ИНСТИТУТ  ПРАВОВЕДЕНИЯ И ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА

Кафедра Государственно-правовых дисциплин

Контрольная работа по дисциплине:

«Геополитика»

на тему:  
 

«Русская  школа геополитики» 
 

Выполнил:

студент 1121 группы 2 курса

заочного  отделения

Бондарева Олега Викторовича

№ зачетной книжки:

Вариант 2

Проверил:

Талянин В. В., к. ю. н., доцент

Санкт-Петербург

Пушкин

2012 

Содержание 

Введение…………………………………………………………………………..2

1. Русские геополитические истоки…………………………………………….4

2. Д. А. Милютин: геополитические приоритеты России……………………7

3. Геополитические  концепции Н. Я. Данилевского. ……………………….10

4. Русская  геополитическая мысль начала  ХХ века………………………….18

5. Течение  евразийцев…………………………………………………………...27

6. Географический  мир Евразии………………………………………………..32

7. Культура  Евразии……………………………………………………………..35

8. Этнические  связи в рамках Евразии. ………………………………………..39

9. Становление  России как идеократического  государства…………………42

Заключение……………………………………………………………………….46

Список литературы………………………………………………………………47 

Введение

     Русская геополитическая школа, прошедшая  в своем развитии несколько этапов, была многослойной, порой противоречивой, впрочем, так же, как школы и  течения Западной Европы и США. Большое  влияние на ее становление оказала  теория географического детерминизма, и прежде всего труды Л.И. Мечникова. Нельзя не отметить, что русская школа геополитики имела свои истоки.

1. Русские геополитические истоки

     Геополитика в России подпитывалась многими  течениями, берущими начало в лоне географических, гуманитарных, естественных наук. Об универсальности  научных интересов Н.Я. Данилевского, оказавшего сильное влияние на формирование взглядов геополитиков-евразийцев, мы еще скажем. Нельзя не отметить и статьи В.Ф. Головачева “О значении флота для России на основании истории”, работы С.А. Скрегина “Мореходство и его влияние на развитие российского государства”.

     Большой интерес представляют труды вице-адмирала, крупного теоретика морского дела, этнографа, экономиста и политика Василия Михайловича Головнина (1776–1831). Его книгой “Записки флота капитана Головнина о приключениях его в плену у японцев в 1811, 1812 и 1813 годах” зачитывались не только в России, но и во всей Европе. Сочинения мичмана Мореходова (под таким псевдонимом публиковался Головнин) “О состоянии Российского флота в 1824 году”, напечатанные в Санкт-Петербурге в 1861 г., содержат много идей, которые гораздо позже развил американец А. Мэхэн.

     Наиболее  глубоко с нашей точки зрения исследовал интересующую нас проблему морской истории старший лейтенант  флота E.H. Квашнин-Самарин. Его фундаментальную работу “Морская идея в Русской земле. История до Петровской Руси с военно-морской точки зрения” можно назвать настольной книгой по геополитике. В ней прекрасно показано огромное значение флота в становлении русской государственности с VIII по XVIII в. Книга была издана Морским Генеральным штабом в Санкт-Петербурге в 1912 г.

     Нельзя  не упомянуть труды Михаила Васильевича Ломоносова (1711–1765), написавшего трактат “Краткое описание разных путешествий по северным морям и показание возможного проходу Сибирским океаном в Восточную Индию” (1763) и работу “Примерную инструкцию морским командующим офицерам, отправляющимся к поисканию пути на Восток Сибирским океаном” (1765). Идеи гениального русского ученого, по сути, стали востребованы только в начале XXI в., о чем мы еще будем говорить.

     В 1853 г. была издана любопытная книга Владимира Ивановича Даля (1801–1872) “Матросские досуги”. Автор известного четырехтомного “Толкового словаря живого великорусского языка” тоже видел Россию могучей морской державой.

     Следует упомянуть и о вкладе в развитие морской идеи величайшего ученого Дмитрия Ивановича Менделеева (1834–1907). В архивах найден черновой вариант его докладной записки С.Ю. Витте “Об исследовании Северного Полярного океана”

     Но  решающее воздействие на формирование геополитических идей все же оказали  труды российских географов. Сочинения  крупных русских ученых-географов  А.И. Воейкова (“Будет ли Тихий океан главным морским путем земного шара?”), географа и демографа П.П. Семенова-Тян-Шанского (“Значение России в колонизационном движении европейских народов”), труд Л.И. Мечникова (“Цивилизация и великие реки. Географическая теория развития современных сообществ”), военного географа Д.А. Милютина, A.A. Григорьева, Н.Я. Данилевского и других ученых подготовили хорошую теоретико-методологическую базу для формирования отечественной геополитической школы.

