Русская духовная культура. Особенности её становления. Русский национальный характер, понятие этноса, менталитет

«Русская духовная культура. Особенности  её становления. Русский национальный характер, понятие этноса, менталитет».

Культура российской цивилизации, ее становление

Наша культура стала выделяться в особый тип в рамках христианской цивилизации в IX-XI вв. в ходе образования  государства у восточных славян и приобщения их к православию.

Большое влияние на формирование этого  типа культуры оказывал геополитический  фактор - срединное положение России между цивилизациями Запада и  Востока, служившее основой ее маргинализации, т.е. возникновения таких пограничных  культурных районов и слоев, которые, с одной стороны, не примыкали  ни к одной из известных культур, а с другой - представляли собой  благоприятную среду для разнообразного культурного развития.

Изучение российской цивилизации  в отечественной науке только начинается. К наиболее часто выделяемым ее признакам относят самодержавную  форму государственной власти или, как определил этот тип власти историк М. Довнар-Запольский, «вотчинное государство»; коллективистскую ментальность; подчинение общества государству» (или  «дуализм общества и государственной  власти»), незначительный объем экономической  свободы.

Что касается стадий развития российской цивилизации, то существуют различные  точки зрения. Одни ученые считают, что с IX в. и по настоящее время  в том ареале, который на­зывается  Россией, была одна цивилизация. В ее развитии можно выделить несколько  этапов, различающихся особыми типологическими  чертами, что позволяет квалифицировать  их как самостоятельные историко-культурные общности: Древняя Русь (IX-XIII вв.), Московское царство (XIV-XVII вв.), Имперская Россия (с XVIII в. и по сей день).

Другие исследователи полагают, что по XIII в. существовала одна «русско-европейская», или «славянско-европейская» цивилизация, а с XIV в. - другая: «евразийская», или  «российская».

Смену цивилизации связывают чаще всего с тем, что, согласно «пассионарной» концепции Л.Н.Гумилева, в XIV в. начинается генезис русского народа и российского  суперэтноса. (Прежний, славянский по характеру  этнос к этому времени прекратил  свое существование.)

О «славяно-европейском» характере  древнерусской цивилизации говорят, исходя из предположения Б.А. Рыбакова о доминировании в ней славянского  субстрата.

Древнерусские летописи, действительно, подчеркивают славянское и отчасти  скандинавское происхождение населения  Руси. Однако надо учитывать, что любая  историческая хроника неизбежно  проникнута подсознательным этноцентризмом.

Предпочтительнее выглядит концепция, согласно которой древнерусская  народность складывалась в смешении по меньшей мере трех этнических компонентов - славянского, балтского и финно-угорского, с заметным участием также германского, тюркского и северо­кавказского этнических субстратов.

О преобладании славянского элемента можно говорить лишь в отношении  прикарпатского и приильменского районов (по данным археологии и антропологии).

На остальных территориях Древней  Руси картина либо не поддается однозначной  этнической идентификации (Приднепровье), либо свидетельствует о наибольшем распространении балтского (к северу от Припяти) или финно-угорского (к  востоку от Валдая) компонентов.

Доминантной формой интеграции «русско-европейской» цивилизации было (как в Европе - католицизм) православие, которое  хотя было принято и распространялось на Руси государством, но в значительной степени носило автономный по отношению  к нему характер.

Русская православная церковь долгое время находилась в зависимости  от константино­польского патриарха  и лишь в середине XV в. обрела фактическую  самостоятельность.

Само древнерусское государство  представляло собой конфедерацию достаточно самостоятельных государственных  образований, политически скрепленных  лишь единством княжеского рода, после  распада которого в начале XII в. они  приобрели полный государственный  суверенитет.

Православие задавало общий для  Руси нормативно-ценностный порядок, единой символической формой выражения  которого был древнерусский язык.

Оно захватило все слои общества, но не всего человека: этим можно  объяснить весьма поверхностный (формально-обрядовый) уровень христианизации «безмолвствующего» большинства, его невежественность в элементарных религиозных вопросах и наивное социально-утилитарное  толкование основ вероучения, столь  удивлявшее европейцев.

Киевские князья не могли опираться, как римские или китайские  императоры, на мощную военно-бюрократическую  систему или, как ахеменидские шахи, на численно и культурно доминирующий этнос. Они обрели опору в православии  и осуществляли построение госу­дарственности в значительной мере как миссионерскую  задачу обращения язычников.

