Русская белая эмиграция 20-30-х гг.

ОГЛАВЛЕНИЕ

1.       Введение.

2.       Причины возникновения, состав, основные центры русской белой эмиграции 20-30-х гг.

3.       Основные политические течения русской эмиграции.

4.       Русская православная церковь за рубежом.

5.       Заключение.

6.       Литература.

1. Введение

Революция и гражданская война раскололи Россию надвое.

Одна ее часть утратила исконное имя - Россия - и стала называться РСФСР. Другая, не признавшая новой советской власти, образовала Россию за рубежом - Русское Зарубежье. Эта часть русского общества продолжала сохранять свое единство. Большинство беженцев считали себя преемниками русских политических эмигрантов XIX - начала XX вв. Изгнание рассматривалось как временное состояние, когда необходимо выжить и переждать. По этой же причине изгнанники хотели, чтобы их дети оставались русскими. Большая часть детей при этом вырастала двуязычными и с двойным самосознанием.

Эмиграция переставала быть лишь способом выжить, она приобретала характер духовной миссии, которая заключалась в том, чтобы сохранить ценности и традиции русской культуры и продолжить творческую жизнь ради прогресса родины.

За границей были представлены почти все слои русского дореволюционного общества: правительственная и придворная элита, интеллектуальная элита, мелкая буржуазия, люди искусства, ремесленники, рабочие и служащие, крестьяне (казаки). Русская эмиграция была представлена всеми основными вероисповеданиями и важнейшими народностями. Но самое главное - эмигранты стремились вести русскую жизнь, как часть России. И в этом смысле Россия за рубежом оказалась продуктивной в культурном отношении.

2.       Причины возникновения, состав, основные центры русской белой эмиграции 20-30-х гг.

Во время и после гражданской войны страну вынужденно покинули от полутора до двух миллионов человек. По другим данным после революции из России выехало 23 миллиона. Именно этот исход обычно называют первой волной эмиграции. Выехавшие в то время люди составили основу русской общины за рубежом. Последующие и предыдущие ее пополнения были несравнимы по численности.

Места эвакуации с частями белых армий: Западная часть Украины (январь - март 1919), Одесса (март 1919), Крым (ноябрь 1920), Сибирь и Приморье (конец 1920-1921). Буржуазные специалисты, получив под разными предлогами командировки и выездные визы, не возвращались. Покидали Россию и представители православного духовенства. Это были не только высшие его чины, но и рядовые священники, дьяконы, синодальные и епархиальные чиновники всех рангов, преподаватели и учащиеся духовных семинарий и академий.

Географически эмиграция из России была направлена прежде всего в страны Западной Европы. Первое направление: государства Прибалтики Литва, Латвия, Эстония, Финляндия, второе - Польша, то есть территории, исторически являвшиеся частью Российской империи. Третье направление: Турция, а из нее в Европу, на Балканы, в Чехословакию и Францию. Четвертый путь эмиграции российских политических беженцев связан с Китаем. Большая русская колония сформировалась в Маньчжурии, где еще до революции проживало до 200 тыс. русского населения, обслуживавшего строительство и эксплуатацию Китайско-Восточной железной дороги. Русские в Китае имели свои охранные войска, суд, учебные заведения, многочисленные средства массовой информации, церкви и четыре монастыря. Кроме того, отдельные группы россиян и их семьи оказались в США и Канаде, в странах Центральной и Южной Америки, да и практически где угодно. На Балканах сосредоточивались главным образом военные, в Чехословакии те, кто был связан с Комучем (Комитет Учредительного собрания), во Франции кроме представителей аристократических семей интеллигенция, в Соединенных Штатах предприимчивые люди, желавшие нажить капиталы в крупном бизнесе. Перевалочным пунктом туда для одних был Берлин (там ждали окончательной визы), для других Константинополь.

