Репрессии Сталина
Содержание
Введение
Вряд ли могут привести
к истине попытки понять сущность
сталинского культа личности путем
привязки всего, произошедшего во времена
правления Сталина, к одному лишь
этому имени. Точно так же невозможно объяснить
культ личности «исконно русской любовью
к монархизму».
В исторических аналогиях между сталинизмом
и русским абсолютизмом пропадает самое
главное и существенное, а именно - представление
об исторической уникальности того, что
произошло у нас во времена Сталина, в
Италии - во времена Муссолини, в Германии
- во времена Гитлера, а в Камбодже - во
времена Пол Пота: жестокая изоляция и
уничтожение миллионов людей, геноцид,
осуществляемый либо по классовому, либо
по национальному признаку.
Уже само по себе такое количество жертв,
ликвидация целых классов или наций, свидетельствует
о возникновении совершенно новой ситуации.
Для того, чтобы содержать в заключении
и уничтожать миллионы людей, нужен огромный
аппарат, начиная от соответствующего
наркомата или министерства и кончая низшими
его чиновниками - чиновниками охраны,
опиравшимися, в свою очередь, на негласных
чиновников из среды самих заключенных.
Причем речь шла не о единичном акте упразднения
миллионов людей, но о его перманентном
характере, о растягивании этого акта
во времени, превращении в элемент образа
жизни. Речь идет об определенной постоянно
действующей системе уничтожения, на которую,
как на свою «идеальную модель», ориентируется
вся остальная бюрократия. Именно с главной
задачи - постоянного упразднения огромных
человеческих масс - начинается качественное
отличие административной системы тоталитарных
режимов - тоталитарной бюрократии - от
авторитарной бюрократии традиционных
обществ и рациональной бюрократии индустриальных
капиталистических обществ. Принципиально
важно и то, что упразднение осуществлялось
по проявлениям человека не только в политике,
экономике, идеологии, но и в науке, в общей
культуре, в повседневной жизни. Это и
делало новую бюрократию совершенно универсальным
инструментом управления, инструментом
прямого насилия, опирающегося на силу
оружия.
Но и это еще не все. Не было такой области,
включая быт (главный объект нападок со
стороны «левых» писателей и публицистов,
превращавших быт в предмет официального
манипулирования со стороны «пролетарской
диктатуры»), семейные отношения (вспомним
Павлика Морозова), наконец, даже отношения
человека к самому себе, к своим сокровенным
мыслям (образ Вождя, непременно присутствующий
даже при самых задушевных размышлениях),
на право распоряжаться которой не претендовала
бы эта бюрократия. Ей, например, принадлежало
окончательное решение относительно того,
каким должен, а каким не должен быть замысел
очередного литературного произведения.
Сталин пользовался этим правом в отношении
самых крупных художников, чтобы дать
пример своим подчиненным, как им руководить
художниками помельче. Причем и в искусстве
отказ подчиниться был чреват репрессиями
точно так же, как и в области политики
или экономики.
1. Политический портрет И.В.Сталина
1.1. Начало жизни и правление Сталина
Иосиф Виссарионович Сталин (настоящая фамилия - Джугашвили) российский революционер, советский политический, государственный, военный и партийный деятель.
Деятель международного коммунистического и рабочего движения, теоретик и пропагандист марксизма-ленинизма, фактический руководитель Союза Советских Социалистических Республик с середины 1920-х гг. до своей смерти в 1953 году.
На сталинский период приходится ряд важнейших событий в истории СССР и мировой истории: индустриализация СССР, коллективизация, раскулачивание, большой террор, массовые репрессии, депортации народов, создание системы лагерей ГУЛаг, голод в 1932 - 1933 годах на части территории СССР, нападение СССР на Финляндию, исключение СССР из Лиги Наций, репрессии в Красной армии, Вторая мировая война, установление социалистического строя в Восточной Европе и Восточной Азии, голод в 1946 -1947 годах, создание культа личности, установление диктаторского тоталитарного режима, создание советской атомной бомбы, начало холодной войны.
