Смута в России в начале семнадцатого века

НОУ ВПО «БАЛТИЙСКИЙ ИНСТИТУТ ЭКОНОМИКИ И ФИНАНСОВ» (БИЭФ)

КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА

Калининград, 2011

Содержание.

Введение. 3

Начало. 6

Воцарение Лжедмитрия I и заговор Шуйского. 14

Военные действия, Лжедмитрий II. 21

Выборы царя, Земский собор 1613 года. 30

Заключение. 32

Список используемой литературы: 33

Введение.

      В соответствии  с Федеральным законом от 13.03.1995 года  № 32-ФЗ «О Днях воинской  славы и памятных датах России»   и Трудовым кодексом РФ,  4 ноября  каждого года Россия отмечает  государственный праздник – День  народного единства.

      Он учрежден  в память событий 1612 года, когда  народное ополчение под предводительством  Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского  штурмом взяло Китай-город, освободило  Москву от польских интервентов,  «продемонстрировав образец героизма  и сплоченности всего народа  вне зависимости от происхождения,  вероисповедания и положения в обществе», и способствовало окончанию Смуты.

      В исторической  литературе Смутой (Смутным временем) принято называть драматические  события конца XVI – начала XVII веков,  начавшиеся со смертью в 1598 году царя Федора Ивановича  и пресечением династии Рюриковичей,  где тесным образом переплелись  различные по характеру явления:  кризис власти, самозванство, гражданская  война и иностранная интервенция. 

      По сути, этот исторический пласт можно  определить как кризис – династический,  социальный, экономический, политический. Иными словами, это была эпоха  кризиса российской государственности. 

      Ситуацией  воспользовались самозванцы, шведские, а также польские интервенты, которые вторглись в  Москву.

      Патриотическое  движение, направленное на борьбу  с интервентами, ознаменовалось  созданием народного ополчения,  которое освободило осенью 1612 года  Москву от иностранных захватчиков  и показало пример того, как  единение всех граждан, независимо  от происхождения, веры и положения  в обществе, сплочение и солидарность  сыграли особую роль в судьбе  России.

      То, что  происходило в стране в первые  два десятилетия XVII века, навсегда  врезалось в ее историческую  память. Никогда раньше политическая  борьба за власть в государстве не становилась обыденным делом рядовых дворян и тем более социальных низов.

      Итак, в  правление Бориса Годунова в  России начался период, получивший  название «Смута». 

      В русском  народном лексиконе это слово  имеет множество смысловых оттенков, означая анархию, безвременье,  всеобщий хаос, крайнюю неустроенность  жизни, беспрестанные потрясения, Гражданскую войну. 

      Толчком  к Смуте послужила смерть Фёдора  Иоанновича, последнего представителя  династии Рюриковичей на российском  престоле. Пресечение династии поколебало  умы русских людей: многим казалось, что рушится освящённый веками  «природный» порядок государственного  и общественного устроения. 

 Были, конечно, и те, кто не собирался впадать в  исторический пессимизм. Грамотные  люди, умудрённые книгами и духовным  опытом, понимали: конец династии  не означает конец России.

  Одним из знаков  этой логики явилось учреждение  на Руси патриаршества, происшедшее  именно в царствование Фёдора, что не было случайным штрихом  в канве русской истории. Патриаршество  явилось показателем возросшей  духовной самостоятельности России, признания её ведущей державой  православного мира.

 Вопрос о власти  после смерти Фёдора был решён  почти безболезненно: патриарх  Иов, пользовавшийся большим авторитетом,  предложил на царство кандидатуру  Бориса Годунова, шурина умершего  царя. Земский собор единодушно  поддержал Иова. Начало нового  царствования не предвещало стране  катаклизмов: Годунов был опытным  управителем – при Фёдоре он  возглавлял Посольский приказ, отлично  разбирался в хитросплетениях  международной политики. Став царём,  он стремился обеспечить стабильность  в стране, ввёл винную монополию,  вкладывал средства в строительство  новых городов в Поволжье, на  Урале и в Сибири, уделял внимание развитию образования. И всё-таки Годунову не удалось предотвратить Смуту.

      Очевидно, что предпосылки Смуты были  связаны с внутренними проблемами. Боярские кланы пытались третировать  «худородного» Годунова, что ослабляло  государство. Однако нельзя забывать, что амбиции околовластной аристократии  существовали и прежде, и Годунов,  скорее всего, сумел бы справиться  с боярами, если бы не иностранное  вмешательство в ход российских  событий. Оно и стало главной  причиной Смуты.