Центром политической жизни русской эмиграции в 20-х гг. был Париж, здесь были расположены ее учреждения и проживало несколько десятков тысяч эмигрантов. Другими значительными центрами рассеяния русских были Берлин, Прага, Белград, София, Рига, Гельсингфорс .

Наибольший приток эмигрантов из России в Австралию пришелся на второе десятилетие XX в., потому что в 1917-1921 австралийское правительство наложило эмбарго на русскую иммиграцию. Когда запрет было снят, многие русские из Китая поехали в Австралию: из Китая морским путем, который в те времена длился пять недель, въезжали через Брисбен и Дарвин.

В 20—30-х годах возникло множество русских высших учебных заведений: в Праге — 5, в Харбине — 6, в Париже — 8. Высшие военные курсы работали в Париже и Белграде. Почти во всех европейских столицах имелись русские академические группы, из них две — в Праге и в Париже — имели право присуждения ученой степени. Картографический институт в Белграде почти сплошь состоял из бывших русских штабных офицеров. Берлин стал центром русского издательского дела за рубежом, здесь располагалось 87 из 130 русских издательств. Действовали многочисленные союзы, общества и федерации, культурные центры, объединявшие различные профессиональные группы русских. Эмиграция жила и отмечала праздники по русскому православному календарю. Ежегодно в день рождения Пушкина проводились Дни русской культуры. Широко известна и деятельность представителей мира искусства. В эмиграции был представлен весь спектр общественно-политических партий и движений дореволюционной России, которые возобновили свою деятельность в эмиграции, включая съезды, выпуск периодических изданий и т. д.

Поскольку эмигранты первой волны бежали, в не уезжали организованно, ни по каким документам, созданным внутри России, выяснить, эмигрировал человек или погиб, невозможно. Однако возможности сбора информации о них есть. Эмигранты первой волны общались между собой, не теряли связи, искать их и исследовать их жизнь можно по множеству документов. Это документы:

       образовавшиеся в результате деятельности эмигрантских организаций и учреждений;

       образовавшиеся в результате деятельности частных (физических) лиц.

       вывезенные эмигрантами из России.

       архивы образовавшиеся в результате деятельности за рубежом бывших учреждений царского и Временного правительства, учреждений и частей белых армии и некоторые другие.

Сложность только в том, что эмигрантские материалы хранятся не в одном месте, далеко не централизованно. Их можно найти в государственных архивах различных странах; в архивах университетов, музеев, библиотек; в архивах и музеях созданных российскими эмигрантами; в архивах эмигрантских общественных и других организаций; в личных архивах эмигрантов и их потомков. К концу 30 -х годов вне СССР существовало 14 музеев и 10 архивов, организованных русской эмиграцией. ернуть эти архивы в Россию активно пытаются Государственный Архив Российской Федерации (ГАРФ), Российский Государственный Архив Литературы и Искусства (РГАЛИ), Российский фонд культура, Библиотека-Фонд Русское зарубежье, возглавляемый бывшим эмигрантом, Нобелевским лауреатом А.И. Солженицыным и другие организации, так что часть здесь уже доступны, многие в виде микрофильмов.

Следующая волна массовых перемещений русских была связана со Второй мировой войной.

С 1939 года начались значительные захваты территории сопредельных государств Советским Союзом. До июня 1941-го были присоединены территории с населением более 23 миллионов человек. В результате белоэмигранты активно выезжали из стран, вошедших в состав СССР (республики Прибалтики и Западная Украина). Была ликвидирована колония русских на Дальнем Востоке. В Польшу переехало 2,3 миллиона, а вместе с польскими евреями около 2,5 миллиона. Потом наступила немецкая оккупация. Из Прибалтики многие уехали в Европу.

Образование социалистического лагеря привело после войны к исчезновению очагов русской эмиграции в Берлине, Праге, Белграде, Варшаве. Одновременно из числа русских, воевавших в армиях генералов Власова и Корнилова на стороне Германии, а также военнопленных и перемещенных лиц в СССР не вернулось около 130 тыс. русских, украинцев и белорусов.

