СОДЕРЖАНИЕ
- Введение
- Первые зимовья, остроги- опорные пункты русских землепроходцев
- Василий Данилович Поярков
- Семен Иванович Дежнёв
- Ерофей Павлович Хабаров
- Заключение
- Список литературы
ВВЕДЕНИЕ
В 17 в. началась
русская колонизация Сибири и
Дальнего Востока. В 1632 был основан Якутск.
В 1647 году казаками под
предводительством Семена Шелковникова
было основано зимовье на берегу Охотского моря, на месте которого
сегодня находится Охотск — первый русский
порт.
В середине
XVII века русские землепроходцы, такие
как Поярков и Хабаров из Якутского
острога вышли на юг, к рекам Зея и Амур,
где столкнулись с племенами, платившими
дань империи Цин (Китаю), то есть,
состоявшими в китайском подданстве. Вот
как об этом сообщает сам Ерофей Хабаров
в одном из своих докладов:
И аз, приказной
человек, велел толмачам говорить про
государское величество, что «наш
государь царь и великий князь
Алексей Михайловичь всеа Русии
страшен и грозен и всем царствам
обладатель; и ни какие орды не могут
стоять против нашего государя царя и
великого князя Алексея Михайловича
всеа Русии и против нашего бою; и
вы, князь Гойгудар, да князь Олгодий,
да князь Лотодий, будте нашему царю
государю и великому князю Алексею
Михайловичю всеа Русии послушны
и покорны, без драки сдайтесь,
и нашему государю ясак давайте по
своей мочи; и велит государь вас
оберегать от иных орд, кто вам
силен». И тот Гойгудар то стал говорить:
«Даем де мы ясак богдойскому царю
Шамшакану. А вам де се какой ясак
у нас? Как де мы бросим последним
своим робенком, дитятем, то де мы вам
с себя ясак дадим!». И мы, прося
у бога милости и государю радеючи,
государевой службе поиск чинили
ратным обычаем — войною. Крепь учинили
болшему оружию — пушкам и стали бить по
башням с нижнюю сторону у того города,
и из мелкого оружия: из мушкетов, из пищалей —
били по них в город.
Приамурские
племена, подвергшиеся нападению русских
казаков, обратились за защитой к
цинским властям, о чем также
есть упоминание у Хабарова:
И стал говорить
язык царя богдойского служилой человек
Нюлгуцкого города, именем Кабышейка,
и тот стал говорити: "Яз де вам
скажу всю, казаком, свою правду, чего
де таить. Про вас пришла де к нам
весть осенесь: с усть Шингалу реки
приехали де дючерские мужики в Нюлгуцкой
город, и пришед де те дючерские мужики
к нам, ко князю Исинею, да к Иведакамахе,
да Тамфимафе, что де седят в том Нюлгуцком
городе посланы от царя богдойского посаженика
от Учурвы, и те дючерские мужики росплакались
и говорят де, что де «приехали руские
люди, и нашу де землю всю вывоевали и вырубили,
и жен наших и детей в полон взяли; и мы
де своими людми дючерскими и Дючерною
землею собирались, и на них ходили, на
город напускали не на великие люди, да
тут де нас мало не всех побили; и нам де
против их стоять не можно, и вы нас обороняйте;
а не станете оборонять, и мы им станем
ясак давать.»
Цинские власти
откликнулись на просьбы своих подданных
и направили на Амур войска для
отражения угрозы с севера. На несколько
лет Амур превратился в зону боевых
действий. Под натиском превосходящих
сил противника русские казаки были
вынуждены отступить на исходные
позиции:
А того мы, Дмитрей
Андреевичь да Осип Степановичь, не знаем,
где мы зазимуемся. А в Даурской
земли на усть Зеи и на усть Шингалу
теми людми сесть не смеем, потому
что тут Богдаева земля близко
и войско приходит на нас болшое
с огненным оружьем, и с пушками,
и с мелким оружьем огненным, чтоб
государей казне порухи не учинить
и голов казачьих напрасно не потерять.