     Ее  основателями можно считать военного географ, статистика Д.А. Милютина, а также А. Вандама, издавшего в 1912 г. геополитический труд “Наше положение”. Наиболее крупным представителем русской геополитической школы по праву считается В.П. Семенов-Тян-Шанский – единственный автор, развивавший геополитические идеи в Советской России, который в 1920–1930-х гг. был профессор страноведения географического факультета Ленинградского государственного университета.

     Но  первыми в России, кто поняли огромную важность роли пространств в развитии государства, были полковник Языков и генерал-фельдмаршал России Д.А. Милютин. Войны Французской республики и Наполеона, их огромный пространственный размах дали толчок к осмыслению роли пространства (географического фактора) в военных операциях. Первый русский учебник по военной географии был написан для русской Академии Генерального штаба полковником Языковым. Он поставил вопрос о влиянии на военные действия не только топографии, но и состава населения, экономики, государственного устройства, военной администрации, климата, этнологии, философии и даже богословия.

2. Дмитрий Алексеевич Милютин: геополитические приоритеты России

     Дмитрий Алексеевич Милютин (1816–1912) – автор многих трудов, но наибольший интерес с точки зрения геополитики представляет работа “Критическое исследование значения военной географии и военной статистики”. В ней заложены идеологические и теоретические основы русской геополитики. В 1846 г. полковник русской армии Д.А. Милютин подвел черту под дискуссией о предмете военной географии, выпустив брошюру “Критическое исследование значения военной географии и военной статистики”. Блестящий офицер (генерал в 40 лет), ученый с обширными познаниями, обладающий мощным аналитическим умом, Милютин в 1860 г. стал заместителем (товарищем) военного министра, затем возглавлял Военное министерство, а в последние годы жизни Александра II, после отставки канцлера Горчакова в 1878 г., фактически под его началом оказалось и Министерство иностранных дел.

     Милютин верно определил геополитические  приоритеты России. Основным противником  он считал Британскую империю, но предпринимать  активные действия против нее считал преждевременным. Россия еще не залечила раны Крымской войны 1853–1856 гг. Для поддержания равновесия в Европе и на Ближнем Востоке, по его мнению, нужен был военно-политический союз России и Германии. В Средней Азии Россия стремилась подчинить себе огромный Туркестанский край, где необходимо было ликвидировать феодальную зависимость среднеазиатских городов от полудиких племен кочевников. По сути, в Туркестане Милютин делал все для того, чтобы занять необходимые позиции, с которых можно было бы угрожать Индии – основе могущества Британской империи и одновременно ее ахиллесовой пяте.

     Сложны  и противоречивы были и геополитические  отношения России с Турцией. По плану  военного министра турок нужно было изгнать из Европы и создать Балканскую конфедерацию под общим покровительством Европы, а проливы должны получить нейтральный статус.

     Персия  и Китай получали гарантии Российской империи от всех превратностей английской политики. Эти страны, как и США, Милютин считал естественными союзниками России.

     Плоды геополитических расчетов генерал-фельдмаршала, умевшего “мыслить континентами”, Россия смогла пожинать уже в 1877—1878 гг. Русские войска тогда били турок на Балканах, а английская эскадра смогла решиться только на маневрирование в проливе Дарданеллы. Британию больше беспокоили казачьи полки, расквартированные в Мерве и Ташкенте, нацеленные на Индию.

     Таким образом, за 10—11 лет в Европе и на Балканах создалась совершенно иная геостратегическая и геополитическая ситуация. Все это стало возможным в силу ряда объективных условий и субъективных факторов. Одним из последних было практическое применение знаний по военной географии, разработанной русскими офицерами-учеными Языковым, определившим военную географию как науку теоретическую, как отрасль или часть военной стратегии, а в большей степени благодаря научным трудам и практическим делам Милютина.

     Последний генерал-фельдмаршал России справедливо  критиковал работу Языкова и других ученых (европейских), старавшихся военной  географии придать значение “специальное и самостоятельное”. Он отмечает, что  “ни один не достиг этой цели в самостоятельном  исполнении, и что в немногих сочинениях, служащих образцами отдельных описаний театров войны, все исследования к другим эпохам применены быть не могут”.