Начало.

Иван Грозный был последним полноправным московским государем из рода Рюриковичей. После смерти Иоанна, в1584году, остались два его сына: Федор, от первого брака, и малолетний царевич Дмитрий, от пятого брака, которому отец незадолго до смерти назначил в удел город Углич. Вступивший на престол Федор был не в состоянии править, будучи младенцем по способностям. В 1584 году Федор венчался на царство. Не способный к правлению, он выполнял принятые боярами регентского совета решения. Состав регентского совета полностью не ясен, но победителем придворной борьбы стал Борис Годунов, который к 1587 году был фактическим правителем государства. В 1591 году, в Угличе, произошло страшное событие: был зарезан семилетний царевич Дмитрий. Жители Углича в тот же день умертвили приставленных к нему людей, обвиняя их в содеянном. Следователи, вернувшись, доложили царю и боярской думе, что царевич вовсе не был убит, а сам в припадке падучей натолкнулся на нож. Бояре объяснением остались довольны, а угличан за убийство невинных людей наказали. Однако народ не мог поверить наивному объяснению московских следователей (одним из которых был князь Василий Шуйский) и говорил, что царевич убит; а многие прибавляли, что убит по наущению Годунова. Через семь лет, в крещенский сочельник 1598 года умер Федор , не оставивший после себя наследников. Овдовевшая царица Ирина удалилась в монастырь и там постриглась. С Федором прекратился царский род Рюриковичей, правивший Русью более 700 лет.

