Рынок монополистической конкуренции в России

Введение

20-е годы ХХ столетия во многих отношениях были переломными, так как именно тогда само существование рыночной экономики было поставлено под вопрос. В Америке, Европе и Японии быстрыми темпами шел процесс концентрации капитала и роста монополий, от военного времени сохранилась тенденция глубокого государственного вмешательства в экономику. В послереволюционной России централизованное планирование стало всеохватывающим. Казалось, свободный рынок закончил свое существование, а при выборе между государством частных монополий и государственной монополией экономические преимущества отдавались последней как более рациональной и контролируемой.
                Кризисная ситуация заставила западных экономистов заново обратиться к анализу базиса рыночного механизма, и прежде всего "чистой", т.е. совершенной конкуренции. Модель совершенной конкуренции, которую использовали неоклассическая школа, опиралась, как известно, на ряд весьма условных теоретических предпосылок. Предполагалось, в частности, что экономика является абсолютно гибкой и мобильной: имеется подвижность ресурсов, отсутствуют малейшие препятствия для перелива капитала и труда, не существует какого-либо центра экономической власти, способного ограничивать свободу хозяйственных субъектов. Многие представители западной экономической теории понимали всю условность указанных предпосылок, поэтому уже в 19 в. появились работы, авторы которых стремились учесть модифицирующее влияние монополий на структуру рынка.

1.Основные черты рынка монополистической конкуренции.

     Вы зашли в магазин, чтобы купить книгу. На полках магазина вы находите мистический детектив Джона Грэшема, триллер Стивена  Кинга, роман Даниеллы Стил и множество учебников. Участником какого рынка вы становитесь, приобретая книгу? На первый взгляд рынок книг представляется совершенно конкурентным. Просматривая книги на полках книжного магазина, вы находите произведения множества авторов, изданные самыми разными соперничающими за ваше внимание издательствами. Покупателю приходится делать выбор из сотен конкурирующих литературных произведений. Поскольку возможность входа на рынок имеет каждый желающий, написавший и издавший книгу индивид, книжный бизнес не самый прибыльный. На каждого высокооплачиваемого романиста приходятся сотни борющихся за место под солнцем писателей. С другой стороны, рынок книг определенно монополизирован. Так как каждая книга уникальна, издатели имеют некоторую свободу в назначении цены. Продавцы на этом рынке скорее назначают цену, а не принимают её. Действительно, цена книг значительно превышает предельные издержки. Рынки, которые имеют некоторые черты и совершенной конкуренции, и монополии называются рынками монополистической конкуренции.

     Монополистическая конкуренция – одна из форм несовершенной конкуренции. Сочетание элементов монополии и конкуренции определяет поведение фирм на этом рынке, для  обозначения которого экономисты не случайно используют название, включающее оба этих термина. На рынке действует множество фирм, причем среди них либо вообще нет крупных, либо они не имеют решающих преимуществ над мелкими и соседствуют с ними. Барьеры на пути проникновения на такой рынок сравнительно невысоки: чтобы открыть мастерскую по выпуску мягкой мебели или модную парикмахерскую, большие капиталы не нужны, да и конкурентам трудно помешать этому. Незатруднителен обычно и уход с рынка – всегда находятся покупатели, готовые купить небольшое дело.

Почему же при столь либеральных условиях, господствующих на рынках описываемого типа, конкуренция не является совершенной? Причина кроется в разнообразии, дифференциации продукта. Выпускаемый фирмой товар чем-то отличается от изделий других компаний. Любой из производителей занимает своеобразное положение «мини – монополиста» (единственного производителя конкретной узкой разновидности данного продукта) и обладает определенной властью на рынке. Причем словосочетание «мини – монополист» является не просто метафорой, а точным отражением сути ситуации. В самом деле, каждая фирма, действующая на рынке монополистической конкуренции, контролирует лишь небольшую долю всего рынка соответствующего продукта. Однако дифференциация товара приводит к тому, что единый рынок распадается на отдельные, сравнительно самостоятельные части (их называют сегментами рынка). На таком сегменте рынка доля даже маленькой фирмы может стать очень большой. Дифференциация продуктов возникает из-за существования между ними различий в качестве, сервисе, рекламе. Стоит рассмотреть каждый фактор дифференциации продуктов подробнее.