     Предметом военной географии и военной  статистики, по мнению Милютина, являются общие и частные закономерности функционирования и развития государства — политическая система, экономическая и военная мощь, территория, географическое положение, а также общие топографические свойства — очертания границ, включая соседей:

     “...иное государство растянуто на большое  протяжение или разбросано отдельными частями, другое округлено и составляет сплошную массу; одно по своему положению есть государство исключительно континентальное, другое исключительно морское; одно принуждено иметь для обороны сравнительно гораздо большие войска, чем другое; одно обращает главное внимание на сухопутные войска, другое на флот”

     Как видно из этого фрагмента работы, русский военный ученый еще в 1846 г., т. е. задолго до рождения X. Маккиндера и в то время, когда другому крупнейшему теоретику США, автору теории “морского могущества” А. Мэхену было только шесть лет, ставил вопросы о роли пространства, об очертаниях береговых линий и границ, о роли того или иного вида войск в защите государства.

     Далее в своей работе последний генерал-фельдмаршал  Российской империи рассуждает как  классик геополитической науки, предвосхищая будущие идеи Ратцеля  и Челлена:

     “Производительность почвы, климат и другие свойства местности  определяют собственные средства государства... Наконец, сообщения водные и сухопутные, искусственные и естественные... облегчают или затрудняют перевозку...”.

     Под углом зрения основных принципов  геополитики рассматривает Д.А. Милютин роль народонаселения, государственного устройства в геополитических и геостратегических отношениях.

3. Геополитические концепции Николая Яковлевича Данилевского

     Николай Яковлевич Данилевский (1822–1885) был универсальным ученым. Он оставил труды, например, в естественных науках (книга “Дарвинизм”) и политической экономии (“О низком курсе наших денег”). Но наиважнейшее его сочинение – фундаментальная книга по геополитике под названием “Россия и Европа” (1869). Методологическим основанием книги является органическая теория: на ней базируется теория социальных общностей (наций) и формируется область знания, называемая ныне геополитикой. Данилевский вводит в науку категорию“культурно-исторические типы”. Впоследствии его идеи развивали немецкий философ О. Шпенглер и английский историк А. Тойнби. 

       Большинство идей Данилевского актуально и в третьем тысячелетии, когда идет столкновение цивилизаций, заново перекраиваются карты Европы, Евразии, Ближнего Востока. Сейчас идет очередной виток социального и национального переустройства России и мира, так что главная тема книги “Россия и Европа” – судьба России, условия выживания русского народа и славян вообще – не потеряла своей остроты и в наши дни.

     Н.Я. Данилевский анализирует историю  России почти за 200 лет. В этом труде  ученый дал образец системного подхода  к анализу взаимодействия России с государствами Европы. Автор  подчеркивает, что социальные преобразования в стране окажутся не только безуспешными, но и разрушительными, если они будут  осуществляться по рецептам западных советников. Чужеродные специалисты-советчики  никогда не будут учитывать национальные интересы России (это они не раз  демонстрировали в 1990-х г. и в начале XXI в.).

     В глубоко аргументированном труде  Данилевского рассмотрены геополитические  закономерности, объясняющие место  России в Европе. Он предложил “морфологический принцип”, наделенный универсальностью, для построения всемирной истории. Господствующую, искусственную систему объяснения истории, он полагал заменить естественной. Первая система объяснения истории опиралась во многом на гегелевский спекулятивный панлогизм, европоцентризм, паневропеизм. Модель европейского развития принималась за универсальную, всеобщую.

     “Морфологический  принцип”, по его мнению, позволяет  рассматривать исторический процесс более объективно. Его можно представить как совокупность разнообразных, индивидуализированных форм жизни народов и национальных образований, существующих самобытно, причем определяются они внутренними факторами, детерминирующими исторический процесс. Таким образом, он идет от конкретных объектов, создает теорию множественности и разнокачественности человеческих культур. Отрицая идею общественного прогресса, ученый, по сути, критикует идею “общечеловеческих ценностей”, которую с подачи заокеанских советников продвигал в свое время М.С. Горбачев, да и сейчас ее отстаивают многие российские либералы, не понимая ее разрушительного для России, да и для европейских государств, содержания.

     Данилевский совершенно справедливо утверждал (вслед за ним об этом писал первый русский профессиональный социолог М.М. Ковалевский), что народы разновременно проходят однотипные ступени развития, что объектом истории следует считать не человечество (понятие абстрактное), а культурно-исторические типы, формирующиеся из народностей (племена и племенные союзы) и наций. Данилевский обозначил нацию термином “культурно-исторический тип”, что не совсем корректно с позиций науки, но он подразумевал под этим социальную общность, носящую локальный характер и единообразие условий существования. Культурно-исторический тип обладает связями и внутренними структурами, его организация отличаются от других по индивидуальным видовым признакам, но имеет и совпадающие родовые характеристики.