На Древней Руси, Киевской, по старому обычаю великое княжение переходит к старшему в целом  роде; Русь новая, Северная, пошла против этого обычая, вся власть собралась  в руках единовластителей. Ещё  Иоанн III объявил: "Разве я не волен  в своем внуке и в своих  детях? Кому хочу тому и дам княжество". Такое право было и у Федора. Достоверно неизвестно кому перешла власть по воле Федора. В житие Федора патриарх Иов говорит, что царь вручил скипетр супруге своей; но в доверительных грамотах Годунова и Михаила Феодоровича, сказано: "После себя великий государь оставил свою благоверную великую государыню Ирину Федоровну на всех своих великих государствах". Между выражениями " вручить скипетр " и "оставить на государствах" несомненно, существует большая разница. Но как бы то ни было, Ирина отказалась от престола, а править велела брату своему Борису Федоровичу Годунову. Не смотря на просьбы патриарха с боярами, не оставлять их, до конца оставаться на царстве она не согласилась и на девятый день по кончине мужа выехала из дворца в Новодевичий монастырь, где и постриглась под именем Александры. Во главе государства должен был стать патриарх, как первое лицо в государстве после царя. И в деле царского избрания патриарху принадлежал первый голос, за ним оставалось сильное влияние. Патриарх Иов писал: "Благодатию святого духа имеем мы власть, как апостольские ученики, сошедшись собором, поставлять своему отечеству пастыря и учителя и царя достойно, кого Бог избрал ". По странному стечению обстоятельств Иов вспоминает про Бориса, являвшегося в течение последних десяти лет фактически правителем  России, и с которым у Иова были прекрасные отношения. В Думе, в приказах, везде были люди ему обязанные, которые рисковали потерять всё при избрании другого царя. Также немаловажную роль сыграл тот факт, что Ирина, уходя в монастырь велела править брату. Ко всему этому, для огромного большинства, царствие Федора было спокойным, а как всем было известно, правил на самом деле именно Борис. Впрочем, не все были за Годунова. Летопись ('Летопись о мятеже') указывает на Шуйских, хотя, скорее всего они были не одиноки. Когда Ирина заключилась в монастыре, дьяк Василий Щелкалов вышел к собравшимся у Кремля людям и требовал присяги на имя Думы боярской, но получил в ответ: «Не знаем ни князей, ни бояр, знаем только царицу». Когда же дьяк объявил, что царица в монастыре, то раздались голоса: «Да здравствует Борис Федорович!». После этого патриарх с духовенством, боярами и гражданами московскими отправились в Новодевичий монастырь просить царицу благословить брата на престол. Позже просили и Годунова, но он ответил: «И не думал помышлять о царстве на престол такого великого государя, как умерший пресветлый царь, что надобно патриарху и боярам думать о государстве и земных делах, но коль понадобятся его знания и опыт то: «За одну пять Московского государства, за все православное христианство и за грудных младенцев рад кровь пролить и голову положить». После долгих и многочисленных уговоров Годунова Иов отложил принятие решения до тех пор, пока не исполнится 40 дней по Федору и пока съедутся в Москву все духовные лица, бывающие на великих соборах, царский синклит всех чинов, служивые и всякие люди. Маржерет, много лет проживший в России и оставивший много записок, писал, что Борис прямо требовал созвания государственных чинов, т.е. от каждого города по осьми и десяти человек, дабы весь народ решил единодушно, кого должно возвести на престол. Годунов, скорее всего, хотел быть избран именно земским собором, т.к. только в выборе всей землей он мог видеть полное ручательство за будущую крепость свою и потомства своего на престоле. Для привлечения народа на сторону Бориса использовались все способы, в том числе: деньги, льстивые обещания, угрозы. На соборе должны были присутствовать 474 человека, из них: 99 духовных лиц, многие из которых были за Годунова, а те, кто был против, не могли противоречить патриарху; 272 человека бояр, дворян, придворных чинов – для большинства его правление было выгодным. Выборных из городов было всего 33 человека; 7 голов стрелецких; 22 гостя; 5 старост гостинных сотен и 16 сотников черных сотен. Предвыборная агитация Иова и сторонников Годунова принесла свои плоды и при вынесении мнения земского собора, на вопрос Иова кому быть царем был ответ: «Наш совет и желание одинаково с твоим, отца нашего, всего освященного собора, бояр, дворян и всех православных христиан, что неотложно бить челом государю Борису Федоровичу и кроме его на царство никого не искать». После торжественных молебнов в Успенском соборе, патриарх, с духовенством,  боярами, и всенародным множеством отправились в Новодевичий монастырь, где Борис жил вместе с сестрой, но вновь Борис отказался от власти. Все были в недоумении. Но когда 21 февраля к монастырю пошел народ с крестным ходом - Борис согласился. Патриарх и все присутствующие пали на землю, славя господа, после чего отправились в церковь, где Иов благословил Бориса на все великие государства Российского царствия. 21 февраля 1598 года Русь обрела нового царя. В официальной грамоте об избрании, написанной в августе того же года, отказы объяснялись тем, что Борис не помышлял на столь великую должность. Но у Татищева, в неофициальных источниках, говорится о том, что бояре требовали, чтобы Годунов целовал крест на ограничивающей его власть грамоте. Борис не хотел этого делать и поэтому выжидал, когда простой народ принудит бояр к его избранию без условий ограничения. Когда же Шуйские, видя упрямство Годунова, начали говорить, что неприлично более его упрашивать, а надобно приступить к избранию другого, патриарх решил идти к монастырю с крестным ходом. О самом крестном ходе в Новодевичьем монастыре сохранилось предание: «Народ неволею был пригнан приставами, не хотящих идти велено бить и заповедь положена: если кто не придет, на том по два рубли править на день. Приставы понуждали, чтоб с великим кричанием вопили и слезы точили…». 1 сентября Годунов венчался на царство. Царское венчание ознаменовалось  милостями, пожалованиями, льготами. Так служилые люди получили двойное жалование, купцам было дано право беспошлинной торговли на два года, на год освобождены от налогов землевладельцы; было определено, сколько крестьяне должны работать и сколько им платить; некоторым пожаловано боярство, другим окольничество.

Для многих в Московском государстве Борис и на престоле оставался таким же, каким был  во время правления при царе Федоре. Он продолжал устраивать в Русском  государстве много похвальных вещей. Продолжалось освоение Сибири. Годунов по-прежнему ненавидел мздоимство, старался искоренить разбой, воровство. Казалось, такого царя должен любить и уважать весь народ, но, несмотря на это, Годунов пал. Общее мнение современников, соотечественников и иностранцев: Годунов пал вследствии негодования чиновников земли Русской. Он ввел жесткие наказания за взятки. Брали штрафы, конфисковывали имущество, сажали в тюрьму. Но ведь падением Годунова дело не закончилось. Если падение Бориса Годунова - происки чиновников, то почему после его смерти началась Смута. Почему смута, начатая чиновниками-меньшенством, не встретила сопротивление большинства, а наоборот была подхвачена. Дело в том, что причины к появлению Смуты появились уже давно. Борьба между князьями за волости сменилась борьбой государей московских с основанными на старине притязаниями князей служебных и дружины вообще. Особенно ужасных размеров эта борьба достигла во времена правления Ивана Грозного. Воцарилась привычка не уважать жизнь, честь ближнего. Действовало право сильного. Следствием всего этого стало то, что каждый преследовал только свои интересы, ни сколько не принимая во внимание интересов ближнего.