Иосиф Джугашвили родился в грузинской семье.
Иосиф был третьим сыном в семье, первые двое умерли во младенчестве.
Приобщение Иосифа Джугашвили к социал-демократическому движению началось в 1897 году.
В 1898 году Иосиф вступил в грузинскую социал-демократическую организацию «Месаме-даси» («Третья группа»). Вместе с В. З. Кецховели и А. Г. Цулукидзе Сталин образовал ядро революционного меньшинства данной организации.
Не пройдя полный курс, на пятом году обучения, перед экзаменами 29 мая 1899 года был исключён из семинарии с мотивировкой «за неявку на экзамены по неизвестной причине» (вероятно, фактической причиной исключения, которой также придерживалась официальная советская историография, была деятельность Сталина по пропаганде марксизма среди семинаристов и рабочих железнодорожных мастерских). В свидетельстве, выданном Иосифу Джугашвили по исключении, значилось, что он может служить учителем начальных народных училищ.
После исключения из семинарии Сталин некоторое время занимался репетиторством. Среди его учеников, в частности, был и его ближайший друг детства Симон Тер-Петросян (будущий революционер Камо).
В начале XX века Сталин был известен на юге России как агитатор и глава террористической организации, совершившей одно из громких ограблений в 1907 году. Уже тогда у него проявились качества, которые будут отличать его и в последующие годы: склонность к насилию и параноидальность.
До 1917 года Иосиф Джугашвили пользовался большим количеством псевдонимов, в частности: Бесошвили, Нижерадзе, Чижиков, Иванович. Из них, помимо псевдонима «Сталин» (основа псевдонима - фамилия переводчика на русский язык поэмы «Витязь в тигровой шкуре» Сталинского), самым известным стал псевдоним Коба (означает «неукротимый»). В 1912 году Иосиф Джугашвили окончательно принимает псевдоним «Сталин».
В сентябре 1901 года в типографии «Нина», вышла нелегальная газета «Брдзола» («Борьба»). Передовая первого номера, озаглавленная «От редакции», принадлежала двадцатидвухлетнему Иосифу Джугашвили. Эта статья является первой известной политической работой Сталина.
С 1901 года Сталин, находясь на нелегальном положении, организовывал забастовки и демонстрации.
5 апреля 1902 года в Батуме был впервые арестован. 19 апреля переведён в Кутаисскую тюрьму. После полутора лет тюремного заключения и перевода в Батум был сослан в Восточную Сибирь. 27 ноября 1903 года прибыл на место ссылки, откуда более чем через месяц совершил побег.
После II-го съезда РСДРП (1903 год), состоявшегося в Брюсселе и Лондоне, Сталин становится большевиком.
В период Первой русской революции 1905-1907 годов Сталин занимался партийными делами: писал листовки, участвовал в издании большевистских газет.
В феврале 1905 года участвовал в вооружении рабочих Баку в целях воспрепятствования армяно-азербайджанским столкновениям на Кавказе.
В декабре 1905 года Сталин участвовал в качестве делегата 1-й конференции РСДРП в Таммерфорсе, где он впервые встретился с руководителем РСДРП В. И. Лениным.
В ночь на 16 июля 1906 года в тифлисской церкви Сталин обвенчался с первой женой. Спустя три года жена умерла от тифа. На её могиле Сталин сказал окружающим, что холодный камень вошёл в его сердце. Он утратил всяческое сочувствие к людям.
25 марта 1908 года Сталин в Баку был снова арестован и заключён в Баиловскую тюрьму. С 27 февраля по 24 июня 1909 года находился в ссылке в городе Сольвычегодск Вологодской губернии; из ссылки бежал.
В марте 1910 года снова заключен в Баиловскую тюрьму и возвращен Сольвычегодск, где находится с 29 октября 1910 по 6 июля 1911 года.