Опора государства на новую религию  прежде всего как на социально-нормативный  институт регулирования общественной жизни (в ущерб ее духовно-нравственному  аспекту, обсуждаемому главным образом  в церковных кругах) и сформировала тот особый тип русского массового  православия - формального, невежественного, синтезированного с языческой мистикой и практикой. Как говорил Н.Бердяев, - «православия без христианства».

В первые века древнерусской государственности  ее по многим формально-культурным и  ценностно-ориентационным чертам можно  рассматривать как «дочернюю» зону византийской культуры. Однако по большинству  сущностных форм социально-политического  устройства и жизнедеятельности  Древнерусская цивилизация была ближе к Европе, особенно Восточной.

С традиционными обществами Европы того времени она имела целый  ряд общих черт христианские ценности; городской характер «титульной», маркирующей  общество в целом, культуры; преобладание земледельческого производства; «военно-демократический» характер генезиса государственной  власти; отсутствие синдрома сервильного  комплекса (поголовного рабства) при  соприкосновении индивида с государством.

Вместе с тем Древняя Русь имела целый ряд общих черт с традиционными обществами азиатского типа:

• отсутствие в европейском смысле частной собственности и экономических  классов;

• господство принципа централизованной ре дистрибуции, при которой власть рождала собственность;

• автономность общин по отношению  к государству, порождавшая значительные возможности социо-культурной регенерации;

• эволюционный характер общественного  развития.

В целом Древнерусская цивилизация  на славяно-языческой основе синтезировала  некоторые черты европейских  социально-политических и производственно-технологических  реалий, византийских мистических рефлексий  и канонов, а также азиатских  принципов централизованной редистрибуции.

Геополитический, а также экономический  факторы предопределили появление  в древнерусской цивилизации  нескольких субкультур - южной, северной и северо-восточной.

Южная субкультура была ориентирована  на азиатскую «степь». Киевские князья предпочитали даже формировать дружинную  гвардию из наемников племенного объединения «черных клобуков», остатков тюркских кочевников - печенегов, торков, берендеев, осевших на реке Рось. В период татаро-монгольского нашествия киевская субкультура  прекратила свое существование.

Новгородская субкультура была нацелена на партнеров по ганзейскому  союзу, представлявших торговые островки европейской цивилизации. Если новгородцы и прибегали к наемникам, то, как  правило, ими становились варяги. Новгородская субкультура, сохранившаяся  в период татаро-монгольского ига  и усилившая свое европейское  своеобразие, деградировала после  присоединения Новгорода к Москве в XV в.

2. Существенные особенности русской  национальной культуры

Выделяют специфические черты  русской культуры от древнейших времен до XX века:

1. Русская культура - понятие историческое  и многогранное. Она включает  в себя факты, процессы, тенденции,  свидетельствующие о длительном  и сложном развитии как в  географическом пространстве, так  и в историческом времени. У  замечательного представителя европейского  Возрождения Максима Грека, переехавшего  в нашу страну на рубеже XVI века, есть поразительный по глубине и верности образ России. Он пишет о ней, как о женщине в черном платье, задумчиво сидящей «при дороге». Русская культура тоже «при дороге», она формируется и развивается в постоянных поисках. Об этом свидетельствует история.

2. Большая часть территории России  заселена позднее, чем те регионы  мира, в которых сложились основные  центры мировой культуры. В этом  смысле русская культура - явление  относительно молодое. Мало того, Русь не знала периода рабовладения: восточные славяне перешли непосредственно  к феодализму от общинно-патриархальных  отношений. В силу своей исторической  молодости русская культура оказалась  перед необходимостью интенсивного  исторического развития. Конечно,  русская культура развивалась  под влиянием различных культур  стран Запада и Востока, исторически  опередивших Россию. Но воспринимая  и усваивая культурное наследие  других народов, русские писатели  и художники, скульпторы и архитекторы,  ученые и философы решали свои  задачи, формировали и развивали  отечественные традиции, никогда  не ограничиваясь копированием  чужих образцов.

3. Длительный период развития  русской культуры определялся  хрис-тианско-православной религией. На многие века ведущими культурными  жанрами стали храмостроительство, иконопись, церковная литература. Значительный вклад в мировую  художественную сокровищницу Россия, вплоть до XVIII века, вносила духовной  деятельностью, связанной с христианством.