Первые два года своего правления Годунов проявлял заботу о нуждах и потребностях народа. Россия процветала. Но со временем наступило общее и повсеместное разочарование в государе. Недовольны были все. Налоговые льготы, привилегии, амнистии и милости, которыми Борис пытался умаслить все слои общества, в начале своего царствования, со временем, как-то незаметно «сошли на нет». Крестьянам окончательно запретили переходить к другим помещикам. До превращения землепашца в вещь оставалось еще около 120 лет, но и сама по себе отмена Юрьева дня казалась тогдашним людям неслыханным попранием прадедовских обычаев. Если крестьянам просто запретили переходить от одного господина к другому, то господа рисковали свободой. В первые годы 17 века, когда стали бродить первые слухи о «чудесно спасшемся царевиче Дмитрии», Борис испугался. Власть его еще больше ужесточилась. Самыми несчастными из бояр или дворян считали себя те, кому запрещали жениться. Таким образом, Годунов пытался пресечь рост родовых линий семейств претендентов на престол. Другим приходилось и того хуже - ссылали, бросали в тюрьму, отбирали имущество.

Государство не только стало  благосклонно внимать доносам, но и  поощрять их. Часть Имущества оговоренного брали в казну, а часть шла доносчикам. «Маяком доносительства», на которого должны были равняться остальные, стал некий Воинко, холоп князя Шестунова. За донос на хозяина доносчику сказали жалованное слово пред Челобитным приказом на площади, выставили перед всем народом его службу и раденье, объявили, что царь дает ему поместье и велит ему служить в детях боярских. Это сообщение произвело страшное действие: боярские люди начали умышлять против своих бояр. По первому подозрению (чаще всего обвиняли в колдовстве) хватали обвиненного, его близких, родственников, друзей, соседей. Всех пытали. Тех, кто признавался, сажали и ссылали. Тех, кто упорствовал, часто лишали языка или вешали, поскольку свыше было велено считать, что запирательство как раз и есть признак виновности. Доносчиков царь Борис жаловал деньгами и поместьями. Тех же людей боярских, которые на господ не доносили, пытками мучали, резали, сажали в тюрьмы. В Никоновской летописи сообщается: «И сталось у Бориса в царствие великая смута; доносили и попы, и дьяконы, и чернецы, и проскурницы; жены на мужьев, дети на отцов, отцы на детей доносили». Подан был донос на Романовых. Арестовали не только их, но и родственников и знакомых (князей Черкасских, Шестуновых, Репниных, Сицких). Федора Николаевича с братьями и племянника их, князя Ивана Черкасского не раз пытали; людей их, пытали и научали, чтоб они что-нибудь сказали на господ своих, но они ничего не сказали. Федора Никитича Романова постригли в монахи и под именем Филарета сослали в Антониев-Сийский монастырь. Только двое из Романовых пережили репрессии - Филарет и Иван Никитич.

Кроме Романовых оставались еще знаменитые фамилии, которых  боялся Годунов. Князь Федор Романович  Мстиславский, по-прежнему, стоял во главе знатных родов, занимая первое место в Думе. Другим, потенциальным соперником был представитель фамилии Шуйских - Василий Иванович, который, в отличие от Мстиславского обладал способностью к начинанию дела, большими амбициями и сторонниками. Годунов не доверял обоим. Несколько раз удалял Шуйского от двора и приближал заново. Пытал людей посещавших Шуйского.

Как следствие происходивших  в обществе беспорядков стал все  чаще упоминаться слух о спасении царевича Дмитрия; стали замечаться разнообразные знамения (весьма не во время появилась яркая комета, видимая даже днем); стали говорить о проклятии которое падет на незаконно правящего Годунова. Последней точкой в правлении Годунова стал голод - доведший народ до отчаянья.

Летом 1601 начались дожди. От Пскова до Нижнего Новгорода они лили двенадцать недель. Уже в июле выпал первый снег. Все попытки спасти хотя бы недозревший хлеб провалились. В конце августа начались снегопады и метели, по Днепру ездили на санях. Зиму удалось пережить благодаря старым запасам. Теплая весна 1602, поля, еще с прошлого года засеянные, дали обильные всходы - но вскоре вновь настали морозы. Все всходы погибли. Лето, в отличии от предыдущего, было сухим и жарким. Весна и лето 1603 выдались благоприятными, но не было семян из-за недородов предыдущих лет. Начался голод. Цены на хлеб поднялись в 25 раз.

