Русская культура 13-15вв
ВАРИАНТ №10
1. Развитие основных литературных жанров (жития,хождения,повести)
2. Творчество митрополита Киприана, Епифания Премудрого, Похомия Логофета
3. Публицистика второй половины XVв.
4. Рассвет живописи: Феофан Грек, Андрей Рублев, Дионисий и его сыновья
5. Развитие каменного церковного и светского зодчества
6. Быт и нравы
РАЗВИТИЕ ОСНОВНЫХ ЛИТЕРАТУРНЫХ ЖАНРОВ
( ЖИТИЕ, ХОЖДЕНИЯ, ПОВЕСТИ)
Вторая половина XIII—XV вв. — литература периода борьбы русского народа с монголо-татарскими завоевателями и начала формирования централизованного Русского государства, становления великорусской народности. Развитие литературы в этот период протекает в таких ведущих культурных центрах, как возвышающаяся Москва, Новгород, Псков, Тверь.
Осознание необходимости борьбы с иноземными поработителями привело к сплочению народных сил, и эта борьба идет рука об руку с политическим объединением Руси вокруг единого центра, которым становится Москва. Важной вехой в политической и культурной жизни Руси явилась победа, одержанная русским народом на поле Куликовом в сентябре 1380 г. над полчищами Мамая. Она показала, что у Руси есть силы для решительной борьбы с поработителями, и эти силы способна сплотить и объединить централизованная власть великого князя московского.
В литературе этого времени главными становятся тема борьбы с иноземными поработителями — монголо-татарами и тема укрепления Русского государства, прославления ратных и нравственных подвигов русских людей, их деяний. Литература и изобразительное искусство раскрывают нравственный идеал личности, способной преодолеть «рознь века сего» — главное зло, препятствующее сплочению всех сил для борьбы с ненавистными завоевателями.
Епифаний
Премудрый возрождает и поднимает
на новую ступень художественного
совершенства эмоционально-экспрессивный
стиль, разрабатывавшийся литературой
Киевской Руси. Развитие этого стиля
было обусловлено историческими
потребностями самой жизни, а
не только вторым южнославянским влиянием,
хотя опыт болгарской и сербской литературы
был учтен и использован
Дальнейшее развитие получает стиль исторического повествования. Он испытывает воздействие демократических посадских слоев населения, с одной стороны, и церковных кругов — с другой. В историческое повествование шире начинают проникать занимательность, художественный вымысел. Появляются вымышленные сказания, принимаемые за исторические (повести о Вавилоне граде, «Повесть о мутьянском воеводе Дракуле», «Повесть об Иверской царице Динаре», «Повесть о Басарге»). В этих сказаниях усиливаются публицистические, политические тенденции, подчеркивающие значение Руси и ее центра Москвы — политической и культурной преемницы правящих мировых держав.
В XV в. достигает своего расцвета новгородская литература, ярко отразившая острую борьбу классов внутри феодальной городской республики. Новгородское летописание и агиография с ее демократи- ческими тенденциями сыграли важную роль в развитии древнерусской литературы.
Развитие
стиля «идеализирующего биографизма»
намечается в литературе Твери. С
демократической городской
Возникновение и развитие рационалистического еретического движения в Новгороде, Пскове и затем Москве свидетельствует о тех сдвигах, которые произошли в сознании посада, об усилении его активности в идеологической и художественной сферах.
В литературе возрастает интерес к психологическим состояниям человеческой души, динамике чувств и эмоций.
Литература этого периода отразила основные черты характера складывающейся великорусской народности: стойкость, героизм, умение переносить невзгоды и трудности, воля к борьбе и победе, любовь к родине и ответственность за ее судьбу.
