Русская философия золотой век Достоевский, Толстой Соловьев

Волгоградская государственная  сельскохозяйственная академия

Кафедра истории, философии  и политологии

КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА

по дисциплине (отечественная  философия)

На тему:

Русская философия золотой  век Достоевский, Толстой Соловьев

Выполнил: электрификации с. х.

                    курс 1, группа 1

                    з – ССО – 2011/033

                    Зузанов В. В.

Проверила:

Волгоград 2011

Русская философия  золотой век Достоевский, Толстой Соловьев.

Ни один век не знал стольких теорий, учений, вариантов обновления и “спасения” России, никогда державу  не сотрясали столь многочисленные общественные движения - революционеров-разночинцев, нигилистов, анархистов, атеистов, богоискателей, народников, марксистов. ХIХ век - это  Пушкин и Чаадаев, Гоголь и Герцен, Хомяков и Аксаков, Сперанский и  Уваров, Ушинский и Михайловский, Чернышевский и Лавров, Достоевский и Толстой, Леонтьев, Соловьев. Эсхатология и  мессианство, философия истории  и апокалипсис, религиозная метафизика и атеизм философия ненасилия  и террор, русский социализм и  писк земного Града... Все это вместил  трагический и невеликий ХIХ  век.

Литература XIX века. Эта литература есть величайший памятник русского духа, и она приобрела мировое значение. Но для нашей темы об источниках русского коммунизма важна одна ее черта, составляющая ее замечательную особенность. Русская литература – самая профетическая в мире, она полна предчувствий и предсказаний, ей свойственна тревога о надвигающейся катастрофе. Многие русские писатели XIX века чувствовали, что Россия поставлена перед бездной и летит в бездну. Русская литература XIX века свидетельствует о совершающейся внутренней революции, о надвигающейся революции. Весь русский XIX век, величайший по творческому подъему век русской истории, был веком нарастающей революции. Раскол, раздвоение этого века довели русское творчество до величайшего напряжения. Русская литература этого века не была ренессансной по своему духу. Лишь в Пушкине были проблески ренессанса. То был золотой век русской поэзии. Этот русский ренессанс совершался в очень узком кругу русского культурного дворянства. Он быстро сорвался, и литература пошла другими путями. Начиная с Гоголя русская литература становится учительной, она ищет правды и учит осуществлению правды. Русская литература родилась не от радостного творческого избытка, а от муки и страдальческой судьбы человека и народа, от искания всечеловеческого спасения. Но это значит, что основные мотивы русской литературы были религиозными. Русской литературе свойственны сострадательность и человечность, которые поразили весь мир.

Именно у русских писателей  с особенной остротой ставилась  проблема об оправдании человеческого  творчества и культуры и подверглась  сомнению оправданность культуры, как  это было и в течениях русской  социальной мысли. И это было связано  со складом души, выработанным православием, души, в которой остался очень  сильный аскетический элемент и  искание спасения, ожидание иной, высшей жизни. Психологически Гоголь, Л. Толстой, Достоевский во многом сходятся с  Белинским, Бакуниным, Чернышевским, Писаревым, народниками 70-х годов, хотя они антиматериалисты и творчество их окрашено религиозно. Западные люди почти никогда не сомневаются  в оправданности цивилизации, это  чисто русское сомнение, и возникло оно не у тех русских, которые  не были еще приобщены к культуре, а у тех, которые часто находились на вершинах культуры. Русские писатели, наиболее значительные, не верили в  прочность цивилизации, в прочность  тех устоев, на которых покоится мир, так называемый буржуазный мир  их времени. Они полны жутких предчувствий надвигающейся катастрофы.

Федор Михайлович Достоевский(1821 — 1881)

Ф.М. Достоевский (1821-1881). Он видел  будущее России не в капитализме  и не в социализме, а в опоре  на русскую «национальную почву» – ее обычаи и традиции. Ключевую роль в судьбе страны, как и в  судьбе человека, должна сыграть религия. Именно на ней держится человеческая духовность, она – «панцирь», оберегающий  человека от греха и зла.

Но в еще большей  степени творчество Ф.М. Достоевского можно назвать грандиозным опытом о человеке: его произведения полны  размышлений о пути человеческого  бытия, о месте человека в действительном мире, о смысле его существования.