И летом по той реке Амуру ходим,
и тех иноземцов под государское
величество призываем. А которые
непослушны и непокорны, и тех
громим. А к зиме сплываем вниз. А
теми людми, Дмитрей Андреевичь да Осип
Степановичь, той земли овладеть
не можно, потому что та земля многолюдна
и бой огненной.
По итогам
первого русско-китайского конфликта
между Россией и Цинской империей
был заключён Нерчинский договор, по которому
казаки должны были передать цинскому
правительству территории образованного
на землях дауров Албазинского воеводства.
Договор определил систему торговых и
дипломатических отношений между государствами.
Граница между странами по Нерчинскому
договору на севере проходила по реке
Горбица и горам водораздела Амурского
бассейна. Неразграниченной осталась
область побережья Охотского моря между
хребтами Кивун и Тайканским.
В конце XVII века
русские казаки — Атласов и Козыревский
стали исследовать полуостров Камчатка,
который в начале XVIII века был включён
в состав Российской империи.
Первые
зимовья, остроги- опорные пункты русских
землепроходцев
На всей Земле нет более такой
страны, которая могла бы сравниться
по своей обширности с Сибирью. Такие
великие страны, как Китай, США, Бразилия,
каждая спокойно разместиться на её огромных
просторах, да ещё и останется
вполне достаточно места, чтобы уместить
несколько таких государств как
Франция, Англия, Бельгия и многих,
многих других.
Площадь Сибири около 10 млн. кв. км. От Уральских
гор до берегов Тихого океана, от самой
северной на свете земли - Таймыра до пустынь
и гор Монголии простираются её просторы.
Четыре огромные реки текут в её пределах:
Обь, Енисей, Лена, Амур.
15 -17 века недаром называют эпохой Великих
географических открытий. Западная цивилизация
стремительно осваивает материки и океаны
нашей планеты.
На долю русского народа выпала задача
хозяйственного и культурного освоения
территорий от Урала до Тихого океана.
Менее чем за сто лет отряды служилых и
вольных людей "прошивают" Сибирь
пешеходными и водными маршрутами, оставляя
за собой опорные пункты - остроги и зимовья,
налаживая контакты с местным населением.
Маршруты первых землепроходцев прокладывались
по равнинным территориям, руслам и притокам
Великих сибирских рек - Оби, Енисея, Лены,
Амура. Русские люди двигались вглубь
огромного континента на север к северным
морям и на юг к жемчужине Сибири - Байкалу.
В начале, это были вольные походы легендарных
Ермака и Пенды, Затем - экспедиции Пояркова,
Хабарова, Дежнёва, которые организовало
русское правительство.
Поярков Василий Данилович
Поярков Василий
Данилович - русский землепроходец.
В 1643—1646 годах руководил отрядом,
который впервые проник в бассейн
реки Амур, открыл реки Зея, Амурско-Зейскую
равнину, среднее и нижнее течение
реки Амур до устья. Собрал ценные сведения
о природе и населении Приамурья.
Основанный
в 1632 году на берегу реки
Лены, «Якуцкий острожек» занимал
выгодное географическое положение
и в 1642 году стал административным
центром вновь организованного
Якутского воеводства. Русские землепроходцы
искали новые «землицы» на
юге, продвигаясь вверх по притокам
Лены — Олёкме и Витиму. Скоро
они перевалили водораздельные
хребты, и перед ними открылась
обширная страна на великой
реке Шилкар (Амур), населенная оседлыми
даурами, по языку родственными
монголам.
Страна Даурия
Из русских
первым побывал в Даурии казак
Максим Перфильев, ходивший туда
в 1636 году, вероятно, на разведку.
