Роль языка в культуре

План

Введение

Слово “культура” происходит от латинского слова colere, что означает культивировать, или возделывать почву. В средние века это слово стало обозначать прогрессивный метод возделывания зерновых, таким образом возник термин agriculture или искусство земледелия. Но в XVIII и XIX вв. его стали употреблять и по отношению к людям, следовательно, если человек отличался изяществом манер и начитанностью, его считали “культурным”. Тогда этот термин применялся главным образом к аристократам, чтобы отделить их от “некультурного” простого народа. В немецком языке слово Kultur означало высокий уровень цивилизации. Применительно к нашей сегодняшней жизни можно сказать, что совокупность материальных и духовных ценностей, а также способов их созидания, умение использовать их для прогресса человечества, передавать от поколения к поколению и составляют культуру.

В теориях культуры всегда важное место отводилось языку. Язык можно определить как систему коммуникации, осуществляемую с помощью звуков и символов, значения которых условны, но имеют определенную структуру.

Язык — явление социальное. Им нельзя овладеть вне социального взаимодействия, т.е. без общения с другими людьми. Хотя процесс социализации в значительной мере основан на имитации жестов  кивков, манеры улыбаться и хмуриться, — язык служит основным средством передачи культуры. Язык, как важнейшая знаковая система  является необходимым  условием возникновения мышления, формой  его существования и способом функционирования. В процессе развития человеческого сообщества и его культуры мышление и язык складываются в единый речемыслительный комплекс, выступающий основанием большинства культурных образований и коммуникативной реальности. 

Роль языка в культуре  

 
         Язык  человека принято называть “второй  сигнальной системой”. Она возникла исторически в процессе развития коммуникации и культуры, как инструмент познания и преобразования мира. [3, с. 87] Главная отличительная особенность второй сигнальной системы состоит в том,  оперируя условными знаками - символами и составленными из них предложениями, человек может выйти за границы инстинктов и выработать неограниченные по объему и разнообразию знания.

Интересно, что все попытки научить человекообразных обезьян звуковому языку были безуспешны, так как звуковой аппарат животных не в состоянии воспроизводить разнообразные членораздельные звуки человеческой речи, однако удалось научить нескольких шимпанзе пользоваться рядом жестов языка глухонемых. Подобные опыты лишь подтверждают тот факт, что человеческая речь в ее современном виде появилась не сразу, а прошла длинный и трудный путь становления культуры, сопровождая этот процесс, развиваясь вместе с ним.  
  С древнейших времен до наших дней люди часто приписывают именам людей и названиям предметов магический смысл, волшебное значение. У многих народов, например, сохранилась традиция давать человеку  множество имен, в том числе и такое, которое не произносилось: оно считалось подлинным и настоящим. Запретным для употребления считалось в некоторых религиозных верованиях, например, у тибетцев или иудеев, “настоящее имя бога”. Люди полагали, что знание имени чего-либо или кого-либо дает определенную власть над носителем этого имени. Недаром же Адам, первое, что сделал после своего сотворения, это дал имена всему, что окружало, ибо Бог, согласно Библии, назначил ему “владеть всем”. 

Любая культура опирается подобно библейскому  Адаму на раздачу “имен” всем предметам и явлениям мира. Культура находит яркие, запоминающиеся имена, позволяющие воссоздать в памяти образы отсутствующих предметов, создает огромную систему значений, благодаря которой можно различать, дифференцировать оттенки восприятий и переживаний внешнего мира, выработать сложную иерархию оценок, в которой сконцентрирован опыт многих поколений. Дать имя предмету значит сделать первый шаг на пути к его познанию. А, следовательно, язык выполняет в культуре гносеологическую функцию, о которой подробно речь пойдет ниже. 