«Человек есть тайна», - заявляет Достоевский и ставит задачу разгадать  ее, найти человеческое в человеке. В.Г. Белинский, чьи идеи первоначально  принял молодой человек, пытался  отыскать эту «тайну» на путях  уяснения социальной судьбы угнетенной и подавленной личности. Позже, столкнувшись с мерзостями жизни и темными  закоулками человеческой души, особенно во время пребывания в Омской острожской тюрьме, когда в «каторжных норах» со всей откровенностью обнаруживалась особая, скрытая в нормальных обстоятельствах  суть человека, Достоевский развивает  эту идею. Да, «общество так подло  устроено», что человек «экономически  приведен к злодейству». Но складывающаяся в связи с этим установка оправдания проступков тем, что «среда заела», говорит он, очень опасна своей  односторонностью, утверждением безличности, совершенным освобождением от нравственного  долга и отказом от нравственных понятий. Преступление в такой ситуации перестает быть преступлением, зло  – злом, смещаются общепринятые моральные нормы, нарушаются законы человеческого братства.

Ф.М. Достоевский приходит к убеждению, что человек, если и  изменится, если и восстановит в  себе присущий самой его природе  закон братства, то «отнюдь не от внешних причин, а не иначе, как  от перемены нравственности».  Главной  надеждой писателя и главным объектом исследования становятся нравственные, духовные силы личности, которые открываются  на пути к абсолютному, высшему добру. Открыть эти силы, объяснить их природу и значит для него «найти в человеке человеческое».

Человек соткан из противоречий и определяющее из них – противоречие между добром и злом, божественным и дьявольским, что изначально уживаются  и постоянно борются в нем. Личность всегда стоит перед проблемой  нравственного выбора, что и служит импульсом движения человеческого  духа. Высшая и подлинная сущность человека есть свобода – жажда  и возможность самоутверждения, единственного доказательства, что  ты – человек, а не «фортепианная  клавиша», или «штифтик». Человек  всегда стремится к свободе: «без свободы нет человека». И Достоевский  ведет непростой разговор о диалектике свободы, которая начинается с крайнего индивидуализма, с уединения, с бунта против внешнего миропорядка. Здесь проявляются непомерное самолюбие, эгоизм, открывается «подполье», неблагообразное и даже безобразное, обнажаются противоречия человеческой природы и свободы.

Безудержная свобода влечет своеволие, разрушение, приводит к порокам  и гибели личности. Так, свобода сладострастия  делает человека своим рабом, лишает свободы духа; свобода превращается в несвободу. Мало того, она умножает мучения, страдания, и Достоевский  называет это «испытанием свободой». Перед человеком открываются  два пути, и он волен выбирать. Первый путь, путь человекобожества, путь абсолютной свободы, отрицания всяких авторитетов, в том числе и  Бога. Человек возомнил, что ему  все дозволено и поставил себя на место Бога. Философ изобличает соблазнительную ложь человекобожества на пути беспредельной свободы, говорит  о ее губительности и опасности. Человек здесь отрицает не только Бога, но и теряет самого себя. Это  было новое слово о человеке, когда  в Европе витал дух ницшеанского «сверхчеловека».

Но существует и иной путь – путь богочеловека, где органически  соединяются человеческая и божественная свободы. Это – путь следования Богу, путь Истины. Бог Достоевского –  воплощенный моральный закон, высший нравственный идеал. Если у Ницше  нет ни Бога, ни человека, а лишь неведомый  сверхчеловек как идеал будущего, то у русского мыслителя сохраняется  и Бог, и человек. Бог никогда  не поглощает человека, человек не исчезает в Боге, он всегда находится  на пути к Богу, к самосовершенствованию. Этот путь оказывается глубоко личностным, он и есть праведный и спасительный.

