Славянские азбуки: кириллица и глаголица

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ  РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ

УО «МОЗЫРЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ  ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ

УНИВЕРСИТЕТ им. И.П. Шамякина»

Контрольная работа

по предмету  “Вспомогательные исторические дисциплины”

на тему “Славянские азбуки: кириллица и глаголица”

Работу выполнила:

Глухоторенко Татьяна

Владимировна

Студентка 1 курса 5 группы

Филологический факультет      

МОЗЫРЬ,2009

Содержание

Введение…………………………………………………….…….3

1. Славянские азбуки: кириллица и глаголица………………4-18

Заключение……………………………………………………....19

Список использованной литературы………………………..…20

ВВЕДЕНИЕ

Более десяти веков славянские народы выражают свою духовную энергию в словах и числах, письменах и деяниях, творчески  используя универсальные свойства  древней азбуки. За это время из единого алфавитного корня выросло  могучее древо жизни, ветвистое  древо славянской культуры. На завершающем  рубеже XX века  подвиг братьев Кирилла и Мефодия обретает  еще большую значимость, возрастает роль их, казалось бы, стародавнего изобретения. Кириллица призвана соучаствовать в динамичном развитии мировой культуры и в новом, Третьем тысячелетии современной эры, в грядущем XXI веке, когда глобальная информатизация и новая техническая символика выдвигают на первый план проблему сохранения и развития русского и всей семьи родных славянских языков.

Живой интерес  к истории, ставший поистине всеобщим, охватил ныне все грани современной  и древней жизни, озарил новым светом первые истоки нашей культуры: старославянский язык, письменность, азбуки. Свидетельство тому – множество книг, статей, исследований о давней летописной эпохе.

Изучаются глаголица и кириллица в наше время не только филологами. Многие художники, дизайнеры исследуют  буквы с точки зрения графики, находя в древнем письме источники  для создания новых печатных и  декоративных шрифтов, видя веками сложившуюся  гармонию, познают законы восприятия элементов и используют свои находки  для создания новых произведений искусства.

Велик интерес  к древней славянской письменности и сейчас.

С историей возникновения связано много  загадок и тайн. Некоторые из них  мы, наверное, никогда не узнаем. Однако о многом сведения сохранились, и  задача историка состоит в том, чтобы  собрать их воедино, отделить реальные события от легендарных, понять всю  полноту сообщаемых сведений, сопоставив их с фактами других источников, и поместить в контекст эпохи.  

1.Славянские азбуки: кириллица  и глаголица.

Тысячу  лет назад на смену язычества  из Византии на Русь пришло христианство, которое определило основные особенности  развития русской культуры в последующие  столетия. Являясь одной из крупнейших мировых религий, оно впитало  в себя духовный опыт и культурные достижения многих народов, входивших  в древнейшую цивилизацию средиземноморского региона.  Принятия христианство означало для Руси, как и для других славянских государств того времени, вхождение  в круг цивилизованных стран и  приобщение к мировой сокровищнице культуры.

Славяне до принятия христианства не имели  не только книг, но и развитой письменной системы – азбуки. Даже принятие христианства в некоторых славянских странах не означало введение письменности на родном языке. На протяжении десятилетий  христианские тексты могли записываться на чужих языках или при помощи чужих азбук (греческие или латинские). Лишь в 60-х годах IХ века выдающимся византийским ученым Константином Философом (в монашестве Кирилла) и его братом Мефодием по просьбе князя Великой Моравии Ростислава была изобретена славянская азбука. Впоследствии она была названа «глаголицей». Славянская азбука моложе многих других систем письма. Ей «всего» чуть больше тысячи сто лет. Спустя полстолетия возникла еще одна славянская азбука – «кириллица». В ее основу был положен более привычный в то время греческий алфавит, в которой были добавлены новые глаголические знаки, обозначавшие специфические звуки славянской речи. Так произошла употребляющаяся сейчас славянская письменность.¹

Слово «  глаголица», подобно слову «буквица», обозначает азбуку вообще. Термин глаголица сохранился у хорватов, еще имеющих славянскую глаголическую литургию. Термин «буквица» в западносербских областях (Босния) обозначает особую азбуку, заимствующую свои знаки из кириллицы и из глаголицы. Термин «кириллица», очевидно, обозначает «азбуку, изобретенную Кириллом». Однако древность этого термина, в этом смысле, не доказана; до сих пор он мог быть прослежен в таком значении только до Киевской духовной школы XVI в. Рукописи первоучителей не дошли до нас, а с XI в. мы уже знаем обе азбуки и даже для X в. они удостоверены: глаголица – Киевскими отрывками (10 век), кириллица – надписью западно-болгарского языка царя Самуила (993г.).                                             