Он составил карту, которой
пользовались вплоть до XIX века. После
Перфильева Даурию посетил «промышленный
человек» Аверкиев. Он достиг
пункта слияния Шилки и Аргуни,
где, собственно, и начинается
Амур. Он был пойман местными
жителями и отведен к их
«князькам». Очевидно, он чем-то угодил
им. Его не казнили, а, напротив,
отпустили, не причинив никакого
вреда, даже обменяли его бисер
на соболиные шкурки. Аверкиев
еще больше умножил слухи о
богатствах Даурии.
За дело
освоения земель дауров взялся
первый якутский воевода Петр
Головин. Он решил отправить
в Даурию военную экспедицию.
В июле 1643 года Головин послал
на Шилкар 133 казака с пушкой
под начальством «письменного
головы» Василия Даниловича Пояркова,
выделив судовой инструмент, много
парусины, боеприпасов, пищалей,
а также медных котлов и
тазов, сукна и бисера —
для подарков местным жителям.
Поярков
потому времени был образованным
человеком. Выходец из северных
губерний Европейской России, он
дослужился на сибирской службе
до должности письменного головы
— чиновника для особых поручений
при воеводе. К отряду присоединилось
полтора десятка добровольцев-промышленников
(«охочих людей»). В качестве переводчика
был выбран Семен Петров Чистой.
Пояркову
был дан ряд заданий: описать
реки и народы, живущие на них,
их занятия, выяснить природные
богатства края и представить
«чертеж и роспись дороги своей
и волоку, к Зие и Шилке реке,
и падучим в них рекам и
угодьям». Был составлен маршрут
похода и даны некоторые сведения
о реках и народе, живущем на
Амуре, а также твердый наказ
Пояркову, чтобы люди его отряда
не трогали и не обижали
местное население.
Поярков
двинулся в Даурию таким путем:
поднялся по Алдану и рекам
его бассейна — Учуру и Гонаму.
Судоходство по Гонаму возможно
лишь на 200 километров от устья,
дальше начинаются пороги. Людям
Пояркова приходилось перетаскивать
суда на себе, волоком. И это
приходилось делать более 40 раз.
Тем временем наступила осень,
и река стала. До водораздела
между Леной и Амуром было
еще очень далеко. Поярков решил
оставить часть людей зимовать
здесь, возле судов, а сам
налегке с отрядом в 90 человек
пошел зимником на нартах. Через
Становой хребет он вышел к
верховьям реки Зеи. Здесь они
наконец-то попали в страну
«пашенных людей», в Даурию. Дауры
были миролюбивый и работящий
народ. По берегам Зеи встречались
селения с просторными деревянными
домами, окна были затянуты промасленной
бумагой. У них имелись большие
запасы хлеба, много скота,
домашней птицы. Носили дауры
одежду из шелковой и хлопчатобумажной
ткани, что тоже говорило о
достатке. Шелк и ситец они
получали из Китая в обмен
на пушнину. Пушниной же платили
дань и маньчжурам, которые постепенно
прибирали к рукам этот благодатный
край.
Поярков
сразу же потребовал от дауров,
чтобы отныне они платили дань
русскому царю. А чтобы подкрепить
свои слова действием, захватил
аманатами (заложниками) несколько
знатных людей. Судя по всему,
Поярков был человеком довольно
жестким и решительным. Аманатов
он посадил на цепь, бил плетьми.
Выведал у них все и о
Даурии, и о соседних Маньчжурии
и Китае. Он решил остаться
зимовать на Зее и начал
строить острог.
В середине
зимы хлеб был уже на исходе.
В окрестных селениях все запасы
давно были захвачены и съедены,
а до теплого времени еще
далеко. Оставленные с припасами суда
на Гонаме должны были прийти не скоро.
Начался голод. Казаки стали примешивать
к муке кору деревьев, питались кореньями
и падалью, часто болели. Начался мор.