Большинство русских устремилось в США, Канаду и Австралию. Если до войны в Европе проживало более 80% русских эмигрантов, то после войны эта доля снизилась до 30%.

Как правило, эти люди старались не оставлять документированных следов, чтобы не быть депортированными обратно в Россию, многие меняли фамилии. Искать их можно только через Интернет, путем личных контактов. Их потомки часто испытывают интерес к родственникам в России.

3.       Основные политические течения русской эмиграции

В российской эмиграции начала и середины 20-х гг. доминировали политические движения, сложившиеся в России еще в предреволюционные и революционные годы.

В "общественном" обозе Белых армий за границу ушел весь политический спектр дореволюционной России (кроме большевиков): с одной стороны, - социалисты и кадеты, то есть движущие силы Февраля; с другой - их недавние противники: монархисты, вплоть до самых крайне правых, которые, препятствуя проведению реформ, внесли свою лепту в крушение России. Подтверждением сказанному может служить и обширная отечественная историческая литература, где анализируется деятельность "непролетарских" российских политических партий в первые годы эмиграции. Почти все без исключения советские авторы констатируют факт укорененности в среде русских эмигрантов дореволюционных политических и социальных доктрин.

Но в эмиграции и не только в результате эмиграции ситуация изменилась. Дореволюционные направления политической мысли, как "правые", так и "левые", создавались в атмосфере совершенно иной, чем та, которая возникла после революции. Мировоззрение, вызвавшее к жизни русскую "революционность", не только изменилось, но и погибло. Н.А. Бердяев, остро чувствовавший зарождение новых русских политических настроений и понимавший их связь с развитием мировой политической мысли, писал: "Старый интеллигентский радикализм и старый интеллигентский социализм потеряли пафос и не имеют уже никаких глубоких идеологических обоснований... "

Политические настроения и пристрастия начального периода русской эмиграции представляли собой достаточно широкий спектр течений, практически полностью воспроизводивший картину политической жизни дооктябрьской России. В первой половине 1921 года характерной чертой было усиление монархических тенденций, объяснявшихся, прежде всего, желанием рядовых беженцев сплотиться вокруг «вождя», который мог бы защитить их интересы в изгнании, а в будущем обеспечить возвращение на родину. Такие надежды связывались с личностью П. Н. Врангеля и Великого Князя Николая Николаевича, которому генерал Врангель переподчинил РОВС как Верховному Главнокомандующему.

Эмиграция жила надеждой на возвращение в Россию и освобождение её от тоталитарного режима коммунизма. Однако эмиграция не была едина: с самого начала существования Русского Зарубежья в нём наметилась ожесточённая борьба сторонников примирения с установившимся в России режимом («сменовеховцы») и сторонниками непримиримой позиции по отношению к коммунистической власти и её наследию. Белая эмиграция во главе с РОВСом и Русской православной церковью за рубежом составила лагерь непримиримых противников «антинационального режима в России». В тридцатых годах часть эмигрантской молодёжи, дети белых борцов, решила перейти в наступление на большевиков. Это была национальная молодёжь русской эмиграции, сперва назвавшаяся «Национальный Союз Русской Молодежи», впоследствии переименовавшаяся в «Национально-Трудовой Союз Нового Поколения» (НТСНП). Цель была простая: противопоставить марксизму-ленинизму другую идею, основанную на солидарности и патриотизме. В то же время НТСНП никогда не ассоциировал себя с Белым движением, критиковал Белых, считая себя политической партией принципиально нового типа. Это в итоге привело к идейному и организационному разрыву НТСНП с РОВСом, продолжавшим оставаться на прежних позициях Белого движения и критически относившемуся к «нацмальчикам» (так в эмиграции стали называть членов НТСНП).

