Состояние преступности в сельской местности
Содержание
Введение
Анализ причин роста преступности основывается на изучении общих причин кризисных явлений в обществе, вызванных диспропорциями экономического, политического и социального развития. На структуру преступности влияет региональная специфика социально-экономической обстановки. Многочисленные криминологические исследования подтверждают, что в регионах с высокой преступностью отчетливо проявляется рассогласование экономического и социального развития. Преступность выступает достаточно точным критерием состояния социальной и экономической обстановки. Такое положение настоятельно требует привлечения к борьбе с преступностью специалистов самого разного профиля. В частности, существенную роль здесь могли бы сыграть исследования, проводимые в рамках социальной географии.
На современном этапе развития географической науки все большее и большее внимание уделяется ее социальному блоку, а внутри него — одному из перспективнейших разделов — географии преступности (геокриминологии). Развитие региональных исследований состояния преступности в связи с социально-экономическими и другими факторами обусловили необходимость становления географии преступности. Причем большое значение уделяется ее прикладному характеру.
Обострение криминальной ситуации в
стране, рост групповой преступности,
появление международных криминальных
сообществ, срастание преступности с властью,
бурное развитие новых видов преступлений, изменение
географии преступных деяний вызывают
необходимость проведения геокриминологически
Именно территориальные различия преступности, существенная дифференциация уровня и состояния преступности в отдельных регионах, усложнение взаимосвязей между природными, социально-экономическими факторами и уровнем преступности привели к возникновению геокриминологии.
1. Понятие географии преступности
Использование словосочетания «география преступности» в отечественной криминологической литературе приобрело в последние годы настолько распространенный и общеупотребительный характер, что может создаться впечатление того, что данное понятие относится к числу таких терминов, содержание которых в криминологической науке четко конкретизировано. Между тем это далеко не так, а скорее наоборот – зачастую указанный термин употребляется в различном, а иногда и противоположном контексте. Более того, очевидно, что понятие «география преступности», состоящее, как видим, из двух слов, носит изначально некий двусмысленный характер: не совсем ясно, какое из них носит управляющий, а какое подчиненный характер? Соответственно, вполне закономерен вопрос: чей это преимущественно термин – географической науки или криминологии, и что он обозначает?
Поэтому совсем неудивительной представляется ситуация, сложившаяся в настоящее время в точке соприкосновения данных наук по поводу разрешения этого спора, однако сами конкретные взгляды ученых (в особенности географов) на данную проблему вряд ли можно признать исчерпывающими1.
Введение в научный оборот понятия «география преступности» произошло за рубежом. В отечественной науке данный термин начинает активно использоваться в работах криминологов в качестве синонима территориального распределения преступности или территориальных различий в показателях преступности начиная с 1970-х гг.
Соответственно, география преступности в них понимается как некая статическая картина распределения преступности как по отдельным регионам (населенным пунктам), так и в масштабах всей страны. При этом, когда поднимается вопрос о причинах подобного распределения, на первый план выходит понятие «причины территориальных различий преступности», т. е. понятие географии преступности существовало в узком, конкретном понимании, отнюдь не претендуя на полноту охвата проблемы изучения причин и условий преступности в территориальном аспекте. В этом же контексте указанный термин продолжает употребляться в криминологических работах и в 1980-е гг. Однако уже в конце данного периода появляются работы по географии, в которых данное понятие трактуется в совершенно ином ключе, а именно, как отдельное направление социально-экономической географии, имеющее предметом своего исследования, во-первых, закономерности территориального распределения преступности, а во-вторых, влияние природно-географической среды на формирование и проявление указанных закономерностей. Нередко, с аналогичной позиции указанный термин начинает трактоваться и в работах некоторых криминологов.
Так, К.Т. Ростов считал, что география преступности является отдельной ветвью социальной географии, изучающей преступность посредством исследования криминогенных свойств географической среды. Таким образом, уже к концу 1990-х гг. в российской науке проявляется явная тенденция к обособлению географии преступности либо в отдельную отрасль, лежащую, причем, не в юридической (криминологической) плоскости, а в плоскости географической, либо в стыковую, т. е. комплексную науку, на стыке социально-экономической географии и криминологии2.
Вместе с тем с подобной точкой зрения согласились далеко не все криминологи.