Только  благодаря языку возможно само существование культуры и мышления, как основополагающего фактора ее формирования и функционирования. Ряд антропологов полагает, что неандерталец, живший 200-400 тысяч лет назад в силу слаборазвитых речевых центров мозга, о чем свидетельстве анализ найденных археологами останков, почти не умел говорить. Однако   данные археологических раскопок свидетельствуют  и о том, что в этот период  строились жилища, осуществлялась загонная охота, т.е. существовало  определенное достаточно эффективное средство общения, которое позволяло осуществлять совместные действия, не уподобляясь строителями Вавилонской башни. Сопоставление этих данных позволяет сделать вывод о том, что язык как способ коммуникации формируется в человеческом сообществе постепенно, что отражается и на самом физиологическом строении “человека говорящего”. 

Многоязычие и многознание

На  земном шаре великое множество языков, и каждый из них чем-то да отличается от других. Отчего нередко возникают  сложности при переводе с одного языка на другой? В частности из-за того, что не все слова одного языка имеют точный эквивалент в другом, не говоря уже о многозначности слов в любом языке. Кроме того, языки различаются по их структуре. Например, в некоторых кавказских и других языках существует по сорок с лишним падежей, а в некоторых других каждое слово не может быть более чем односложным, а есть еще и такие, где каждое предложение оказывается одним единственным словом. Например, в языке индейцев нутка (о-в) все слова больше походят на наши глаголы, а у индейцев винту (южная Калифорния) глаголы различаются по степени достоверности: когда речь идет о событии известном с чужих слов, то употребляется один глагол, когда говорит очевидец, для обозначения того же действия употребляется другой глагол. Еще интересные примеры - в гавайском языке всего семь согласных звуков, а в языке саамов их 53; в тональных языках (японском, китайском, тайском и др.) ударный слог отличается от безударного по высоте тона. [6, с. 223]

Таким образом, есть множество способов осознания действительности, и велико число способов, которыми их можно выразить в языке. Встает вопрос - а насколько похоже мыслят люди, которые говорят на разных языка? 

Американский  ученый Бенжамин Ли Уорф, разбирая взаимоотношения между языком и мышлением, языком и познанием, языком и поведением человека, пришел к выводу, что во многих случаях  люди ведут себя в соответствии с тем, как они говорят. Японец, малаец и француз будут реагировать на одни и те же события по-разному. В психологии существует понятие языкового мышления, обозначающее неотъемлемую принадлежность стиля, способа форм мышления каждого человека в строгом соотнесении с его родным языком. Часто именно языковыми различиями объясняются психологические типы разных народов. Известный представитель герменевтического направления в философии Г. Гадамер писал:  ”Язык есть нечто большее, он есть всеобъемлющая предвосхищающая истолкованность мира. Прежде всякой ... мысли мир есть для нас всегда мир, истолкованный в языке. С изучением языка, с нашим врастанием в родной язык мир становится для нас членораздельным.” [4, с. 57] Однако не стоит забывать о географическом факторе формирования культуры, а, следовательно, и языка, поэтому свести психологические и культурные различия народов к и языковым различиям было бы весьма ограниченно. Безусловно, в определенных пределах о культуре народа можно судить по его словарному запасу. Например, нетрудно предположить, что народ имеющий в своем словаре десяток слов для обозначения разных видов снега живет в Арктике, а народ насчитывающий в своем словесном обиходе сотни названий плодов - из тропиков или субтропиков.

Многозначность  слов естественного языка создает потенциальную возможность для противоречивого мышления. Например, в английском языке такое прилагательное как  free имеет 38 значений, а  глагол take - 69.  Немало примеров многозначности слов можно найти и в русском языке. Все эти примеры подтверждают тот факт  многообразие и сложность языка выражает сложность и многообразие человеческого общения. Язык изменяется в процессе развития культуры, изменяется смысл и значение самих слов, условия  словоупотребления, языковой фон развертывания речевого общения, происходит взаимопроникновение разных языков друг в друга. Например, широко известен тот факт, что знаменитые французские “бистро” этимологически восходят к русскому слову “быстро”, с которым казаки  в 1814 году входили каждую корчму. Русский язык, особенно последнее время изобилует примерами использования слов иностранного происхождения, в наш словарь уже прочно вошли “парламент”, “бизнес”, “мэр” и т.д. Одним словом, язык ведет себя как живое существо, которое реагирует на все внешние изменения.