Прежде всего, необходимо подчеркнуть, что качество не является одномерной характеристикой, т.е. не сводится к оценке, плохой товар или хороший. Даже основные потребительские свойства самых простых продуктов удивительно разнообразны. Так зубная паста должна: очищать зубы, дезинфицировать полость рта, укреплять зубную эмаль, укреплять десны, быть приятной на вкус и т.д. Все эти свойства лишь в порядке исключения могут быть гармонично объединены в одном товаре. Во многих случаях выигрыш в некотором одном свойстве продукта неизбежно ведет к проигрышу в другом. Поэтому уже выбор приоритетов в основных потребительских качествах открывает возможности для широкого разнообразия продуктов. Основой для дифференциации могут служить также дополнительные потребительские свойства, т.е. те особенности товара, которые влияют на легкость или удобство его использования. Важной качественной характеристикой продукта является его местоположение. Для розничной торговли и многих видов услуг оно вообще имеет решающее значение. Так, если сеть заправочных станций редка, то ближайшая бензоколонка автоматически становится монополистом для всей округи. Основой дифференциации продуктов могут служить даже мнимые качественные различия между ними. В частности, известно, что значительный процент курильщиков на тестовых испытаниях оказывается неспособным отличить «свою» марку от других, хотя в обычной жизни предано покупают только её, т.е. с точки зрения рыночного поведения потребителя не имеет значения, действительно ли товары отличаются. Главное, чтобы ему так казалось.

Различия в сервисе объединяют вторую крупную группу факторов дифференциации товара. Для широкой группы продуктов, в особенности для технически сложных потребительских товаров и многих товаров производственного назначения, свойственен долговременный характер взаимоотношений продавца и покупателя. Дорогая машина должна работать не только в момент совершения покупки, но и на протяжении всего срока службы. Полный цикл сервиса включает предпродажное обслуживание (помощь в выборе нужного продукта; для товаров производственного назначения это часто предполагает проведение целого исследования), сервис в момент покупки (проверка, доставка, наладка) и послепродажное обслуживание (гарантийный и пост гарантийный ремонт, внесение текущих улучшений, консультации по оптимальной эксплуатации). Каждая из этих операций может выполнятся в разном объёме. В результате один и тот же продукт как бы разлагается на целый спектр разновидностей, резко отличающихся по своим сервисным характеристикам и потому превращающихся вроде бы в совершенно разные товары. Такое явление в настоящее время можно, в частности, наблюдать на российском компьютерном рынке, где считанное число типов компьютеров по разным условиям и по очень разным ценам.

Третья крупная группа факторов дифференциации продукта связана с рекламой. Во-первых, реклама проявляет скрытые в товаре отличия от аналогичных продуктов. Редкий потребитель, например, сам правильно выберет сорт пасты из десятков имеющихся в продаже. Во-вторых, она способствует формированию  новых потребностей. Например, триумфальное продвижение на наш рынок влагопоглощающих подгузников для младенцев. Именно реклама выявила их удобство для родителей и пользу для ребенка, мгновенно создав значительный рынок. А ведь десятилетиями матери по много раз за ночь вставали, чтобы заменить очередной мокрый марлевый подгузник сухим, и не подозревали, что им нужен принципиально новый продукт.

