как это был важнейший этап становления современной Российской Федерации. Распад Советского Союза, или как принято говорить  в народе развал СССР, очень неоднозначен как для государства, так и для общества в целом.

Устоявшаяся десятилетиями система управления огромными территориями и запасами природных и людских ресурсов дала трещину не в один миг, и не в результате действий правящей «верхушки», это была целая цепочка событий  и общественных явлений в стране и за ее пределами. Я считаю правильным разделить данную работу на две части  – события давшие толчок к таким глобальным изменениям и аналитический взгляд спустя два десятилетия. Так же было бы не правильно оставлять в стороне судьбы многих политиков и деятелей того времени, действия которых предопределили дальнейшее развитие государств на всем постсоветском пространстве. Среди них хотелось бы выделить две очень сильные личности и их противостояние за власть, и их политические взгляды и убеждения – Горбачев Михаил Сергеевич и Ельцин Борис Николаевич. Я считаю, что именно их конфликт очень хорошо демонстрирует разницу между системами управления в целом. В то время как Горбачев, понимая, что коммунистическая партия изжила себя сама тем, что не могла оперативно реагировать на быстрые изменения в обществе и требовала «перестройки», стремился, сохранив Советский Союз, в прежних границах поддерживая выбор общества на референдуме, Ельцин выражал мнение, что демократическое свободное будущие каждой республики как отдельного государства с неизменными крепкими экономическими и политическими связями будет более плодотворным и выведет уровень жизни людей на качественно новый уровень. И в конце верным будет подвести некий итог последствий всех этих событий.         

1.СОБЫТИЯ ПРЕДШЕСТВУЮЩИЕ РАСПАДУ СССР.

1.1 «Перестройка».

Пожалуй, это было популярнейшее выражение, характеризующее причины развала огромной страны. Но так ли это на самом деле, необходимо еще разобраться. В ответ на доводы о том, что до прихода «отца перестройки» по размерам ВВП мы уступали только США, статистика говорит так: «наш ВВП, по официальным данным, был почти в 2 раза меньшим, чем в США», и «даже по соотношению между СССР и США по национальному доходу, промышленному производству, капитальным вложениям оказались в начале 80-х годов хуже, чем прежде». На таком фоне обвинять Горбачева и перестройку в разрушении экономики и страны могут только люди, далекие от понимания происходящих тогда процессов. Скорее, перестройка стала завершающим этапом, закатом жизни великой империи.

Началось  же все гораздо раньше. Мне трудно не согласиться со следующим мнением: «Глубинные экономические причины краха Советского Союза проявились в структурном кризисе административно-командной системы». Следуя законам этой системы, государство умело мобилизовало колоссальные силы на решение сверхзадач, будь то индустриализация страны, освоение космоса или установление ракетно-ядерного паритета с США. Одновременно с этим как-то забылось об удовлетворении повседневных человеческих потребностей. Появилось слово «дефицит». Хотя казалось, что все самое трудное уже позади: и разоренные в жертву индустриализации села с бесправными колхозниками и восстановление после Великой Отечественной войны, потребовавшее титанических усилий.

Советский Союз все сильней отставал в области  технических достижений (исключая ВПК), по показателям производительности труда, а самое главное – по уровню жизни населения.

Несмотря  на явные промахи, вроде бездарной  антиалкогольной кампании, желание  реформировать экономику для  преодоления отставания было. Среди  мер, направленных на улучшение экономической  ситуации было принятие в 1987 году Закона СССР «О государственном предприятии (объединении)» и Закона «О кооперации в СССР. Еще одной предлагаемой экономистами модификацией была необходимость перехода от «показателя валового продукта к показателю реализации продукции, к учету прибыли как движущей силы производства».

Безусловно, неудачные, а порой безграмотные экономические решения имели  место, но наряду с этим есть и объективные причины ухудшения экономического положения: «…чернобыльская трагедия, страшное землетрясение в Армении и выпавшее на время перестройки резкое падение цен на нефть, а начиная с 70-х годов Советский Союз уже садился на «нефтяную иглу». Так что, однозначно сказать о том, что именно перестройка привела к распаду СССР нельзя.

1.2.  Более ранние попытки изменить систему.

Среди таких  попыток найти выход из кризиса  административно-командной модели управления стоит привести косыгинскую реформу 1965 года, когда уже к 1968 году «фактически отказались от выдвижения на первый план экономического стимулирования предприятий, заинтересованности работников в росте эффективности производства, определения прибыли в качестве важнейшего экономического критерия».