Вместе с тем, влияние христианства на русскую культуру - процесс далеко не однозначный. По справедливому замечанию  видного славянофила А С. Хомякова, Русь восприняла только внешнюю форму, обряд, а не дух и сущность христианской религии Русская культура вышла  из-под влияния религиозных догматов и переросла границы православия.

4. Специфические черты русской  культуры определяются в значительной  степени тем, что исследователи  назвали «характером русского  народа» Об этом писали все  исследователи «русской идеи»  Главной чертой этого характера  называли веру. Альтернатива «вера-знание»,  «вера-разум» решалась в России  в конкретные исторические периоды  по-разному, но чаще всего в  пользу веры. Русская культура  свидетельствует: при всем разночтении  русской души и русского характера  трудно не согласиться со знаменитыми  строчками Ф. Тютчева: «Умом  Россию не понять, аршином общим  не измерить: у ней особенная  стать - в Россию можно только  верить»

Русская культура накопила великие  ценности. Задача нынешних поколений - сохранить и приумножить их.

3. Культурный архетип, менталитет  и этнос

Культурные архетипы - это глубинные  культурные установки «коллективного бессоз­нательного», с величайшим трудом поддающиеся изменениях Характерные  черты культурных архетипов - устойчивость и неосознанность.

Люди, как правило, не рефлексируют по поводу собственных культурных архетипов, которые «работают» на сохранение культурного  генотипа того или иного народа.

Культурные архетипы дают о себе знать во всех сферах жизнедеятельности  человека, но более всего они проявляются  в его повседневной жизни. При  этом, как отмечал Юнг, «когда представляется ситуация, которая соответствует  данному архетипу, архетип активизируется, и развивается принудительность, которая, подобно силе инстинкта, прокладывает себе дорогу, вопреки разуму и воле».

Люди разные, человек меняется, но чтобы представить логику и  смысл их поведения, надо изучать  их культурные архетипы. Именно поэтому  культурный архетип иногда рассматривают  как «информацию, обладающую социально-управляющей  ценностью».

Следует различать понятия культурного  архетипа, менталитета и национального  характера.

М.А. Барг пишет, что менталитет - это  «совокупность символов, необходимо формирующихся в рамках каждой данной культурно-исторической эпохи и  закрепляющихся в сознании людей  в процессе общения с себе подобными, т.е. повторения».

Если культурные архетипы складываются «in factum» и носят неосознанный и устойчивый характер, то менталитет как осознанная система символов и смыслов - «post factum», и поэтому  обладает тенденцией к диверсификации.

Менталитет как способ выражения  знаний о мире и человеке в нем  служит в повседневной жизни онтологическим и функциональным объяснением и  содержит в первом случае ответ на вопрос, что это; а во втором, - как  и зачем это.

Атрибутом менталитета выступает  идентичность, обусловленная среди  его носителей в конечном счете  общность социальных условий, в которых  формируется сознание. Идентичность проявляется в способности людей  наделять одинаковыми значениями одни и те же явления объективного и  субъективного мира, т.е. тождественным  образом их сознательно ин­терпретировать  и выражать в одних и тех  же символах.

Национальный характер, по определению  некоторых исследователей, - это  генотип плюс культура. Генотип -то, что каждый из нас получает от природы, через гены, а культура - то, к чему мы приобщаемся, начиная от рождения. Поэтому национальный характер, кроме  неосознанных культурных архетипов, которые  человек интериоризирует в процессе социализации, включает в себя наиболее повторяющиеся природные этнопсихологические  черты индивидов.

Поскольку культурные архетипы недоступны непосредственному наблюдению, то их можно изучать следующими способами.

Архетипы функционально рассматриваются  как первичные, архаичные формы  адаптации человека к окружающей реальности. Поэтому изучать культурные архетипы можно путем реконструкции  влияния этой реальности (географической, геополитической, хозяйственной, социальной, политической, религиозной, культурной и т.п.) на их формирование.

Культурные архетипы имеют символическую  природу и обнаруживаются в области  смысловых, ценностных ориентации. Это  позволяет истолковывать и типизировать архетипы через «постижение» области  символического.

Культурные архетипы особенно отчетливо  проявляются в комплексах-аффектах, вызванных ситуациями-раздражителями или словами-раздражителями и являющихся формами субъективного проживания человеком своих архетипических структур. Интерпретация реакции  человека на эти раздражители также  дает возможность для выявления  культурных архетипов.