Например, С.А. Шоткинов определил географию
преступности (предложив также в целях
избегания терминологической путаницы
именовать ее геокриминографией или геокриминологией)
как самостоятельное направление криминологической
науки, изучающее влияние экономических,
социальных, культурных, демографических,
политических и естественно-природных
особенностей страны (региона, субъекта
или административно-
В частности, А.Д. Бадов в своей докторской диссертации предпринял попытку описания феномена геокриминогенного положении региона или населенного пункта, под которым автор понимает отношение данного объекта (поселения, региона) к другим объектам, находящимся вне и внутри него (другим регионам, поселениям, промышленным предприятиям, границам, транспортным путям, природным ресурсам, учреждениям пенитенциарной системы и т. д.) и оказывающим определенное влияние на его криминальную обстановку3. Он выделяет среди них объекты, напрямую влияющие на уровень преступности: наркотрафики, горячие точки, учреждения пенитенциарной системы и др., а также объекты, влияющие на криминальную обстановку косвенно – государственная граница, природные ресурсы (особенно дефицитные), предприятия (в частности, производящие продукцию, имеющую особое значение – драгоценные металлы и камни) и т. д. А.Д. Бадов утверждает, что геокриминогенное положение в условиях России является доминантным фактором в сравнении с другими факторами (чье влияние на преступность уже достаточно хорошо изучено), однако в его работе достаточного научного подтверждения данный тезис не нашел. Пожалуй, только по отношению к ряду регионов, входящих в Северо-кавказский федеральный округ, его попытку обоснования наличия значительного влияния геокриминогенного положения регионов на показатели преступности можно признать более-менее удовлетворительной, да и то, осуществлена она была скорее на основе фактологического материала, не будучи подкрепленной при этом статистическими выкладками.
В работе другого географа А.В. Кулагина также указывается, что на различия уровня преступности в регионах, помимо других факторов, существенное влияние оказывают географические факторы, однако доказательства данного положения, представленные автором, также никак нельзя признать достаточными. Например, он считает, что умеренно континентальный климат, плодородные почвы, богатая минерально-сырьевая база, выгодное геополитическое и транспортно-географическое положение Самарской области выступают одними из основных условий формирования преступности в регионе, которые сами по себе не порождают преступность, но служат обстоятельствами, способствующими ее возникновению и существованию. О том, каков конкретный механизм проявления подобных закономерностей, автор не указывает. Заслуживающим внимания, хотя и далеко не бесспорным, следует считать лишь замечание А.В. Кулагина о наличии взаимосвязи между ростом уровня преступлений в сфере незаконного оборота наркотиков в Самарской области и расположением ее на пути так называемого северного маршрута переброски наркотиков из Центрально-Азиатского региона в Россию. Похоже, что это единственный географический фактор, который автору в своей работе удалось хоть как-то связать с показателями преступности4.
Основное назначение географии преступности – выяснение причин преступности посредством изучения ее территориальных различий. Отсюда следует, что в подобном ракурсе география преступности отнюдь не представляет собой какой-либо обособленный раздел криминологии, появление которой в качестве самостоятельной науки вообще изначально было обусловлено поиском причин преступности. Впоследствии, с расширением спектра криминологического знания, проблемами изучения причин преступности стал заниматься отдельный раздел криминологии – теория детерминации. Как отдельное направление в рамках данной теории в отечественной науке было принято понимать и изучение территориальных различий преступности.
Таким образом, под географией преступности следует понимать раздел криминологической теории детерминации, изучающий причинный комплекс преступности в территориальном аспекте. Сразу же следует оговорить, что под причинным комплексом преступности здесь понимается не только совокупность причин и условий преступности (т. е. причинный комплекс преступности в узком смысле), но также совокупность всех общественных отношений, обусловливающих возникновение причин и условий преступности.
Предлагаемое определение географии преступности и, соответственно, определение границ ее предмета исследования показывают, что данный предмет исследования (если его формулировать в рамках криминологии) значительно более объемен и, следовательно, более перспективен для разработки в отличие от того предмета исследования данной отрасли, который обосновывают представители географии. Так, А.Д. Бадов понимает географию преступности (геокриминологию) как науку, изучающую территориальную дифференциацию преступности и взаимосвязи между географическими условиями и ее уровнем (характером) в пределах территориальных систем различного таксономического ранга5. Данное определение в целом совпадает с приведенным выше понятием географии преступности, данным К.Т. Ростовым. Таким образом, в качестве предмета исследования в этих случаях выступает влияние исключительно географического фактора на территориальные различия преступности, тогда как все другие факторы, находящиеся во взаимосвязи с преступностью, остаются, что называется, за бортом.
Вообще вопрос о существовании географических факторов преступности и определении их влияния на рост или снижение преступной активности населения в той или иной местности, интересует представителей криминологической науки гораздо более длительный период, нежели географов. Достаточно сказать, что в работах большинства ученых так называемой социологической школы ХIХ в. анализ причин преступности географического (природного) характера происходил параллельно с исследованием факторов индивидуальных (биологических) и социально-экономических.
В период расцвета советской криминологии (1970–1980 гг.) позиция отечественных криминологов по данному вопросу была в целом единой и четко сформулированной: природная среда определенной местности, безусловно, оказывает серьезное и многоаспектное влияние на вектор развития и интенсивность всех социальных процессов на данной территории. Но поскольку комплекс причин преступности как социального явления непосредственно содержится в проблемах и противоречиях развития социального организма, то влияние географической среды на поведение индивидов, в том числе и противоправное, может осуществляться не иначе, как путем преломления в призме социальных процессов и непосредственного влияния на преступную активность людей оказывать не может.
Иначе говоря, силы природы и акты преступного поведения непосредственно граничить не могут, первые никогда не выступают непосредственной причиной вторых – между ними всегда содержится связующее звено в виде определенных социальных противоречий, негативные последствия которых, в свою очередь, и могут создать условия, а затем и причины преступности6.