Появление реформы председателя Совета Министров  А.Н. Косыгина явилось следствием неудачи предыдущего реформирования, которое было предпринято при Хрущеве. О причинах неудач есть такое мнение: «К свертыванию реформ приводили главным образом субъективные моменты, связанные с внутренней политической борьбой за усиление личной власти тех, кто стоял у ее руля».

Следующим, кто мог бы встать во главе экономических  реформ стал Ю.В. Андропов. Именно он предложил секретарям ЦК Рыжкову, Горбачеву и Долгих подготовить предложения по реформированию хозяйственного механизма. Уже готовый документ включил в себя «рекомендации по максимальному развитию хозяйственной самостоятельности предприятий, меры по развитию кооперативного сектора экономики, перенесению акцента в органах хозяйственного управления с производственной на экономическую деятельность». План получил одобрение Генерального секретаря ЦК КПСС, но так и не был реализован. Ю.В. Андропов скончался.

Об этом в свое время говорил  советский  экономист  С.А. Ситарян: «если бы уже тогда начали реализовывать наши предложения по реформе экономики, то судьба страны могла бы сложиться по-иному».

Естественно, что экономическое положение  советских граждан была на руку сепаратистам, которые старались убедить людей  в том, что Российская Федерация  использует в своих интересах  природные богатства национальных республик. Примечательно, что на деле это оказалось не так. После распада СССР экономическое положение в России было существенно лучше, чем в новых суверенных государствах.

1.3.  Кризис центрального  аппарата.

Многие  считают, одной из наиболее весомых причин развала Союза стал кризис отношений по линии Центр – республики. Ведь по сути, в государственном устройстве отсутствовал федерализм. Было создано «абсолютно централизованное, унитарное государство». Республики только назывались самоуправляемыми и суверенными, на деле же практически все решения диктовались Москвой.

И промышленность и наука, безусловно, развивались  на местах, но руководство осуществлялось из Центра. Естественно из Москвы диктовалась  и кадровая политика.

Одновременно  с тем, как в республиках росло  недовольство подобной политикой и  Россия начала втягиваться в «парад суверенитетов». Немалую роль играло то, что «Россия оставалась донором  в то время, когда приходили к  экономическому запустенью, упадку огромные ее территории – Нечерноземье, Зауралье, Дальний восток». Но при обособлении  России появлялась реальная угроза, сто  будет сломан «российский стержень», на котором, по сути, держался весь Советский  Союз. На фоне этого встал вопрос о создании компартии России, ведь все республики (формально, конечно) имели свои компартии, которые входили в КПСС. Отсутствие до сих пор такого органа объяснялось боязнью партийных руководителей создания партийного центра, который мог бы отодвинуть на второй план ЦК КПСС. По обвинению в создании такого параллельного с ЦК центра, напоминает автор, было сфабриковано известное «ленинградское дело»(1949 – 1950), а до этого судили Зиновьева и Каменева. Однако, в отличие от надуманных в прошлом обвинений, теперь создание компартии Российской Федерации стало вполне реальным.

1.4.  Раскол в стране.

После поддержания  на пленуме ЦК идеи создания компартии  Российской Федерации в Советском  Союзе явно усилились «центробежные  тенденции». Одновременно возникает  второй российский центр, который возглавил  Б.Н. Ельцин. Его целью стал приход к власти через суверенитет, сначала в рамках СССР, а потом и без Советского Союза.

Именно с этого момента можно говорить о реальном двоецентрии в стране. При имевшемся уменьшении роли партии, как силы, которая сплачивала Советский Союз, неприязненные личные отношения между Горбачевым и Ельциным оказывали все более негативное влияние. После отмены 14 марта 1990 года 6-й статьи Конституции СССР, которая гласила, что КПСС является ядром советского общества, партия могла играть роль стержня. Однако необходимым условием для этого – демократизацию КПСС, которая бы открыло путь к многопартийной системе, так никто и не обещал.

После потери гарантированной Конституцией ведущей  роли в обществе, КПСС не смогла завоевать  это право демократическим путем. По результатам опроса, проведенного в мае 1989 года, более трети опрошенных сомневались в способности партии перестроиться, а 73процента коммунистов считали, что в партийном аппарате преобладают работники с низкими и средними качествами и способностями. При таком отношении граждан к ведущему партийному органу, финал представляется закономерным.