В 1931 году в Харбине на Дальнем Востоке, в Маньчжурии, где проживала большая русская колония, в среде части русской эмиграции образовалась также Российская фашистская партия. Партия была создана 26 мая 1931 года на 1-м съезде русских фашистов, проходившем в Харбине. Лидером Российской Фашистской партии являлся К. В. Родзаевский.

Во время японской оккупации Маньчжурии было создано Бюро русских эмигрантов во главе со Владимиром Кислицыным.

Эмиграция находилась в самой гуще европейской жизни и испытала на себе почти все идейные веяния Запада того времени — солидаризм, фашизм, различные формы немарксистского социализма и т.д. и, право же, эмигрантские варианты этих идеологий выглядят ничуть не провинциально, и их исторический анализ был бы интересным штрихом к политическому портрету Европы между двумя мировыми войнами.

4.       Русская православная церковь за рубежом.

Революция 1917 г., разрушившая вековую государственность России, повлекла за собою тяжелые последствия для Русской Православной Церкви. Первым следствием большевистского переворота было нарушение единства Русской Церкви. Политические сдвиги, гражданская война, прекращение связи с окраинами империи, потеря русских территорий и, наконец, эмиграция – все это оторвало часть русских людей от церковных центров. Если в Польше, Прибалтике и на Дальнем Востоке епархии и сохранили свою организацию, то связь с патриархом Тихоном и его Церковным Управлением была потеряна. Еще сложнее было положение на территориях, охваченных гражданской войной или среди эмиграции за пределами Советского государства. Множества православных людей оказались "овцами без пастырей" и требовали скорейшего церковного устроения.

     Промыслом Божиим во главе Русской Церкви стоял патриарх Тихон, бывший до этого в течении 15-ти лет управляющим Северо-Американской епархией. Он хорошо понимал опасность отрыва епархий от Москвы и мудро предусмотрел тот случай, когда отрезанные от Патриархии архиереи должны будут образовать церковное управление на местах. В 1920 г. он издал распоряжение за № 362 : "В случае, если епархия окажется вне всякой связи с Высшим Церковным Управлением, епархиальный архиерей входит в сношение с архиереями соседних епархий на предмет организации высшей инстанции церковной власти".

     В 1920 г. в Константинополе оказалась группа архиереев, эвакуированных вместе с военным и гражданским населением из России. Они, с благословения Константинопольского патриарха, созвали заграничный собор русских епископов и, еще не зная о распоряжении патриарха Тихона, образовали Высшее Церковное Управление Заграницей. Этот собор не был случайным собранием нескольких архиереев, но многочисленным совещанием правящих архиереев, покинувших свои епархии вместе со своими пасомыми. К ним вскоре присоединились правящие архиереи вне России: в Финляндии, Латвии, Манчжурии, Китае, Японии и Северной Америке. Всего же оказалось 34 епископа, отрезанных от Москвы, которые считали необходимым создать высший церковный органа для временного управления заграничными епархиями.

     Собор в Константинополе избрал своим главой митрополита Антония Киевского и Волынского, старейшего иерарха Русской Церкви, бывшего одним из кандидатов при избрании патриарха, и создал свой исполнительный орган – Высшее Церковное Управление Заграницей. В 1921 г. этот центр переехал, по приглашению Сербского патриарха Варнавы, в Югославию и в том же году созвал 1-й Всезарубежный Русский Церковный Собор епископов, клириков и мирян. Собор заседал в Сремских Карловцах в составе 155 представителей, избранных во всех районах вне советской России, а также 16-ти присутствовавших архиереев. Под председательством митрополита Антония Собор рассмотрел все вопросы, связанные с организацией и управлением церковной жизни заграницей. Обсуждались также вопросы о помощи голодающим в России и было принято обращение к Международной Конференции в Генуе о помощи России, а также послание к чадам Православной Русской Церкви, "в рассеянии сущим".