Специфическими особенностями средневекового миросозерцания была обусловлена система жанров древнерусской литературы, подчиненная практическим утилитарным целям — как нравственным, так и политическим. Вместе с христианством Древняя Русь приняла и ту систему жанров церковной письменности, которая была разработана в Византии. Здесь еще не было жанров в современном литературоведческом понимании, а существовали каноны, закрепленные постановлениями вселенских соборов, преданием—традицией и уставом. Церковная литература была связана с ритуалом христианского культа, монастырского обихода. Ее значимость, авторитетность строилась на определенном иерархическом принципе. Верхнюю ступень занимали книги «священного писания». Вслед за ними шла гимнография и «слова», связанные с толкованиями «писания», разъяснениями смысла праздников. Такие «слова» обычно объединялись в сборники — «торжественники», Триоди цветные и постные. Затем следовали жития — рассказы о подвигах святых. Жития объединялись в сборники: Прологи (Синаксари), Патерики. Каждому типу героя: мученику, исповеднику, преподобному, столпнику, юродивому — соответствовал свой тип жития. Композиция жития зависела от его употребления: богослужебная практика диктовала определенные условия его составителю, адресуя житие читателям-слушателям.
Опираясь на византийские образцы, древнерусские писатели создали целый ряд выдающихся произведений агиографической оригинальной литературы, отразившей существенные стороны жизни и быта Древней Руси. В отличие от византийской агиографии древнерусская литература создает оригинальный жанр княжеского жития, ставившего своей целью укрепить политический авторитет княжеской власти, окружить ее ореолом святости. Отличительной особенностью княжеского жития является «историзм», тесная связь с летописными сказаниями, воинскими повестями, т. е. жанрами светской литературы.
Так же, как и княжеское житие, на грани перехода от церковных жанров к мирским стоят «хождения» — путешествия, описания паломничества к «святым местам», сказания об иконах.
Система жанров мирской (светской) литературы более подвижна. Она вырабатывается древнерусскими писателями путем широкого взаимодействия с жанрами устного народного творчества, деловой письменности, а также церковной литературы.
Господствующее положение среди жанров мирской письменности занимает историческая повесть, посвященная выдающимся событиям, связанным с борьбой против внешних врагов Руси, злом княжеских усобиц. К повести примыкают историческое сказание, предание. В основе сказания лежит какой-либо сюжетно завершенный эпизод, в основе предания — устная легенда. Эти жанры обычно входят в состав летописей, хронографов.
Особое место среди мирских жанров занимает «Поучение» Владимира Мономаха, «Слово о полку Игореве», «Слово о погибели Русской земли» и «Слово» Даниила Заточника. Они свидетельствуют о высоком уровне литературного развития, достигнутом Древней Русью в XI — первой половине XIII в.
Развитие древнерусской литературы XI—XV вв. идет путем постепенного разрушения устойчивой системы церковных жанров, их трансформации. Жанры же мирской литературы подвергаются беллетризации. В них усиливается интерес к внутреннему миру человека, психологической мотивировке его поступков, появляется занимательность, бытовые описания. На смену историческим героям приходят вымышленные. В XV в. это приводит к коренным изменениям внутренней структуры и стиля исторических жанров и способствует рождению новых чисто беллетристических произведений. Возникают виршевая поэзия, придворная и школьная драма, демократическая сатира, бытовая повесть, плутовская новелла.
Каждый жанр древнерусской литературы обладал устойчивой внутренней композиционной структурой, своим каноном и имел, как справедливо отмечал А. С. Орлов, «свой стилистический шаблон».
Д. С. Лихачев обстоятельно рассмотрел историю развития стилей древнерусской литературы: в XI—XIII вв. ведущим является стиль средневекового монументального историзма и одновременно с ним существует народный эпический стиль, а в XIV—XV вв. стиль средневекового монументального историзма сменяет эмоционально-экспрессивный.
ТВОРЧЕСТВО МИТРОПОЛИТА КИПРИАНА, ЕПИФАНИЯ ПРЕМУДРОГО, ПАХОМИЯ ЛОГОФЕТА.