В 1912 - 1913 годах, работая в Петербурге, был одним из главных сотрудников в первой массовой большевистской газете «Правда».
5 мая 1912 года в день выхода
первого номера газеты «Правда»
В конце 1912 - 1913 году в Сталин по настоянию Ленина написал статью «Марксизм и национальный вопрос», в которой высказал большевистские взгляды на пути решения национального вопроса и подверг критике программу «культурно-национальной автономии» австро-венгерских социалистов. Работа приобрела известность среди российских марксистов, и с этого времени Сталин считался специалистом по национальным проблемам.
Январь 1913 года Сталин провёл в Вене[~ 8]. После пребывания в Вене, он вернулся в Россию.
В марте 1913 года Сталин снова был арестован, заключён в тюрьму и выслан в Туруханский край Енисейской губернии, где провёл до конца осени 1916 года.
В октябре 1916 года правительство приняло решило призвать всех административно-ссыльных отбывать воинскую повинность. В декабре 1916 года Сталин, как призывник, был переправлен в город Красноярск. Однако, Иосиф Джугашвили в начале февраля был освобождён от призыва в армию призывной комиссией в Красноярске по состоянию здоровья (сказались последствия ранения руки в детстве). Ссылка Сталина продолжилась в городе Ачинске, откуда он в марте 1917 года через Красноярск вернулся в Петербург.
На начало 1920-х годов Сталин всё ещё был относительно мало известен, по сравнению с Лениным или Троцким. Однако вместе с тем он уверенно входил во второй эшелон лидеров большевизма: один из старейших большевиков, член партии с момента её основания в 1902 году, член ЦК с 1912 года и член Политбюро с 1919 года.
Несколько лет Сталин курировал национальную политику большевизма, получив второстепенную должность наркома по делам национальностей.
Резкое восхождение Сталина к вершинам власти началось с окончанием Гражданской войны и переходом к строительству в стране полноценного государственного аппарата. Начиная с конца 1921 года, Ленин прерывал свою работу по руководству партией. Основную работу в данном направлении он поручил вести Сталину.
Сталин фактически возглавлял «технический» аппарат партии в момент его бурного роста, возглавив одновременно Оргбюро ЦК, Секретариат ЦК и Рабкрин. Ряд сторонников Сталина также вошли в ЦКК (органы партийного контроля).
10 марта 1923 года у Ленина произошёл третий инсульт, после которого он окончательно отошёл от политической деятельности.
Сразу после смерти Ленина 21 января 1924 года образовалось несколько группировок внутри руководства партии, каждая из которых претендовала на власть.
Различные историки считают, что временем прихода Сталина к единоличной власти следует считать года от 1926 до 1929[53]. В декабре 1925 года на XIV съезде ВКП(б) Сталин был назван в выступлении К. Е. Ворошилова «главным членом Политбюро», который «в разрешении вопросов принимает наиболее активное участие, и его предложения проходят чаще, чем чьи-либо другие».
После разгрома разного рода оппозиций лидерство Сталина в партии и стране стало неоспоримо. Выражением этого, в частности, явилось то, что даже ближайшие соратники Сталина называли его теперь «хозяином».
Таким образом, приход Сталина к власти положил начало террора в стране, индустриализация СССР, коллективизация, раскулачивание, массовые репрессии, депортации народов, создание системы лагерей ГУЛаг, голод, создание культа личности, установление диктаторского тоталитарного режима, начало холодной войны.
1.2. Сталинские репрессии
Большой террор — период массовых репрессий и политических преследований в СССР, обычно датируемый 1937—1938 гг.[1][2] Чистка была инициирована и поддержана лично Сталиным[3] и нанесла чрезвычайный вред экономике и военной мощи Советского Союза[3].
Название дано по книге американского автора Р. Конквеста «Большой террор» (англ. The Great Terror)[4]. В постсталинском СССР период репрессий 1937—1938 гг. было принято называть «ежовщиной» по имени народного комиссара внутренних дел Н. И. Ежова.
