1!

Содержание

Введение 3

1. Немного о романтизме 4

2. Путешествие Байрона по Востоку (1809 – 1811 гг.) 5

3. Восточные поэмы Байрона (1813 – 1816 гг.) 8

Заключение 19

Список использованной литературы 21

Введение

     Творчество  английского поэта Джорджа Гордона  Байрона вошло в историю мировой  литературы как выдающееся художественное явление, связанное с эпохой романтизма. Возникшее в Западной Европе в  конце XVIII – начале XIX в. новое направление  в искусстве было реакцией на Французскую  революцию и связанное с нею  просветительство.¹

     Неудовлетворённость результатами Французской революции, усиление политической реакции в  странах Европы вслед за ней оказались  подходящей почвой для развития романтизма. Среди романтиков одни призывали  общество вернуться к прежнему патриархальному  быту, к средневековью и, отказываясь  от решения насущных проблем современности, уходили в мир религиозной  мистики; другие выражали интересы демократических  и революционных масс, призывая продолжить дело Французской революции и  воплотить в жизнь идеи свободы, равенства и братства. Пламенный  защитник национально- освободительного движения народов, обличитель тирании  и политики захватнических войск, Байрон стал одним из ведущих зачинателей  прогрессивного направления в романтизме. Новаторский дух поэзии Байрона, его художественный метод романтики  нового типа был подхвачен и развит последующими поколениями поэтов и  писателей разных национальных литератур.

     Поэты России, начиная с Пушкина и  Лермонтова, открыли русскому читателю духовный мир английского поэта, и благодаря им в течение всего XIX и начала XX в. вольнолюбивая поэзия Байрона распространилась по всей стране.

     Прошло  свыше полутора веков со дня смерти Байрона, но интерес к его личности и к его творчеству по-прежнему велик, и вокруг его имени до сих  пор бушуют страсти и ведутся  споры.

1. Немного о романтизме

     Романтизм – направление в европейском  искусстве 1-й половины XIX в. Термин происходит от слова «роман» («романами» в XVII в. называли сочинения, написанные не на латыни, а на происходящих от неё  романских языках: французском, итальянском  и др., а позже так называлось всё таинственное и чудесное). Романтизм XIX в. во многом противоположен классицизму, предыдущей эпохи и нормами академического искусства. Для романтизма характерно обострённое внимание к душевному  миру человека, но, в отличие от сентиментализма, романтиков интересует не обычный человек, а исключительные характеры в  исключительных обстоятельствах. Романтический  герой испытывает бурные чувства, «мировую скорбь», стремление к совершенству, мечтает об идеале – не случайно символом романтизма стал «голубой цветок», поискам которого посвящает жизнь  один из героев Новалиса. Романтик любит  и порой идеализирует далёкое  средневековье, «первозданную природу», в мощных, исключительных проявлениях  которой он видит отражение обуревающих  его сильных и противоречивых чувств. Для романтизма характерно убеждение, что не логика и знание, а интуиция и воображение открывают  тайны жизни. Привлекательные черты  романтизма имеют и обратную сторону. Художник превращается в существо высшего  порядка, которого «обычные» люди не могут понять и оценить («гений и  толпа», «поэт и чернь» и т.п.). Порыв к идеалу, порой иллюзорному  или недостижимому, оборачивается  неприятием повседневной жизни, этому  идеалу не отвечающий. Отсюда – так  называемая «романтическая ирония»  по отношению к устоявшейся действительности, которую обыватель принимает  всерьёз. Отсюда и внутренняя раздвоенность  романтика, вынужденного жить в двух несовместимых мирах идеала и реальности, преходящая порой в протест не только против костной действительности, но и против божественного миропорядка («богоборческие» мотивы у Байрона).²

     В литературе понятие романтизма связано  с творчеством авторов: Гёте, 
Шлегель, Новалиса, Тика, Гельдерлина, Гофмана, Скотта, Вудвортса, Байрона, Шелли, Кольриджа, Ламартина, Мюссе, Гюго, Купера и По. Яркими представителями романтизма в русской литературе были – В. Жуковский, ранний А. Пушкин, ранний Н. Гоголь, М. Лермонтов и др.

2. Путешествие Байрона по Востоку (1809 – 1811 гг.)