В-третьих, реклама создает дифференциацию продуктов там, где действительной разницы между ними нет, как уже отмечалось, на рынке сигарет многие качественные отличия носят мнимый характер. За мнимыми отличиями качества часто скрываются вполне реальные отличия в рекламной подаче товара, хотя потребитель может об этом и не подозревать. Вряд ли кто-нибудь скажет: «я курю «Мальборо» потому, что хочу походить на ковбоя». Но, по общему мнению экспертов, миллионам поклонников этой марки её вкус кажется столь пленительным именно из-за подсознательного стремления отождествлять себя с образом ковбоя, удачно найденного в рекламе марки.

Дифференциация продукта обеспечивает фирмам известные монополистические преимущества. Но у ситуации есть и еще одна интересная сторона. Выход на рынок монополистической конкуренции не блокирован никакими иными барьерами, за исключением препятствий, связанных с дифференциацией продукта. Иными словами, дифференциация продукта не только создает для фирмы преимущества, но и помогает защитить их от конкурентов: не так-то легко точно повторить тонкий вкус знаменитого ликера или хотя бы найти равноценный ответ на удачную рекламную кампанию. Поэтому фирмы сознательно создают и поддерживают дифференциацию, тем самым добиваясь для себя дополнительных прибылей и попутно обеспечивая на рынке страны многообразие товаров. Вместе с тем не следует преувеличивать доступную фирмам – монополистическим конкурентам степень рыночного господства. Изоляция сегментов рынка одного и того же продукта не абсолютна. Компаниям постоянно приходится считаться с конкуренцией чужих товаров, похожих на собственный. Хотя на рынке с монополистической конкуренцией товар каждого продавца уникален, между различными видами продуктов можно найти достаточно сходства, чтобы объединить продавцов в широкие категории, похожие на отрасль. Товарная группа представляет собой несколько близко связанных, но не идентичных товаров, которые удовлетворяют одну и ту же потребность покупателей. В каждой товарной группе продавцов можно рассматривать как конкурирующие фирмы в пределах отрасли. Хотя есть проблемы с определением границ отраслей, т.е. при определении отрасли надо сделать ряд допущений, и принять ряд соответствующих решений. При описании отрасли может оказаться полезной  оценка перекрестной эластичности спроса на товары соперничающих фирм.  В отрасли с монополистической конкуренцией перекрестная эластичность  спроса на товары соперничающих фирм должна быть положительной и относительно большой, т.к. это будет означать, что товары конкурирующих фирм являются друг для друга очень хорошими заменителями. Таким образом если фирма поднимет цену выше конкурентной, то она может ожидать потери значительного объема продаж в пользу конкурентов. Обычно на рынках с наибольшей монополистической конкуренцией на четыре крупнейшие фирмы приходится  25% общих внутренних поставок, а на восемь крупнейших фирм - менее 50%.

В отличие от совершенной конкуренции, конкуренция монополистическая – не только абстрактная теоретическая модель, но и достаточно часто встречающийся тип реального рынка. Именно он характерен для пищевой промышленности, производства одежды и обуви,

книгоиздания, мебельной промышленности, розничной торговли, многих видов услуг и ряда других отраслей. Вместе с тем значение теории монополистической конкуренции далеко за пределы описания ситуации в этих отраслях. При значительной степени дифференциации продукта любой рынок приобретает сходство с рынком монополистической конкуренции. Это и не удивительно: полностью единого рынка в этом случае нет, он сильно сегментирован. И на отдельных сегментах вполне могут закрепляться небольшие фирмы – монополистические конкуренты, даже если в отрасли господствует крупный капитал.

2. Особенности рынков монополистической конкуренции в России.

     Уникальность российских условий – несомненный факт. Дело в том, что вплоть до 90-х годов в России было централизованное управление экономикой. Предприятия не задавали себе вопросы: что производить? Как производить? Какую назначать цену? Все эти вопросы решало государство. Предприятия не пытались расширить ассортимент, привлечь внимание покупателя какой – либо уникальной продукцией; увеличить прибыль; иными словами - у них не было стимулов для конкуренции. К тому же Россия вступала на путь рыночных реформ в то время как в большинства западных странах уже были развитые рыночные отношения. Поэтому российские предприятия испытали огромные трудности в адаптации к условиям рыночной экономики.

