Развитие культуры Византии

ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение

I Концепция императорской власти

II Ранняя культура Византии

III Развитие культуры Византии

Заключение

Используемая литература

Введение

Византийское государство оформилось в результате отделения восточной части Римской империи в конце IV в. н.э. Оно просуществовало свыше тысячи лет, вплоть до разгрома в 1453 г. ее столицы Константинополя в ходе турецкого нашествия. Началом Византийской империи принято считать 395 год, когда император Феодосий I разделил Римское государство на две части – восточную и западную. Столицей восточной части империи сделался Константинополь (так был переименован в 330 г. старый город Византий).

Развитие Византийского государства, отличавшееся самобытностью, прошло несколько этапов. Первый этап (IV — середина VII в.) был периодом разложения рабовладельческого строя, зарождения в недрах византийского общества элементов раннефеодальных отношений. Государство этого периода представляло централизованную монархию с развитым военно-бюрократическим аппаратом, но с некоторыми ограничениями власти императора. Второй этап (с конца VII до конца XII в.) был периодом формирования феодальных порядков. В это время государство приобретает законченные черты своеобразной формы неограниченной монархии, отличной от деспотических монархий Востока и монархий феодального Запада. Императорская власть в Византии достигает наивысшего уровня. Наконец, на третьем этапе (XIII—XV вв.) происходит углубление политического кризиса византийского общества, вызванного усилением процесса его феодализации в условиях нарастания турецкой военной агрессии. Этот период характеризуется резким ослаблением византийского государства и его фактическим распадом в XIII—XIV вв., что привело его в XV в. к гибели.

Географическое положение Византии, раскинувшей свои владения на двух континентах — в Европе и Азии, а порою простиравшей свою власть и на области Африки, делало эту империю как бы связующим звеном между Востоком и Западом. Постоянное раздвоение между восточным западным миром, скрещивание азиатских и европейских влияний (с преобладанием в отдельные эпохи то одних, то других) стали историческим уделом Византии. Смешение греко-римских и восточных традиций наложило отпечаток на общественную жизнь, государственность, религиозно-философские идеи, культуру и искусство византийского общества. Однако Византия пошла своим историческим путем, во многом отличным от судеб стран, как Востока, так и Запада, что определило и особенности ее культуры.

Византия оказала значительное влияние на политическое развитие народов Южной и Восточной Европы, а также Закавказья. Она долгое время была хранителем и проводником государственно-правового наследия античности. Восприятие феодальными государствами Болгарии, Сербии, Киевской Руси и Грузии обширного культурного наследия Византийского государства способствовало их прогрессивному развитию. Процесс развития Византии был не прямолинейным. В нем были эпохи подъема и упадка, периоды торжества прогрессивных идей и мрачные годы господства реакционных. Но ростки нового, живого, передового прорастали рано или поздно во всех сферах жизни, во все времена.

Все сказанное позволяет заметить, что культура Византии является интереснейшим культурно-историческим типом, обладающим весьма специфическими особенностями. Именно о них пойдет речь в данной работе.

I. Концепция императорской власти

Эволюция государственного устройства Византийской империи растянулась на несколько столетий и опираясь на ряд научных источников можно выделить I этап (IV — середина VII в.) II этап (с конца VII до конца XII в.) и наконец III этап (XIII—XV вв.). В самом начале Византийское государство IV—VII вв. унаследовало, с теми или иными особенностями, основные черты государственного строя позднеримской империи. Во главе государства стоял император, наследник власти римских цезарей. Он обладал всей полнотой законодательной, судебной и исполнительной власти и являлся верховным покровителем и защитником христианской церкви. Византийская православная церковь играла огромную роль в укреплении авторитета императора.