     В конце июня 1809 года Байрон со своим  другом Хобхаузом отправились в  двухлетнее путешествие. Оно имело  огромное значение для развития его  личности и поэтического дара. Оно  началось с Португалии, затем начались города Испании. Из Испании Байрон выехал на Мальту, потом в Грецию, Албанию, Константинополь и снова вернулся в Грецию.

     Какой бы удивительной ни была по своей красоте  природа и величественной древняя  культура этих южных стран, Байрон не воспринимал их вне жизни народов, их населявших. Люди, их быт, язык, обычаи, одежда - все вызывает пристальный  интерес поэта. Его поражают социальные контрасты в этих странах: с одной  стороны, нищета, рабство народов, с  другой - неограниченная власть и произвол кучки тиранов. Во время путешествия  Байрон глубоко осознал свое общественное призвание поэта, он стремился увиденное  передать в строфах, обличавших политику правительств тех стран, которые  поддерживали тиранию и насилие  над народами.

     Путевые впечатления обретали разный по тону характер: они были то раздумьями, то призывом к народам сбросить иго  тирании, то восторгами перед красотой женщин, перед экзотикой природы. Ложились эти записи большей частью в спенсерову строфу, девятистрочную, со сложным чередованием рифм; Байрон работал тогда над овладением этой строфой, которая берет начало в английской поэзии эпохи Возрождения. Во время путешествия им было также  создано немало лирических стихотворений  о запомнившихся встречах и событиях. Одновременно появлялись и стихи, давшие начало политической лирике поэта, - «Песня греческих повстанцев», «Прощанье  с Мальтой», к которым примыкала  и сатира «Проклятие Минервы», написанная также в годы путешествия.³

     На  Мальте Байрон начал брать уроки  арабского языка у монаха.

     Албания была в то время почти неизвестной  страной. Дикие горы напоминали Байрону  Шотландию. Мужчины носили короткие юбки, совсем как шотландские горцы, и плащи из козьей шкуры.

     Байрона восхищала пышность Востока –  албанцы в расшитых камзолах, татары в высоких шапках, чёрнокожие рабы, лошади, барабаны, муэдзины, выкликающие  с минаретов мечетей: «Нет Бога, кроме  Бога». Грозный Али-паша оказался маленьким  семидесятилетним старичком с белой  бородой, с учтивыми и полными  достоинства манерами. Но всем было известно, что он, не моргнув, поджарит врага на вертеле или утопит в  озере дюжину женщин, которые чем-нибудь не угодят его невестке. Любовь к власти, презрение к моральным и общественным условностям, тайна, которой он любил себя окружать, весь облик 
Али вызывал в Байроне живые симпатии. Бандит, корсар, атаман разбойничьей шайки – люди этой отверженной среды привлекали Байрона, находя отклик в его чувстве протеста против лицемерия и в его преклонении перед храбростью. Симпатия была обоюдной. Паша прислал Байрону проводников и вооружённый эскорт для обратного пути.⁴

     Путешествовать  по дикой стране под охраной вооружённых  дикарей – предприятие опасное, но заманчивое. Байрон любил албанцев, они казались ему простыми, верными  людьми.

     Из  Албании англичане отправляются в Грецию. Это была чудеснейшая  горная прогулка верхом. Вечерами сопровождавшие их сулиоты пели песни, которые Байрон с помощью переводчика перелагал  на стихи.⁵

     Байрон  был растроган, очутившись в Греции. Глазами, привыкшими к суровому климату  севера, к пейзажам, окутанным туманом, к непрерывно бегущим облакам  небо цвета индиго, прозрачный воздух, скалистые горы, чуть тронутые охрой  и шафраном, являли картину света  и счастья.

     После Греции Байрон и Хобхауз прибыли  в Афины, которые в то время  представляли собой большую деревню. Турки, занявшие город, вели себя как  победители, а не как правители, и  предоставляли город собственной  судьбе. В главном кафе около базара турецкие аги, сидя на корточках, посмеиваясь, курили наргиле.

     Французский консул Фовель сопровождал англичан в их путешествиях по Аттике. Через  оливковые рощи и луга златоцветов  они ездили на мыс Сунион. Сквозь белые колонны храма виднелось  «фиолетовое море».

     13 мая 1810 года Байрон и Хобхауз  взяли курс на Константинополь.  В Стамбуле Байрон пленился  ландшафтом – берега Европы  и Азии, унизанные дворцами, сверкающий  купол собора св. Софии, Принцевы  острова, такие приветливые издалека.