Внимательный наблюдатель развития российского рынка не может не заметить, что проникновение  на него новых товаров раз за разом осуществляется по одному и тому же сценарию дифференциации продукта. С некоторой условностью его можно назвать «циклом йогурта», поскольку история этого полезного молочного продукта в нашей стране прошла все фазы развития большинства российских рынков монополистической конкуренции.

     Стоит начать с того, что в СССР йогурты не были известны. В нашей стране пили кефир, простоквашу, ацидофилин — родствен­ные йогурту напитки, имеющие, однако, иной вкус. В 1992 г., когда Россия пере­живала первый шоковый период реформ, и большинство населения считало каждую копейку в своем кошельке, в магазинах появились немецкие йогурты Frutties и Zott, почти сразу же завоевавшие широкую популярность.

Другими словами, была проведена успешная дифференциация продукта. Среди слагаемых успеха были и особенности самого йогурта (вкус, консистен­ция и т.д.), и никогда прежде не виданные у нас добавки свежих фруктов в молочные продукты, и важная для торговли неприхотливость в хранении, и ориентация на детей как главных потребителей — даже в трудные времена родители балуют своих чад.

В итоге по скорости завоевания российского рынка с йогуртами могли соперничать разве что знаменитые куриные окорока. Соответственными были и прибыли производителей и торговцев.                      

В образовавшуюся брешь хлынула масса других немецких, французских, финских йогуртов сходных марок. Довольно быстро началась дальнейшая диф­ференциация продукта. Западные потребители, озабоченные проблемой здо­ровой пищи, отдают предпочтения обезжиренным вариантам йогурта. Такими же были и первые сорта, импортированные в нашу страну. Русский же потре­битель предпочитает сливочные, жирные сорта. Производители удовлетвори­ли эту прихоть, начав поставлять «вредные», по западным меркам, йогурты с содержанием жира 8 и даже 10%. Появились также «натуральные» йогурты, без фруктовых добавок. И «живые» йогурты Danon, не содержащие консерван­тов и имеющие более выраженный молочный вкус.

Словом, сегмент рынка, первоначально занятый фирмами-первопроходцами, стал дробиться на более мелкие сегменты: потребители получили воз­можность выбирать уже не между йогуртом и кефиром, а среди многочислен­ных разновидностей йогуртов. Ожесточилась конкуренция. Экономические прибыли стали исчезать — торговля йогуртами все больше превращалась в обыденный бизнес, приносящий только среднюю прибыль.

Примерно такую же эволюцию прошли и другие товары, успешно внедрив­шиеся на наш рынок: компьютеры и видеотехника, мобильные телефоны и ма­лые домашние электроприборы, импортные строительные материалы и не­бьющаяся посуда. Сначала происходил прорыв нового для России товара. При этом первыми часто приходили второстепенные или малоизвестные на родине марки. Потом эконо­мические прибыли привлекали на наш рынок чуть ли не всех заметных мировых производителей. Степень дифференциации росла, и рентабельность бизнеса резко снижалась.

Но в истории с йогуртами есть еще один этап, который прошли и некоторые другие товары. Выпуск йогуртов, не уступающих средним запад­ным сортам, освоили отечественные производители. Имея более низкие из­держки, чем импортеры, заводы-пионеры на какое-то время вновь оказались в зоне экономических прибылей, что опять послужило приманкой для последова­телей. Через некоторое время в Москве и других крупных городах производст­вом йогуртов занялись многие молокозаводы. Сработал нормальный рыночный механизм: в погоне за ускользающей экономической прибылью отечественные производители йогуртов в честной конкурентной борьбе заметно потеснили импортный товар.