Именно церковь разработала и освятила официальную доктрину божественного происхождения императорской власти и проповедовала единение государства и церкви, духовной и мирской власти (их симфонию). В отличие от католической церкви, византийская церковь в гораздо большей мере экономически и политически зависела от императора, так как существовала в условиях мощного централизованного государства. Ранневизантийская церковь была прямо подчинена императору. Наиболее полновластно вмешивался в руководство делами церкви император Юстиниан I, нередко обращавшийся с высшими церковными иерархами как со своими чиновниками.

Власть византийского императора в IV—VII вв. не была произвольной. При всей широте полномочий императора она умерялась необходимостью следовать «общим законам» империи и особенно отсутствием принципа наследственности престола. Новый византийский император избирался сенатом, «народом Константинополя» и армией, роль которой в избрании императора Византии неуклонно падала. Важным фактором политической жизни Византийского государства этого времени было одобрение кандидатуры императора «народом Константинополя». Еще в IV в. императорским указом «народу Константинополя» — различным социальным слоям и группировкам населения столицы, собиравшимся на константинопольском ипподроме, было предоставлено право, выражать просьбы и предъявлять императору требования. На этой основе в Византии возникли особые политические организации — так называемые городские партии (димы). Социальную опору двух наиболее крупных димов — они назывались «голубые» и «зеленые» — составляли различные группировки господствующего класса. Первых поддерживала сенаторская и муниципальная аристократия, вторых — торгово-финансовая верхушка византийских городов. Димы имели определенную организацию, и даже вооруженные отряды. В V в. аналогичные организации по типу столичных димов были созданы и в других городах Византийской империи. Они превратились с течением времени своего рода общеимперские организации, тесно связанные друг с другом. В IV—VI вв. роль димов в политической жизни была значительной. Византийские императоры должны были нередко делать ставку в своей политике на одну из названных партий.

Другим фактором, сдерживающим самовластие императора, являлось наличие особого государственного органа византийской аристократии — константинопольского сената. В сенате могли рассматриваться любые дела империи. Его влияние обеспечивалось самим составом сената, включавшим практически всю правящую верхушку господствующего класса Византии. К V в. число сенаторов составляло 2 тыс. человек. Обсуждение государственных дел сенатом, а также его право участвовать в избрании нового императора обеспечивало византийской аристократии известную долю участия в руководстве делами империи. Именно поэтому ранневизантийские императоры, включая наиболее могущественного Юстиниана I, признавали в законодательных актах необходимость «согласия великого сената и народа». Это свидетельствует об устойчивости некоторых политических традиций, сохраняющихся со времен республиканской государственности.

С VIII в. начинается новое укрепление центральной власти Византии. Оно надолго определило пути развития византийской государственности. Базой централизации и широкой завоевательной политики Византии в IX—Х вв. послужила стабилизация экономики на новой феодальной основе. Византийское государство, достигшее наивысшего развития во время правления Македонской династии (867—1057 гг.), стремилось контролировать с помощью огромного бюрократического аппарата все стороны экономической, политической и культурной жизни страны. Жестко централизованный характер империи резко отличал Византию от современных ей феодальных государств Европы.

В VIII в. политические организации и учреждения, ранее сдерживавшие всевластие византийского императора, приходят в упадок или полностью ликвидируются. С IX в. даже номинальное провозглашение императора «народом Константинополя» прекращается. Политическая роль константинопольского сената, упавшая еще в конце VII в., окончательно сводится на нет императорским указом конца IX в., лишившим сенат права участия в законодательстве империи.

Единственной, крупной политической силой в Византийском государстве остается православная церковь. Ее авторитет и влияние укрепляются. В частности, возрастает роль главы церкви константинопольского патриарха в общественно-политической жизни Византии. Патриархи нередко становятся регентами малолетних императоров и непосредственно вмешиваются в политическую борьбу за трон. Укрепление основ императорской власти в VIII—IX вв. сопровождалось изменением ее атрибутов. За византийскими императорами окончательно утверждаются греческие титулы василевса (царя) и автократора (самодержца). Культ императора-василевса достигает невиданных ранее размеров. Божественный император считался владыкой вселенной. Его прерогативы были неограниченными. Василевс издавал законы, назначал и смещал высших чиновников, являлся верховным судьей и командующим армией и флотом. Можно не раз говорить о том произволе, который царил в период абсолютных монархий, о потоках крови, которая проливалась в угоду той или иной политике.