Массовые репрессии периода «ежовщины» осуществлялись руководством страны на основании «спущенных на места» Николаем Ежовым цифр «плановых заданий» по выявлению и наказанию т. н. «врагов народа»[5]. Согласно оперативному приказу от 30 июля 1937 г. № 00447 (п. 2 и 3 ч. II приказа), цифры на утверждение представлялись местными органами согласно имевшейся у них информации об опасности тех или иных лиц. В том числе особо выделялись уголовники. Приказ № 00447 был следствием резолюции Сталина от 2 июля 1937 «Об антисоветских элементах».
В ходе «ежовщины» к арестованным нередко применялись пытки, не подлежавшие обжалованию приговоры к расстрелу часто выносились без судебного разбирательства и немедленно приводились в исполнение (источники см.ниже).
Установлено, что в эти годы по политическим мотивам было приговорено к расстрелу 681 692 человека. Вместе с умершими в этот период в ГУЛАГе, исправительно-трудовых учреждениях и тюрьмах, а также политическими заключёнными, расстрелянными по уголовным статьям, количество жертв за 1937—1938 годы составило около 1 млн человек.[7] В период 1936-1939 годов было арестовано более 1,2 млн. коммунистов, что составило половину общей численности компартии. Из них, по данным А. Д. Сахарова, вышло на свободу 50 тыс. чел., остальные были расстреляны (600 тыс. чел.) или погибли в лагерях [
Одним из первых репрессированных военных стал Гай Г. Д., в 1935 году арестованный за то, что в частном разговоре спьяну сказал, что «надо убрать Сталина, всё равно его уберут». Вскоре он был арестован НКВД и осуждён на 5 лет лагерей, однако при пересылке в Ярославскую тюрьму 22 октября 1935 году бежал[17]. Для его поимки НКВД мобилизовало до нескольких тысяч чекистов, комсомольцев и колхозников для создания сплошного кольца радиусом 100 километров; через два дня Гай был пойман.
В июне 1937 также состоялся суд над группой высших офицеров РККА, включая Михаила Тухачевского, т. н. «Дело антисоветской троцкистской военной организации». Обвиняемым вменялось планирование военного переворота 15 мая 1937.
Помимо бывших кулаков, бывших оппозиционеров и высокопоставленных военных жертвами чисток стали и сами сотрудники НКВД. Показательно дело помощника начальника УНКВД по Иркутской области Кульвеца Б. П., который «вскрыл» в Бодайбинском районе Иркутской области «агентов» не только немецкой, но даже финской и чехословацкой разведок, и репрессировал всех поголовно лиц китайской национальности, которых он только смог обнаружить. В свою очередь, сам Кульвец был осуждён в мае 1941 года с формулировкой «бывший эсер и белогвардейский прислужник, японский шпион и диверсант, харбинский прихвостень, готовивший убийство руководства Иркутской области, взрывы на Транссибирской магистрали с целью отторжения Дальнего Востока в пользу Японии».
В ходе террора были последовательно расстреляны наркомы внутренних дел Ягода и Ежов, два начальника охраны Сталина, Паукер и Дагин. В общей сложности Ежов репрессировал 2273 чекиста (в это число входят не только расстрелы), а Берия — ещё 937. Особенно жёсткой стала чистка самых высокопоставленных чекистов; из 37 человек, имевших звание комиссара госбезопасности на 1935 год, к концу террора осталось в живых лишь двое.
Чистка внутри НКВД сопровождалась рядом скандалов; в частности, инициировавший чистки в Азовско-Черноморском крае и на Дальнем Востоке Люшков Г. С., не дожидаясь собственного ареста, в 1938 году бежал в Японию. Наркомвнудел Украинской ССР Успенский А. И. в том же году имитировал самоубийство и бежал в Воронеж.