Разумеется, обмен словами - это только деталь проявления того процесса, который можно назвать обменом знаниями. Подлинный перевод одного языка на другой становится возможным, когда есть сходные понятия, символы, образы. Невозможно было перевести Шекспира или Достоевского на упрощенный язык пиджиниглиш, возникший на островах Тихого океана для конкретных и узких задач простейшего общения. [2, с. 33]

Проблема  межнационального, межэтнического общения  в разные времена решалась по-разному, в качестве языка межнационального общения принимался либо какой-либо из естественных языков, либо создавался искусственный. Примером такого искусственного языка можно считать все языки программирования и отчасти латынь, которая в Средние века в Европе использовалась, будучи уже мертвым языком, в качестве международного языка для богословия и науки. Однако латынь, наряду с древнегреческим,  продолжает и сейчас активно функционировать в живых языках - из нее до сих пор черпаются различные научные термины и символы - например, “космонавтика”, “электроника” и многое другое. 

Таким образом, взаимопереплетение языков, являвшееся проводником взаимообогащения культур, сопровождалось всегда создание определенных типов и стилей мыслительной модели мира или способа мышления. Люди могут понимать друг друга, ибо учатся воспринимать мысли друг друга и  мыслить в русле общей парадигмы. Когда люди по-разному воспринимают языковые образы, они никогда не найдут общего решения проблемы, т.к. это будет разговор “слепого с глухим”.

Культурные картины мира

В пятидесятые годы основным направлением, конкурирующим  с исследованием ценностей было изучение “картины мира”

(world-view), из которого и развилась впоследствии когнитивная антропология. Оно связано с воскрешение идеи Рут Бенедикт об этосе культуры. Однако теперь эта концепция приобретает новое звучание и фактически подводит к концепции “картины мира. "Специфические оттенки поведения в любых случаях указывают на этос. Они являются выражениями стандартизованной системы эмоциональных установок. В этом случае люди временно принимают определенный комплекс чувств в отношении остального мира, определенную установку по отношению к реальности, и они будут шутить над предметами, о которых они в другое время будут рассуждать серьезно... Иногда та же самая группа может принимать другой этос. 

Момент, который я хотела бы подчеркнуть в этом примере - это то, что любая группа может основывать среди своих членов этос, который, коль скоро он образовался, становится самым реальным фактором в детерминировании их поведения. Этот этос выражается в характере их поведения  Предполагая, что такое положение дел можно прилагать к целым обществам, особенно малым и изолированным, Григори Бейтсон (Bateson) исследовал с этой точки зрения народность Иатмул. Здесь он обнаруживает не один этос, а два - один для мужчин и другой для женщин. Для объяснения этой этологической полярности Байтсон предлагает понятие схизмогенезиса, которое он определяет как "процесс дифференциации норм поведения индивида, происходящий от кумулятивного вхаимодействия между индивидами". Преимущество этого понятия в обеспечении динамической интерпретации, которая противопоставляется с имплицитно статическим воззрением на культуру, который мы находим в “Моделях  культуры” Рут Бенедикт. Другое понятие, используемое Батесоном - это понятие эйдоса, которое он определяет как стандартизацию когнитивных аспектов личностности индивидов внутри общества. 

Аналогичным образом и Моррис Оплер (Opler) утверждал, что редко можно встретить  культуры с преобладанием одного интегрального принципа. Оплер предложил  понятие “темы культуры”, которые  он понимал как "динамические утверждения", которые обнаруживаются, в ограниченном количестве в каждой культуре и которые структурируют природу реальности для ее членов [8, с. 23]. Концепция “картины мира” была сформулирована Робертом Редфильдом (Redfield, 1897 — 1958) и  ассоциируется прежде всего с  его именем. По определению Редфильда, “картина мира” — это видение мироздание, характерное для того или иного народа, это представления членов общества о самих себе и о своих действиях, своей активности в мире. “Картина мира” отличается от таких категорий как “этос” культуры, способ мышления, “национальный характер”. Если концепция “национального характера” касается прежде всего взгляда на культуру со стороны внешнего наблюдателя, то “картина мира”, напротив, изучает взгляд члена культуры на внешний мир. Это как бы комплекс ответов даваемых той или иной культурой на извечные вопросы бытия: кто такой я и кто такие мы? Среди кого я существую? Какого мое отношение к тем или иным вещам? И если в случае ценностного подхода на все эти вопросы ответы даются как бы на универсальном языке, или точнее на языке европейской культуры, то концепция “картины мира” подразумевает интерпретацию культуры, выявление оттенков, характерных только для нее, применение к исследованиям культуры метода эмпатии (сопереживания).