Киприан – митрополит Киевский и всея Руси, писатель, редактор, переводчик и книгописец. Южный славянин, болгарин или серб, свой путь он начал в Болгарии, в Келифаревском монастыре Феодосия Тырновского, где сблизился с Евфимием Тырновским; ушел оттуда в Константинополь, затем на Афон. Став впоследствии келейником патриарха, около 1373 г. был послан им в Литву и на Русь для примирения литовского и тверского князей с митрополитом всея Руси Алексеем. 9 марта 1374 г. он присутствовал в Твери на посвящении тверского епископа Евфимия, затем с митрополитом отправился в Переяславль-Залесский, город великого князя Московского. Из Великой Руси вернулся в Литву. В 1375 г., когда возобновилась вражда Литвы и Москвы, литовские князья отправили Киприана грамотой в Константинополь, прося патриарха посвятить Киприана в митрополита Литовского. Патриарх Филофей рукоположил его 2 декабря 1375 г. в митрополита «Киевского, Русского и Литовского», дал ему право объединить поле смерти митрополита Алексея обе части митрополии, став митрополитом «Киевским и всея Руси». В июне 1376г. Киприан прибыль в Киев и оттуда через послов тщетно пытался добиться признания этого своего права от московского князя, Новгорода и Пскова. Летом 1378 г., списавшись с игуменами Сергием Радонежским и Федором Симоновским, Киприан сделал попытки вступить в свои права наследования вопреки воли князя, но был схвачен около Москвы, провел ночь в заточении, а затем был выдворен за пределы Великой Руси. Сохранились три его послания к игуменам Сергию и Феодору, из которых известно об этом событии. Второе из них, написанное сразу после изгнания, представляет собой публицистическое произведение, рассчитанное на то, чтобы читатели – под угрозой церковного отлучения – сохраняли его и распространяли.
В
том же 1381 г. Киприан создал Службу
митрополиту Петру, написав при
этом, как ее составную часть, свою
редакцию Жития митрополита Петра.
В уста Петра Киприан вложил здесь
пророчество о будущем
В феврале 1389г. патриарх Антоний низложил великорусского митрополита Пимена и восстановил Киприана в звании митрополита киевского и всея Руси.
Киприан занимался разграничением церковных и светских прав и владений, старался добиться восстановления утраченного в 1385 г. при Пимене митрополичьего права на апелляционный суд в Новгороде.
При
Киприане стала быстро увеличиваться
в своем составе за счет переводов
с греческого русская книжность;
активизировалась монастырская колонизация
русского Севера, церковное строительство
и украшение церквей на Руси. При
Киприане же была проведена реформа
и некоторая унификация русского
церковного пения, музыкальной нотации
и начался переход
Епифаний Премудрый – составитель житий, ученик преподобного Сергия Радонежского. Жил в конце XIV и начале XV века. Ему принадлежит «Житие преподобного Сергия», которое он начал писать через год после смерти преподобного. Другие сочинения Епифания: «Слово похвально преподобному отцу нашему Сергею» и «Житие святого Стефана Пермского».
Епифаний был одним из самых известных и образованных писателе второй половины XV века – первой четверти XV столетия. Он был иноком Троице – Сергиева монастыря, писцом и автором крупнейших сочинений. Епифаний был автором посланий к разным лицам, панегириеских текстов, жизнеописателем своих выдающихся современников, участвовал в работе над летописанием.
Первые свои шаги на поприще духовного служения Епифаний сделал во ворой половине XIV в. в Ростовском монастыре св. Григория Богослова, «Нарицаемом Затворе близ епископии».
Вероятно,
в 1380 г. Епифаний оказался в Троицком
монастыре под Москвой в
Епифанию Премудрому можно атрибутировать с разной степенью достоверности несколько дошедших до нашего времени произведений. Но наиболее бесспорным его сочинением является «Слово о житии и учении святого отца нашего Стефана, бывшего в Перми епископа». Оно было написано вскоре после смерти Стефана.
Пахомий Логофет – писатель XV века. Почти не сохранилось никаких сведений о жизни этого замечательного деятеля русской литературы XVв. Несомненно только, что он был родом серб, жил сначала на Афоне, и, по-видимому, еще в молодых годах пришел в Россию. Последнее случилось в царствование великого князя Василия Васильевича, и, нужно думать, значительно раньше 1440г.,около которого уже появляется первый литературный труд Пахомия в России – «Житие преподобного Сергия». Большую часть в жизни в России Пахомий провел в Москве и Троицко-Сергиевой лавре.