Не все области были одинаково поражены голодом и  Годунов прилагал титанические усилия борясь с ним. Впервые в русской  истории была предпринята попытка  регулировать цены. Государство установило свои, фиксированные, цены на хлеб. Впервые  в истории по стране разъехались  «продотряды», выявлявшие спрятанный хлеб и заставлявшие владельца продавать его по установленной цене. Но в начале 17 века, как и в начале 20, государство столкнулось с проблемой человеческого фактора. В Курске, Владимире и других уродивших областях не торопились вести хлеб в голодающие районы и помогать голодающим. Они предпочитали придерживать его до «настоящей» цены. Так же поступали и московские хлеботорговцы. Хлеб прятали все - бояре, купцы, монастыри - и все пытались им спекулировать. Зажиточные люди массами выгоняли своих холопов, чтобы не тратиться на прокорм, а выгодней продать сэкономленное зерно. Считается, что погибло около трети населения страны. Жак Маржерат писал, что за два года и четыре месяца из двухсотпятидесятитысячного населения Москвы умерло сто двадцать тысяч. Монах Авраамий Палицин, келарь Троицко-Сергиева монастыря, оставивший записки о Смутном времени, называет 127 тысяч. Спасаясь, бежали, кто куда мог - в Сибирь, на Дон, Запорожье, на Украину. Поскольку Годунов предпринимал меры, чтобы вернуть беглых, вся эта многотысячная масса становилась горючим материалом, вольницей, готовой примкнуть к любому, кто пообещает не возвращать в прежнее состояние. В 1603 году на Москву из Северской земли двинулось огромное сборище «гулящего народа» под предводительством некого Хлопки Косолапого. Ватага Хлопки первой напала на идущие ей на перехват правительственные, под предводительством окольничьего Ивана Басманова. Басманов был убит, правда Хлопку все-таки разбили, взяли в плен и казнили в Москве. Чуть позже родственник царя, окольничий Семен Годунов, двинулся с воинской силой усмирять бунты в Астрахани, но был разбит «воровскими казаками» и едва вырвался живым.

Годунов делал все что  мог - искал спрятанный хлеб, держал на него низкие цены. Начал строить каменные палаты Московского Кремля, чтобы дать работу сотням голодных беженцев. Похороны умерших проходили за царский счет. Был издан указ о том, что все холопы, оставленные своими хозяевами без средств к пропитанию, немедленно получают вольную.

Однако беды зашли слишком  далеко. На дорогах уже разбойничали не просто беглецы от голода, но и  мелкие дворяне. Именно после страшных голодных лет стали широко распространятся  слухи о том, что именно Борис  приказал убить малолетнего царевича Дмитрия, а также что царевич  спасся и скоро придет восстановить справедливость. Власть беспощадно карала за такие слухи. Однако было уже поздно. 13 октября 1604 года Лжедмитрий I вступил  в пределы России.

Воцарение Лжедмитрия I и заговор Шуйского.

В Брагине, на Киевщине, во владениях  князей Вишневских один из слуг объявил себя чудесно спасшимся «царевичем Дмитрием», сыном Ивана IV. Его царственность подтвердили русские эмигранты. Как это произошло точно неизвестно. По одной легенде «Дмитрий» заболел и, думая, что умирает, признался в своем происхождении священнику, который и рассказал обо всем князю Адаму. По другой версии «Дмитрий» сам признался кто он такой, когда тот вздумал отдавать ему приказы, как простому прислужнику. Вишневские поверили. Весть о московском царевиче, чудесно спасшемся от смерти, быстро распространилась между соседними панами. Существует предположение, что возможно первоначально «воскресший Дмитрий» предназначался Вишневскими не для московского трона, а для краковского. Дмитрий, сын Грозного, принадлежал к династии Рюриков, а, следовательно, состоял в родстве с пресекшейся династией Ягеллонов. Потом от этой идеи отступили, слишком многие были против. Их взоры обратились на восток, на Русь, прибывающую в хаосе. Существует мнение, что король Сигизмунд и его сановники с воодушевлением отнеслись к «царевичу» и стали оказывать ему всевозможную поддержку. Но есть упоминания, что коронный гетман Ян Замойский говорил: «Случается, что кость в игре падает и счастливо, но обыкновенно не советуют ставить на кон дорогие и важные предметы. Дело это такого свойства, что может нанести вред нашему государству и бесславие королю и всему народу нашему». Ту же позицию занимали влиятельные государственные и военные деятели Ян Ходкевич и Станислав Жулкевский. Король Сигизмунд в подлинность Дмитрия не верил, но под нажимом Вишневских благосклонно принял, туманно пообещав помощь. Были отосланы письма в Ватикан. Папа тоже не верил в его подлинность, сравнивая с Лжесебастьяном Португальским, но после обещаний о присоединении Русской церкви к Римской отнесся к Дмитрию благосклонно.