Для государственного строя Византии на основных этапах его развития характерно наличие огромного бюрократического аппарата, как центрального, так и местного. В его основе лежали начала строгой иерархии. Все византийское чиновничество было разделено на ранги. В Византии насчитывалось 60 таких рангов. Центральное управление империей сосредоточивалось в Государственном совете. Это был высший орган при императоре, руководивший текущими делами государства. Его функции не были четко определены, и на практике он играл немалую политическую роль. Государственный совет состоял из высших государственных и дворцовых чинов, являющихся ближайшими помощниками императора. В их число входили два префекта претория, префект Константинополя, магистр и квестор дворца, два комета финансов. Эти высшие чиновники империи обладали обширными полномочиями, в том числе судебными. Так, два префекта претория являлись высшими руководителями местного государственного аппарата; префект Константинополя являлся гражданским правителем столицы и председателем сената. Важные функции имели и высшие дворцовые чины: магистр — начальник дворца и квестор — главный юрист и председатель консистория. Они осуществляли непосредственно управление делами империи с помощью разветвленного бюрократического аппарата. Общая численность византийских чиновников в это время была огромной. Только в ведомствах двух префектов претория служило не менее 10 тыс. гражданских чиновников.

На рубеже XI—XII вв. высокоцентрализованное Византийское государство становится объективным тормозом, мешавшим прогрессивному развитию народов, входивших в состав Византии. Политический и социально-экономический кризис Византии в XIII в. и последующая гибель Византийского государства явились, таким образом, закономерным историческим итогом.

II. Ранняя культура Византии

Первые столетия существования Византийского государства можно рассматривать как важнейший этап в формировании мировоззрения византийского общества, опиравшегося на традиции языческого эллинизма и принципы христианства. В ранней Византии новый расцвет переживает философия неоплатонизма. Появляется ряд философов-неоплатоников - Диадох, Плотин, Псевдо-Дионисий Ареопагит. Неоплатонизм непосредственно примыкал и сосуществовал с ранневизантийской философской мыслью. Но неоплатонизм требовал от своих приверженцев специальной философской подготовки, особого мышления, поворота мозгов. Он был элитарен, то есть недоступен широким массам, в чем и сказалась его историческая обреченность. Формирование христианства как философско-религиозной системы было сложным и длительным процессом. Христианство впитало в себя многие философские и религиозные учения того времени. Христианская догматика сложилась под сильным влиянием не только религиозных ближневосточных учений, иудаизма, манихейства, но и неоплатонизма. Догмат о троичности божества, один из центральных догматов христианского вероучения, - это, по существу переосмысленная триада неоплатоников. Однако христианство, несмотря на наличие общих с манихейством и неоплатонизмом черт, принципиально отлично от манихейского дуализма и неоплатоновского монизма. Само христианство являлось не только религиозным синкретическим учением, но и философски-религиозной синтетической системой, важным компонентом которой являлись античные философские учения. Это, может быть, объясняет в некоторой степени и то, что христианство не только боролось с античной философией, но и использовала ее в своих целях. На смену непримиримости христианства со всем, что несло клеймо язычества, приходит компромисс между христианским и античным миросозерцанием. В самом неоплатонизме образовалось два течения: одно - радикальное, настроенное против христианства, другое - более умеренное. Постепенно берут верх сторонники компромисса с христианством. Происходи процесс отталкивания, обособления и одновременно сближения, слияния неоплатонической философии и христианского богословия, который завершается поглощением неоплатонизма христианством. Наиболее образованные и дальновидные христиански богословы поняли необходимость овладения всем арсеналом языческой культуры для использования ее в создании философских концепций. В трудах Василия Кесарийского, Григория Нисского можно увидеть сочетание идей раннего христианства с неоплатонической философией, порой парадоксальное переплетение риторических идей с новым идейным содержанием. В центре их философии находится понимание бытия как совершенства, что ведет своеобразному оправданию космоса, а, следовательно, мира и человека.