По буквенному составу кириллица  и глаголица почти совпадают. Кириллица, по рукописям XI века, имела 43 буквы. Глаголица, согласно памятникам того же времени, имела 40 букв. Из них 39 служили для передачи почти тех  же звуков, что буквы кириллицы, а  одна - "гервь", отсутствовавшая  в кириллице, предназначалась для  мягкого "г". Отсутствовали в глаголице буквы аналогичные кириллическим "пси" и "кси", заимствованные из греческого алфавита и обозначающие не свойственные славянской речи звуки. Не было и йотированных букв е и а. Возможно, что первоначальный состав кириллицы и глаголицы был несколько иной.

Подобно буквам греческого алфавита, глаголические и кириллические  знаки имели, кроме звукового, и  цифровое значение. Для обозначения  каждой цифры единиц, десятков и  сотен существовал свой знак. Помимо этого в глаголице, в отличие  от кириллицы, одна из букв соответствовала  тысяче. В кириллице для обозначения  тысяч употреблялся особый значок, который ставился перед первой буквой цифры. Для того чтобы указать, что  буква обозначает число, а не звук, она выделялась в строке с обеих  сторон точками, а над ней ставился особый значок - "титло".

Цифровые значения букв в кириллице  и глаголице не совпадали. В кириллице, основанной на греческом алфавите, цифры обозначали те же буквы, что  и в греческом. Исключение составляли 6, 90, 900, поскольку в греческой  азбуке им соответствовали буквы, давно  утратившие звуковое значение и на письме, кроме обозначения цифр, нигде не использовавшиеся. Они были заменены славянскими буквами. В  глаголице, созданной как специальная  славянская азбука, цифровое значение имели первые 28 букв подряд, независимо от того, соответствовали они греческим цифрам или нет. Поэтому в глаголице и кириллице одна и та же цифра обозначалась по-разному.

Одинаковыми в обеих азбуках  были названия букв, а также их последовательность в алфавите. Порядок букв восстанавливается  исходя из их цифрового значения, на основе порядка греческого алфавита, а также благодаря так называемым акростихам, имеющимся в ритмически организованных текстах (в своего рода стихах), где строки начинаются буквами  в порядке их следования в алфавите.

Нет ни одного исторического свидетельства  о существовании двух славянских азбук. В Житии Константина Философа сказано лишь об изобретении им "славянских письмен". Болгарский писатель X века черноризец Храбр в своем "Сказании о письменах" защищает эти письмена и говорит, между прочим, о том, что они подвергались и подвергаются исправлениям, но ни слова не говорит  о существовании двух различных  азбук. Некоторые сведения, приводимые Храбром, например о 38 знаках славянской азбуки, относятся, скорее, к глаголице, чем к кириллице.

В середине XIX века словацкий ученый Шафарик выдвинул гипотезу, согласно которой глаголица изобретена Константином раньше, чем кириллица, появившаяся  полувеком позднее, в школе царя Симеона. Дополненная наблюдениями славистов XX века, эта гипотеза является основной теорией, объясняющей возникновение  славянских азбук. Она основана на следующих  аргументах.

1) В западных областях, где проповедовали Константин и Мефодий (в Великоморавском государстве и в Блатенском княжестве в Паннонии), кириллица не известна. В них была распространена глаголица. В литературных же памятниках, восходящих к Восточной Болгарии, где в работе более поздней книжной школы царя Симеона (X в.) использовалась кириллица, следов глаголицы почти не находят.

2) В 1047 году в Новгороде поп  Упирь Лихой написал рукопись "Пророки с толкованиями". Сохранились  копии, сделанные с нее, которые  донесли до нас и запись попа Упиря середины XI века. В списках содержатся отдельные буквы, и даже целые слова, написанные глаголицей, которые поп Упирь, очевидно, механически переписал из оригинала. Эта запись может свидетельствовать о том, что в Новгороде в XI веке "кириллицей" называлось глаголическое письмо. Наличие глаголических букв и слов в тексте говорит о том, что образец для кириллического текста был глаголический. В памятниках, написанных кириллицей, нередко встречаются отдельные слова или Предложения, записанные глаголицей. Это свидетельствует о том, что текст списан с глаголического. Напротив, все известные кириллические приписки в памятниках, написанных глаголицей, позднейшего происхождения.