Этот пример показывает отличия теории монополистической конкуренции от российской практики. В ряде случаев источник проблем кроется в самих предприятиях, причем заметную роль здесь играет низкая дифференциация их продукции. В производственном (реальном) секторе экономики — это вообще преобладающая ситуация.

Дело в том, что в советскую эпоху предприятия выпускали всё по единым стандартам и технологиям. Причем ассортимент был крайне узок: в стране производилось около десятка разновидностей автомобилей, примерно столько же вариантов телевизоров, колбас, сыра и т.п. В силу этого в рыночной экономике отечественные пред­приятия оказались обречены на жесткое конкурентное противосто­яние, т.к. их изделия были очень похожи друг на друга. Примем во внимание, что одновременно российским заводам приходится конкурировать с превосходящими по силам иностран­ными производителями. Во многих отраслях ведущие мировые про­изводители в десятки раз крупнее российских, имеют неизмеримо лучшую финансовую базу, используют современное оборудование и т.п.

Из двух основных методов конкуренции - ценовой и неценовой - наши предприя­тия на крайне невыгодных для себя усло­виях оказались вовлечены в наиболее жесткую из них, а именно в ценовую конкуренцию. Фирмы, проводящие ценовую конкуренцию, стараются привлечь потребителя с помощью установления более низ­ких, чем у соперника, цен. Соответственно сокращаются размеры при­были, а если цена падает ниже издержек, то появляются и убытки. При этом отечественным предприятиям (особенно при попытках выхода на внешние рынки) часто приходится компенсировать за счет заниженных цен еще и отставание по качеству продукции. Напротив, при неценовой конкуренции фирмы стремятся при­влечь покупателя не понижением цен, а повышением потребитель­ской ценности товара. Этого можно достичь очень многими способа­ми: улучшением качества товара, лучшим приспособлением его к нуждам конкретной группы потребителей, созданием принципиаль­но нового вида продукции, улучшением сервиса, активизацией рек­ламы и др. При этом базой для неценовой конкуренции является дифференциация товара.

Вплоть до послевоенного периода из двух методов конкуренции во всем мире заметно преобладал ценовой. В настоящее время, на пер­вые роли вышла неценовая конкуренция. Это связано с рядом пре­имуществ, которые этот вид конкуренции обеспечивает проводящим ее фирмам.

Во-первых, ценовые схватки оказались невыгодными для всех участников борьбы, причем особенно губительны они для мелких и средних фирм, каковыми, в сравнении с западными гигантами, в своем большинстве являются наши предприятия. Дело в том, что, чем крупнее фирма, тем более значительными финансо­выми ресурсами она обладает и тем дольше может продавать товары по заниженным ценам. Ценовая война в этих условиях превраща­ется в борьбу на финансовое истощение, т.е. бьет по самым уязви­мым местам ослабленной кризисом и неплатежами отечественной промышленности.

Во-вторых, в условиях современной высокоразвитой экономи­ки усложнились запросы потребителей. Рынок начал благожела­тельно принимать многочисленные и разнообразные вариации то­варов, стало возможным привлекать потребителей повышенным качеством, особыми свойствами товара и/или услуги и т.п. Особые свойства товара часто важнее ценовой привлекательности: за под­ходящий товар потребитель готов платить полной мерой, а непод­ходящий не возьмет и по дешевке. То есть удачная дифференциация товара часто является способом ухода от всякой конкуренции вооб­ще, ухода в совершенно свободную рыночную нишу.

   В-третьих, затраты на неценовую конкуренцию при правиль­ном подходе обходятся фирме дешевле, чем расходы на конкуренцию ценовую. Действительно, снижение цен ниже оптимального уровня всегда ведет к уменьшению прибыли, причем к уменьшению тем более сильному, чем больше сокращение цен. Взаимосвязь же между мерами неценовой конкуренции и прибылью куда сложнее. Хороший рекламный ролик может стоить столько же, сколько и плохой. Преимущество первого над вторым вполне может быть достигнуто не за счет дорогостоящих технических приемов съемки, а за счет интересной идеи фильма, большей его доходчивости и т.д., т.е. фактически бесплатно. То же самое касается улучшений товара:  пустячное и потому недорогое изменение конструкции, если оно хорошо задумано, может сделать товар гораздо более удобным для потребителя. В итоге рост конкурентоспособности будет достигнут без больших издержек.