Считается, что король Сигизмунд  повелел Вишневским, Мнишеку и другим шляхтичам составить рать из вольницы и выступить против Бориса. Но здесь есть небольшой нюанс. Дело в том, что польский король, в отличии от европейских самодержавцев, обладал ограниченными правами и не мог «повелевать». Он являлся не полноправным правителем, а как представителем страны, хотя по закону любой шляхтич мог отправить своих послов за границу, не интересуясь мнением короля. Шляхта весьма серьезно относилась к своей свободе и своим правам, что любые попытки короля навязать свою волю могли привести к его свержению. Войско для Дмитрия набирали Вишневские, на свои деньги, на свой страх и риск. Люди, окружавшие Дмитрия не были католиками. Константин и Адам Вишневские - православные. Подавляющее большинство тех, кто встал под знамя Дмитрия тоже были православными - казаки, литовские и западнорусские люди, многие бежавшие из России спасаясь от голода. Донские казаки послали к Дмитрию двух атаманов. Застав его в Кракове они присягнули ему на верность, признав подлинность царевича. К войску прибавилось сразу почти две тысячи человек. Войско Лжедмитрия составляло более четырех тысяч человек. Поляки, присутствовавшие в войске, преимущественно были профессиональными наемниками и по ним ни в коей мере нельзя определять национальную принадлежность армии.

Борис начал выяснять, кто его новый враг и пришел к выводу, что это известный ему Григорий (Юрий) Отрепьев. Борис объявил боярам, что подстановка самозванца их дело. Велел привезти в Москву мать царевича Марфу. На вопрос Годунова жив ли её сын, Марфа отвечала, что точно не знает, что до неё доходили слухи, что сын жив, но те, кто говорил уже умерли. Годунов едва успел оттащить свою разъяренную жену, собиравшуюся выжечь Марфе глаза. По приказу и образцу, присланному из Москвы, пограничные воеводы разослали к пограничным польским шляхтичам грамоты, с известиями об Отрепьеве, но грамоты эти, составленные с ошибочными датами и массой неточностей, давали самозванцу и бывшим при нем русским людям возможность уличать московское правительство в лживости и противоречиях.

Самозванец, вступив в  Россию, приобрел множество крепостей  и сторонников самим фактом своего появления. Появление войска под  стенами городов приводило к  восстанию против правительства, годуновских  военачальников арестовывали и отправляли к Лжедмитрию. Присягу верности принесли такие города, как Путивль и Чернигов. Продолжая завоевывать себе сторонников, Лжедмитрий уверенно двигался к Москве.

20 января1605 года, под Добрыничами,  царские войска нанесли сокрушительное  поражение войскам Лжедмитрия  и сам он едва спасся. С остатком  войска, в полторы тысячи человек,  он собирался вернуться в Жечь Посполитую, но был удержан жителями Путивля, понимавшими, что присутствие Дмитрия может послужить им в качестве оправдания перед правительством. В Путивле формируется областной совет - представительный орган от местных сословных групп. По решению этого совета со всех без исключения собирается тяжелый экстраординарный налог на уплату жалования ратным людям.

Именно «сиденье» Дмитрия в Путивле переломило ход войны самым решительным образом. Воспрянувший от успехов Борис Годунов не придумал ничего лучшего, кроме как начать самую широкую расправу не только с областями, присягнувшими самозванцу, но и с теми, кто имел несчастье проживать в областях, где проходило войско Лжедмитрия. Методы, используемые Годуновым привлекали в войско Лжедмитрия всё новых сторонников.