1.5.  Роль внешних сил.

Немаловажным  фактором в случившемся было, конечно  же, влияние других стран на данную ситуацию. Многим руководящим структурам приходилось сталкиваться со стремлением США ослабить Советский Союз, также аналогичные цели преследовались и рядом других стран. Но вот хаос в великой ядерной державе, угрожающей сохранением ядерного оружия на территории отделяющихся республик и дестабилизация явно не устраивали никого из наших вероятных противников, которых теперь принято называть партнерами.

Вместе  с тем западные страны никак не помогли Советскому Союзу преодолеть тяжелейший экономический кризис, который  во многом и предопределил развал. В июле 1991 года на заседании «большой семерки» тяжелое экономическое  положение в СССР обсуждалось, но не более того. Реальная помощь так  и не была предложена. Серьезного разговора  о широкой экономической поддержке  не вышло, да, очевидно, и не планировалось  со стороны США и их партнеров.

2.КРИТИЧЕСКИЙ МОМЕНТ ОПРЕДЕЛИВШИЙ СУДЬБУ СТРАНЫ.

2.1. Причины и ход распада.

После референдума  сторонники сохранения СССР как единого  государства – депутатская группа «Союз», коммунисты консервативно-патриотической ориентации – потребовали от президента введения чрезвычайного положения, полагая, что итоги референдума  дают зеленую улицу самым решительным  действиям. Горбачев поступил иначе. Он пошел на компромисс с республиканскими лидерами. В принятом 23 апреля 1991 г. совместном заявлении президента СССР и руководителей высших государственных  органов союзных республик, известном  как Заявление «9+1» (не подписали  документ руководители Прибалтийских  республик, Армении, Грузии и Молдавии), впервые констатировалось, что каждая республика — это суверенное государство, а новый Союз должен стать союзом суверенных государств.

Официальными властями документ толковался как добротная основа для политического  согласия и выхода из экономического кризиса. Критики Заявления из коммунистического  лагеря указывали на то, что достигнутый  компромисс содержит отступление от воли народа, выраженной на референдуме, а критики от демократической  оппозиции — что Заявление  принадлежит лишь «узкому кругу  руководителей» и десять человек  не вправе решать судьбу государства.

Тем не менее, Заявление «9+1» дало толчок так называемому Ново-Огаревскому процессу. Лидеры девяти республик под председательством президента СССР в подмосковной усадьбе Ново-Огареве занялись выработкой Союзного договора. В итоге, родился проект, который предлагал создание Союза Суверенных Государств. Менялось не просто название государства, но и его характер — исчезло определение власти как советской и общественно-экономической системы как социалистической, а единое государство предстало союзом самостоятельных государств. Создатели проекта далеко отклонились от критериев, поддержанных народом на референдуме 17 марта.

В то время, когда в Ново-Огареве представители республик трудились над проектом договора, произошло событие, сыгравшее решающую роль в дальнейшем ходе событий. 12 июня 1991 г. Б. Ельцин был избран президентом РСФСР. Это означало не просто усиление российской власти, но создавало властное двоецентрие в стране, мощный противовес союзному президенту. Противостояние Россия—Центр, Ельцин—Горбачев вступило в новую фазу, когда обретенный российским лидером статус «всенародно избранного» давал ему политическое и моральное превосходство над оппонентом (Горбачев избирался президентом не всенародно, а на съезде). Становилось ясно, что двум президентам, по сути, в одной «государственной берлоге» не ужиться.

Летние месяцы 1991 г. проходили в  предчувствии надвигающихся серьезных  событий. Сторонники Союза в июне предприняли последнюю «мирную» попытку воздействовать на политику Горбачева. Премьер B.C. Павлов потребовал дополнительных полномочий для оперативного управления страной, что радикал-демократами (а их сторону принял и президент  СССР) было расценено как завуалированная  попытка государственного переворота. Но «вылазкой» Павлова дело не ограничилось. 17 июня на закрытом заседании Верховного Совета СССР выступили руководители силовых ведомств (министр обороны  Д.Т. Язов, министр внутренних дел Б.К. Пуго, Председатель КГБ В.А. Крючков). Они предупредили верховный государственный орган, что, если в ближайшее время не остановить разрушительные процессы, страна прекратит свое существование.