Большое влияние на формирование русского культурного архетипа оказало принятие в Х в. христианства, которое пришло на Русь из Византии в православной форме.

Принятие той или иной религии  в качестве государственной и  национальной влечет за собой далеко идущие последствия не только в сфере  веры, но и во всей духовной жизни.

Давно замечено, что любая национальная культура заимствует только те элементы чужих культур, к восприятию которых  она уже подготовлена всем ходом  собственного развития, то есть имеет  некий горизонт культурных ожиданий.

Православие, включив в свою сферу  все слои русского народа, все общество, не захватывало человека целиком. Проникновение  православия в толщу народной жизни не было всеобъемлющим. Оно  руководило лишь религиозно-нравственным бытом русского народа, регулировало времяпрепровождение и праздничное  настроение, семейные отношения, слабо  отражаясь в ежедневном обиходе, не оставляя заметных следов в его  будничных привычках и понятиях, предоставляя во всем этом свободный  простор самобытному национальному  творчеству, основанному на языческой  экзальтации почвы и духа.

Восточно-христианское влияние в  большей степени обнаружилось в  Московский период русской истории, в XV-XVI вв., когда сама Византия уже  пала под ударами турок. Это воздействие  осуществлялось прежде всего через  культуру, Византия, утонченная и порочная, соединявшая в себе богословие с  оргиями, создала уникальную культуру. Взяв важнейшие моменты человеческого  бытия - рождение, смерть, обращение  души к богу, -она окружила их такой  высокой поэзией, возвела их к  такому великому смыслу, к какому они  дотоле нигде не возводились. (В.Розанов).

В восточно-христианской культуре земное существование человека, рассматривавшееся  как эпизод на пороге вечной жизни, не представляло самоценности. Поэтому  жизненно основной задачей была подготовка человека к смерти, которая расценивалась  как начало этой жизни. В качестве смысла земного существования человека признавались духовные стремления к  смирению и благочестию, ощущение собственной  греховности и аскетизм.

Отсюда в православной культуре появилось пренебрежение к земным благам, поскольку земные блага ничтожны и скоротечны, отношение к труду  не как к средству созидания и  творчества, а как к способу  самоуничижения и самодисциплины.

На основе противопоставления божественного (скрытого) и земного (доступного непо­средственному восприятию) в византийской культуре особенно отчетливо обнаруживалось стремление к вскрытию истинного (мистического) смысла явлений. Из иллюзорного обладания  истиной вытекала нетерпимость, закрепленная в православном культурном архетипе, ко всякого рода инакомыслию, которое  трактовалось как ересь, как уклонение  от благого пути.

Рассматривая свою культуру как  высшую, византийцы сознательно ограждали  себя от иноземных влияний, в том  числе и культурных. Эта нормативно-ценностная автаркия на уровне «коллективного бессознательного» порождала в православном культурном архетипе черты мессианизма.

С православием на русскую почву  была перенесена и идея соборности, под которой обычно подразумевается  коллективное жизнетворчество и  согласие, единодушное участие верующих в жизни мира и церкви.

В этом смысле соборность противопоставлялась  индивидуальному мудрствованию  с его рассудочной, по православным представлениям, абстрактной спекуляцией.

Соборное переживание и поведение  ориентировалось не на рассудок, а  на «движение сердца» и эмоции, - но в то же самое время стремилось всегда к конкретности, осязательности религиозных актов, к их согласованию с обычаем, «исконными» привычками, а не с отвлеченными принципами.

Восточно-христианской соборности, духовному  синтезу («всеединству») соответствовала  и своеобразная глобальная форма  прагматизма, часто переживаемого  как своеобразный религиозный экстаз. Особенностью православной России в  этом плане был прагматический подход к разного рода философским концепциям, в особенности к социальным доктринам, воплощение которых в жизнь сопровождалось доведением определенной тенденции  до последнего предела.

Православная традиция соборной интеграции нашла выражение и в характерном  для русской культуры сращивании понятий красоты, добра и мудрости в слове «благолепие». Эту особенность  православного миросозерцания С. Булгаков определил как «видение умной  красоты духовного мира».

Православие, духовно организуя  религиозно-нравственный быт русского народа, спо­собствовало усвоению им такой системы духовных ценностей, которая, наложившись на языческую  культурную среду, привела к формированию особого - иоанновского, мессианского - типа русского человека.