31 июля 1937 приказ НКВД № 00447 «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов» был одобрен Политбюро ЦК ВКП (б) (одновременно было принято решение о расширении системы лагерей ГУЛАГа)
В 1937—1938 гг. репрессии проводились не только органами госбезопасности. В областных и краевых управлениях милиции определялись лимиты на аресты «социально-вредного» и уголовного элемента, которые доводились до местных начальников. Работники милиции арестовывали облавами ранее судимых, бездомных, беспаспортных, неработающих, нередко задерживали и тех, кто приходил в милицию, чтобы заявить об утере документов. Так, например А. П. Пульцин, возглавлявший Рубцовский райотдел милиции УНКВД по Алтайскому краю, получил указание о немедленном аресте 300 уголовников, на операцию был дан месяц. Выполняя лимит, Пульцин под видом уголовников организовал арест множества случайных лиц.
Кроме того, уголовники осуждались тройками НКВД по приказу № 0047 («кулацкая операция»), при этом к ним массово применялся расстрел. По «кулацкой операции», согласно итогам 1937 г., по всему СССР уголовников среди расстрелянных оказалось 15%. Так, например, житель Омской области Ефим Родионов в 1937 г. был признан виновным в хищении крупного рогатого скота и по статье 166 УК, имевшей верхний порог наказания в 8 лет, был осуждён тройкой к расстрелу. Для осуждения оказалось достаточным показаний потерпевшего и свидетелей, в которых Родионов характеризовался как ранее судимый известный конокрад, но не было конкретных фактов его преступной деятельности.
Иногда уголовников расстреливали по политическим обвинениям. Так, Ф. С. Рэкетский, прибывший из Польши и работавший шофёром в совхозе № 160 на ст. Ояш Западно-Сибирского края, был известным в Ояше вором и несколько раз обкрадывал местный клуб и ларьки. Ночью 30 августа 1937 г. его взяли с поличным в магазине, доставили в политотдел совхоза № 78, а откуда сразу же отправили в Новосибирск, в отдел контрразведки УНКВД. Ракетский признал вину в краже, но был осуждён как польский шпион и расстрелян.
Изучение останков на Бутовском полигоне показывает, что приговоры как правило приводились в исполнение выстрелами в затылок. Использовались наганы, пистолеты ТТ-33 и пулемёты Дегтярёва. Трупы хоронили группами в заранее вырытых ямах.
Исследователь Алексей Тепляков в своей работе «Сибирь: процедура исполнения смертных приговоров в 1920-х — 1930-х годах» высказывает мнение, что «традиция» расстрелов в затылок с последующим контрольным выстрелом «установилась достаточно рано», уже в начале 1920-х годов.
Вопреки распространённому мнению доносы играли незначительную роль в раскручивании маховика репрессий. Характер сталинского террора, его сугубая централизация и проведение на основе заранее определённых «контрольных цифр» оставляли мало места для активности «добровольных помощников» НКВД. Основой обвинительных материалов в следственных делах были признания, полученные во время следствия. Заявления и доносы как доказательство вины арестованного в следственных делах встречаются сравнительно редко. По архиву бывшего управления ФСБ по Томской области, например, такие доносы были обнаружены в менее чем 0,5 % изученных дел. Механизм организации массовых операций 1937—1938 гг. не предусматривал широкого использования доносов (по крайней мере, текущих доносов) как основы для арестов. Изъятия «антисоветских элементов» проводились первоначально на основе картотек НКВД, а затем на основе «показаний», выбитых на следствии. В конце 1937 г. Ежов разослал в УНКВД краёв и областей указание с требованием сообщить о заговорах, которые были вскрыты с помощью рабочих и колхозников. Результаты были обескураживающими. Типичная шифровка пришла 12 декабря 1937 г. от начальника Омского УНКВД: "Случаев разоблачения по инициативе колхозников шпионско-диверсионных троцкистско-бухаринских и иных организаций не было.[38]
Важное значение в механизме террора имела официальная пропаганда. Собрания, где клеймили «троцкистско-бухаринских подонков» проходили в трудовых коллективах, в институтах, в школах. В 1937 праздновалось 20-летие органов госбезопасности, каждый пионерский лагерь стремился к тому, чтобы ему дали имя Ежова.