3) Памятники, написанные глаголицей, как правило, более архаичны  по языку, чем кириллические  тексты, что должно указывать  на их связь с первыми славянскими  переводами.

4) Глаголица менее совершенна  по составу букв, чем кириллица;  например, в ней используется  одна и та же буква для  обозначения открытого гласного  переднего ряда э и а после мягкого согласного, очень близких по звучанию. В кириллице же для каждого из этих звуков введена своя буква. Это значит, что составители кириллицы уже имели опыт использования письма для записи славянской речи.

5) В кириллице используются буквы,  обозначавшие звуковые сочетания,  которые могли появиться у  славян лишь с конца IX -начала X в. Это заимствованные из греческой  азбуки буквы "кси" и "пси". В глаголице этих букв не было, так как в середине IX века в живой речи славян не могло быть таких сочетаний звуков.

6) Основным писчим материалом  в те времена служил пергамен - специально обработанная кожа  молодого животного (теленка,  козленка, ягненка). Это был довольно  дорогой материал, поэтому нередко  прибегали к использованию старой  книги для записи нового текста. Для этого старый текст смывался (или соскабливался) и поверх  него писали новый. Такой текст  называется палимпсестом. Среди  известных нам палимпсестов есть кириллические рукописи, написанные по смытой глаголице, но нет ни одного глаголического текста, написанного по смытой кириллице.

Гипотеза Шафарика оказалась одной  из тех живучих гипотез, которые способны бесконечно совершенствоваться и черпать от времени новые силы. Очищенная от ошибок усилиями славистов второй половины XIX в. гипотеза Шафарика до сих пор удовлетворительно истолковывает все вновь открываемые факты и вновь возникающие вопросы; все попытки поколебать выводы Шафарика иным толкованием или иной комбинацией фактов до сих пор остаются несостоятельными. Однако следует помнить, что по ограниченному и отрывочному характеру материала, па котором покоятся выводы Шафарика, они принципиально могут быть названы только гипотезой. Мы уверены только в том, что дошедший материал не допускает иного, более вероятного вывода, но не можем утверждать, что этот материал вообще достаточен для полного обнаружения истины. Подобное ограничение сохраняет силу и, но отношению к самым плодотворным научным гипотезам.

Относительно  источника обоих алфавитов мнения громадного большинства ученых согласны: кириллица — точное повторение греческого литургического устава IX—X вв., глаголица  основана на греческой скорописи  приблизительно того же времени. В IX в. в Византии были в употреблении оба  вида письма. С X в. византийский устав (т. е. прямое, раздельное и тщательное письмо) перестал быть обычным почерком, он сохранялся лишь в литургическом  употреблении, т. е. для роскошных, каллиграфически исполненных церковных книг — евангелий, апостолов, псалтырей. Но неосторожно было бы извлекать из этого факта какие-нибудь даты для славянских азбук; так, например, нельзя утверждать, что славянская кириллица могла быть создана только в IX в., а не в X, ибо ничто не мешало, например, школе Симеона создать литургическое письмо в подражание греческому литургическому уставу, или воспользоваться для кириллицы тем греческим уставом, который был в употреблении в годы молодости Симеона, проведенные им в Царьграде (ранее 893 г.), или еще более древними рукописями. Наконец, надо помнить, что культурные течения, особенно на окраинах, не сменяются моментально, и исчезновение делового устава в X в. не означает его повсеместного исчезновения с первых же лет этого века.²  

В.А. Истрин рассматривает все другие гипотезы происхождения, как кириллицы, так и глаголицы, дает им критическую оценку. «План азбучного Мироустроения» позволяет сделать некоторые выводы в пользу высказанных им предположений о возникновении глаголицы.

Совершенно очевидно, что кириллица  не может быть протославянским письмом, поскольку эзотерическая система  ее символов зиждется на христианских теологических принципах. В равной мере это можно отнести и к  глаголице, которая заключает в  себе сходный апокрифический смысл. Кроме того, очертания букв глаголицы  чрезвычайно усложнены, им придана  причудливо-витиеватая форма. Почему? Чем вызывалась эта нарочитая  искусственность?