Из сказанного, разумеется, не следует, что неценовая конкуренция осуществима вообще без затрат - хорошая реклама или высокое качество продукта тоже стоят немалых денег. Но поле маневра у фирмы, бесспорно, шире, чем при конкуренции ценовой. Всегда есть надежда победить конкурента не лобовой атакой, расходуя на борьбу все больше денег, а с помощью лучших идей. Например, используя преимущества русской инженерной школы и огромного научного потенциала страны.                                     

Наконец, в-четвертых, ценовая конкуренция в наше время в большинстве стран, включая и Россию, ограничена законом. Снижение цен не должно доходить до уровня демпинга, т.е. цена не может опускаться ниже себестоимости. Все эти преимущества актуальны для российского рынка. Многие российские предприятия предпочитают неценовую конкуренцию, а иногда вообще стараются её избежать. Например, «Айс-фили» и «Темп» победили в конкуренции за счет дифференциации продукта.

      Проблемы акционерного общества «Айс-фили» (бывший Московский хладокомбинат № 8) состояли в отсутствии индивидуальности продукции. Как и другие производители мороженого в СССР, оно выпускало эскимо, два-три вида брикетов, мороженое в вафельных стаканчиках. Не отличимые для покупателя от мороженого других заводов, они ложились на прилавки рядом с продукцией конкурентов... и полностью отдавались во власть торговли. Оптовикам ведь было в принципе все равно, у кого брать на реализацию одинаковое мороженое. Выбирали, естественно, того производителя, который значительнее других снижал цены. Попали под этот прессинг и цены АО «Айс-фили», а уровень издержек у предприятия был далеко не лучшим в отрасли. Финансовые показатели фирмы покатились вниз.      

А ведь часто стоит сделать один шаг в сторону — и конкуренции можно избежать. «Айс-фили» решили эту проблему достаточно простым способом - стали активно использовать наполнители. Покупателю, выбирающему мороженое то с абрикосовым, то с клубничным джемом, неведомо, что с производственной точки зрения все это разнообразие достигается простой сменой наполнителей, попеременно заправляемых в одни и те же технологические линии. Трудно сделать хороший пломбир, а добавить в него орешки или карамель — сущие пустяки. Но так ситуация выглядит с позиций технолога. Для покупателя же из каждого традиционного сорта получается много новых. И, что самое главное, не похожих на продукцию конкурентов.

Конечно, популярность «айсфилевскому» мороженому в первую очередь принес  его вкус. Но экономист сразу видит и второе слагаемое победы — дифференциацию продукта. Благодаря ей продукция фирмы оказалась словно в конку­рентном вакууме — ни одного соперника вокруг. От иностранной ее отличает особый вкус советского мороженого, наши же производители в своем боль­шинстве еще очень робко используют наполнители. А это значит, что успех производственный стало возможным конвертировать в успех коммерческий. Ведь никто не сбивает цены, никто не пытается переманить клиентов и т. д.

Вятская компания «Темп» (некогда славившаяся на всю область Кировская обувная фабрика индивидуального пошива) к 1995 г. практически встала, не выдержав, как и вся российская обув­ная промышленность, конкуренции с валом импорта. Только с приходом новой энергичной хозяйки, занявшей также пост директора фабрики, компания об­рела второе дыхание. Казалось бы, традиции предприятия индивидуального пошива позволяли ему надеяться на успех в конкуренции на рынке модельной обуви. Тем более что у «Темпа» была собственная сбытовая сеть из семи небольших мага­зинчиков в самых престижных местах города. Однако быстро выяснилось, что в модном производстве тягаться с италь­янцами и др. «Темпу» не под силу. Спасла же «Темп» ставка на пошив «военизированной» обу­ви. Не чисто военной, а именно «военизированной», т.е. рассчитанной на бес­численные службы охраны, существующие сейчас при любом  при­быльном деле.