Грубейшим образом извращались методы ведения следствия, применялись без разбора массовые избиения заключённых для вымогательства ложных показаний и «признаний». Заранее определялось количество признаний, которых должен добиться в течение суток каждый следователь от арестованных, причём нормы часто доходили до нескольких десятков «признаний». Следователями широко применялась практика полного взаимного информирования о содержании полученных показаний. Это давало возможность следователям при допросах «своих» арестованных подсказывать им тем или иным способом факты, обстоятельства, фамилии лиц, о которых были раньше даны показания другими арестованными. В результате очень часто такого рода следствие приводило к организованным оговорам ни в чём неповинных людей. Для того, чтобы получить большее количество признаний, в ряде органов НКВД прибегали к прямой провокации: уговаривали заключённых дать показания об их, якобы, шпионской работе в пользу иностранных разведок, объясняя при этом, что такого рода вымышленные показания нужны партии и правительству для дискредитации иностранных государств. При этом обещали заключённым освободить их после дачи подобного рода «признаний». Руководство НКВД в лице тов. Ежова не только не пресекало такого рода произвол и перегибы в арестах и в ведении следствия, но иногда само способствовало этому. Малейшие попытки со стороны чекистов-партийцев противодействовать такому произволу глушились.
В 1937—1938 гг. серией приказов Ежова был запущен механизм массовых репрессий против этнических немцев, поляков, румын, латышей, греков, финнов, иранцев, болгар, македонцев, афганцев и других, которые воспринимались руководством СССР как опора для иностранных разведок.
Особым размахом отличилась «польская операция» (проведённая в соответствии с приказом НКВД № 00485 от 11.08.1937 г.), в ходе который было расстреляно 111 тыс. чел
21 августа 1938 года решением Политбюро первый заместитель Ежова Фриновский был заменён на этом посту Л. П. Берией. В сентябре Берия стал начальником 1-го управления (позже переименованного в ГУГБ) НКВД. Назначение Берии, который ранее был 1 секретарём ЦК КП(б) Грузинской ССР, стало предвестником грядущих перемен в НКВД.
17 сентября 1938 года в соответствии с постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) были образованы «особые тройки». Они рассматривали дела на представителей «контрреволюционных национальных контингентов», арестованных до 1 августа 1938 года. Особые тройки должны были закончить работу в двухмесячный срок. Только за период с 17 сентября по 1 ноября 1938 года они приговорили к расстрелу 63 921 человека[50].
В октябре 1938 года началась подготовка к свёртыванию террора. 8 октября Сталин поручил Ежову, Берии, Вышинскому, Рычкову (нарком юстиции СССР) и Маленкову подготовить проект постановления «о новой установке по вопросу ареста, ведения следствия и прокурорского надзора».
Постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия» от 17 ноября 1938 года положило конец Большому террору. Все внесудебные органы, кроме Особого совещания, были ликвидированы, все массовые операции прекращены. Упрощённый порядок ведения следствия категорически запрещался, на любой арест теперь нужно было получить санкцию прокурора.
Итоги прошедшей к этому времени чистки были оценены в целом как положительные. Однако вместе с тем высшее руководство страны признало, что чистка сопровождалась рядом «перегибов»: «…следственные дела оформляются неряшливо, в дело помещаются черновые, неизвестно кем исправленные и перечёркнутые записи показаний, помещаются не подписанные допрашиваемым и не заверенные следователем протоколы, включаются неподписанные и неутверждённые обвинительные заключения».