В середине XIX века чешский ученый Й. Добровский  поддержали впоследствии И. И. Срезневский, А. И. Соболевский  и другие слависты, что именно глаголица  была создана в Моравии после  смерти Мефодия, а причиной послужили  гонения на православный обряд. Чтобы  защитить славянские книги, буквы которых  были схожи с византийским письмом, столь нелюбимым католическими  священниками, ученики и сторонники Мефодия пошли на «преобразование» букв кириллицы. Для этого они одни буквы перевернули, другие снабдили петельками, завитушками и т. п. Этим и объясняется вычурный, искусственный характер глаголических букв».

Противоборство и гонения, несомненно, вызывали ответную реакцию, желание  отстоять славянское письмо, книги, богослужения. Однако создатели глаголицы, как  и творцы кириллицы, должны были действовать  по законам совести и православной веры. Они не могли «искажать» освященные письмена. Движимые мотивами возвышенными, ученики Мефодия тоже стремились «устроить» и «украсить» свои Буквы-Числа, чтобы обрести покровительство  Всевышнего, получить от него защиту и  спасение.

Кириллица Константина Философа хотя и была уравнена с азбуками «триязычия»  римским папой Адрианом II, однако запреты, наложенные его преемниками, позволяют предполагать, что в священности новой азбуки усматривали некоторую неполноту. Ведь Константин Философ заимствовал 24 буквы византийских и присоединил к ним 14 славянских. Единение «древнехристианских» и «новоязыческих» знаков могло казаться кощунственным как греческим, так и латинским священникам, для которых сопричастность кириллицы тайнописному «Закону Божьему» была неведома. Зато издавна было широко известно, что о каждой «букве» надо судить в трояком смысле: по общему роду, особенному виду и отдельному числу. Разностильность начертаний буквиц кириллицы, надо полагать, умаляла ее достоинства и в глазах ревностных славянских служителей. Стремление к полной самостоятельности, самобытности и стало той питательной средой, в которой создавалось истинно священное славянское письмо - глаголица.

В азбуках славянских еще много  загадочного. Это относится и  к их начертаниям. Внешний вид  Букв нельзя трактовать упрощенно, поскольку  форма и содержание Знаков воплощают  единый универсальный принцип. Создатели  кириллицы и глаголицы исходили не только и, может быть, не столько  из удобства написания Букв-Чисел, сколько  из необходимости точно воплотить  тайнописный «Закон Божий». С учетом требований христианской догматики  возможно глубже проникнуть в тайны  азбучной палеографии.³

Знаки глаголицы ясно делятся на два класса: 1) знаки, свойственные греческому языку и алфавиту; 2) знаки, чуждые греческому языку и алфавиту. Знаки  первого класса по большей части  непосредственно заимствованы из византийской скорописи и мало похожи на соответствующие  кирилловские буквы, заимствованные из византийского устава. Обилие округлостей  и петель в греческой скорописи  побудило изобретателя глаголицы стилизовать  почти все знаки при помощи петель, при снятии которых мы узнаем греческую скорописную букву.

Правда, почему в основу азбуки для  церковных текстов недавно обращенных в христианство славян была положена скоропись, никогда не употреблявшаяся  в то время в богослужебных  рукописях, эта теория не объясняла. Начертания же букв, которым не находилось аналогий в греческом алфавите, объяснялись либо заимствованиями из скорописных лигатур, т. е. соединении двух разных знаков в один, либо, в очень редких случаях, - из других алфавитов. Отмечалось их близкое родство с аналогичными кириллическими знаками б, ц, з, ч, ж, ш, щ, ж, а, ъ, ь. Однако даже при поверхностном сравнении глаголицы и греческой скорописи можно понять, как они далеки друг от друга. Нужна незаурядная фантазия, чтобы увидеть их сходство.

На смену такой интерпретации  происхождения глаголицы пришли другие, более критически оценивающие  ее связь с греческой скорописью. Связь с другими, в том числе  восточными, алфавитами усматривалась  уже не на уровне единичных, и поэтому необоснованных заимствований, а в более широком контексте. В результате глаголицу стали выводить из кириллицы, из рунического, финикийского, еврейского, самаритянского, эфиопского, хазарского, арабского, албанского, древнеперсидского, авестийского, грузинского, коптского, латинского, готского, клинописного и кипрского слогового письма, а также из магических, астрономических, медицинских и прочих существовавших в средние века знаков. После подобных работ ряд ученых пришел к выводу, что глаголица не может быть объяснена как изменение знаков одного алфавита (исходя из общепринятой интерпретации - греческого), и в то же время она не могла быть скомбинирована из переделанных букв разных азбук.