     Вполне понятно, что решения 1-го Всезарубежного Собора вызвало сильное недовольство советского правительства, которое потребовало от патриарха Тихона запрещения деятельности заграничного духовенства. Под этим давлением в 1922 г. патриарх вынужден был издать распоряжение о закрытии Высшего Церковного Управления Заграницей. Через несколько дней после этого патриарх был арестован.

     В августе 1922 г. в Югославии состоялся собор архиереев Заграничной Церкви, который постановил указ патриарха выполнить и Высшее Церковное Управление Заграницей упразднить. Но вслед за тем было постановлено, на основе распоряжение патриарха Тихона за № 362, что в виду невозможности связи с Москвой, организовать временный Архиерейский Синод Русской Заграничной Церкви. Это решение отрезанных от Москвы архиереев сделалось с этого времен каноническим основанием для существования церковного центра заграницей.

     Следует отметить, что Заграничный Синод доводил до сведения патриарха Тихона о своей деятельности, причем патриарх никаких дальнейших запрещений на заграничных архиереев не налагал, несмотря на настояния большевиков. Таким образом следует считать, что патриарх Тихон считал деятельность заграничного духовенства законной и отвечающей интересам Церкви. И только с 1928 г., после декларации митрополита Сергия, такие запрещения возобновились.

     После декларации митрополита Сергия 1927 г. Заграничный Синод выразил свое несогласие с ним и постановил: "Заграничная часть Русской Православной Церкви должна прекратить административные сношения с Московской Церковной властью, ввиду невозможности нормальных сношений с нею и ввиду порабощения ее безбожной советской властью... Она не отделяет себя от своей Матери-Церкви и не считает себя автокефальной. Она по-прежнему считает себя своей главой Патриаршего Местоблюстителя митрополита Петра". Итак, Зарубежный Синод сразу стал на сторону митрополита Петра и других выдающихся иерархов-мучеников, которые отказались подчиняться митрополиту Сергию и его Синоду. Следовательно, теперь появилась новая причина неподчинения Московской Патриархии: ее зависимость от власти коммунистов, стремящихся к разрушение Церкви. После этого Заграничный Синод считал себя представителем свободной части Русской Церкви, временно оторванной от Родины.

     После этого митрополит Сергий потребовал от Заграничного Синода подписки о «полной лояльности к советскому правительству». В ответ на это Заграничный Синод в своем послании в 1928 г. заявил: "Решительно отвергнуть предложение митрополита Сергия и его Синода дать подписку верности советскому правительству, как неканоничное и весьма вредное для Церкви... Если же последует постановление митрополита Сергия и его Синода об исключении заграничных епископов и клириков из состава клира Московской Патриархии, то таковое постановление будет неканоничным."

     Указом Сергиевского Синода от 9 мая 1928 г. Заграничный Синод и Собор были объявлены упраздненными и все их действия отмененными. Далее, пытаясь действовать через Сербского патриарха Варнаву, Московский Синод долго пытался заставить Заграничный Синод признать власть Патриархии. Когда же это не удалось, то в 1934 г. Сергиевский Синод осудил "Карловацкую группу", с запрещением в священнослужении впредь до суда или раскаяния. Но все это не помешало Архиерейскому Синоду продолжать свое дело по управлению заграничными епархиями и окормлению православных русских людей вне России. Синод понимал, что подчинение Заграничной Церкви Московской Патриархии нужно не для блага православных русских людей заграницей, а в целях политического влияния на эмиграцию. История признания Патриархии митрополитом Евлогием Западно-Европейским вполне это подтвердила.

     Тем временем Заграничный Синод вел широкую организационную и миссионерскую работу. Еще ранее было достигнуто полное объединение всех русских заграничных епархий в Китае, Японии, Северной Америке и Западной Европе митрополиты которых – Евлогий и Платон признали Заграничный Синод и приезжали на архиерейские соборы в Югославию.