Тогда
окрестные дауры, которые все
это время скрывались в лесах,
осмелели и организовали несколько
нападений на острог. Но Поярков
был умелым военачальником. Напавших
дауров перебили, их трупы валялись
на снегу перед острогом. Голод
крепчал, тогда казаки стали
поедать эти трупы. Еще немного—и
они начали бы есть друг
друга. Но наконец весной пришли
суда с припасами. У Пояркова
теперь оставалось менее 100 человек,
но он все же решил двигаться
дальше, вниз по Зее. Плыть пришлось
через сравнительно густонаселенные
районы (окраина Зейско-Бурейской
равнины), но местные жители, наслышавшись
о жестких порядках Пояркова,
не допускали русских высаживаться
на берег. В них тотчас же
летели тучи стрел.
Наконец
отряд вышел к Амуру и продолжил
плавание вниз по реке до
устья Сунгари. Здесь уже начинались
земли совершенно другого народа
— «пашенных» дючеров, родственных
маньчжурам.
Дючеры
жили в поселках (по 70—80 домов
в каждом), окруженных тучными
хлебными полями. Чтобы разведать
обстановку, Поярков послал вперед
группу казаков. Дючеры внезапно
напали на них и почти всех
перебили. Только двоим израненным
казакам удалось вернуться к
отряду. Войско Пояркова еще более
сократилось, насчитывало теперь
семь десятков человек. Но и
тогда он не отказался от
того, чтобы продолжить плавание
вниз по Амуру.
Через
несколько дней пути показались
шалаши гольдов (нанайцев). Селения
здесь были крупные, по сто
юрт в каждом. Этот народ почти
не знал земледелия, да и скотоводство
у них было развито слабо.
Гольды в основном ловили рыбу,
ею и питались. Даже из кожи
крупной рыбы шили себе одежду,
а потом раскрашивали ее. Поярков
называл их «рыбным народом».
Гольдов казаки не тронули
— брать здесь было нечего,
поплыли дальше.
Через
две недели пути на берегах
нижнего Амура Поярков увидел
летние жилища на сваях и
встретил новый «народец». Это
были гиляки (нивхи). Тоже рыболовы,
как и гольды, но еще более
отсталые и бедные. Они ездили
на собаках. У некоторых гиляков
казаки видели до сотни собак
и больше. Рыбачили они в маленьких
берестяных лодках и выплывали на них
даже в открытое море. Еще через две недели
Поярков достиг устья Амура. Время было
позднее, сентябрь, и путешественник остался
здесь на вторую зимовку. По соседству
в землянках жили и гиляки. Вначале все
шло мирно. Казаки покупали у гиляков рыбу
и дрова, а Поярков собирал сведения об
острове Сахалин, богатом пушниной, где
живут «волосатые люди» (айны). Он узнал
также, что из устья Амура можно попасть
и в южные теплые моря. В своем донесении
Головину Поярков написал: «Только тем
еще морским путем никто (из русских) не
ходил в Китай». Так впервые было получено
представление о существовании пролива
(Татарского), отделяющего Сахалин от материка.
Но откроют пролив и нанесут его на карту
лишь через 200 лет.
В конце
зимы казакам опять пришлось
терпеть голод. Вновь стали
поедать коренья, кору, питаться
падалью. Перед отправлением в
поход Поярков совершил набег
на гиляков, захватил аманатов
и собрал дань соболями. В конце
мая 1645 года, когда устье Амура
освободилось ото льда, Поярков
со своими казаками вышел в
Амурский лиман.
Итоги экспедиций
Выйдя
в Амурский лиман, Поярков не
рискнул идти на юг, а повернул
на север. С бортов был виден
берег Сахалина, где жили «волосатые
люди» (айны), но их Поярков
решил не трогать. Морское плавание
на утлых речных лодках —
дощаниках — продолжалось три
месяца. Экспедиция двигалась сначала
вдоль материкового берега Сахалинского
залива, а затем вышла в Охотское
море. Мореходы обходили «всякою
губу», почему и шли так долго,
открыв, по крайней мере, залив
Академии. Разразившийся шторм отбросил
их к какому-то острову —
скорее всего, к одному из
группы Шантарских. К счастью,
все обошлось благополучно, и
в начале сентября Поярков
вошел в устье реки Ульи. Здесь
казаки встретили уже знакомый
им «народец» — эвенков (тунгусов).