В переходную эпоху гибели рабовладельческого строя и становления феодального общества коренные сдвиги происходят во всех сферах духовной жизни Византии. Рождается новая эстетика, новая система духовных и нравственных ценностей, более соответствующая складу мышления и эмоциональным запросам средневекового человека. Меняется и сам человек той эпохи, его видение мира, его отношение к вселенной, природе, обществу. Создается новый по сравнению с античностью "образ мира", воплощенный в особую знаковую систему символов. На смену античному представлению о героической личности, античному пониманию мира, как мира смеющихся богов и бесстрашно идущих на смерть героев, где высшее благо - ничего не бояться и ни на что не надеяться, приходит мир страждущего, раздираемого противоречиями, маленького, греховного человека. Он бесконечно унижен и слаб, но он верит в свое спасение в иной жизни и в этом пытается найти утешение. Христианство с небывалой интенсивностью выявляет мучительное раздвоение внутри человеческой личности. Меняется и представление человека о космосе, о времени, о пространстве, о ходе истории: на смену замкнутым историческим циклам античных писателей, обусловленное волей Бога, библейское видение поступательного движения истории ранневизантийских историков и хронистов.

В ранней Византии кристаллизуется одна из фундаментальных идей средневековья - идея союза христианской церкви и "христианской империи". Духовная жизнь тогдашнего общества отличается драматической напряженностью; во всех сферах знания, литературе искусстве наблюдается удивительное смешение языческих и христианских идей, образов, представлений, колоритное соединение языческой мифологии с христианской мистикой. Эпоха становления новой, средневековой культуры рождает талантливых, порой отмеченных печатью гениальности мыслителей, писателей, поэтов. Индивидуальность художника еще не растворилась в церковно-догматическом мышлении.

Коренные изменения происходят в сфере изобразительного искусства и эстетических воззрений византийского общества. Византийская эстетика развивалась на основе всей духовной культуры Византии. Отличительной чертой византийской эстетики был ее глубокий спиритуализм. Отдавая предпочтение духу перед телом, она вместе с тем пыталась снять дуализм земного и небесного, божественного и человеческого, духа и плоти. Не отрицая телесной красоты византийские мыслители красоту души, добродетель, нравственное совершенство ставили много выше. Большое значение для установления византийского эстетического сознания имело раннехристианское осмысление мира как прекрасного творения божественного художника. Именно поэтому красота естественная ценилась выше, чем красота, созданная руками человека, как бы "вторичная" по своему происхождению.

В IV-V вв. в искусстве Византии были еще сильны позднеантичные традиции. Если классическое античное искусство отличалось умиротворенным монизмом, если оно не знало борьбы духа и тела, а его эстетический идеал воплощал гармоническое единство телесной и духовной красоты, то уже в художественном позднеантичном творчестве намечается трагический конфликт духа и плоти. Монистическая гармония сменяется столкновением противоположных начал, "дух как бы пытается сбросить оковы телесной оболочки". В дальнейшем византийское искусство преодолело конфликт духа и тела, его сменила спокойная созерцательность, призванная увести человека от бурь земной жизни в сверхчувственный мир чистого духа. Это "умиротворение" происходит в результате признания превосходства духовного начала над телесным, победы духа над плотью.

В VI-VII вв. византийские художники сумели не только впитать эти многообразные влияния, но и, преодолев их, создать свой собственный стиль в искусстве. С этого времени Константинополь превращается в прославленный художественный центр средневекового мира, в "палладиум наук и искусств".