     Благодаря такому единению Заграничной Церкви, церковная жизнь стала развиваться: создавались новые приходы, строились храмы, возникали духовные школы (в Париже, в Харбине) и монастыри. Печатанием церковно-богослужебных книг занялся монастырь в Ладомирове, на Карпатах. Периодически происходили архиерейские соборы, рукополагалось духовенство и совершались хиротонии новых архиереев для заграничных епархий. Так, например, за время жизни митр. Антония (до 1936 г.) были рукоположены епископы для Канады, для Соединенных Штатов, Манчжурии, Лондона (Англия) и Китая. Одно это свидетельствует об охвате всей заграничной церковной жизни.

     Однако полное единство Заграничной Церкви оказалось непродолжительным. Вскоре появились сепаратистские стремления и некоторые иерархи, опираясь на местные настроения, пожелали стать независимыми от Заграничного Синода. Из этих попыток отметим так называемую "Платоновскую смуту" в Соединенных Штатах и Евлогианский раскол в Европе.

     С 1922 по 1926 гг. Православная Церковь в Северной Америке находилась в подчинении Заграничному Синоду. Вначале ею управлял архиепископ Александр (Немоловский), но в 1923 г. патриарх Тихон рекомендовал Синоду Заграничной Церкви назначив туда митр. Платона ( Рождественского), который и был направлен туда в качестве временно управляющего Северно-Американской епархией. Через год это назначение было утверждено указом патриарха Тихона, но в 1924 г. под давлением советских властей, патриарх отменил это назначение и даже вызвал митрополита Платона в Москву для суда. Тогда Северно-Американская епархия собрала собор духовенства и мирян в Детройте, который принял следедущие постановления:

     1. Избрать митрополита Платона главой самоуправляющейся Американской Православной Церкви.

     2. Сделать митрополита Платона главным тростистом всех американских приходов.

     Путем этих решений американская епархия желала освободиться от посягательств Московской Патриархии и в тоже время стать независимой от Заграничного Синода.

     В том же 1924 г. этот вопрос обсуждался, в присутствии митрополита Платона, на архиерейском соборе в Сремских Карловнах. Собор обратился к Американской епархии с посланием, призывая ее прекратить попытки к незаконной автономии и подчиниться Заграничному Синоду. На следующем Архиерейском соборе в 1926 г. прибывший на него митрополит Платон докладывал, что он не поддерживает стремления его епархии к автокефалии и что даже Детройтский собор был допущен им "чтобы дать выход настроениям сторонников автокефалии". Поэтому митрополит Платон просил собор дать ему специальную грамоту на управление Северно-Американской епархией и для ведения судебных процессов против «живоцерковников» по поводу церковного имущества. Когда же Синод ему такой грамоты не дал, усмотрев в этом намерение митрополита Платона быть независимым, то последний вышел из состава Заграничной Церкви. Это произошло одновременно с выходом управляющего Западно-Европейскими церквами митрополита Евлогия, который тоже стремился к независимости.

     Уход и действия митрополита Платона вызвали смуту и раскол в Северной Америке. Синод послал в Северную Америку архиепископа Апиллинария для управления приходами, оставшимися верными Заграничному Синоду, но в 1927 г. митрополит Платон предложил архиеписткопу Аполлинарию отказаться от подчинения Заграничному Синоду и самовольно, без суда запретил его в служении. Заграничный Синод, считая эти действия неканоническими, отрешил митрополита Платона от управления Северно-Американской епархией, передав ее архиепископа Аполлинария. Но митрополит Платон продолжал свои самочинные действия и объявил от имени "Священного Синода Американской Православной Кафолической Церкви" о создании независимой Американской Церкви. В ней вводился английский язык, объединение всех православных в Северной Америке и прочие. Главой новой Церкви пять американских епископов избрали американского архиепископа Евфимия Бруклинского, по происхождению сиро-араба.