Наиболее ранним литературным трудом Пахомия было «Житие преподобного Сергия Радонежского», в котором рассказывается о чудесах преподобного. Труд этот представляет переделку жития, написанного ранее Епифанием, с дополнением к нему рассказа о чудесах сделан с целью приноровить излишне обширное житие к чтению в церкви. Труд Пахомия, действительно, по-видимому, устранил Епифаниевский, который почти совершенно не встречается в рукописях. Вторым сочинением Пахомия считают «Житие митрополита Алексея» с каноном, написанное Пахомием по воле «великого князя, митрополита и определению всего собора». Что касается собственно литературной стороны трудов Пахомия, - роль его в этом отношении в истории нашей агиографии исключительно стилистическая. Пахомий окончательно и надолго упрочил литературные приемы с колебаниями вводившиеся впервые Киприаном и Епифанием. Пахомий заботится не о факте, а лишь о более красивой его передаче; он не изучает исторических материалов, чаще всего прибегая к помощи общих мест.
Творения
Пахомия послужили образцами
для последующих русских
ПУБЛИЦИСТИКА ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XV века
Публицистические произведения XV века, время формирования единого Русского государства, связаны с зарождением публицистики (при всей условности данного термина для памятников древней Руси). В частности, публицистические черты носят произведения, возникшие в связи с распространением во второй половине XV - первой половине XVI в., еретических учений. Одной из центральных проблем, вокруг которых разгорелась полемика, была проблема человеческого «самовластья». Она развивалась, прежде всего, в богословской традиции. Темы «самовластья» касались как представители ортодоксального направления (из посланий которых историк получает основную информацию и о взглядах их идейных противников), так и «еретики»: Федор Васильевич Курицын (например, его программное Лаодикийское послание), неизвестный автор Написания о грамоте.
Одним из аспектов темы «самовластья» был вопрос о пределах царской власти: должен ли государь отчитываться за свои действия перед подданными либо он отвечает за них только перед Богом. Этот вопрос стал одним из центральных в сочинениях Иосифа Волоцкого. Отношениям духовных наставников и светской власти посвящены публицистические произведения лидера «нестяжателей» Вассиана Патрикеева. Известно одно небольшое сочинение Вассиана, направленное против Иосифа Волоцкого. Оно состоит из введения и трех Слов. В них он выступает против монастырского землевладения, а также против массовых казней раскаявшихся еретиков.
В несколько ином аспекте (анализируются принципы, на которых должны строиться отношения государя с подданными) проблему «самовластья» рассматривал Иван Семенович Пересветов (Большая и Малая челобитные, Сказание о Магмете - Салтане и др.).
В последнем из названных произведений поднималась еще одна острая проблема: что важнее для человека и государства - точное соблюдение обряда или истинная вера. Иван Пересветов критикует также сложившуюся систему отношений государя к своим подданным, одновременно настаивая на необходимости сильной власти.
Распространение
источников публицистической направленности
непосредственно связано с
По форме такие произведения близки к традиционным жанрам духовной литературы: это Видения (например, Повесть о видении некоему мужу протопопа Терентия, Видения в Нижнем Новгороде и Владимире, Видение в Устюге и др.), Послания (скажем, Новая повесть о Преславном Российском царстве), Плачи (Плач о пленении и о конечном разорении Московского государства). В этих небольших по объему произведениях авторы пытались осмыслить происходившие драматические события, понять их причины, найти выход из создавшегося положения.
Близки к памятникам публицистики и исторические произведения, написанные «на злобу дня». Во всех перечисленных произведениях первых двух десятилетий XV в. присутствуют личностный момент, элементы полемики, содержатся попытки анализа происходящего. Еще более четкую публицистическую направленность имеют многие литературные памятники, относящиеся к периоду Раскола. Наиболее ярко она проявляется в многочисленных посланиях, письмах и челобитных протопопа Аввакума.
РАССВЕТ ЖИВОПИСИ: ФЕОФАН ГРЕК, АНДРЕЙ РУБЛЕВ, ДИОНИСИЙ И ЕГО СЫНОВЬЯ
Веяния, которые ощущаются в Западной Европе в искусстве Чимабуэ, Джотто, Дуччо, в Византии — во фресках Кахрие Джами, в Болгарии — во фресках Ивановского монастыря Земсна, пронизывают собою и новгородские фрески XIV в., фрески Михайло - Сковородского монастыря, Спаса Преображения, Болотова Федора, церкви Рождества на кладбище и др.