Что касается социально-философских  воззрений, то Достоевский сам определил  их как почвеннические. Он полагал, что всякая культура национальна, а  потому неизбежно обращена к народу, который только один хранит тайну  жизни. Европеизированная русская  интеллигенция, по мнению писателя, не была органическим порождением русской  жизни, она оторвалась от «почвы». «Не имея же твердой опоры, высшие классы не имели впереди ясно поставленной и четко обозначенной цели», - писал он в статье «Два лагеря теоретиков». Вот почему в сближении «культурного слоя» с народом, в обретении почвы виделось Достоевскому спасение России. Нация представлялась неким мистическим цельным организмом,  а почвенничество носило характер познания духа народа, его бытийных начал.

На вопрос же, где отыскать ту идеальную форму общественного  устройства, в которой только и  могла бы проявиться здоровая, свободная  личность, Достоевский отвечал, что  таковым не может быть буржуазное общество, где на первом месте –  личное, особняковое начало. В обществе разъединенных атомов-индивидов  невозможно истинное братство. Отвергал он и социально-утопические построения общества по «разумным меркам» и  на «разумных потребностях», считая, что поведение человека здесь  превращается в простую функцию, и он оказывается лишенным главного – свободы выбора.

Идеальна, по Достоевскому, является та форма общественного  устройства, которая не отнимает у  человека «нравственного суверенитета», не заменяет «зло по необходимости» «добром  по необходимости». В записных тетрадях 1875-1876 гг. эта мысль выражена следующим  образом: «Я хочу не такого общества научного, где бы я не мог делать зла, а  такого именно, чтоб я мог делать всякое зло, но не хотел бы делать его  сам».

Творчество Ф.М. Достоевского необыкновенно богато и значимо. В России оно оказало благоприятное  воздействие на развитие последующей  философии, на Западе – стало предтечей  экзистенциализма – направления, поставившего в центр проблему человеческого  бытия и бытия человека в мире.

Выдающийся русский  философ Владимир Соловьев (1853 — 1900).

Эволюция философских  взглядов Соловьева включает три  основных периода. Первый период —  начало 80-х гг. — посвящен исследованиям  в области теософии, основными  работами являются “Чтения о Богочеловечестве”  (1877 — 1881), “Религиозные основы жизни”(1882 — 1884). Во втором периоде (примерно до 1890 г.) Соловьев исследует проблему теократии, создания справедливого государства, которое осуществит христианские идеи в общественной жизни (“История и будущность теократии” (1885 — 1887), “Россия и Вселенская церковь” (1889). Третий период — исследование проблем теургии, связанных с мистическим искусством, которое, руководствуясь божественной истиной, творит новую жизнь. Основные работы периода — “Смысл любви” (1892 — 1894), “Оправдание добра” (1895). Необходимо отметить, что на протяжении всего творчества Соловьева одно из центральных мест для него всегда занимала проблема Софии.

Философская система Соловьева  одна из первых в России рассматривает  всю действительность как целое, исходя из принципа единства мира, основанного  на признании Бога как абсолютного  сверхприродного идеального начала.

В своей философии Соловьев руководствуется “органическим” мышлением, которое может быть названо методом  идеалистической диалектики.

По Соловьеву, в результате синтеза науки, философии и религии  знание приобретает объективное  значение, и Бог придает миру характер завершенной системы, поэтому познание реальности приводит к христианскому  мировоззрению, основанному на учении о богочеловечестве, о воплощенных  во Христе божестве и человеке. Он считает, что наиболее полноценной философией является мистическая. Согласно натурфилософии Соловьева, многообразие в природе  повторяет изначальное многообразие в сфере идей, по образу которых  Бог творит материальный мир, природу. Единство природы реализуется благодаря  мировой душе, она занимает промежуточное  место между множественностью живых  существ и безусловным единством  божества. Будучи свободной, мировая  душа отделилась от Абсолюта, но тем  самым стала принадлежать сотворенному миру и потеряла над ним власть, вследствие чего всемирный организм распался на множество враждующих элементов.

Преодолению розни в бытии  способствует длительный космоэволюционый процесс. Над космическим процессом, шедшим в мире до этого, возвышается  теперь исторический процесс, источник развития которого — мировая душа, названная Соловьевым Софией.

Вообще, принцип Софии  занимает в философии В. Соловьева  важное место и имеет несколько  толкований. “София есть... материя  Божества, проникнутая началом божественного  единства”, одна из сторон цельного всеединства, другой из которых является Логос. Это  и вечная, совершенная Женственность, духовное существо, получающее свою форму  от Бога, процесс реализации которой  и представляет собой мировой  исторический процесс. София — это  и душа мира как центр воплощения божественной идеи мира.