Внезапно умер Годунов. Его  смерть была скоропостижной. Есть упоминания о том, что встав из-за стола  после обеда в Золотой палате Кремля со знатными иноземцами, царь упал, изо рта, носа и ушей пошла кровь. Он прожил два часа, успев принять  монашенский постриг и благословить на царство 16 летнего сына Федора. Из среды живущих в Москве немецких докторов тут же пошел слух, что царя отравили.

Армия также не осталась в стороне от перемен. Петр Басманов, выехавший к сосредоточенным  в Кромах правительственным войскам, сумел склонить на сторону Лжедмитрия большую часть командиров: Голициных, Салтыкова, Ляпунова, начальника «иноземного полка» фон Розена.

Сформировался раскол общества и территории на два лагеря с двумя  центрами - Москвой и Путивлем. Во время пребывания Лжедмитрия в Путивле, в феврале - мае 1605 года, при нем функционировала собственная Боярская дума, свой орган представительства от местных сословий, свои приказы и дьяки. Из Путивля, по приказу Лжедмитрия, по городам рассылали воевод с посланиями к народу. Прежде всего, силы претендента черпались преимущественно из мелких местных дворян, служилых приборных дворян, горожан и крестьянства. Участие крестьянства было широким и активным: это прямо подтверждают погромы и массовые казни, учиненные царской ратью в Комарицкой волости. Именно в крестьянской среде утопия о «царевиче-избавителе» получила самое широкое хождение.

Войска Лжедмитрия подходили  к Москве. В столицу прискакали посланцы Лжедмитрия и, собрав на Красной площади огромную толпу стали, читать грамоты самозванца. Был вызван князь Василий Шуйский, в своё время расследовавший убийство малолетнего царевича. Шуйский, взойдя на Лобное место, объявил, что царевича и в самом деле спасли от посланных Годуновым убийц, а в могиле покоится поповский сын. Но в это его заявление поверили не все, так как всего несколько дней назад Шуйский целовал крест, присягая в том, что в Угличе был убит истинный царевич. Вызвали Богдана Бельского, родного дядю царевича. Тот признал истинность царевича и после этого поверивший народ пошел в Кремль, свергать юного царя Федора.

20 июля 1605 года Лжедмитрий  торжественно вступил в Москву. В одном из первых своих распоряжений, Лжедмитрий, как верный и почтительный сын, велел заплатить долги Ивана Грозного. Царствование началось с милостей. Практически всех, кто был репрессирован при Годунове, вернули из ссылки, многим вернули конфискованное имущество, восстанавливали в должностях. Политика, выбранная Лжедмитрием, носила компромиссный характер. Сознательно он избрал образцом, в стиле правления, период Избранной рады. Царь объявил свободу торговли, промыслов и ремесел, отменив все прошлые ограничения. Он говорил: «От свободной торговли, дозволенной всем и каждому, государство богатеет…».

В Россию стали во множестве  приглашать иностранцев, которые могут  оказаться полезными для Московского  государства. При прежних царях  высшее православное духовенство приглашалось в Боярскую думу лишь в исключительных случаях, но Лжедмитрий отвел патриарху  и архиереям постоянные места. Были приняты новые законы о холопстве. При Годунове человек, запродавший  себя в холопы, вместе с прочим имуществом переходил к наследникам своего хозяина, а также все его наследство автоматически становилось холопами. Согласно указу Лжедмитрия со смертью  господина холоп получал свободу, а запродаться в холопы мог  только он сам, а его дети оставались свободными. Кроме того, помещики, не кормившие своих крестьян во время  голода, не смеют их удерживать на своих  землях; а помещик, не сумевший в  течении пяти лет изловить беглого  крепостного теряет на него все права.

Придя к власти, Лжедмитрий решительно отказался выполнять  свои обещания Жечи Посполитой. Он не собирался  помогать в войне со Швецией и  тем более отдавать западные области  страны. Единственное от чего он не отступился, так это от обещаний данных Мнишеку. Он выплатил ему обещанные деньги (в заметно меньшем количестве), правда, обещанных во владение Новгорода  и Пскова Мнишек не получил. Лжедмитрий, как видно из его поступков  и принимаемых законов, собирался  править долго и не собирался  «разбазаривать» казенные земли. Вслед за этим пришла очередь разочаровать Ватикан. Прибывающих послов Лжедмитрий встречает с почетом, но откровенно выпроваживает из страны. Когда в Москву приезжает иезуит Лавицкий, с напоминаниями о былых обещаниях, Лжедмитрий вместо ответа просит его разместить в Европе заказ на печатанье православной литературы на славянском языке. По приказу царя готовится посольство в протестантскую Англию, чтобы нанять технических специалистов. Также Лжедмитрий потребовал, чтобы его невеста Марина приняла православие. Единственное чего добились для католиков - это устройство для находящихся в царской свите католиков домового костела.