Расцвет византийского искусства раннего периода связан с укреплением могущества империи при Юстиниане. В Константинополе в это время воздвигаются великолепные дворцы и храмы. Непревзойденным шедевром византийского творчества стал построенный в 30-х годах VI в. храм св. Софии. Впервые в нем была воплощена идея грандиозного центрического храма, увенчанного куполом. Блеск разноцветных мраморов, мерцание золота и драгоценной утвари, сияние множества лампад создавали иллюзию беспредельности пространства собора, превращали его в подобие макрокосмоса, символически приближали к образу Вселенной. Недаром он всегда оставался главной святыней Византии.

Другой шедевр византийской архитектуры - церковь св. Виталия в Равенне - поражает изысканностью и элегантностью архитектурных форм. Особую славу этому храму принесли его знаменитые мозаики не только церковного, но и светского характера, в частности изображения императора Юстиниана и императрицы Феодоры и их свиты. Лица Юстиниана и Феодоры наделены портретными чертами, цветовая гамма мозаик отличается полнокровной яркостью, теплотой и свежестью.

В живописи VI-VII вв. кристаллизуется специфически византийский образ, очищенный от инородных влияний. В основе его лежит опыт мастеров Востока и Запада, пришедших независимо друг от друга к созданию нового искусства, соответствующего спиритуалистическим идеалам средневекового общества. В этом искусстве появляются уже различные направления и школы. Столичная школа, например, отличалась великолепным качеством исполнения, утонченным артистизмом, живописностью и красочным разнообразием, трепетностью и переливчатостью цветов. Одним из самых совершенных произведений этой школы были мозаики в куполе церкви Успения в Никее.

Церковное богослужение превратилось в Византии своего рода пышную мистерию. В полумраке сводов византийских храмов сумеречно сияло множество свечей и лампад, озарявших таинственными отблесками золото мозаик, темные лики икон, многоцветные мраморные коллонады, великолепную драгоценную утварь. Все это должно было, по замыслу церкви, затмить в душе человека эмоциональную приподнятость античной трагедии, здоровое веселье мимов, суетные волнения цирковых ристаний и даровать ему отраду в повседневности реальной жизни.

В прикладном искусстве Византии в меньшей мере, чем в архитектуре и живописи, определилась ведущая линия развития византийского искусства, отражающая становление средневекового миросозерцания. Живучесть античных традиций здесь проявлялась как в образах, так и в формах художественного выражения. Вместе с тем и сюда проникали постепенно художественные традиции народов Востока. Здесь, хоть и в меньшей мере чем в Западной Европе, сыграло свою роль воздействие варварского мира.

Музыка занимала особое место в византийской цивилизации. Своеобразное сочетание авторитарности и демократизма не могло не сказаться и на характере музыкальной культуры, которая представляла сложное и многоликое явление духовной жизни эпохи. В V-VII вв. происходило становление христианской литургии, развивались новые жанры вокального искусства. Музыка обретает особый гражданский статус, включается в систему репрезентации государственной власти. Особый колорит сохраняла музыка городских улиц, театральных и цирковых представлений и народных празднеств, отразившая богатейшую песенную, музыкальную практику многих народов, населявших империю. Каждый из этих видов музыки имел свой собственный эстетический и социальный смысл и в то же время, взаимодействуя, они сливались в единое и неповторимое целое. Христианство очень рано оценило особые возможности музыки как искусства универсального и в то же время обладающего силой массового и индивидуального психологического воздействия, и включило ее в свой культовый ритуал. Именно культовой музыке было суждено занять доминирующее положение в средневековой Византии.

В жизни широких народных масс по-прежнему огромную роль играли массовые зрелища. Правда, античный театр начиная клониться к упадку - античные трагедии и комедии все чаще заменяются выступлениями мимов, жонглеров, танцовщиков, гимнастов, укротителей диких животных. Место театра занимает ныне цирк с его конными ристаниями, пользующимися огромной популярностью.