В своей космологии Соловьев подчеркивает и важное значение материи. Это первый субстрат, принадлежность сущего. Философ развивает динамическую теорию атома: “Атомы суть действующие, или активные, силы, и все существующее есть произведение их взаимодействия”.

Соловьев разрабатывает  свое учение об эволюции природы, исходя из посылки, что все в мире стремится  к абсолюту, что мир — это  всеединство в состоянии становления. Всего Соловьев выделяет пять ступеней эволюции, или, как он их называет, царств: минеральное царство, растительное, животное, человеческое и царство  Божие. Пять царств наглядно представляют развитие бытия с точки зрения того, что Соловьев называет нравственным смыслом, осуществляемым в богоматериальном процессе: для того чтобы достичь  своей высшей цели, существо должно прежде всего быть (минеральное царство), затем оно должно быть живым (растительное), сознательным (животное), далее —  разумным (человеческое), и, наконец, совершенным (царство Божие).

Большое внимание в своем  творчестве Соловьев уделяет этике  всеединства, основные положения которой  он выдвинул в работе “Оправдание  добра”. В ее основе — положение  о существовании в мире добра  как некой идеальной сущности, предпосылки человеческой нравственности. Добро, по Соловьеву, неразрывно связано  с космоэволюционным процессом. Его существенными признаками являются незаинтересованность, требующая от человека формально-безусловной воли, и всеединство, которое обусловливает  полноту нравственных норм для всех основных отношений практической жизни. Добро — высшая категория этики Соловьева, это образующее и направляющее начало всей истории. Оно имеет безусловный характер и определяет смысл жизни человека. Нравственное начало является определяющим и для экономических, политических, правовых и других общественных отношений.

Повседневная мораль человека основывается на трех исходных понятиях: стыд (определяет отношение к природному, материальному началу), жалость (отношение  к другим людям) и благоговение (отношение  к высшему, божественному началу). Нравственной целью для человека выступает всеединство как абсолютное состояние. Эта цель должна быть выбрана  свободно. Сущность свободы, по Соловьеву, — это добровольное усвоение человеком  божественной воли. В эмпирическом мире человек детерминирован механической необходимостью и не может быть свободен, поэтому надо прийти к Богу как  основе свободы, ибо абсолют свободен от внешней детерминации.

На пути к полноте бытия, царству Божьему на Земле, люди должны создать общество, основанное на принципах  справедливости — свободную теократию, общество, где нравственная власть принадлежит церкви, сила — царю, право живого совета с Богом —  пророкам. Христианское государство  должно проводить христианскую политику, способствовать мирному сближению  народов. Единственная историческая миссия всякого народа — участвовать  в жизни Вселенской церкви, в развитии христианской цивилизации, которая  должна быть создана на основе органического  соединения положительных элементов  западной и восточной культур, прежде всего, на основе воссоединения церквей  — восточного православия, обладающего  богатством мистического созерцания, и западного католичества, установившего  наднациональную духовную власть, независимую  от государства.

Соловьев говорит о  трех силах, определяющих судьбы человеческой цивилизации. Это Запад, Восток и  славянский мир с Россией во главе. Первые два уже исчерпали себя, Россия призвана дать миру жизнь и  обновление. Божественная сила, дающая развитию человечества его безусловное содержание, проявляется через тот народ, который может дать целостность человечеству, соединить его с вечным божественным началом. Этот народ должен быть свободен от всякой односторонности, привязанности к узким интересам, даже равнодушен к жизни с ее стремлением утвердиться в частной низшей сфере деятельности, но должен быть преисполнен веры в положительную действительность высшего мира. Этим свойством, по Соловьеву, обладают славянские народы, и особенно русский народ. Внешнее богатство, комфортность жизни, порядок не имеют никакого значения, великое историческое призвание России — призвание религиозное в высшем смысле этого слова, готовность скорее отказаться от патриотизма, чем от совести.