Своеобразие момента заключалось  в том, что повлиять на политическую ситуацию стремились как минимум  три силы. Те, кто в надвигающейся  гибели Союза видел национальную катастрофу и стремился предотвратить  ее. Демократическая печать называла их консерваторами и подозревала  в желании любой ценой сохранить  старые порядки и свою власть. Другую крайнюю силу представляли радикал-демократы. Они открыто заявляли, что «тоталитарный монстр» должен быть уничтожен во что бы то ни стало, даже ценой распада СССР.

Но существовал и некий центр  в лице Горбачева и его ближайшего окружения с их стремлением сохранить  Союз или хотя бы его видимость, делая  уступку за уступкой сепаратизму республик, борясь за сохранение поста союзного президента пусть и с символическими властными функциями по типу английской королевы. Такая позиция невольно вовлекала Горбачева в борьбу на два фронта и была обречена на поражение.

Выработанный в Ново-Огареве проект нового Союзного договора не устраивал ни сторонников сильного федеративного государства, ни их оппонентов. Первые расценили его как акт легализации развала Союза, где вместо федерации предлагается аморфное объединение независимых государств, в лучшем случае — конфедерация. Вторые — как недопустимую уступку федеральному Центру, требуя конфедерации или даже содружества полностью независимых государств.

Но Верховный Совет СССР 12 июли 1991 г. проект в основном поддержал, и  на 20 августа было назначено его  подписание.

Двусмысленность политической линии  Горбачева, незавершенность Ново-Огаревского  процесса во многом спровоцировали события 19—21 августа (и, разумеется, последующие, вплоть до декабря) 1991 г., когда президент  СССР был «заблокирован» на своей  крымской даче в Форосе, а власть в стране взял на себя Государственный  комитет по чрезвычайному положению (ГКЧП). В оценке этих событий до сих  пор нет единства. Сторона, вышедшая в конфликте победительницей, назвала  их путчем, или государственным переворотом  на основе заговора реакционных сил  в правительстве Горбачева с  попыткой насильственного отстранения  от власти президента, с использованием армии и прочих атрибутов военного «верхушечного» переворота.

Альтернативная точка зрения исходит  из оценки случившегося как отчаянной  и запоздалой попытки государственников  Кремля предотвратить распад Союза, фактически запрограммированный Ново-Огаревским проектом договора.

Попытка ГКЧП — а в него действительно  вошли высшие чиновники союзного правительства — сохранить союзное  государство (объективно это именно так, какими бы корыстными мотивами ни руководствовался каждый из них) потерпела сокрушительный провал в силу целого ряда причин. И одна из главных, считают сторонники последней версии, — двусмысленность позиции, занятой президентом СССР, ибо никакого заговора против него в классическом смысле этого слова не было: его изоляция в Форосе носила условный характер, а ГКЧП действовал как бы с полублагословения президента («Черт с вами, делайте что хотите» — эти слова якобы принадлежат Горбачеву), отсюда неподготовленность и неуверенность в действиях, а то и бездейственность.

Введя в Москву войска, члены ГКЧП не собирались их использовать иначе  как средство психологического давления, демонстрации силы. Они не предприняли  штурма «Белого дома», так как  никто из членов ГКЧП не был готов  взять на себя ответственность за возможную кровь. Они не арестовали Б. Ельцина и других российских руководителей, надеясь с ними договориться. Они  вообще пытались придать своим действиям  мягкий, конституционный характер (во всех документах ГКЧП речь шла о  защите Конституции СССР). Приостановив выпуск ряда центральных и московских газет, они не озаботились установлением  реального контроля над информационным полем, особенно в эфире.

Представители каждой из двух приведенных  выше точек зрения настаивают на абсолютной непогрешимости своей версии. Хотя очевидно, что в аргументации и  тех, и других много политической запальчивости, вуалирующей факт бескомпромиссности именно личной борьбы за власть конкурирующих  сторон.

В ходе этой борьбы Ельцин, российское правительство не приняли предложенных «правил игры». Объявив ГКЧП незаконным органом, узурпаторами, они вступили с ними в жесткую схватку, главным  образом на информационном поле. Они  сумели организовать массированную  психологическую атаку на противника, используя средства массовой информации и активно подключившиеся к московским событиям зарубежные радиоголоса. В  результате на столичные улицы и  площади вышли люди, посчитавшие, что пробил час борьбы за свободу. Общественное настроение в столице  в те дни было на стороне Ельцина, демократов. Это предопределило их победу.