Живопись этой поры обогатилась новыми темами, ее сюжеты значительно усложнились, в них много повествовательности, события трактуются психологически, художники стремятся изобразить переживания действующих лиц, подчеркивают страдания, скорбь, тоску, страх или радость и экстатическое волнение. Священные сюжеты трактуются менее торжественно, интимнее, обыденнее. В трактовке человеческого образа сказалось живое наблюдение. Вместо изображения изолированных и неподвижных человеческих фигур с прямо устремленным на зрителя взором, которые были так характерны для стенописи XI — XII вв. (например, для фресок Нередицы), живопись XIII-XV вв. изображает человека в сложных композициях, в сильном движении. Человеческие фигуры обращены не к зрителю, а как бы вовлечены во внутреннюю, не зависящую от зрителя жизнь композиции.
Новое движение в живописи ярче всего представлено в России творчеством византийского мастера Феофана Грека.
До прибытия в Россию Феофан «своею рукою» расписал ряд церквей в Константинополе, Халкидоне, Галате (предместье Константинополя) и Каффе (ныне Феодосия в Крыму); из Каффы, очевидно, Феофан и был приглашен в Новгород. Летописи неоднократно упоминают работу Феофана. В 1378 г. он «подписывает» Спаса на Ильине в Новгороде, в 1395 г. вместе с Семеном Черным и своими учениками расписывает церковь Рождества с приделом Лазаря в Москве, в 1399 г. с учениками — Архангельский собор в Кремле и, наконец, в 1405 г. вместе с Андреем Рублевым и старцем Прохором — московский Благовещенский собор. Этим не исчерпывается объем работ Феофана. Он работал в Нижнем, в Коломне и, по - видимому, в других местах. По словам Епифания Премудрого, оставившего нам восторженный панегирик Феофану, всего им было расписано до 40 каменных церквей.
Более 30 лет прожил Феофан в России, не только уча, но и учась. Как и многие из приезжавших впоследствии в Россию художников, Феофан подпал под мощное воздействие русской художественной традиции и вместе с тем как нельзя более вовремя сумел привить ей много нового и жизненно необходимого. Живописный опыт, умение рассчитывать расстояние, с которого будет обозреваться его работа, реалистическая трактовка голов и чутье колориста отличают Феофана.
В. Н. Лазарев так характеризует живописную манеру Феофана Грека: «Обладая могучим живописным темпераментом, Феофан пишет в резкой, решительной, смелой манере. Он лепит свои фигуры энергичными мазками, со сказочным мастерством накладывая поверх карнации сочные белые, голубоватые, серые и красные блики, придающие его липам необычайную живость и сообщающие им ту напряженность выражения, которая обычно так волнует, когда смотришь на его святых. Эти блики-отметки далеко не всегда кладутся Феофаном на выпуклые, выступающие части. Нередко мы находим их на наиболее затененных частях лица. Лучше всего дают представление о творчестве Феофана фрески Новгородской церкви Спаса Преображения на Ильине 1374 г.
Освобожденная от позднейших пристроек и реставрированная в советское время, церковь Спаса является одной из самых больших достопримечательностей Новгорода. Летопись сохранила нам имена лиц, «трудившихся» над ее украшением: это боярин Василий Данилович, художественному вкусу которого мы обязаны приглашением для ее росписи Феофана Грека. Церковь Спаса была создана в том художественном соревновании, которое было характерным явлением новгородской жизни XIV в. Эта атмосфера искусства отразилась, в частности, и в новгородской летописи, обычно скупой и лаконичной, но точной в упоминаниях имен строителей церквей, в датировке их построения, переделок и настенных росписей.