Успех принесла опять-таки дифференциация продукта. Действительно, Россия — вероятно, единственная страна в мире, где камуфляж носят милли­оны штатских людей. Причем эти здоровые молодые мужчины — далеко не самая бедная часть населения. Стоит так обрисовать ситуацию и становится ясно, что соответствующая ниша на рынке просто обязана, была пустовать. Ведь импортная «штатская» обувь для «военизированного» потребителя не годится. Да и неудобные ар­мейские сапоги или ботинки тоже ему не подойдут. В отличие от настоящего военного он является «вольным» человеком, т.е. без всякой оглядки на инструк­ции может выбирать, что ему носить. К тому же обычно и сам охранник, и его работодатели вполне платежеспособны.

Достаточно было перевести эти рассуждения на язык технологии, и про­дукция «Темпа» стала пользоваться невиданным успехом у военизированных формирований. Вместо положенного по армейским стандартам гвоздевого метода крепления применили клеевой. Обувь сразу стала удобней. Поработа­ли с дизайном — улучшился внешний вид. Тягаться же с нашей обувью по прочности импорту всегда было трудно. В итоге «Темп» занял свободную нишу и имеет шансы наслаждаться полным отсутствием конкуренции.

Итак, дифференциация продукта — мощный способ адаптации к рыноч­ным условиям, применимая даже в самых тяжелых случаях, как это было с «Темпом», действующим в практически полностью «лежачей» обувной промыш­ленности страны.

  Другой яркой особенностью российского рынка стал августовский кризис 1998 года. После 17 августа 1998 года начался стремительный передел российского рынка. Объемы импорта упали, цены на западные товары выросли в 2,5 раза. Некоторые крупные зарубежные компании стали вывозить из России скопившуюся продукцию. Зато российские фирмы, занимавшие до кризиса всего 18% рынка, как будто и ждали этого – уже в сентябре 1998 года объемы их производства увеличились на 60%, а в октябре еще на столько же. То есть благодаря девальвации рубля  произошла переориентация потребительского спроса с импортных товаров на отечественные более дешевые товары.

Стоит рассмотреть влияние кризиса 1998 года на примере одного рынка.

Эксперты отмечали, что на рынке косметики и парфюмерии, который является рынком монополистической конкуренции, уже с 1997 года роста объемов продаж, например, импортных кремов для лица и тела практически не наблюдалось. Зато росла популярность аналогичных российских продуктов. По данным Gallup Media, в прошлогоднем рейтинге попу­лярности кремов на первом месте стояла продукция компании «Свобода», а места с 6-го по 8-е занимали российские компа­нии «Уральские самоцветы», «Невская косметика» и «Северное сияние».

После кризиса рост спроса на отечес­твенную продукцию принял лавинообраз­ный характер. Даже к небольшим россий­ским косметическим компаниям стали выстраиваться очереди. Но самое главное, что в момент, когда к отечественной про­дукции проявился интерес, нашим произ­водителям было что предложить.

«Мы и до кризиса не сидели, сложа ру­ки, —говорит заместитель директора ком­пании «Линда» Людмила Симонова. — Мы все время следили за мировыми тенденциями, пробовали новые технологии. Наша компания, скажем, разработала широкий спектр продукции, основанной на актив­ных веществах из морепродуктов».