Президент СССР отмежевался от своих  бывших сподвижников, принял официальную  версию событий. Члены ГКЧП были объявлены  государственными преступниками и  по указанию российских властей арестованы. «Форосский пленник» прибыл в Москву, не сразу заметив, что вернулся уже в другую страну, где победила демократия и утверждается иной политический режим. События вступали в качественно новую фазу развития.

23 августа на сессии российского  Верховного Совета президент  СССР был подвергнут «допросу  с пристрастием».  Его жестко  одернули, когда он попытался  повести привычный разговор о  перестройке и «социалистическом  выборе». Обвиняя партию в организации   путча,  Ельцин  подписал указ  о приостановлении деятельности  Компартии РСФСР. Горбачев незамедлительно  сложил с себя полномочия генерального  секретаря, призвал Политбюро  и ЦК КПСС к самороспуску, поддержав  точку зрения об активном участии  партии в антигосударственном  заговоре. Все это означало фактическую  политическую смерть КПСС, всех  ее организационных структур  и стало главным итогом трех  драматических дней августа 1991  г.  Коммунистический режим потерпел  крах.

На V Съезде народных депутатов СССР, в первых числах сентября, произошли  решающие события, закрепившие победу либерально-демократических сил. Съезд, подавленный происшедшим, не смог противостоять  нажиму высших руководителей союзных  республик, подчинивших своему влиянию  находившегося в моральном шоке президента СССР, и безропотно принял программу, означавшую фактический  самороспуск Съезда и ликвидацию союзного правительства, а следовательно, изменение общественно-политической, государственной и социально-экономической системы страны.

Эти политические акции позволили  некоторым политологам сделать  вывод о том, что после неудачной  попытки «дворцового переворота», предпринятого 19—21 августа верхушкой  союзного руководства (ГКЧП), в конце  августа — начале сентября состоялся  подлинный государственный переворот (ибо действия и тех, и других политиков  носили антиконституционный характер), приведший к изменению общественно-политической системы, давший решающий импульс к  последовавшей в декабре ликвидации СССР. Неуклюжая попытка «твердокаменных» государственников Кремля сохранить Союз обернулась результатом прямо противоположным. Власть Горбачева, лишившегося практически всех союзных государственных структур, оказалась число условной. И напротив — резко усилились власть и амбиции республиканских лидеров. Верховные советы союзных республик один за другим принимали акты о независимости. Вчерашние республики уже называли себя самостоятельными государствами.

Сепаратистские настроения региональных руководителей усилила позиция  российского руководства, сделавшего в победной эйфории ряд откровенных  заявлений (и практических шагов), связанных  с притязанием России на роль правопреемницы Союза. Это насторожило республиканских  лидеров, заподозривших российскую элиту в намерении возродить  диктат Центра.

В этих условиях президенту СССР формально  удалось реанимировать Ново-Огаревский процесс и даже в какой-то мере создать впечатление постепенного восстановления своего влияния на развитие ситуации. В новом, поставгустовском проекте договора речь шла уже не о федерации, а о «мягком союзе» на конфедеративной основе при максимальном суверенитете республик, самостоятельно формирующих «тот Центр, который им нужен».

Но, как показали последующие события, участники Ново-Огаревского процесса со стороны республик вели лишь политическую игру, в которой главным было —  любой ценой избавиться от ненавистного Центра, персонифицированного в лице Горбачева, и утвердить собственную  власть со всеми ее соблазнительными атрибутами. Вопросы будущей государственности  либо отодвигались на второй план, либо решались сепаратистски, за спиной президента СССР.

В завязавшейся сложной интриге, в  ходе которой решался вопрос, быть ли государству или государствам (обсуждались формулировки «конфедеративное демократическое государство» или  «конфедерация демократических  государств»), особую роль сыграли Россия и Украина. Факты свидетельствуют, что ни у российского, ни у украинского руководства не было желания подписывать Союзный договор ни в одном из предлагаемых вариантов.

1 декабря 1991 г. на референдуме  граждане Украины высказались  за независимость республики. Президент  Л. Кравчук истолковал результаты  опроса как мандат на неприсоединение  Украины к новому Союзному  договору. А без Украины Союз  невозможен — такова была позиция  российского президента. С этим  соглашался и президент СССР, однако он уповал на возможность  втягивания Украины в договорный  процесс посредством любых уступок,  компромиссных решений.