Культура  в концепции Редфильда состоит из тех "обыденных пониманий, проявляющихся в актах и артефактах, которые характеризуют общества". Так как эти обыденные понимания являются предпосылками действия, то те, кто владеют общей культурой, обладают общими модусами действия. Культура не есть статическая сущность, а длящийся процесс; нормы творчески пересматриваются со дня на день в процессе социального взаимодействия. Те, кто принимают участие в коллективном взаимодействии подходят друг к другу с комплексом ожиданий, и реализация того, что ожидается, последовательно подтверждает и усиливает их установки. В этом отношении люди в каждой культурной группе постоянно поддерживают установки друг друга, каждый отвечая другому ожидаемым способом. В этом смысле культура есть продукт коммуникации. [8, с. 102]

По  мнению Редфильда необходимо видеть явления прежде всего изнутри  и только потом возможно прийти к  их “внешнему” пониманию, то есть пониманию  во внешнем культурном контексте. Требование “видеть предмет изнутри” относится  Редфильдом и к культуре, и к ее носителям, понимать психологию которых исследователь должен так, словно бы он был на их месте. Ведь член культуры может понимать значение любых ее материальных или нематериальных элементов совершенно иным и часто совершенно неожиданным для нас образом. Не вставая на точку зрения носителя культуры, мы ошибемся как в трактовке элементов культуры, так и культурной системы как целого.

Так, когда мы изучаем общину как экологическую  систему, мы описываем ее совершенно иначе, чем сделали бы это сами ее члены, которым нет никакого дела до науки экологии. Мы, исследователи, можем говорить об общине как об экологической системе или как о социальной системе, тогда как для ее члена  община — это система его родственных связей, а особенности его общины объясняются им самим как особенности родственных отношений в ней. Из этих связей может проистекать и вся его система ценностей, и взгляд на самого себя, окружающих, внешний мир. Этнологу необходимо начать с того, чтобы распознать, где та точка, с которой носитель данной культуры смотрит на мир, и если это система родства, как в приведенном примере, то прежде всего понять ее.

Для того, чтобы изучать культуру, мы должны взглянуть на нее глазами  ее носителя и увидеть очевидные  для него смыслы различных ее элементов, увидеть связи между ее элементами так, как видит их он. Исследователь должен научиться говорить о культуре в тех категориях, с теми акцентами, в той последовательности, как это делает сам носитель культуры.

Редфильд  утверждает, что не существует единой общенациональной “картины мира”. В одной культуре существует несколько культурных традиций: в частности, культурная традиция “школ и храмов” (как Редфильд ее называет — “большая традиция”) и традиция деревенской общины (как Редфильд ее называет — “малая традиция”). Соответственно и традиции (“картины мира”) различных общин — различны. “Роберт Редфилд применяет термин "народное общество" к обществам, которые существовали прежде появления городов, и также к сегодняшним обществам, которые мало испытали на себе воздействие крупных мировых цивилизаций. "Крестьянские общества" являются первыми "народными обществами", которые вступили в контакт с городом. Взаимный симбиоз существует между крестьянином и городом, крестьяне обеспечивают город зерном и другими продуктами и приобретают в обмен городские изделия. Редфилд считал, что существует особый крестьянский "стиль жизни", отмеченный характерной системой установок и ценностей, которые можно обнаружить в крестьянских общинах в различных частях мира. Редфилд обнаружил многие доказательства существования одинакового "стиля жизни" у польских, китайских, курдских и гватемалских крестьянах. Этот концепт, связывающий особенный комплекс ценностей и установок с особым типом экономики и способа жизни, позволяет проводит кросскультурное тестирование.” [8, с. 38] При этом Редфильд пишет и об отличии мировоззрений крестьян разных народов. В частности, он показал, как разнится отношение крестьян к земле. [6, с. 25] По  определению, данному уже в 70-ые годы, Клифордом Гиртцем, “картина мира”  представляет собой присущую носителю данной культуры "картину того, как существуют вещи, его концепцию природы, себя и общества".