И.В. Ягич в статье "Глаголическое  письмо" (1911) дает обозрение сохранившихся  памятников глаголического письма. Все  глаголические тексты он разделил на пять категорий по характеру почерка, не имея возможности сгруппировать  их по хронологическому принципу, ибо "в большинстве случаев нет  прямых указаний на время их происхождения".

Первый тип, выделенный Ягичем, – "старейший  тип круглой паннонско–македонской  глаголицы", он представлен в Киевских листках и Пражских отрывках. В  Киевских листках отражены наиболее древние начертания букв глаголицы. Архаичны и языковые черты памятника. Это единственный из старославянских памятников, в котором "ъ" и "ь" не утрачены, не смешиваются, не заменены другими гласными (кроме двух употреблений местоимения "въсЬхъ"). Это указывает на западнославянское происхождение Киевских листков, на чешско-моравскую область, где проповедовали Кирилл и Мефодий. Содержание памятника (месса по римскому образцу) также связывает его с Западом.

Другие старославянские глаголические  рукописи указывают на македонское  происхождение их писцов. Так, все  они представляют примеры изменения "ь" и "ъ" в сильной позиции в "о" и "е".

К этой же древнейшей группе круглых  почерков относят Зографский кодекс (Зографское евангелие XI века, название которого дано по месту прежнего нахождения памятника: Зографский монастырь на Афоне, Ассеманиев кодекс (Ассеманиево евангелие), Мариинский кодекс (евангелие, вывезенное Григоровичем также с Афона), Сборник Клоца (сборник поучений и похвальных Слов), Македонский глаголический листок с отрывком из Слова Ефрема Сирина.

Второй тип – "первый переходный тип кругло–угловатой глаголицы  хорватского и быть может еще  отчасти македонского происхождения".

Сюда относят Синайскую псалтырь, Синайский требник (статьи, переведенные с греческого о различных религиозных  ритуалах), отрывок Охридского Евангелия  – так называемые Охридские листки, найденные В.И.Григоровичем в Охриде.

Третий тип почерка, выделенный Ягичем, – "решительно угловатый  тип хорватской глаголицы".

Четвертый – "второй переходный полууставный тип того же происхождения".

Пятый – "вполне развившийся хорватский курсив".⁴

Учитывая все это, в конце 40-х - начале 50-х гг. независимо друг от друга двумя учеными в разных странах (Г.Чернохвостовым в Финляндии и Э.Георгиевым в Болгарии) пытались сблизить глаголицу с иными системами письма (с хазарским, сирийским, коптским, древнееврейским, армянским, грузинским и др.). В процессе этих попыток становится очевидной связь глаголицы не с одним, а с несколькими алфавитами, прежде всего, византийским (минускульным), древнееврейским (в основном, в его самарянской разновидности), коптским. Ряд глаголических букв не имеет аналогий в известных нам азбуках и обнаруживает признаки сознательного индивидуального творчества. Яркий пример – первая буква глаголицы, имеющая форму креста – христианского символа, - естественного в начале азбуки, созданной специально для записи священных христианских текстов.

Перечисленные признаки указывают на появление  глаголицы в результате сознательной творческой деятельности вдумчивого филолога, знакомого, в частности, с различными восточными системами письма. Именно таким человеком и был Константин Философ.

В общих  чертах история появления двух славянских азбук может быть представлена следующим  образом.

Константин  Философ (св. Кирилл), знакомый не только с греческой письменностью, но также  с письмом самарянским и коптским, создал оригинальную, хорошо приспособленную  к записи славянской речи азбуку. Для  передачи звуков, сходных (или тождественных) с греческим, им были использованы несколько  видоизмененные буквы, в основном в  их скорописной (минускульной) разновидности. Для обозначения специфически славянских звуков Константин мог использовать буквы других алфавитов, обозначавшие сходные звуки.

Завезенная  Константином и Мефодием в Моравию, глаголица закрепилась здесь (а  затем и в Паннонии, где братья работали в течение ряда лет) как  специфическая славянская азбука, которая  именно поэтому продолжала использоваться местными славянскими книжниками после  изгнания учеников Мефодия и Кирилла. Позднее, после долгих исканий Константином была изобретена более совершенная азбука, названная кириллицей, очень близкая  к тому алфавиту, которым пользуемся мы.