Но встретившиеся в Беловежской  Пуще лидеры России, Украины и Белоруссии — Б. Ельцин, Л. Кравчук и С. Шушкевич — решили проблему иначе: 8 декабря  они заявили о роспуске Союза  и создании Содружества Независимых  Государств (СНГ).

Произошло событие исторического  значения, все последствия которого еще не оценены в полном объеме, а возможно, целиком и не проявились до сего дня. С политической карты  мира исчезло огромное, еще вчера  мощное многонациональное государство, в течение десятилетий обеспечивавшее геополитическое равновесие в биполярном мире. На смену равновесию пришел хаос на значительном евразийском пространстве.

Реакция трехсотмиллионного народа расчлененного  государства на Беловежскую акцию  оказалась не адекватной масштабу и  значимости свершившегося. Народ в  своей массе попросту не понял  того, что произошло. Как всегда, сказалась вера в официальную  интерпретацию событий: будто бы сняты оковы унитарного государства, но его стихийный распад с непредсказуемыми последствиями удалось предотвратить, что найдена форма добровольного  удержания единого политического, правового, экономического и военно-стратегического  пространства. Гражданам СНГ были обещаны «прозрачные границы» и  беспрепятственное передвижение в  пределах Содружества, равные права  и свободы, согласованная экономическая  политика (единая валюта, система транспорта и связи и т.п.), тесное взаимодействие в обеспечении безопасности (оборонительный союз, единое командование стратегическими вооруженными силами).

Но дальнейшие события показали, что все это были лишь благие пожелания. Союз умер, но Содружество в планируемом  виде так и не состоялось.

Официальной эйфории по поводу случившегося не разделяли лишь некоторые парламентарии, политические движения, отдельные политики. Прошло несколько демонстраций протеста против «развала СССР», было сделано  два-три заявления, резко осуждавших «Беловежский сговор. Часть парламентариев обратила внимание на фактически тайный, конспиративный характер соглашения (как позже заметил Горбачев, три человека «встретились в лесу и «закрыли» Советский Союз»), поскольку народ, высказавшийся на референдуме за сохранение Союза, был полностью отстранен от принятия важнейшего решения.

Позже состоялась легитимация соглашения на парламентском уровне: его ратифицировали Верховные советы Белоруссии, Украины  и РСФСР. Главы государств Средней  Азии и Казахстана одобрили инициативу создания СНГ, и 21 декабря в Алма-Ате  была подписана Декларация глав 11 государств в поддержку Беловежского соглашения.

Вялой оказалась и реакция президента СССР. Заявив о незаконности Беловежской  акции и пригрозив напрямую обратиться к народу, в дальнейшем он действенных  мер не принял, заняв позицию двойственной неопределенности. Имея юридические  основания квалифицировать произошедшее в Беловежье как заговор против государства, прямо намекая на это в иных своих выступлениях, он, тем не менее, тут же отмежевывался от такой трактовки событий: «Я не скажу, что это государственный переворот, я не пойду на это. Союз трансформируется в Содружество».

Сами «беловежцы» не исключали возможности применения против них силы со стороны президента СССР. Однако этого не произошло. Многие политики и политологи упрекают Горбачева в том, что он предпочел уклониться от своих конституционных обязанностей по защите целостности возглавляемого им государства.

АНАЛИЗ  РАСПАДА СССР И ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Так как охарактеризовать случившееся? Было ли это закатом  огромной, мощной и казалось бы, несокрушимой державы с колоссальным влиянием в мире, которая так и не смогла выжить в новом тысячелетии, или все же это было возрождением России как суверенного, независимого государства с новыми демократическими устоями и более мощной, обновленной политической системой.

Я родился  в тот год, когда это произошло, и мне сложно судить стало ли лучше  или хуже, так как не с чем сравнить. Ясно лишь одно – история раз за разом доказывает нам то что старое не может стать новым, распад СССР это процесс через который должна была пройти наша страна для того чтобы стать сильным игроком в новых правилах  продиктованных временем, необходимо было быть более мобильными, дипломатичными, экономными, а самое главное получить данный урок и сделать выводы. Россия всегда была многонациональным государством, и вся сила и мощь Союза была в единстве, в сосредоточивании усилий для общих целей, умении сплотиться перед угрозой для государства. Многие нынешние политики и деятели считают, что Россия снова стоит на пороге огромных преобразований, и если выводы так и не были сделаны, то непоправимое может случиться дважды, необходимо прислушиваться к различным мнениям в обществе и научиться находить компромиссы.