1.3. Личность Сталина, его характеристика как политического деятеля
Культ Сталина - одного из более жестоких и своекорыстных диктато- ров в истории человечества, и по сей день остается, пожалуй, наименее проясненной для общественного сознания и понятой им безмерной трагеди- ей, которой отмечен XX век. Иначе, откуда бы взяться столь настойчиво рождаемой мощной волне призывов "покончить с критикой", " не тревожить память", "не очернять славное прошлое"? Если мы уступим агрессивному нежеланию знать всю правду и только правду о минувшем, не обречем ли мы уже сегодня на новую трагедию самих себя и на "судьбы безвестные" на- ших детей?
У нас уже есть в этой области печальный опыт. Сокрушительная, ка- залось бы, волна разоблачения Сталина и его культа, последовавшая после XX съезда, не смогла выкорчевать из народного сознания демонических ми- фов, связанных с его именем,- прошло немного времени,изменились усло- вия, и вся эта демонология снова принялась бурно возрастать. И дело бы- ло не только в воле сверху, диктовавшей реабилитацию вождя, сначала ис- подволь и незаметно, а затем все более открыто и целеустремленно - это- му способствовали и мощные токи снизу, пресловутым символом которых стали сталинские фотографии на стеклах трудяг-грузовиков. Мы глубоко убеждены, что такой поворот, в конце 50-х - начале 60-х казавшийся немыслимым, во многом стал возможен потому, что разоблачение Сталина не сопровождалось глубоким осмыслением его фигуры - а главное, порожденной им модели развития - в общественном сознании нашей страны. Время истории, привычно и сострадательно превращая в шрамы вчераш- ние мучительные ожоги драм и трагедий отдельных людей и целых народоов, способно удержать цепкой и неподкупной памятью своей правду фактов, да- ющих в естественной сцепке и последовательности единственный и верный шифр к прочтению интерпритации самой истории. Свыше 30 лет был недосту- пен нашей широкой общественностий доклад Н.Хрущева о культе личности Ста- лина, хотя с позиций сегоднешнего дня мы видим всю его ограниченность и недоговоренность, чрезмерную сосредоточенность на личности, а не на фе- номене сталинизма. Всего лишь год-полтора назад сквозь толщу спрессо- вавшихся лет прорвались к нынешним поколениям голоса Н. Бухарина, Ф. Раскольникова, М. Рютина. Возможно, именно под воздействием накопившейся энергии казавшегося нескончаемым ожидания столь стремительно раскручи- вается ныне пружина исторической памяти, не только донося до нас прав- дивую картину нашего собственного прошлого, но и давая обществу силу двигаться в сторону лучшего будущего. Ставшие теперь известными нам факты, свидительства, воспоминания, очень скудные пока документы многих потрясли, перевернули их сознание, вызвав мучительную переоценку того, что представлялось им устоявшимися жизненными ценностями. Страдания эти можно понять. Но ведь в основе их - не правда, сказанная сейчас, а ложь, что сеялась в прошлом. Жить на лжи невозможно. Эта древняя истина в наши дни обрела вовсе не абстрактное, а вполне конкретное, почти осязаемое наполнение. Иногда спрашивают:" А правда ли все, что сейчас говорится о Стали- не?","Может, это - новая ложь?" Такие вопросы можно понять: народ наш столько обманывали, что мы не можем требовать от него новой слепой ве- ры. Часто звучат и такие предостережения: " Подождем, пока откроются архивы - тогда узнаем всю правду". Но истина черпается не только из хранилищ документов, как бы они не были важны. И,кроме того, где гаран- тии, что Сталин и его подручные не уничтожили наиболее компрометировав- шие документы. Иосиф или Сосо, четвертый ребенок в семье сапожника В. Джугашвили, родился в маленьком городе Гори Тифлиской губернии 21 декабря 1879 г. В 11 лет Иосиф поступил в духовное училище. Там он изучил русский язык,который навсегда остался для него чужим, и стал атеистом. Из низ- шей духовной школы молодой атеист перевелся,однако, в духовную семена- рию в Тифлисе.