Культура ранней Византии была городской культурой. Крупные города империи, и в первую очередь Константинополь, были не только центрами ремесла и торговли, но и очагами высочайшей культуры и образованности, где сохранялось богатое наследие античности.

III. Развитие культуры Византии

Во втором этапе развития культуры, который пришелся на время со второй половины VII в. до XII в., выделяют время иконоборчества (вторая четверть VIII - 40-е годы IX в.), время правления императоров Македонской династии.

Определяющей чертой духовной жизни империи к середине VII столетия стало безраздельное господство христианского мировоззрения. Глубокую религиозность симулировали теперь не столько догматические споры, сколько наступление ислама, которое вели арабы, вдохновляясь "священной войной" и борьбой с язычниками - славянами и проболгарами. Еще более возросла роль церкви. Нестабильность жизненных устоев, хозяйственная и бытовая неустроенность масс населения, нищета и постоянная опасность со стороны внешнего врага обострили религиозное чувство подданных империи: утверждались дух смирения перед превратностями "мира сего", безропотного подчинения "духовным пастырям", безграничная вера в чудеса и знамения, в спасение через самоотречение и молитву. Стремительно увеличивалось сословие монахов, множилось число монастырей.

Широкое распространение суеверий помогало церкви властвовать над умами прихожан, умножать свои богатства и упрочивать свое положение. Этому способствовало и снижение уровня грамотности населения, крайнее сужение светского знания.

Однако торжество теологии, утверждение ее господства с помощью насилия таили серьезную опасность - богословие могло оказаться бессильным перед критикой иноверцев и еретиков. Как всякая идеологическая система христианство нуждалось в развитии. Необходимость этого осознавалась в узких кругах церковной элиты, сохранившей традиции высокой религиозной и светской образованности. Систематизация богословия становилась первейшей задачей, а для этого предстояло снова прибегнуть к духовным сокровищам античности - без ее идеалистических теорий и формальной логики новые задачи теологов были невыполнимы.

Значительный шаг вперед в развитии богословской науки, в разработке новых идей, касающихся проблем соотношения духа и материи, выражения мысли и ее восприятия, отношения бога и человека, был сделан во время ожесточенных споров между иконоборцами и иконопочитателями. Но в целом вплоть до середины IX в. философы и богословы оставались в кругу традиционных идей позднеантичного христианства.

Идейная борьба эпохи иконоборчества, принявшая острую политическую форму, распространение павликанской ереси сделали совершенно очевидной необходимость повышения образованности духовенства и представителей высших слоев общества. В обстановке общего подъема духовной культуры новое направление в научной и философской мысли Византии обозначилось в творчестве патриарха Фотия, сделавшего больше, чем кто-либо иной до него, для возрождения и развития наук в империи. Фотий произвел новую оценку и отбор научных и литературных трудов предшествующей эпохи и современности, основываясь при этом не только на церковном вероучении, но и на соображениях рационализма и практической пользы и стараясь посредством естественнонаучных знаний объяснить причины природных явлений. Подъем рационалистической мысли в эпоху Фотия, сопровождающийся новым нарастанием интереса к античности, стал еще более ощутимым в XI-XII вв. Примечательно, однако, одновременно с этой тенденцией, как это весьма часто бывало в Византии, разрабатывались и углублялись сугубо мистические богословские теории. Одной из таких теорий, созданной на рубеже X-XI вв. и не получившей широкого признания в XI-XII вв., была определена крупная идейная и политическая роль в последующем: она легла в основу могущественного течения в православной церкви в XIV-XVI вв. - исихазма. Речь идет о мистике Симеона Нового Богослова, развившего тезис о возможности для человека реального единения с божеством, соединения чувственного и умственного мира путем мистического самосозерцания, глубокого смирения и "умной молитвы".