Поярков по своей привычке
захватил аманатов, обложил эвенков
данью и остался тут на третью
зимовку. Ранней весной 1646 года
отряд двинулся на нартах вверх
по Улье и, перевалив невысокий
водораздел, вышел к реке Мае,
принадлежащей уже к бассейну
Лены. А затем по Алдану и
Лене Поярков вернулся в середине
июня 1646 года в Якутск. В пути
погибло 80 человек, большей частью
от голода. Вернулись обратно
52 путешественника. Во время этой
трехлетней экспедиции Поярков
проделал около 8 тысяч километров.
Он прошел новым путем от
Лены на Амур, открыв реки Учур,
Гонам, Зею, Амурско-Зейское плато и Зейско-Бурейскую
равнину. От устья Зеи он первым спустился
по Амуру до моря, проследив около 2 тысяч
километров его течения. Поярков открыл
Амурский лиман, Сахалинский залив и собрал
некоторые сведения о самом острове Сахалин.
К его заслугам принадлежит то, что он
первым совершил исторически вполне доказанное
плавание вдоль юго-западных берегов Охотского
моря. Поярков собрал также очень ценные
сведения о народах, живущих по Амуру,
— даурах, дючерах, нанайцах, нивхах. Вернувшись,
он стал настойчиво убеждать якутского
воеводу Головина присоединить «амурские
страны к Руси». Несмотря на всю свою жесткость,
это был человек, мыслящий по-государственному.
Он мог много раз повернуть назад, но прошел
свой путь до конца.
Дежнев Семен
Иванович
Дежнев Семен
Иванович (около 1605 — в начале 1673), казачий
атаман, землепроходец и арктический мореход,
один из первооткрывателей пролива между
Азией и Северной Америкой, Чукотского
моря, северной части Тихого океана и Чукотского
полуострова.
Родился на
Пинеге в семье крестьян-поморов.
Сибирскую службу рядовым казаком
начал в Тобольске в конце 1630
года; затем перешел в Енисейск,
а в 1638 году — в Якутский острог.
В 1639 году и летом 1640 года собирал ясак
на Среднем Вилюе, а также на Татте и Амге,
левых притоках Алдана. Зимой 1640/41 года
служил в бассейне Верхней Яны в отряде
Д. Ерилы (Зыряна). Летом 1641 года получил
назначение в отряд М. Стадухина, добрался
с ним до острожка на Оймяконе (левый приток
Индигирки).
Весной 1642 года
на острожек напали до 500 эвенов, на помощь
пришли казаки, ясачные тунгусы и
якуты. Противник отступил с потерями.
В начале лета 1643 года отряд Стадухина, включая Дежнева, на построенном коче
спустился по Индигирке к устью, перешел
морем до реки Алазея и в ее низовьях встретил
коч Ерилы. Дежневу удалось склонить того
к совместным действиям, и объединенный
отряд во главе со Стадухиным на двух судах
двинулся на восток.
В середине
июля казаки достигли дельты Колымы, были
атакованы юкагирами, но прорвались
вверх по реке и в начале августа
на ее среднем течении поставили
острожек (ныне Среднеколымск). На Колыме
Дежнев прослужил до лета 1647 года. Весной
он с тремя спутниками доставил груз
пушнины в Якутск, по пути отбив
нападение эвенов. Затем, по его просьбе,
был включен в состав промысловой
экспедиции Ф. Попова в качестве сборщика
ясака. Однако тяжелая ледовая обстановка
1647 года вынудила мореходов вернуться
обратно. Лишь следующим летом Попов
и Дежнев с 90 людьми на семи кочах
двинулись на восток.