     Он  поднимался вверх по Босфору и  сидел на голубых утёсах Симплегад, которые стерегут вход в пролив и, по предании древности, сдвигаются, когда  входит в корабль, чтобы раздавить  его.

     Наконец, 4 июля 1810 года Байрон и Хобхауз покинули Константинополь. Хобхауз возвращается в Англию, а Байрон отправляется ещё раз в Афины.⁶

     Во  время своего вторичного пребывания в Афинах Байрон поселился в монастыре  капуцины. Местоположение было замечательное: прямо напротив возвышался Гимет, позади Акрополь, направо храм Юпитера и  налево город.

     Представление о мире, из которого складывался  теперь его внутренний пейзаж, было просто. Земной шар создан с неизвестной  нам целью Богом, которому, по-видимому, нет дела до наших страданий. Люди, увлекаемые своими страстями или  роком, гонятся за приятными ощущениями или за славой. Царства, империи поднимаются  и падают, как волны. Всё суета, кроме наслаждения.

     Путешествие на Восток подтверждало для него справедливость этой доктрины. Повсюду, где Байрон ни проезжал, он видел, что жизнь  сурова, пороки всем присущи, а смерть невзыскательна и всегда наготове. Фатализм мусульман укрепил его  фатализм. Ему нравилось их отношение  к женщинам. 
Бесконечное множество религий убедило его в их слабости. Он вывез с собой сомнения, которые казались ему несокрушимыми. В этом длительном одиночестве он познал несколько истин в самом себе. Узнал, что может быть счастлив, только существуя вне закона. Он полюбил эти страны, где ему ни до кого не было дела, так же как и никому до него.

     Возвращаясь в Англию, Байрон записал в своём  дневнике: «После двухлетнего путешествия  я вновь на пути в Англию. Я  видел всё, что есть замечательного в Турции, Трою, Грецию, Константинополь  и Албанию. Не думаю, чтобы я совершил что-нибудь, что отличило бы меня от других путешественников, разве только прогулки вплавь из Сестоса в Абидос, подвиг, весьма достойный для человека нашего времени».

3. Восточные поэмы Байрона (1813 – 1816 гг.)

     Результатом путешествия Байрона я вились его поэмы. Начиная с 1813 года, из-под  пера Байрона одна за другой выходят  романтические поэмы, впоследствии получившие название «восточных». К  этому циклу относятся следующие  поэмы: «Гяур» (1813), «Абидосская невеста» (1813), «Корсар» (1814), «Лара» (1814), «Осада Коринфа» (1816) и «Паризина» (1816). Определение  это в полной мере, если иметь  в виду колорит, относится только к первым трем; в "Ларе" же, как  указывал сам поэт, имя испанское, а страна и время события конкретно  не обозначены, в «Осаде Коринфа» Байрон переносит нас в Грецию, а в  «Паризине» - в Италию. В стремлении объединить эти поэмы в один цикл есть известная логика, подсказанная общими признаками, характерными для  всех названных поэм. В них Байрон создает ту романтическую личность, которая впоследствии, преимущественно  в XIX веке, стала называться «байронической».

     Героем  «восточных поэм» Байрона является обычно бунтарь-отщепенец, отвергающий  все правопорядки собственнического  общества. Это – типичный романтический  герой; его характеризуют исключительность личной судьбы, необычайные страсти, несгибаемая воля, трагическая любовь, роковая ненависть. Индивидуалистическая и анархическая свобода является его идеалом. Этих героев лучше всего  охарактеризовать словами Белинского, сказанными им о самом Байроне: «Это личность человеческая, возмутившаяся  против общего и, в гордом восстании  своём, опёршаяся на самое себя». Восхваление индивидуалистического  бунтарства было выражением духовной драмы Байрона, причину которой  следует искать в гибели освободительных  идеалов революции и установлении мрачной торийской реакции. Этот байроновский индивидуализм был  впоследствии весьма отрицательно оценён передовыми современниками английского поэта.⁷