Его первые политические мысли были ярко окрашены нацио- нальным романтизмом. Сосо усвоил себе консперативную кличку Коба, по имени героя грузинского патриотического романа. Близкие к нему товарищи называли его этим именем до последних лет; сейчас они почти все расс- треляны. Уже в те годы товарищи отмечали у Иосифа склонность находить у других только дурные стороны и с недоверием относиться к бескорыстным побуждениям. Он умел играть на чужих слабостях и сталкивать своих про- тивников лбами. Кто пытался сопротивляться ему или хотя бы объяснить ему то, чего он не понимал, тот накликал на себя "беспощадную вражду". Коба хотел командовать другими. Закончив духовную школу в 20 лет, Коба считает себя революционером и марксистом. Он пишет прокламации на гру- зинском и плохом русском языках, работает в нелегальной типографии, объясняет в рабочих кружках тайну прибавачной стоимости, участвует в местных комитетах партии. Его револяционный путь отмечен тайными пере- ездами из одного кавказского города в другой, тюремными заключениями, ссылкой, побегами, новым коротким периодом нелегальной работы и новым арестом.
После раскола между большевиками и меньшевиками в 1903г. осторож- ный и медлительный Коба выжидает полтора года в стороне, но потом при- мыкает к большевикам. На Кавказе, где живы были еще традиции разбоя и кровавой мести, террористическая борьба нашла смелых исполнителей. Уби- вали губернаторов, полицейских, захватывали казенные деньги для револю- ции. Про Сталина ходили слухи, что он принимал участие в террористичес- ких актах, это не было доказано. Однако, это не значит, что он стоял в стороне от террористической деятельности. Он действовал из-за кулис: подбирал людей, давал им санкцию партийного комитета, а сам своевремен- но отходил в сторону. Это более соответствовало его характеру. Только в 1912 году Коба, доказавший в годы реации свою твердость и верность партии, переводится с провинциальной арены на национальную. С этого времени кавказец усваивает русский псевдоним Сталин, производя его от стали. В этот период это означало не столько личную характерис- тику, сколько характеристику направления. Поверхносные психологи изображают Сталина как уравновешенное су- щество, в своем роде целосное дитя природы. На самом деле он весь сос- тоит из противоречий. Главное из них: несоответствие честолюбивой воли и ресурсов ума и таланта. Что характеризовало Ленина, - это гармония духовных сил: теоритическая мысль, практическая проницательность, сила воли, выдержка, - все это было связано в нем в одно активное целое. Он без усилий мобилизовал в один момент разные стороны своего духа. Но его умственные способности будут измеряться какими-нибудь десятью-двадцатью процентами, если принять за еденицу измерения Ленина. В свою очередь, в области интеллекта у Сталина новая диспропорция: чрезвычайное развитие практической проницательности и хитрости за счет способности обобщения и творческого воображения. Ненависть к сильным мира сего всегда была его главным двигателем как революционера, а не симпатия к угнетенным, которая так согревала и облагораживала человеческий облик Ленина. Его честолюбие не давало ему покоя как внутренний нарыв и отравляло его от- ношение к выдающимся личностям, мнительностью и зависливостью. В Полит- бюро он почти всегда оставался молчаливым и угрюмым. Только в кругу лю- дей первобытных, решительных и не связанных предрассудками он становил- ся ровнее и приветливие. В тюрьме он легче сходился с уголовными арес- тантами, чем с политическими. Грубость представляет органическое свойс- тво Сталина. Но с течением времени он сделал из этого свойства созна- тельное орудие. В борьбе Сталин никогда не опровергает критики, а немедленно пово- рачивает ее против противника, придав ей самый грубый и беспощадный ха- рактер. Чем чудовищнее обвинения, тем лучше. Политика Сталина, - говорит критик, - нарушает интересы народа. Сталин отвечает: мой противник - на- емный агент фашизма. Этот прием, на котором построены московские про- цессы, мог быть смело увековечен в учебниках психологии как "рефлекс Сталина".