По общепринятой версии, до Берингова
пролива дошли только три судна
— два погибли в шторм, два
пропали без вести; в проливе
потерпело крушение еще одно. Уже
в Беринговом море в начале октября
очередной шторм разделил два
оставшихся коча. Дежнева с 25 спутниками
отбросило к Олюторскому полуострову,
и только через десять недель они
смогли добраться до низовьев Анадыря.
Эта версия противоречит свидетельству
самого Дежнева, записанному в 1662 году:
Берингов пролив прошли шесть судов из
семи, а в Беринговом море или в Анадырском
заливе в "морскую непогоду" погибло
пять кочей, включая судно Попова.
Так или иначе,
Дежнев и его товарищи после пересечения
Корякского нагорья добрались до
Анадыря "холодны и голодны, наги
и босы". Из 12 человек, отправившихся
на поиски стойбищ, возвратились лишь
трое; кое-как 17 казаков пережили на
Анадыре зиму 1648/49 года и даже смогли
построить до ледохода речные суда.
Летом, поднявшись на 600 километров против
течения, на Верхнем Анадыре Дежнев
основал ясачное зимовье, где
встретил новый, 1650 год. В начале апреля
туда пришли отряды Семена Моторы и
Стадухина. Дежнев договорился с
Моторой об объединении и осенью
совершил неудачную попытку достичь
реки Пенжина, но, не имея проводника, три
недели проблуждал в горах.
Поздней осенью
Дежнев направил часть людей в
низовья Анадыря для приобретения
продовольствия у местных жителей.
В январе 1651 года Стадухин ограбил
этот продуктовый отряд и избил
заготовителей, сам же в середине
февраля ушел на юг — на Пенжину.
Дежневцы дотянули до весны, а летом
и осенью занимались продуктовой
проблемой и разведкой (безуспешной)
"соболиных мест". В итоге
они ознакомились с Анадырем и
большей частью его притоков; Дежнев
составил чертеж бассейна (пока не найден).
Летом 1652 года он на юге Анадырского
лимана обнаружил на отмели богатейшее
лежбище моржей с огромным количеством
"заморного зуба" — клыков умерших
животных.
В 1660 году Дежнева
по его просьбе сменили, и он с
грузом "костяной казны" посуху перешел
на Колыму, а оттуда морем на Нижнюю
Лену. После зимовки в Жиганске
через Якутск добрался в сентябре
1664 года до Москвы. За службу и промысел
289 пудов (чуть более 4,6 тонны) моржовых
клыков на сумму 17 340 рублей с Дежневым
был произведен полный расчет. В
январе 1650 года он получил 126 рублей и
чин казачьего атамана.
По возвращении
в Сибирь он собирал ясак на реках
Оленёк, Яна и Вилюй, в конце 1671
года доставил в Москву соболиную
казну и заболел. Умер в начале
1673 года.
За 40 лет
пребывания в Сибири Дежнев участвовал
в многочисленных боях и стычках,
имел не менее 13 ранений, включая три
тяжелых. Судя по письменным свидетельствам,
его отличали надежность, честность и
миролюбие, стремление исполнить дело
без кровопролития.
Именем Дежнева
названы мыс, остров, бухта, полуостров
и село. В центре Великого Устюга
в 1972 году ему установлен памятник.
Ерофей Павлович Хабаров
Ерофей Павлович
Хабаров остался в истории
как один из первых исследователей
Приамурья; он пришел в эти земли
следом за Василием Поярковым, чтобы
«послужить государеву делу» и принести
«прибыль великую» русскому царю.
Слухи
о богатствах «Даурской землицы»
дошли до Хабарова в то время,
когда он, обосновавшись в устье
реки Киренги, успешно торговал
солью, одновременно занимаясь
хлебопашеством и очень выгодным
пушным промыслом.
Благополучие
Хабарова на устье Киренги
продолжалось недолго — якутский
воевода наложил руку и на
это его хозяйство. За отказ
ссужать деньгами воеводскую
казну Хабарова в 1643 году бросили
в якутскую тюрьму, где подвергали
жестоким пыткам. В тюрьме Хабаров
просидел около двух с половиной
лет — выпустили его во второй
половине 1645 года.