В.С. Соловьев (1853-1900) - философ, публицист, поэт, литературный критик. Окончив Московский университет, он преподает, а в 70-е годы защищает сначала магистерскую, затем докторскую диссертации. Корни его философских  воззрений весьма разветвлены: философия  Древнего Востока, платонизм, патристика, немецкая мистика. Но «первой любовью» Соловьев называет Б. Спинозу с его  пантеистическим пониманием мира, вторыми  увлечением – А. Шопенгауэра. Главные  же философские симпатии, которые  русский мыслитель пронес через  всю жизнь, принадлежали Ф. Шеллингу с его идеей абсолютного, безусловного начала всякого бытия и мышления. Значительным было также влияние  славянофилов (идеи соборности и «цельного  знания») и учителя П.Д. Юркевича, увлеченного метафизикой сердца как средоточия духовной жизни человека.

Вдумчивая проработка и органический синтез накопленного материала, адаптация  его к собственному мировоззрению, позволили Соловьеву создать  первую в России философскую систему, не сводимую ни к одной традиции, разработать свой категориально-понятийный аппарат. Он поставил цель – реформировать  христианскую православную философию, выявить ее подлинную гуманную сущность, ввести вечное содержание христианства в новую, соответствующую ему  форму, «форму свободно-разумного мышления», когда философский анализ включал бы в себя и то, что содержит вера. Основными понятиями его философии становятся: всеединство, Добро и разные формы его воплощения, любовь, вера, богочеловек и богочеловечество, София, ведущими темами – онтологические, этические, социологические и историко-философские.

Первой крупной работой, где обозначились исходные установки  и важнейшие особенности будущей  концепции всеединства, стала магистерская диссертация молодого философа "Кризис западной философии» (против позитивистов)", где в русле славянофильской  идеи «цельного знания», Соловьев критикует  западную философию за «разорванность»  духа и потому отвлеченно-теоретический  характер познания. Эту философию, получившую завершенную форму в эмпиризме (признании безусловности чувственно-постигаемого знания) и рационализме (безусловности  рационального познания действительности) Соловьев объявляет безвозвратно ушедшей  в прошлое. В ней произошло  произвольное расщепление духа и  искажение сути бытия. Он называет такой  подход к действительности «отвлеченными  началами», когда целое пытаются заменить частями.

В.С. Соловьев приходит к  выводу, что «полная истина дается лишь через установление такой связи, где синтезируются чувства и  разум, и все это базируется на вере – непосредственной безусловной  уверенности в существовании  мира». Каждое из указанных начал  ограничено и занимает определенное место в высшем органическом синтезе. Верховным же принципом выступает  положительное всеединство. Поэтому  предметом философии он считает  не бытие как таковое, а то, чему оно принадлежит, т.е. безусловно сущее  как начало всякого бытия. Конечным же итогом истинного знания должно быть свободная, научная теософия –  всесторонний синтез преодолевших свою отвлеченность теологии, философии  и науки. В основу этого синтеза  мыслитель кладет нравственный элемент, рассматривая, таким образом, философию  не как абстрактную теорию, а как  философию жизни, иначе говоря, практически  направленного знания.

Главной категорией метафизики В.С. Соловьева выступает категория  «сущее», которая предшествует «бытию». Бытие при этом понимается как  способ существования сущего, его  проявления в различных формах. «Сущее, - находим мы у философа, - есть являющееся, а бытие есть явление». Первое, безусловно, вечно; второе же – преходяще, относительно. Первое есть Бог, второе – материальный мир. Между ними устанавливается  связь сущности и явления, и Соловьев, таким образом, устраняет ту непроходимую грань, которую полагало христианское богословие, и утверждает пантеистический  взгляд на мир. Он, таким образом, проясняет  смысл бытия как его укорененности  в боге («оправдание твари»).

Объясняя же взаимоотношения  Бога и мира, Бога и человека, происхождения  несовершенного мира и совершенного Бога, Соловьев прибегает к третьей  силе, отличной как от божественного, так и от природного, - Мировой  Душе. Она выполняет функцию связующего звена между ними, являя собой  «божественное самораскрытие» в  мире и его активное внутреннее начало. Первоначально «свободным актом» Мировой  Души объединяемый ею мир, по Соловьеву, отпал от Божества и распался на множество враждующих элементов. Затем  длинным рядом свободных действий все это восставшее множество  должно примириться с собой и  с Богом и возродиться в  форме абсолютного организма, то есть стать истинной, преображенной  действительностью.