В православии очень сильно выражена эсхатологическая сторона христианства. Поэтому русский, иоанновский человек  в значительной степени апокалиптик  или нигилист. Он обладает в связи  с этим чутким различением добра  и зла, зорко подмечает несовершенство земных поступков, нравов, учреждений, никогда не удовлетворяясь ими и  не переставая искать совершенного добра.

Признавая святость высшей ценностью, русский человек стремится к  абсолютному добру, и поэтому  не возводит земные, относительные  ценности в ранг «священных» принципов. Он хочет действовать всегда во имя  чего-то абсолютного. Если же русский  человек усомнится в абсолютном идеале, то может дойти до крайнего охлократизма и равнодушия ко всему  и способен невероятно быстро пройти путь от невероятной терпимости и  послушания до самого необузданного  и безграничного бунта.

«Русский человек любит вспоминать, но не жить» (А. Лехов). Ом не живет настоящим, а только прошлым или будущим. Именно в прошлом он ищет нравственное утешение и вдохновение своей  жизнедеятельности. Устремленность в  будущее, постоянный поиск лучшей жизни  сочетается у русского человека с  неукротимой верой в возможность  ее достижения.

Вечный поиск идеала - благодатная  основа возникновения различного рода социальных утопий и мифов. Культ  прошлого и будущего в русской  утопической культуре делает настоящее  объектом критики и порождает  в архетипе русского человека, соответственно, две жизненные установки: постоянное учительство как проповедь нравственного  обновления с готовыми на все случаи жизни социальными рецептами, и  перманентные сомнения, искания, постоянная постановка вопросов без ответов. Сомневаться  и учить, учить и сомневаться -вот  две его устойчивые склонности.

Иоанновский, мессианский человек  чувствует себя призванным создать  на земле высший божественный порядок, восстановить вокруг ту гармонию, которую  он ощущает в себе. Поэтому его  одухотворяет не жажда власти, но настроение примирения и любви. Иоанновского человека движет чувство некоей космической  одержимости. Он ищет разобщенное, чтобы  его воссоединить, осветить и освятить.

Борьба за вселенскость - основная черта иоанновского, мессианского человека. Вместе с тем, стремясь к бесконечному и всеобъемлющему, он боится определений, отсюда - гениальная перевоплощаемость  русских людей.

Иоанновскому, мессианскому типу, сложившемуся в России, противостоит прометеевский, героический человек Запада (В. Шубарт). Он видит в мире хаос, который  должен оформить своей организующей силой. Героический человек полон  жажды власти, он удаляется все  дальше и дальше от бога и все  глубже уходит в мир вещей. Секуляризация - его судьба, героизм - его жизненное  чувство, трагика - его конец.

От русского человека иоанновского типа отличается и восточный человек. Мессианству и одухотворенности русского человека, героизму и экспрессивности  западного восточный человек  противопоставляет «универсальность» («безвкусность»).

В восточной культуре «безвкусность» - пример мироощущения, ориентированного на сохранение гармонии мира, обладающего  внутренним динамизмом развития, поэтому  не требующего произвола человеческого  вмешательства. В морально-религиозном  плане «безвкусность» - это признак  совершенного вкуса, его универсальности, это высшая добродетель, ибо «вкус» есть предпочтение, а любая актуализация - ограничение.

В культурной традиции Востока «безвкусность» является положительным качеством. Это - ценность, которая в жизни  реализуется в практике неосознанного  социального оппортунизма, что означает принятие или устранение от дел с  максимальной гибкостью и ориентацией  исключительно на требование момента.

Поэтому если добродетелями западного  человека являются энергичность и интенсивность, мода и сенсация, восточного человека - точная середина и посредственность, бесшумность и увядание, то добродетели  русского человека - пассивность и  терпеливость, консерватизм и гармония.

Литература

1. Ключевский В.О. Русская история:  Полный курс лекций. В 3 тт. - М., 1996.

2. Культурология: Курс лекций /Под  ред. А.А. Радугина. - М.: Центр, 1999.

3. Культурология: История и теория  культуры. - Учебное пособие. - М., 1996.

4. Немировская Л.З. Культурология.  История и теория культуры. - М.: Кадры, 1991.

5. Полищук В.И. Культурология:  Учебное пособие. - М.: Гардарики, 1999.