     Однако  ко времени появления «восточных поэм» это их противоречие не столь  резко бросалось в глаза. Гораздо  более важным тогда (1813 – 1816) было другое: страстный призыв к действию, к  борьбе, которую Байрон устами своих  неистовых героев провозглашал главным  смыслом бытия. Самая замечательная  черта «восточных поэм» - воплощённый  в них дух действия, борьбы, дерзновения, презрения ко всякой апатии, жажда  битвы, которая будила от малодушной спячки изверившихся людей, подымала уставших, зажигала сердца на подвиг. Современников  глубоко волновали разбросанные повсюду в «восточных поэмах»  мысли о гибели сокровищ человеческих сил и талантов в условиях буржуазной цивилизации; так, один из героев «восточных поэм» грустит о своих «нерастраченных  исполинских силах», а другой герой, Конрад, был рождён с сердцем, способным  на «великое добро», но это добро  ему не дано было сотворить. Селим  мучительно тяготится бездействием; Лара в юности мечтал «о добре» и  т.д.

     Торжество реакции породило настроения трусливости  и ренегатства. Реакционные романтики  воспевали «покорность провидению», бесстыдно прославляли кровопролитную войну, угрожали «карой небесной» тем, кто ропщет на свою судьбу; в их творчестве всё сильнее звучали мотивы безволия, апатии, мистики. Настроение подавленности  заражало многих лучших людей эпохи. Безвольным, безликим героям реакционных  романтиков Байрон противопоставил  могучие страсти, исполинские характеры  своих героев, которые стремятся  подчинить себе обстоятельства, а  если это им не удаётся, то они гордо  погибают в неравной борьбе, но не идут ни на какой компромисс с совестью, не делают ни малейшей уступки ненавистному миру палачей и тиранов. Их одинокий протест бесперспективен, и это  с самого начала накладывает трагический  оттенок на весь их облик. Но, с другой стороны, их беспрестанное стремление к действию, к борьбе придаёт им неотразимое очарование, увлекает и волнует. «Весь мир, - писал Белинский, - с затаённым волнением прислушивался к громовым раскатам мрачной лиры Байрона. В Париже его переводили и печатали ещё быстрее, чем в самой Англии».⁸

     Композиция  и стиль «восточных поэм» весьма характерны для искусства романтизма. Где происходит действие этих поэм, неизвестно. Оно развёртывается на фоне пышной, экзотической природы: даются описания бескрайнего синего моря, диких прибрежных скал, сказочно прекрасных горных долин. Однако тщетно было бы искать в них изображения ландшафтов какой-либо определённой страны. Каждая из «восточных поэм» является небольшой  стихотворной повестью, в центре сюжета которой стоит судьба одного какого- либо романтического героя. Всё внимание направлено на то, чтобы раскрыть внутренний мир этого героя, показать глубину  его бурных и могучих страстей. Поэмы 1813 – 1816 годов отличаются сюжетной завершённостью; главный герой не является лишь связующим звеном между  отдельными частями поэмы, но представляет собой главный интерес и предмет  её. Зато здесь нет больших народных сцен, политических оценок текущих  событий, собирательных образов  простых людей из народа. Протест, звучащий в этих поэмах, романтически абстрактен.

     Построение  сюжета характеризуется отрывочностью, нагромождением случайных деталей; повсюду много недомолвок, многозначительных  намёков. Можно догадываться о мотивах, движущих поступками героя, но часто  нельзя понять, кто он, откуда пришёл, что ждёт его в будущем. Действие начинается обычно с какого-либо момента, выхваченного из середины или даже конца повествования, и лишь постепенно становится ясно то, что происходило  ранее.⁹

     Раньше  всех «восточных поэм» увидел свет «Гяур». Повесть была написана в  мае – ноябре 1813 года. Гяуром мусульмане называли иноверцев.

     «Рассказ, составляющий содержание этих разрывных  отрывков, основан на происшествиях, менее обычных на Востоке в  настоящее время, чем прежде, может  быть потому, что дамы стали теперь более осмотрительны, чем в старину, или же потому, что христианам теперь больше улыбается счастье, или же они менее предприимчивы. В законченном  виде рассказ должен был заключать  в себе историю невольницы, брошенной  по мусульманскому обычаю, в море за неверность, за которую мстит молодой  венецианец, её возлюбленный. Событие  это отнесено к тому времени, когда  Семь Островов были под властью Венеции  и вскоре после того, как арнауты  были прогнаны из Мореи, которую они  опустошили несколько времени спустя после вторжения русских. От падения  майнотов после того, как им не дозволили  разграбить Мазитр, помешало предприятию  русских и привело к разгромлении Мореи, во времена которого жестокость, проявленная всеми, была беспримерной, даже в летописях правоверных». Так  начал Байрон свою повесть.