В «Критике отвлеченных начал» (1877-1880) Соловьев формулирует учение о двух формах Абсолюта: абсолютно-сущем  и абсолютно-становящемся. У них  одно абсолютное содержание – всеединство. Только в первом случае оно уже  дано – в Боге – как вечный и нераздельный акт, во втором же –  в отпавшем материальном мире всеединство  лишь задано образом Единого и  достигается в процессе длительного  его развития и совершенствования. В нем господствует раз-лад, дез-организация, вражда отдельных существ и тел, стремление разъединиться, обособиться, замкнуться в себе и от других. И  это равно эгоизму и злу.

Однако природа рассыпалась  бы в прах, перестала бы просто сущестововать, если бы не было более высокого, чем  вражда и эгоизм, принципа – принципа всеединства, которое равносильно  Добру и которое есть Бог. Он как  раз и образует то, что спасет мир от распада и Зла, от беспорядка и хаоса. Это – Мировая Душа, именуемая теперь Соловьевым Софией, - особый род всеединства в Боге. Она призвана восстановить единство мирового бытия, вновь соединяясь с  Божеством.

Абсолютно-сущее оказывается  неотделимым от мира, и смысл эволюции Соловьев видит в стремлении к  всеединству, выступающему принципом  идеального устройства мирового процесса и любого множества. Его существенные характеристики – «взаимопроникнутось  и в то же время взаимораздельность всех его элементов». Всеединство  как объединение и гармония всех сторон бытия, к которому призывает  Соловьев, существует «не за счет всех и в ущерб им, а в пользу всех, сохраняя и усиливая свои элементы, осуществляясь в них как полнота  бытия».

Все существующее в мире и в человеке, таким образом, существует не само по себе, не отдельно друг от друга, а в той общей связи, которая  делает мир и человека целостными, то есть через отношение к всеединству. Космический процесс, по Соловьеву, есть последовательность «повышений бытия», - восхождения Вселенной к всеединству: от минералогического царства к  растительному, от него к животному, затем к природно-человеческому, который только и можно назвать  Царством Божьим. В дочеловеческом природном мире божественный элемент (замысел) существовал лишь потенциально и только в человеке он актуализируется, становится целью и смыслом человеческой деятельности. Именно человек совершает  и завершает единение с Богом, потому что он обладает духовной свободой и ему открывается в Боге всеединство  как полнота бытия.

Человек может утвердить  себя двояким способом: вопреки божественному  образцу всеединства, укрепляя эгоизм, сея вражду и разрушения, и, активно  принимая участие в становлении  всеединства мира в соответствии с божественным замыслом. В первом случае человек ставит себя на место Бога, теряя Бога и самого себя, во втором – он создает в себе всеединство и руководствуется им как принципом во всех отношениях к миру, участвуя в просветлении хаоса, придавая миру порядок, выступая со-творцом мировой гармонии. Он становится богочеловеком, высокое назначение которого соединить все части мира в единое целое, одухотворить мир, провести «дух во все области человеческой и природной жизни, чтобы сомкнулась через нас богочеловеческая цепь мироздания, чтобы небо сочеталось с Землей».

В этом В.С. Соловьев видит  не только великую миссию, но и спасение человека, так как человек обретает себя путем отрицания в себе эгоизма  воли, искореняет зло, творит Добро, утверждает Красоту, противостоя уродству и  безобразию в природе и грязи  жизни, сочетает Красоту и Добро  с поисками Истины – праведного, благого знания. Путь «богочеловека» – есть жизненный путь личности, основанный на следовании Богу, Добру, Красоте, Истине.