Церковь Спаса Преображения расписана Феофаном Греком двумя-тремя близкими, интенсивными, теплыми тонами (коричневатыми, красновато-желтыми). Его мазок энергичен, резок, короток, светотень выражена резко, контуры до предела обобщены. Человеческие фигуры исполнены внутреннего напряжения, полны повышенного психологизма, динамики чувств. Психологические характеристики, данные им в изображении праотцев, пророков, столпников, изумительны по силе. Росписи Феофана производят впечатление необычайно мощных монументальных, письмо отличается «корпусностью» и вместе с тем какою-то особой трагичностью мировосприятия. Его знаменитая «Троица», написанная им в приделе церкви Спаса на Ильине, сравнительно с нежной и человечной «Троицей» Андрея Рублева производит впечатление видения «Страшного суда» — такой карающей силы исполнены ее грозные ангелы.
Фрески
Феофана Грека отличаются необыкновенным
единством стиля во всех своих
деталях без исключения. Даже само
расположение фресковых изображений,
общая композиция росписей подчинена
внутреннему динамизму и
Искусство Феофана было высоко оценено его современниками: на одной из миниатюр Лицевого свода Ивана Грозного Феофан Грек изображен расписывающим церковь перед толпой удивленных москвичей.
Он оставил значительный след в русском искусстве — в монументальной живописи, в иконописании и в искусстве книжной миниатюры, но и сам подпал под мощное влияние русского искусства. В частности, это русское влияние особенно заметно в принадлежащих его кисти иконах Благовещенского собора Московского кремля. В Благовещенском соборе самим Феофаном Греком были выполнены иконы Деисусного чина иконостаса. Здесь, в этих иконах, Феофан Грек встретился с задачами, которые не могли быть ему знакомы в Византии. Византия не знала такого развитого иконостаса, как Россия. Иконы в иконостасе, писавшиеся Феофаном Греком, были необычно велики по размерам: более двух метров в вышину и более метра в ширину. Таких крупных икон Феофану не приходилось писать у себя на родине, и в них заметно сказалось русское влияние.
В эпоху Донского в Москве работают многие живописцы, в том числе греческий художник Игнат. Неизменный соратник Донского, герой Куликовской победы — князь Владимир Андреевич Серпуховский, оказывает особое покровительство Феофану Греку. Замечательно, что в том же кругу новой предвозрожденческой образованности вырос величайший художник древней Руси — Андрей Рублев. Его деятельность началась в центре русского предвозрожденческого движения — Троице - Сергиевом монастыре. Оттуда Андрей Рублев перешел ближе к Москве, в Андроников монастырь, который был так же, как и Троице - Сергиев, близок к Дмитрию Донскому и к его непосредственным преемникам. Он работал в Звенигороде у второго сына Дмитрия Донского — Юрия Дмитриевича Звенигородского. Сергий Радонежский, его окружение, непосредственные участники и сыновья участников Куликовской битвы — вот те люди, в общении с которыми выработалось мировоззрение Рублева. Он родился около 1360 или 1370 г. и умер между 1427 и 1430 гг.
Живописных произведений Андрея Рублева сохранилось немного, но то, что известно о его деятельности, свидетельствует, что все его творчество было неразрывно связано с Москвой и ближайшими к ней городами и монастырями. В 1405 г. Андрей Рублев вместе со старцем Прохором из Городца и Феофаном Греком расписывал Благовещенский собор Московского кремля. В 1408 г., по приказанию московского великого князя Василия Дмитриевича, Андрей Рублев совместно со своим неразлучным другом Даниилом Черным расписывает Успенский собор во Владимире. В 1424—1426 гг. троицкий игумен Никон пригласил Андрея Рублева и Даниила Черного для росписи фресками и украшения иконами Троицкого собора в Троице - Сергиевом монастыре. Была расчищена часть фресок, выполненных Андреем Рублевым и Даниилом Черным во владимирском Успенском собору. В селе Васильевском около Владимира была найдена и реставрирована часть икон из того же Успенского собора (в том числе несомненно рублевские — «Апостол Павел», «Вознесение» и др.). В Саввино-Сторожевском монастыре в Звенигороде удалось обнаружить рублевские иконы: «Архангел Михаил», «Спас» и «Апостол Павел» (Третьяковская галерея). В том же монастыре, как и в Звенигородской церкви Успения, были обнаружены фрески, возможно принадлежащие Рублеву.