После
выхода на свободу Хабаров
вместе с братом и племянником
с еще большей энергией и
настойчивостью принялся за восстановление
разоренного киренгского хозяйства.
Устье Киренги снова ожило,
хозяйство расширилось, у Хабарова
появился приказчик, ведавший
хозяйством, наймом работников и
постройкой мельницы.
Ерофей
Хабаров прожил в новой заимке
до 1649 года, когда внимание его
привлекло другое, более важное,
как ему казалось, дело — открытие
Приамурья Василием Поярковым
и его людьми. Легендарные слухи
о несметных богатствах этого
края пробудили огромный интерес
среди землепроходцев. К тому
же возможность новых преследований
со стороны якутских воевод
заставляла Хабарова и его
ближайших товарищей задуматься
над своей дальнейшей деятельностью
в якутской земле.
Эти обстоятельства
привели к окончанию 17летнего
периода жизни Хабарова на
Лене. Мирная жизнь хлебопашца
сменилась беспокойной, опасной
жизнью походного атамана.
В XVII веке
Даурией называли страну, расположенную
в верхнем и среднем течении
Амура. Основным населением этого
края были дауры, которые жили
по Амуру, от слияния Шилки
с Аргунью до нижнего течения
реки Сунгари включительно. Далее,
вниз по Амуру, до устья реки
Дондон, а также по Уссури жили
дючеры. По нижнему течению Амура — натки
(ачаны) и гиляки (нивхи).
Основным
занятием дауров и дючеров
являлось земледелие — сеяли
пшеницу, рожь, овес, ячмень, гречиху,
просо, коноплю и горох. Из
хлеба умели курить вино, из
конопли — жать масло и выделывать
ткани и веревки. Сравнительно
высоко было развито огородничество:
возделывались арбузы, дыни, бобы, чеснок,
огурцы, мак и табак. В садах
росли груши и яблони. Большое
место в хозяйстве дауров и
дючеров занимало скотоводство,
разводили лошадей, крупный рогатый
скот, баранов, свиней и кур.
Население Приамурья знало охоту
и рыболовство.
Жили
дауры и дючеры родовыми группами
— «улусами», как называли
их русские. Улусы возглавляли
князьки. Каждый улус имел укрепленный
центр городок, обнесенный стеной
с башнями и окруженный рвом
и валом. Некоторые городки
имели по две стены, пространство
между которыми заполнялось землей,
с «подлазами» — подземными
ходами. Внутри крепостей располагались
деревянные на каменном фундаменте
дома. Население улусов находилось
в постоянных экономических сношениях
с Китаем: ежегодно китайские
купцы привозили камки, кумачи,
металлические изделия и другие
товары и меняли их на пушнину.
Натки и гиляки — «непашенные»
народы — занимались рыболовством
и охотой. Из домашних животных
держали одних собак, которых
использовали для езды. Китайцы
называли натков и гиляков
«жителями северных стран, одевающимися
в рыбью кожу» потому, что одежда
их изготовлялась из рыбьих
кож.
Впервые
о Приамурье сообщили русским
тунгусы, кочевавшие в верховьях
рек Витима, Олекмы и Алдана. В
1637 году томские казаки, собирая
ясак с алданских тунгусов, узнали
о племенах, живущих по рекам
Зее и Шилкару (Шилке).
Более
подробные сведения были получены
енисейскими казаками во время
похода во главе с Максимом
Перфильевым в верховья Витима
в 1639 году. Возвращаясь в Енисейский
острог, они 27 июля 1640 года на реке
Тунгуске встретили якутских
воевод П. Головина и М. Глебова
и сообщили им важные подробности
о племенах, обитавших «по Шилке
на границе Китайского государства».
В 1641 году П.
Головин направил письменного голову
Еналея Бахтеярова с 51 служилым человеком
«на Витим реку для ясачного сбору
и прииску новых землиц, и серебряной
руды и медной и свинцовой, и хлебной
пашни».