Важнейшей проблемой, которую  разрабатывает в своей концепции  В.С. Соловьев, становится проблема Добра (труд «Оправдание добра. Нравственная философия»). Составляя полноту бытия, Добро ничем не обусловлено, напротив, сабой все обусловливает и  через все осуществляется. Оно  призвано через человека, через культуру организовать бытие на пути к всеединству. Добро при этом трактуется онтологически  как некая высшая сущность (Бог), получающая воплощение в различных  формах – в индивидуальном бытии  человека, в религии и Церкви, в истории человечества. Добро  составляет содержание и смысл человеческой жизни, проявляясь прежде всего в  чувствах стыда, жалости (сострадание) и благоговения – незыблемых основах  нравственной жизни человека. Элементарное моральное переживание – сострадание (идея Шопенгауэра), но его недостаточно для построения нравственности. Можно  сострадать другим, но вести себя безнравственно – развратничать, пьянствовать и  т.п. Необходимым регулятивом поведения, важнейшим первоэлементом морали, человечности вообще выступает чувство стыда («Я стыжусь, следовательно, я существую» – перефразирует Соловьев Декарта). Стыд удерживает человека на пути умеренности и порядочности. Третьим элементом этического синтеза В. Соловьев называет чувство благоговения. Быть нравственным, творить Добро я могу только, будучи убежденным в его обязательности, безусловности, когда я благоговею перед ним, обеспокоен его судьбой. Только нравственное беспокойство за свое поведение, постоянный суд над самим собой с позиций высшего авторитета, некоего абсолюта делает человека нравственным. Этот абсолют, по Соловьеву, - Бог, а чувство благоговения – глубокое религиозное чувство.

Благодаря наличию первичных  нравственных качеств, люди способны видеть различия между добром и злом, вырабатывать и воспринимать моральные нормы. Именно человек становится способным  оценивать с точки зрения соответствия Добру не только свое собственное  поведение, но те общественные образования, в которые он оказывается включенным. Способом упразднения зла и торжества  Добра выступает любовь -  взаимное, свободное стремление всего живого  друг к другу, а человека к Богу. Любовь есть спасение индивидуальности через внутреннее познание истины другого, его безусловности. В работе «Смысл любви» В.С. Соловьев замечает: «Смысл человеческой любви вообще есть оправдание и спасение индивидуальности, через  жертву эгоизма. …Эгоизм же, напротив, есть демонстрация отрицания любви  и отрицания индивидуальности». Любовь – это созидание нового человека, его рождение и преображение, но не через насилие, а через такие  духовные качества, как вера, солидарность, братство.

Значительная часть работ  В.С. Соловьева посвящена размышлениям о возможных путях развития человечества. Космический процесс, по его мнению с рождением человека переходит  в исторический, где всеединство  выступает как социальный идеал, как смысл истории, уже явленный И. Христом. Соответственно, «история есть богочеловеческий процесс воплощения Божества и обожения человека, или  богодействия», пишет он в «Чтениях о богочеловечестве». В этой прогрессивной  эволюции человечество проходит через экономический, политический этапы и достигает своей высшей стадии в духовном обществе, или Церкви как социальном единстве.

Соловьев разрабатывает  проект теократической утопии, согласно которой будущее человечества должно быть обеспечено всемирной теократией – воссоединением церквей; духовный авторитет в этом обществе будет  принадлежать первосвященнику, светскую же, политическую власть будет представлять государь – свободный инициатор  прогрессивного социального движения. В поисках последнего Соловьев пришел к учению о «трех коренных силах» и к концепции «русской идеи».

Развитие человечества, полагает он, управляется тремя силами. Первая из них – «восточная», она чрезмерно  подчиняет всякое многообразие одному верховному началу и тем самым  подавляет личность. Вторая сила –  «западная», напротив, утверждает чрезмерную независимость частного от общего и  ведет к всеобщему эгоизму, индивидуализму, анархии. Необходимо третья сила, которая  могла бы преодолеть ограниченности и недостатки первых двух и интегрировать  их положительное содержание, которое  и станет безусловным содержанием  человеческого развития. Эта сила должна примирить единство высшего  начала со свободной множественностью частных форм и элементов и  тем самым дать жизнь и целостность  разорванному человечеству. Такой силой, по мнению Соловьева, может стать  только славянство и прежде всего  русский народ, который заложит  первый кирпичик в фундамент свободной  теократии. Так русский мыслитель  обозначил историческую (нравственную, по своей сути) миссию России в развитии богочеловечества – великой христианской цивилизации будущего, цель которой  – «восстановить на Земле верный образ Божественно троицы».