     Сюжет этой поэмы сводится к следующему: Гяур на смертном одре исповедуется монаху. Его бессвязный рассказ – это  бред умирающего, какие-то обрывки фраз, последняя мучительная вспышка  сознания. Лишь с большим трудом можно уловить нить его мыслей. Гяур страстно любил Леилу, она отвечала ему взаимностью. Радость и свет наполняли всё существо гяура. Но ревнивый и коварный муж Леилы  Гессан выследил её и злодейски убил. Гяур страшно отомстил тирану и палачу Леилы. Гессан погиб мучительной  смертью от его руки.

     Однако  мщение не принесло гяуру ни удовлетворения, ни покоя. Его смятенный дух терзаем  тайным недугом. Он стремится отстоять своё личное достоинство от покушений  какого-то мрачного, тёмного мира, который  олицетворяется в поэме таинственным и враждебным фоном, окружающим героя. Характер гяура раскрывается в борьбе и в трагических противоречиях  его души: он яростно сопротивляется угрожающим ему таинственным силам; отчаяние не ослабляет его стремление к действию, к битвам:

     Мне прозябанье слизняка

     В сырой темнице под землёю

     Милей, чем мёртвая тоска

     С её бесплодною мечтою

     Гяур  терзается мыслью о том, что его  «богатые чувства» по-пустому растрачены на бессмысленные вещи. В его монологе звучит обвинение обществу, которое  сделало его несчастным отщепенцем, унизило.¹⁰

     В примечаниях к заключительным строкам  поэмы Байрон вкратце сообщает о  том, что послужило ему основой  для создания «Гяура»: «Обстоятельства, о которых говорится в этой повести, достаточно обыкновенны в  Турции… Мне же сюжетом послужила  стародавняя, теперь уже почти забытая  история одной молодой венецианки. Я случайно слышал этот рассказ в  кофейне от одного из бродячих сказочников, которыми кишит Восток… я жалею, что память сохранила мне так  мало от подлинного рассказа…»¹¹

     «Абидосская невеста». Поэма создана в первой половине ноября 1813 года в течение  одной недели. 5 декабря 1813 года поэт занёс в дневник: «Абидосская  невеста» вышла в четверг второго  декабря… она отвлекла мои мысли  от действительности и заняла их вымыслом; от себялюбивых сожалений обратила к живым воспоминаниям и увела  в страну, которая в моей памяти окрашена самыми радужными и зловещими, но неизменно яркими красками».

     Действительно, поэма полна красочных описаний Востока. «Абидосская невеста» названа  Байроном турецкой повестью. Поэма  начинается с описаний «далёкого  и прекрасного» края:

     Кто знает край, где небо голубое

     Безоблачно, как счастье молодое,

     Где кедр шумит и вьётся виноград,

     Где ветерок, носящий аромат,

     Под ношею в эфире утопает,

     Во  всей красе где роза расцветает,

     Где сладостна олива и лимон,

     И луг всегда цветами испещрён,

     И соловей в лесах не умолкает,

     Где дивно всё, вид рощей и полян,

     Лазурный  свод и радужный туман,

     И пурпуром блестящий океан,

     И девы там свежее роз душистых,

     Разбросанных  в их локонах волнистых?

     Сюжет этой повести таков: седой султан Яфар решает отдать свою единственную дочь Зулейку в жёны Осману. Но она  влюблена в своего брата 
Селима, и это чувство взаимно. Селим предлагает ей бежать и назначает место встречи Зулейке, где он должен рассказать всю правду о себе. Когда Зулейка пришла в назначенное время, пред ней предстал «новый» Селим. Он ей поведал, что он является главарём шайки против её отца Яфара, что он ей не является родным братом, что когда-то давно Яфар отравил своего брата Абдалу, отца Селима. И теперь Селим готов отомстить Яфару.

     Но  ему это не удается. Злобный отец выследил их. Напрасно Селим пытался  убежать. Яфар застрелил его. Вместе с Селимом умирает и Зулейка. Но месть всё таки была свершена. Зулейка была единственной отрадой  отца и её не стало. Убийца остаётся один.