Готовился новый законодательный  кодекс, причем в нем обобщалось законодательство за вторую половину XVI века. Лжедмитрий намеревался собрать  выборных представителей от уездных  дворянских корпораций, с изложением нужд. Показательно, что при нем  не видно массовых беспорядков и  жестоких репрессий. Правда, претенденты  на трон все-таки были. Вскоре после  венчания Лжедмитрия на царство, Василий  Иванович Шуйский с братьями стали  распространять слухи о том, что  новый царь - самозванец, намерен продать Русь полякам и уничтожить православную веру. Но народ, видя, что действия молодого царя, совершенно не согласуются с обвинениями, не поддержал заговорщиков, а сдал в «компетентные органы». Лжедмитрий отказался судить заговорщиков сам и передал дело в Боярскую думу. Собор приговорил Василия Шуйского к смертной казни, а его братьев Дмитрия и Ивана к ссылке. Лжедмитрий помиловал всех, вернул Шуйских ко двору - что его впоследствии и погубило.

Именно Лжедмитрий первым стал строить планы покорения  Крыма, к тому времени превратившегося  в источник постоянных бедствий для  России. Началось ускоренное производство современного оружия, проводились маневры. Весной состоялся призыв на службу.

Василий Шуйский, едва избежав смерти, не успокоился, а продолжил свою политическую игру. Вместе с братьями и Голицыными, через верных людей начал переписку с королем Сигизмундом, жалуясь на то, что тот навязал им в цари совершенно неподходящую и недостойную личность, а посему они, князья, намеренны в ближайшее время свергнуть самозванца и на его место желают посадить Владислава, сына Сигизмунда. Таким образом, получается, что именно Шуйский и сотоварищи пытались привести к власти в России поляков. В это время в Жечи Посполитой возникла сильная оппозиция, недовольная Сигизмундом за его женитьбу на австрийской принцессе, эрцгерцогине Констанции Габсбург, в чем многие усматривали усиление «немецкой партии» в стране. Посланцы оппозиции побывали в Кремле и предложили Лжедмитрию корону Жечи Посполитой. Дав согласие, Лжедмитрий стал опаснейшим врагом Сигизмунду.

Весной 1606 года должны были состояться свадебные торжества. На них съехалось свыше 2000 поляков. Любые разногласия и стычки, между  москвичами и иноземцами (не только поляками), старательно раздувались и списывались на то, что поляки ведут себя в столице как хозяева. Спровоцированное восстание москвичей против поляков, задуманное и проведенное под чутким руководством партии Шуйского, прикрыло боярский заговор против царя. Перед смертью раненный Лжедмитрий требовал вызвать его мать, Марфу Нагую, и требовал, чтобы его вывели на Лобное место и там обвинили в самозванстве принародно. Но так как большинство горожан полагал, что взбунтовалось против поляков, а не против царя, ему в просьбе отказали, несколько человек бросились на Лжедмитрия и открыли стрельбу. Молодой царь правил всего 331 день. Горожанам позже сказали, что Гришка Отрепьев принародно признался в своем самозванстве. В Москве начинается вакханалия. Убивают не только поляков, но и вообще иноземцев. В то же время посольство, с находящимися там поляками, не пострадало. По приказу Василия Шуйского к посольству, после начала восстания, были высланы 500 стрельцов для охраны; правда поляков, служивших у Лжедмитрия, внутрь посольства не пустили. Число жертв с обеих сторон составляло от двух до трех тысяч.

Военные действия, Лжедмитрий II.

Со смертью Лжедмитрия начался второй акт Смуты. Он открылся избранием на царство Василия  Шуйского, главы заговора. Представитель  рода нижегородско-суздальских Рюриковичей, он входил в круг наиболее могущественной аристократии страны, он обладал большим количеством единомышленников. Однако его моральный облик хорошо виден из сопоставления нескольких фактов. В 1591 году он возглавил, от боярской думы, специальную комиссию, признавшую смерть царевича Дмитрия ненасильственной. В 1605 году он свидетельствует москвичам о его спасении. В 1606 году, именно по его инициативе, царевич Дмитрий был канонизирован, в качестве святого страстотерпца, как невинно убиенный от царя Бориса.