Однако, сколь ни осторожны и искусны были попытки интеллектуальной византийской элиты уберечь и культивировать рационалистические элементы античной науки, острое столкновение оказалось неизбежным: пример тому - отлучение от церкви и осуждение ученика Пселла философа Иоанна Итала. Идеи Платона были загнаны в жесткие рамки теологии. Рационалистические тенденции в византийской философии воскреснут теперь не скоро, лишь в обстановке нарастающего кризиса XIII-XV вв., в особенности в условиях ожесточенной борьбы с мистиками-исихастами.

Общий упадок творческой активности в "темные века" с особой силой отразился на состоянии византийской литературы. Вульгаризация, отсутствие литературного вкуса, "темный" стиль, шаблонные характеристики и ситуации - все это утвердилось надолго как господствующие черты произведений литературы, созданных во второй половине VII- первой половине IX столетия. Подражание античным образцам уже не находило отзвука в обществе. Главным заказчиком и ценителем литературного труда стало черное духовенство. Монахи были сплошь и рядом и авторами житий. Агиография и литургическая поэзия вышли на передний план. Проповедь аскетизма, смирения, надежд на чудо и потустороннее воздаяние, воспевание религиозного подвига - главное идейное содержание литературы этого рода.

Особых высот византийская агиография достигла в IX столетии. В середине X в. около полутора сот наиболее популярных житий были обработаны и переписаны видным хронистом Симеоном Метафрастом. Упадок жанра обозначился в следующем, XI в. вместо наивных, но живых описаний стали господствовать сухая схема, шаблонные образы, трафаретные сцены жизни святых.

Вместе с тем житийный жанр, неизменно пользовавшийся широчайшей популярностью среди народных масс, оказывал заметное влияние на развитие византийской литературы и в X и в XI вв. Вульгаризация нередко сочеталась с яркой образностью, реалистичностью описаний, жизненностью деталей, динамизмом сюжета. Среди героев житий нередко оказывались неимущие и обиженные, которые, совершая мученический подвиг во славу бога, смело вступали в борьбу с сильными и богатыми, с несправедливостью, неправдой и злом. Нота гуманизма и милосердия - неотъемлемый элемент множества византийских житий.

Религиозная тематика доминировала в эту эпоху и в поэтических произведениях. Часть их непосредственно относилась к литургической поэзии (церковные песнопения, гимны), часть посвящалась, как и агиография, прославлению религиозного подвига. Так, Федор Студит стремился опоэтизировать монашеские идеалы и самый распорядок монастырской жизни.

Возрождение литературной традиции, заключавшейся в ориентации на шедевры античности и в их переосмыслении, особенно заметным стало в XI-XII вв., что сказалось на выборе и сюжетов, и жанров, и художественных форм. Как во времена античности, эпистолография, изобиловавшая реминисценциями из древней греко-римской мифологии, стала средством ярко эмоционального повествования, самовыражения автора, поднимаясь до уровня изысканной прозы. Смело заимствуются в этот период сюжеты и формы и восточной и западной литературы. Осуществляются переводы и переработки с арабского языка и латыни. Появляются опыты поэтических сочинений на народном, разговорном языке. Впервые за всю историю Византии начиная с IV в. оформился и стал постепенно расширяться с XII в. цикл народоязычной литературы. Обогащение идейного и художественного содержания литературы за счет усиления народной фольклорной традиции. Героического эпоса наиболее наглядно предстает в эпической поэме о Дигенисе Акрите, созданной на основе цикла народных песен в X-XI вв. Фольклорные мотивы проникают и в возродившийся в ту пору эллинистический любовно-приключенческий роман.

На второй период приходится также и расцвет византийской эстетики. Развитие эстетической мысли в VIII-IX вв. было стимулировано борьбой вокруг культовых изображений. Иконопочитателям пришлось подытожить главные христианские концепции образа и на их основе разработать теорию соотношения образа и архетипа, прежде всего применительно к изобразительному искусству.