Однако
открыть реку Амур и плавать
по ней пришлось не Еналею
Бахтеярову, а Василию Пояркову
в 1643—1646 годах.
Экспедиция
Василия Пояркова имела огромное
значение. Удалые землепроходцы,
проплыв по Амуру почти от
верховьев до устья, своими
глазами увидели этот заветный
край и проверили достоверность
рассказов тунгусов о богатствах
Даурии. Перед ними действительно
предстал совершенно другой край,
по сравнению с тем, что они
привыкли видеть в Сибири. По
берегам Зеи, Амура часто встречались
городки, вспаханные поля, сады, табуны
лошадей, стада коров. Местные
жители подтвердили изобилие
пушных зверей — стоит туземцу
день поохотиться, как он приносят
десять и больше соболей. Василий
Поярков удостоверился, что у
дауров и дючеров имеются всевозможные
металлические, серебряные изделия,
дорогие камни, кумачи... но оказалось,
что они не местного, как говорили
тунгусы, а китайского происхождения.
Поход Василия Пояркова подтвердил
слухи о богатствах Даурии.
Тем временем
был открыт более короткий
путь на Амур, чем тот, по
которому прошел отряд Пояркова.
Разведали его в 1645—1648 годах
якутские служилые и промышленные
люди, обосновавшиеся в бассейне
реки Тунгира. Проходил этот
путь по реке Олекме и ее
притоку Тунгиру, затем волоком
через хребет к верховьям рек
Урки и Амазара и по ним
к Амуру.
В 1649 г.
Ерофей Хабаров обратился к
якутскому воеводе с челобитной,
в которой писал, что знает
на Амур более короткий и
верный путь, чем тот, которым
ходили раньше, просил дать ему
150 человек и брался снарядить
их за свой счет. Вскоре пришел
ответ «наказ» воеводы Францбекова:
«...велели ему, Ерофейке, идти
и с ним охочим, служилым и
промышленным людям ста пятидесяти
человекам, или сколько может
прибрать, которые похотят без
государева жалования идти, по
Олекме и по Тунгирю рекам...».
В походе предписывалось действовать
мирными средствами.
Собрав
отряд в 70 человек, Хабаров
выступал с ним из Илимского
острога в конце марта 1649 г.
Путь был долгим и нелегким.
Почти год добирались до р.Урка,
впадающей в Амур (в наши дни на берегу
этой речки расположена крупная железнодорожная
станция Ерофей Павлович). С этих мест
начиналась Даурская земля владения князя
Лавкая. Дальше, вниз по Амуру, располагались
улусы других даурских князьков. Лавкаев
городок, построенный на реке Урке, вызвал
восторженные отзывы, но в то же время
и настороженность. Обширные и светлые
дома с большими окнами находились за
крепостной стекой с башнями, подземными
ходами и тайниками, ведущими к воде. В
многочисленных ямах хранились большие
запасы хлеба. Но, к удивлению прибывших,
городок оказался покинутым жителями.
Безлюдными были и другие на пути Хабарова
городки: оказалось, что князьки, получив
сведения о походе против них якобы многочисленного
русского войска, покинули свои улусы
вместе с подчиненным им населением. Ерофей
Хабаров попытался вести с Лавкаем переговоры,
говоря, что он прибыл с мирными целями
— для сбора ясака и ведения торговли,
однако Лавкай оказался несговорчивым
и ускакал обратно. В погоне за ним Хабаров
с отрядом через день добрался до четвертого,
тоже оставленного жителями городка. В
надежде найти населенные места отряд
продолжал путь дальше, и на следующий
день достиг пятого городка, на берегу
Амура. В нем оказалась только одна старуха.
При допросе она подтвердила все сказанное
Лавкаем о бегстве населения улусов. Кроме
того, старуха много рассказала про «Богдойскую»,
то есть Китайскую страну, про ее изобильные
богатства и города.