В начале девяностых в арсенале наших компаний появились шампуни для раз­ных типов волос, бальзамы-ополаскива­тели, кондиционеры и гели, дезодоранты-антиперспиранты с 24-часовым дей­ствием. линии по уходу за кожей (тони­ки, бальзамы, скрабы, лосьоны, пенки, маски и т. п.) и многое другое. В названи­ях российских товаров стали появляться уже привычные для нас термины, продвину­тые рекламой западных компаний: фрук­товые кислоты, липосомы, керамиды. И потребитель стал запоминать марки та­ких компаний, как «Низар», «Линда», «Гармония плюс», «Апрель», «Русская косметика».

Для того, чтобы закрепится в новых сегментах, российским компаниям нужно было действовать достаточно энергично. По оценкам экспертов, российский рынок косметической продукции в денежном выражении сократился почти наполовину, примерно до 1,5 млрд. долларов. Произошло это за счет рез­кого расширения дешевого сегмента (масс-маркета) и сжатия среднего (медиамаркета). Небольшой элитный сегмент, практически полностью занятый импортерами (по оцен­кам экспертов, 8-10% рынка), почти не по­терял своего потребителя. Российским ком­паниям оставалось либо следовать вниз за спросом, либо, работая с минимальной мар­жей, если не в убыток, пытаться сохранить свое престижное позиционирование.

В этих условиях самым большим искушением для россий­ских компаний стал выпуск как можно более дешевой продукции в сег­менте массмаркета. Хорошо знакомые с тех­никой продвижения продукта на рынок, тор­говцы быстро разворачивали нехитрое про­изводство, снабжая этикетки броскими тер­минами «витамины», «биоактивные ком­плексы», «керамиды». Первой их жертвой стал рынок шампуней. На фоне импортных образцов по цене выше 40 рублей и качественных российских по 25—30, флакончики по 13—18 рублей для обедневших россиян оказались весьма прив­лекательными. Известная российская ком­пания «Гармония Плюс», протестировав де­шевые шампуни-новинки, заполонившие рынок, обнаружила, что только одно наиме­нование из нескольких десятков соответ­ствовало принятым сегодня технологичес­ким нормам. Заместитель генерального директора компании «Апрель» Ольга Брусковская от­мечает, что и оптовики, и розница быстро переключились на некачественный ширпот­реб. Традиционные производители массовой косметики стали всерьез опасаться, что к то­му времени, когда спрос на качественные продукты опять начнет расти, доверие к не­дорогим российским маркам окажется окон­чательно подорвано. В этой ситуации очень важным становится «не потерять лицо». Менеджеры ведущих компаний поняли, что наступило самое время для завоева­ния доверия аудитории, раскрутки новых ма­рок и захвата новых рынков.

В самой сложной ситуации оказались фир­мы, которые до кризиса позиционировали се­бя в среднем ценовом сегменте. Шок деваль­вации, вытеснивший из медиамаркета импор­теров, не очень-то способствовал импортзамешению в этом сегменте, поскольку серь­езные российские компании, сделавшие став­ку на качественную продукцию средней сто­имости, покупали большую часть компонен­тов за рубежом. Большинство таких компаний встало перед выбором — пересмотреть свою ассортиментную политику и последовать за своими обедневшими покупателями в массмаркет или все-таки попытаться сохранить позиции в надежде на скорое возрождение рынка. Например, компания «Низар», появившаяся на российском рынке в нача­ле 90-х с довольно дорогой продукцией на ос­нове собственного ноу-хау — компонентов, обогащенных кислородом, решила сделать ставку на массовую серию «Серебряная роса». Известная компания «Линда» не только решила остаться в среднем ценовом сегмен­те, но и выпускать более дорогую продук­цию. «Наш главный потенциал — интеллек­туальный, — говорит заместитель генераль­ного директора компании Людмила Симоно­ва. — Имея весьма продвинутые научные разработки, мы делаем ставку на нишу элит­ной российской косметики. Пусть мы сей­час будем выпускать немного, но качествен­но и дорого. А наше время придет».