Концепция "картины мира" предполагает, прежде всего, когнитивное содержание —  информацию о способе познания людьми окружающего мира. Но на практике исследователи, описывающие образы мира, присущие тем или иным народам, изучают в большей мере не то, как народы познают мир, а результаты этого познания: космологические, онтологические, эсхатологические системы. В этнологических работах “картина мира” оказывается этнографической абстракцией, то есть попыткой антрополога дать целостный образ "туземной философии", смоделировать за "туземца" его философскую систему. Таким образом, описание “картины мира” оказывается в большой мере исследовательским методом. Даже и сам Р. Редфильд порой называл описание “картины мира” приемом, с помощью которого этнолог может посмотреть на мир как бы глазами "туземцев" и передать "их порядок, их категории, их акценты", то есть прийти к аутентичному пониманию культуры того или иного народа. В своих работах он стремился дать картину, в которую вписываются конкретные когнитивные установки того или иного народа, его философские представления, этические и эстетические нормы, религиозные и “научные” верования.

Заключение

Культура — цемент здания общественной жизни. И не только потому, что она передается от одного человека к другому в процессе социализации и контактов с другими культурами, но также и потому, что формирует у людей чувство принадлежности к определенной группе. По всей видимости, члены одной культурной группы в большей мере испытывают взаимопонимание, доверяют и сочувствуют друг другу, чем посторонним. Их общие чувства отражены в сленге и жаргоне, в любимых блюдах, моде и других аспектах культуры.

Язык — явление социальное. Им нельзя овладеть вне социального взаимодействия, т. е. без общения с другими людьми. Хотя процесс социализации в значительной мере основан на имитации жестов — кивков, манеры улыбаться и хмуриться, — язык служит основным средством передачи культуры. Другой его важной чертой является то, что на родном языке практически невозможно разучиться говорить, если его основной словарный запас, правила речи и структуры усвоены в возрасте восьми или десяти лет, хотя многие другие аспекты опыта человека могут быть полностью забыты.

Хотя язык является могучей объединяющей силой, в то же время он способен и разобщать людей. Группа, использующая данный язык, считает всех, говорящих на нем, своими, а людей, говорящих на других языках или диалектах, — чужими.

Язык  универсальное хранилище национального самосознания, свойств характера в грамматических категориях. Есть языки с преимущественно глагольным (динамическим) изображением действительности, а есть – с именным (статическим) обозначением понятий. Этот последний тип языка характерен для становления индийской и греческой культур и соответственно для развития поздней европейской логики. 

Библиографический список

 
1. Библер, В.С. Что есть философия? // Вопросы философии. - 1995. - №1. - С.159-165.

2. Быховская И.М., Флиер А.Я. Коммуникация социокультурная // Культурология. ХХ век. Словарь. СПб. - 1997.  - 535 с.

3. Ерасов Б.С. Социальная культурология /- М.: Наука, 2003.  – 210 с.

4. Кравченко А.И. Культурология /- М.: Академический Проект, 2003. - 496с

5. Кребер А. Конфигурации развития культуры // Антология исследований культуры. Т. 1. СПб. 2007. – 258 с.

6. Лосский, Н.О. История русской философии / - М.: Наука, 1991. – 320 с.

7. Мамонтов С.П. Основы культурологии /- М.: Олимп; ИнфраМ, 2005. - 320с.

8. Немировская Л.З. Культурология: история и теория культуры/- М.: Наука, 2002. – 289с.

9. Уайт Л.А. Наука о культуре // Антология исследований культуры. СПб., - 1997. – С. 180-192.

10. Шейкин А.Г. Язык культуры // Культурология. ХХ век. Словарь. СПб., 2007. – 326 с.