     Конечно, из этой самочинной "автокефалии" ничего не вышло. Все прочие православные Церкви ее осудили, а митрополит Сергий Московский отказался ее признать и уволил митрополита Платона от управления Американской епархией, указом в 1933 г. В том же году архиепископ Евфимий снял с себя сан и монашество и женился, а в 1934 г. скончался митрополит Платон. На его место Американские епископы избрали епископа Феофила Пашковского, которого возвели в сан митрополита всей Америки и Канады. Однако, чувствуя неканоничность такой церкви, собор американских епископов в Питтсбурге в 1936 г. признал Архиерейский Синод. В следующем году Собор клира и мирян принял "временное положение" об устройстве Американской церкви на основе указа патриарха 1920 г. После того Архиерейский Синод принял их в состав Заграничной Церкви в качестве Митрополичьего округа. Митрополит Феофил принимал участие в разработке положения об Американской Церкви на совещании в Югославии под председательством Сербского патриарха Варнавы. Такое единение с Зарубежной Церковью продолжалось до 1946 г.

     История евлогианского раскола такова: в 1920 г. митрополит Евлогий получил от Высшего Церковного Управления на Юге России управление Западно-Европейской епархией, что в 1921 г. было подтверждено Патриаршим Синодом в Москве. Но в 1922 г. тот же Синод, закрывая Высшее Церковное Управление, счел нужным образовать временное управление заграничными церквами и просил митрополита Евлогия представить соображения о правах этого управления. Это постановление свидетельствовало о том, что Патриарший Синод имел очень смутное представление о Заграничной Церкви, например, ему не было известно, что в ведении Высшего Церковного Управления было 9 заграничных епархий при 12 архиереях.

     Тем не менее митрополит Евлогий счел возможным сохранить связь о другими архиереями и в 1922 г. подписал постановление Архиерейского Собора в Югославии о создании Архиерейского Синода. Но вместе с тем митрополит Евлогий стал секретно переписываться с Москвой, желая получить от патриарха Тихона управление всей Заграничной Церковью и просил его упразднить Заграничный Синод. Хотя патриарх никаких распоряжений в этом отношении не сделал, митрополит Евлогий приступил к самостоятельным назначениям вне своей епархии. А в 1936 г. присутствуя на очередном Архиерейском соборе в Югославии, он, по случайному поводу, покинул заседание собора и отказался ему подчиняться.

     Уйдя из Заграничного Синода, митрополит Евлогий присвоил себе власть первого епископа при наличии 19-ти других заграничных архиереев. После этого Заграничный Синод решил взять из подчинения митрополита Евлогия Германскую епархию и назначил туда епископа Тихона, но митрополит Евлогий этого не признал. После семимесячной полемики по этому вопросу. Заграничный Синод, в январе 1927 г. отстранил митрополита Евлогия от управления епархией и предал церковному суду. После этого митрополит Евлогий обратился к Московской Патриархии, что совпало с известной декларацией митрополита Сергия о признании Советского правительства. В ответ митрополит Сергий потребовал от митрополита Евлогия и от его духовенства подписки о лояльности советскому правительству. Последний вынужден был послать в Москву список духовенства, давшего такую подписку, хотя это возбудило большое волнения в его епархии.

     Однако и после того митрополит Евлогий не мог воздержаться от выступлений, которые были неугодны советам. Патриархия вменила ему в вину служение панихид по жертвам революции, торжественные погребения русских эмигрантов и его участие в иностранных совещаниях по поводу гонений на религию в СССР. Кончилось тем, что Московская Патриархия устранила его от управления и запретила его в служении вместе с его викарными епископами. Но вместо того, чтобы вернуться в Заграничную Церковь, митрополит Евлогий, под влиянием своего окружения в Париже, перешел в ведение Константинопольского Патриарха на правах его Западно-Европейского Экзархата, впрочем часть его приходов не признала этого перехода и не последовала в раскол. К ним присоединились приходы в Германии, Австрии и Чехословакии, оставшиеся в подчинении Заграничному Синоду.