     Данилевский указывает на культурно-исторические типы, уже выразившие себя в истории:

     1) египетский;

     2) китайский;

     3) ассирийско-вавилонско-финикийский, халдейский или древне-семитический;

     4) индийский;

     5) иранский;

     6) еврейский;

     7) греческий;

     8) римский;

     9) новосемитический или аравийский;

     10) романо-германский или европейский⁷.

     По  мнению ученого, из классификации народов  по культурно-историческим типам вытекают следующие законы:

     “Закон 1. Всякое племя или семейство народов, характеризуемое отдельным языком и группою языков, довольно близких между собою для того, чтобы сродство их ощущалось непосредственно, без глубоких филологических изысканий, составляет самобытный культурно-исторический тип, если оно вообще по своим духовным задаткам способно к историческому развитию и вышло уже из младенчества.

     Закон 2. Дабы цивилизация, свойственная самобытному “культурно-историческому типу”, могла зародиться и развиваться, необходимо, чтобы народы, к нему принадлежащие, пользовались политической независимостью.

     Закон 3. Начала цивилизации одного культурно-исторического типа не передаются народам другого типа. Каждый тип вырабатывает ее для себя при большем или меньшем влиянии чуждых, ему предшествовавших или современных цивилизаций.

     Закон 4. Цивилизация, свойственная каждому культурно-историческому типу, только тогда достигает полноты разнообразия и богатства, когда разнообразны этнографические элементы, его составляющие, когда они, не будучи поглощены одним политическим целым, пользуясь независимостью, составляют федерацию или политическую систему государства.

     Закон 5. Ход развития культурно-исторических типов всего ближе уподобляется тем многолетним однополым растениям, у которых период роста бывает неопределенно продолжителен, но период цветения и плодоношения относительно короток и истощает раз и навсегда их жизненную силу”.

     Учение  о нациях, их сущности, происхождении, признаках и законах – это и есть теория о культурно-исторических типах Данилевского. Признаки, законы культурно-исторических типов по смыслу близки тем признакам нации, которые названы Сталиным через 40 лет после выхода в свет книги “Россия и Европа”, т.е. обнаруживается связь русской философско-социологической мысли XIX в. с русским марксизмом. Особенно ясно видна эта связь в трудах русского философа Н.А. Бердяева. Русская цивилизация существенно адаптировала, изменила западное понимание марксизма.

     Теория  культурно-исторических типов Данилевского явно противостоит универсалистским европейским  концепциям истории. Евроцентристский подход не давал объективного научного объяснения истории России, народов  Востока. История огромного Евразийского региона превращалась усилиями ученых-европейцев в приложение к европейской истории. Предложенный Данилевским полицентризм типов культур давал возможность видеть не однолинейный, а многовариантный образец развития человечества.

     Данилевский в своей книге аргументированно защищал политические интересы не только русских, но и всех славян. Защита национальных интересов, полагал Н.Я. Данилевский, должна уважать права и достоинства людей иных национальностей, если они не претендуют на какую-то особую роль в отношениях с другими нациями. Автор делает вывод:

     “Для  всякого славянина: русского, чеха, серба, хорвата, словенца, словака, болгара (желал бы прибавить и поляка), после Бога и Его святой Церкви идея Славянства должна быть высшею идеей, выше свободы, выше науки, выше просвещения, выше всякого земного блага”, ибо  эти блага – “суть результаты народной самодеятельности”.

     За  это ученого критиковали философ-идеалист, сторонник экуменизма B.C. Соловьев и социолог-субъективист Н.К. Михайловский.

     Анализируя  отношения России со странами Европы, ученый отмечал, что они чаще всего  были неравными и невыгодными  для России. И он делает вывод: “Европа  враждебна России”. История, справедливо  утверждал он, учит, что экспансия  с Запада – явление постоянное. Европейские политики при принятии решений, особенно касающихся России, всегда руководствуются “двойным стандартом”. Для безопасности России и всего славянского мира, по  убеждению Данилевского, нужно уметь добиваться разобщенности целей Англии, Франции, Германии, Австрии – их объединение всегда опасно для русских и всех славян.

     Европейская семья всегда оттесняла Россию на Восток. Вхождение нашей страны в  “европейский дом” произошло в  конце XX – начале XXI вв. Но вошла туда Россия, а ранее СССР, уйдя из Восточной Европы, согласившись на одностороннее разоружение, на утрату исконно русских земель (на севере – до Ивангорода, Пскова; на западе – до Смоленска, а на юге – до Ростова). Н.Я. Данилевский писал:

     “Свои великие вселенские решения, которые  становятся законом жизни народов  на целые века, Россия решает сама, без  всяких посредников, окруженная громом и молниями, как Саваоф с вершины  Синая”.