     Так же, как и Гяур, Селим из «Абидосской  невесты» выступает против тирана из личной мести. Байрону удается показать особенности характера Селима, формировавшегося в условиях Востока. Поэт смотрит  на Восток глазами европейца, отвергая псевдовосточное, поверхностный ориентализм. «Европеец, и в упоении восточной  роскоши, должен сохранить вкус и  взор европейца. Вот почему Байрон так и прелестен в Гяуре, в Абидосской невесте и проч.» – писал А.С. Пушкин.¹²

     В декабре 1813 года Байрон начал работу над новой поэмой «Корсар», «написанной  с любовью и взятой из жизни». Он поставил эпиграфом стихи Тассо. Повесть начинается с предисловия, которое посвящается Томасу Муру. Поэма состоит из трёх песней, из которых каждая начинается с эпиграфа. Эпиграфом служат стихотворные строки Данте.

     Герой поэмы является вождём пиратов –  бесстрашных людей, преступивших деспотический  закон собственнического общества, ибо они не могут жить среди  «похотливых рабов» и

     Честолюбивцев, жаждущих утех,

     Чей сон не крепок, чей не весел смех…

     Они предпочитают вести вольную жизнь  на необитаемом острове, вдали от неволи больших городов.

     Корсар, их смелый и мудрый предводитель, - такой  же бунтарь и отщепенец, как и  Гяур. На острове пиратов все его  почитают и боятся. Он суров и  властен. Команды пиратских бригов послушны мановению его руки, враги  трепещут при одном его имени. Но он страшно одинок, у него нет  друзей, роковая тайна тяготеет над  ним, никто не знает ничего о его  прошлом. Лишь по двум-трём намёкам, брошенным  вскользь, можно заключить, что Конрад в юности, подобно другим героям «восточных поэм», страстно жаждал «творить добро».

     Как и судьбе Гяура, любовь играет в жизни  Конрада роковую роль. Полюбив  Медору, он навсегда сохраняет верность ей одной. Со смертью Медоры всякая радость жизни утрачена для Конрада, он таинственно исчезает. Каков был  конец Конрада, никому неизвестно.

     Герой «Корсара» как бы всё время  погружён в свой внутренний мир, он любуется своими страданиями, своей  гордостью и ревниво оберегает  своё одиночество, не позволяя никому нарушать своего раздумья; в этом скрывается индивидуализм героя, стоящего как бы над другими людьми, которых он презирает за ничтожество и слабость духа. Так, он не в состоянии оценить жертвенной любви красавицы Гюльнары, спасшей его с риском для жизни из темницы. Образ Гюльнары тоже овеян мрачной романтикой. Раз в жизни она узнала истинную любовь. С тех пор она уже не может мириться с постылой жизнью наложницы и рабы Сеида; её бунт против гнусной действительности носит действенные формы: она свершает суд над своим тираном Сеидом, убивает его и навсегда отказывается от родины, куда ей больше нет возврата.

     Конрада роднит с Гяуром и другими героями  «восточных поэм» могучая сила духа. Однако неустрашимая, огненная натура его, несмотря на присущие ей черты  индивидуализма, всё же многообразнее  и сложнее, чем характеры героев других поэм; в ней есть место  не только для гнева, но и для сострадания.

     Хотя  поэма и была взята из жизни, Конрад не был Байроном; но это был герой  байронического типа – свирепый и  нелюдимый, дикий, управляемый своим  роком, ураган, обрушивающийся на мир. О нём не знают, откуда он, куда стремиться. Он окутан тайной. В его прошлом  всегда скрывается преступление, которое  нам остаётся неизвестным. «Для него не существует ни раскаяния, ни отчаяния, ни искупления, то, что совершенно, не может быть уничтожено, - нельзя изгладить  неизгладимое; он обретёт покой только в могиле». Это чаще всего вероотступник  или атеист, он не ищет рая, он ищет отдыха. Чтобы отвлечься от самого себя он бросается в действие, в борьбу; корсар или пират, он объявляет войну  обществу: гонится за сильными ощущениями. Ждёт ли его гибель – он готов  любой ценой купить избавление от скуки.¹³

     Конрад  был человеком действия, вождём пиратов; Байрон, которого угнетала его лень, бездействовал. Конрад был сильный, Байрон – хромой; Конрад – смуглый, Байрон – бледный. Смех Конрада был  язвительной насмешкой, «которая приводила  людей в ярость и в содрогание»; у Байрона смех был весёлый  и обаятельный.