Из двух славянских азбук более жизнеспособной оказалась кириллица. Эта азбука является исторической основой современных белорусского, русского, украинского, сербского, болгарского и македонского алфавитов. Глаголица до последнего времени сохранялась только в церковном обиходе у хорватов, до XVII  в. Использовали они ее и в светской письменности. У всех других славянских народов глаголица вышла из употребления значительно раньше.  Как свидетельствуют сохранившиеся памятники старославянской письменности, в X—XI вв. глаголица применялась главным образом в Моравии, западной Болгарии (Македонии) и Хорватии, а кириллица — в восточной Болгарии и Древней Руси.

Важнейшими  источниками для изучения старославянского языка, дошедшими до нашего времени, являются памятники Х – XI веков, исполненные учениками Константина и Мефодия и более поздними переписчиками. Собственно старославянскими, несмотря на ряд расхождений и отклонений от нормы, можно считать около 20 памятников глаголического и кириллического письма.  Книги, непосредственно исполненные Константином и Мефодием, не сохранились. Дело в том, что судьба старославянской письменности в Великой Моравии была трагичной. Деятельность братьев изначально встретила яростное сопротивление немецко-католического духовенства. Поэтому,  когда Мефодий,  переживший брата на 15  лет, умер (885г.), в Моравии был запрещен старославянский язык в церковной письменности и богослужении.  Книги сжигали,  ученики были изгнаны из страны или замучены.

По особенностям фонетики морфологии глаголические памятники считаются более древними, чем кириллические. Памятники же после XI в. относят к источникам церковнославянского языка различных изводов (болгарского, русского, сербского),  поскольку в них отражены черты конкретных славянских языков. К глаголическим памятникам, характеристики которых необходимо проработать подробно, относятся:

Киевский миссал (Киевские глаголические листки),  7 сохранившихся листов которого, видимо, были исполнены в Великой Моравии; Зографское евангелие (304 листа), написанное в XI в. в Македониии обнаруженное в Зографском монастыре на Афоне; Мариинское евангелие (173 листа), написанное в XI в. в Македонии и обнаруженное в монастыре св. Мариина Афоне; Ассеманиево или Ватиканское евангелие (158 листов), найденное в

Иерусалиме ученым Ассемани.

Основные кириллические памятники:

 Савина книга, названная по имени попа Саввы, дважды упомянутого в приписках на полях памятника; Супрасльская рукопись,  обнаруженная в Супрасльском монастыре близ Белостока (Польша); Остромирово евангелие,  переписанное в 1056-1057  гг. на Руси для Новгородского посадника Остромира. ⁵

Таким образом, глаголицу можно рассматривать как миссионерскую азбуку, созданную подобно другим миссионерским азбукам (грузинской, армянской) одним человеком, при помощи специально созданных для этого знаков, творчески переработавши опыт своих предшественников. Этот вывод может еще раз служить свидетельством того, что глаголица была создана раньше кириллицы. Кириллица лишь заимствовала изобретенные Константином буквы для особых славянских звуков, включив их в систему знаков, основанную на начертаниях греческого алфавита.

Ученые спорят, чем руководствовалось  византийское правительство, давшее задание  Константину и Мефодию создать  славянскую письменность. По мнению одних, речь идет, прежде всего, о создании благоприятных условий для крещения славян, живущих на территории Империи. Другие видят в этом попытку христианизации соседних славянских стран, поскольку на своей территории Византия могла проводить политику лишь насильственной эллинизации славян. Третьи - полагают, что византийские правящие круги вообще могли не иметь отношения к миссии Константина, который по собственной инициативе вел проповедь среди славян и одобрение своих действий получил позже от римского папы.

Несомненно, лишь то, что византийское правительство стремилось контролировать оказавшиеся в пределах Империи ранее свободные славянские племена.

Вместе с тем, болгарская угроза, которая ограничивала свободу  действий византийских властей, заставляла их искать новые пути для усиления связи славянских окраин с Империей. Этой цели можно было достичь благодаря христианизации славян и созданию на их землях церковной организации, подчиненной Константинополю. Греческие проповедники, действующие до Константина на славянских землях вместе с немецкими и итальянскими (они упоминаются в житии Мефодия), а также многочисленные епископства, появившиеся на славянских землях уже к 870 году, свидетельствуют о том, что византийское правительство такой возможностью не пренебрегало и славянские земли стали объектом миссионерской деятельности византийского духовенства задолго до этого. В этих условиях византийские правящие круги были заинтересованы в создании славянской письменности, которое могло сделать миссионерскую деятельность Византии более успешной.