     По  его мнению, “восточный вопрос”  не должен решаться дипломатами, часто  преследующими свои личные, временные  интересы. Сущность “восточного вопроса”, который должен привести к мировой  борьбе, и закончиться созданием  новой цивилизации, -борьба “Романо-Германского” и “Греко-Славянского” миров, из которых один – наследник римской цивилизации, а другой – наследник греческой:

     “Древняя  борьба Романо-Германского и Славянского  миров возобновилась, перешла из области слова и теории в область  фактов и исторических событий. Магометанско-турецкий эпизод в развитии Восточного вопроса  окончился: туман рассеялся, и противники стали лицом к лицу в ожидании грозных событий, страх перед  которыми заставляет отступать обе  стороны... Отныне война между Россией  и Турцией стала невозможной  и бесполезною; возможна и необходима борьба Славянства с Европою, – борьба, которая решится, конечно, не в один год, не в одну кампанию, а займет собой целый исторический период. С Крымскою войною окончился третий период Восточного вопроса и начался четвертый, последний период решения вопроса, который должен показать: велико ли славянское племя только числом своим и пространством им занимаемой земли, или велико оно и по внутреннему своему значению; равноправный ли оно член в семье арийских народов; предстоит ли ему играть миродержавную роль суждено ли ему образовать один из самобытных культурных типов всемирной истории, или ему предназначено второстепенное значение вассального племени, незавидная роль этнографического материала, долженствующего питать собой своих властителей и сюзеренов? Вся историческая аналогия убеждает нас... употребить все средства, все силы, всю энергию на этот решительный спор...”

     По  Данилевскому, Романо-Германский мир – “бодрый юноша” борется с Греко-Славянским миром – одновременно “дряхлым старцем и ребенком”. А пока, отмечал ученый, идет германизация славян прибалтийских, борьба со славянским обрядом в Моравии. Лишь нашествие дикой угорской орды спасло славян от онемечивания. Чехия вошла в вассальные отношения с Империей, гуситство спасло Чехию. Польша же вся предалась Западу. На Византию напирал Запад: “страха ради турецкого” император Византии поддался было соблазну унии. Но турки исторически явились временной опорой и защитой славянских племен. Данилевский делает вывод, что турки, как и угры, играют важную роль в истории славянства: в них его временная ограда от напора романо-германского. В этом историческое значение ислама.

     Высказанное Данилевским положение имеет  большое значение и в настоящее  время, когда на Кавказе методично  осуществляется стратегическая задача США, НАТО: ради установления нового мирового порядка столкнуть и обескровить  двух геополитических союзников – Россию и мусульманский мир. Предлогом для этого избран международный терроризм – он является средством и формой управления социально-политическими процессами в мире в целом в интересах Запада: атлантизма и мондиализма, Мирового правительства.

     Данилевский не только отмечает своеобразие русской  культуры, но и протестует против “европейничания”. Он предрекает бурное развитие русской  философии, искусства, науки, индустриально-технический  прогресс и глубоко убежден, что  русская культура будет выше европейской  по уровню достижений, но прежде всего – полнокровнее, гармоничнее благодаря особому народному “внутреннему сокровищу духа”.

     Противники  России представляли его идеи как  пример политической безнравственности, стремления ослабить межгосударственные отношения, поддерживать режим европейской  нестабильности. Такую картину мы видим и сейчас, когда на патриотических лидеров, патриотически ориентированных  ученых наклеивают ярлыки националистов, русских фашистов, красно-коричневых и т. п.

     Данилевский верил в возможность создания Всеславянского союза, а в идеале – Всеславянской федерации, т.е. добровольного объединения всех славянских государств. В основе такой федерации лежат взаимовыгодные условия и интересы. Ученый полагал, что процесс консолидации славян должна возглавить Россия, русский народ. Россия – это мощное государство, а русский народ в отличие от других славянских племен не подвергся онемечиванию или отуречиванию. Но, по его мнению, объединение славян должно совершиться таким образом, чтобы “славянские ручьи не сливались в русском море”, т.е. все славяне должны сохранить свое национальное своеобразие, политическую и культурную независимость. Политическим центром, столицей такой федерации будет не Санкт-Петербург, не Москва, не Прага, не Белград, не София, а город, называвшийся прежде Византией, затем Константинополем, а позже Стамбулом, но “пророчески именуемый славянами Царьградом”.

     Образование Славянского союза, полагал ученый, создаст России особое положение: она  станет рядом с целой Европой. Тогда на повестку дня встает вопрос о мировом равновесии между Европой, Славянством и Америкой.