Постараемся продемонстрировать это на конкретном примере. В частности, давно отмеченный в науке и на практике повышенный уровень тяжких преступлений против личности (убийств и причинения тяжкого вреда здоровью) в регионах с холодным климатом и объяснявшийся учеными позапрошлого века непосредственным влиянием климатической среды на изменение психофизиологических свойств человека, что выливалось в совершении насильственных преступлений, в наши дни находит совсем другое объяснение. Суровые климатические условия изначально обусловливают особый характер как производительных сил, так и производственных и иных общественно-экономических отношений на данной территории. Очевидно, что в условиях превалирующего тяжелого физического труда, направленного, как правило, на добычу и первоначальную обработку полезных ископаемых, здесь превалирует преимущественное использование рабочей силы мужчин. Подобные особенности производительных сил закономерно оказывают влияние на формирование производственных отношений: трудовые ресурсы привлекаются наиболее целесообразным в данных условиях вахтовым методом. Это не может не отразиться и на других общественных отношениях, складывающихся в данных условиях хозяйствования, например, в форме складывающейся здесь гендерной (половой) асимметрии и в отсутствии полноценной жилищно-бытовой и культурно-досуговой инфраструктуры, необходимой пусть не для полного, но, по меньшей мере, достаточного удовлетворения потребностей населения в данных сферах. Налицо комплекс социальных противоречий, последствия которых могут носить как положительный, так и отрицательный характер. В качестве последних можно рассматривать вынужденное проведение работниками большей части времени в некомфортных и стесненных бытовых условиях, причем это носит повседневный, рутинный характер. Такие обстоятельства неизбежно порождают (учитывая к тому же дисбаланс в половой структуре коллективов в пользу мужчин) повышенно неблагоприятный фон, способствующий возникновению острых социальных конфликтов, что является условием совершения преступлений против личности. Сами же конфликты вполне можно рассматривать в качестве основной причины совершения подобных преступлений.
Таким образом, связь природно-географической среды и причинного комплекса преступности имеет отнюдь не прямой, а достаточно опосредованный социальными противоречиями и их негативными последствиями характер, что, в целом, подтверждает выводы советской криминологической науки. Достаточных же оснований для принципиальной корректировки данного вывода к настоящему времени не появилось ни в криминологии, ни в географии, в том числе нет их и в работах вышеприведенных авторов.
Рассматривая причинный комплекс преступности в территориальном аспекте, т. е. применительно к отдельному региону или населенному пункту, видим, что особенности сложившихся в нем производственных отношений определяются комплексом имеющихся ресурсов (как природных, так материальных и людских), закономерности формирования которого изучаются в рамках одного из главных разделов экономической географии –учения об экономико-географическом положении территории (населенного пункта). Специфика этого комплекса определяет структуру производства на данной территории, т. е. отраслевую структуру хозяйства и, соответственно, особенности складывающихся здесь производственных отношений, что является предметом рассмотрения как экономической географии, так и региональной экономики. Достигнутые в ходе производственной деятельности результаты, причем как в экономическом, так и социально-культурном плане, нельзя оценить без применения комплекса методик, разрабатываемых социально-экономической статистикой. Значительное влияние на протекание данных процессов оказывает специфика сложившихся на данной территории социальных общностей, дифференцируемых по половозрастному, национальному, культурному, образовательному и др. критериям, которые находятся в поле изучения социальной географии, а также демографического раздела социологии. И лишь обобщенные результаты выявления и последующего сравнения региональных (территориальных) особенностей протекания вышеуказанных процессов, причем в призме обобщенного социологического знания, могут вывести представителей криминологической науки на специфику сложившихся там социальных противоречий и позволят выявить те их негативные последствия, которые (при недостаточном учете со стороны управленческих структур данных последствий) могут сформировать условия и причины роста преступной активности населения7.
Следует полагать, что все вышеуказанные стадии исследования причин преступности в территориальном разрезе целиком укладываются в рамки географии преступности как раздела криминологической теории детерминации. Ни экономика, ни география не подготовлены к решению данной задачи лучше, чем юриспруденция и ее отдельная отрасль –криминология, изначально формировавшаяся как комплексная социально-правовая наука, призванная синтезировать методы и достижения смежных отраслей знания в целях изучения такого социального феномена как преступность. Другое дело, что в этих целях накопленный к настоящему моменту массив криминологических знаний должен существенно расшириться за счет как комплекса используемых в настоящее время в криминологии методов, так и самого фундамента криминологического знания. В подобных обстоятельствах изучение географии преступности является одной из наиболее сложных и трудоемких криминологических задач, поскольку требует серьезного ознакомления со всеми вышеуказанными науками (социологией, социально-экономической географией, региональной экономикой, социально-экономической статистикой), причем не только с их теоретическими основами, но и современным состоянием дел в них и перспективами развития данных отраслей.
2.Криминологическая
Элементы предмета географии преступности следующие:
1 Изучение влияния экономического уровня
развития страны (региона, административно-
2 Изучение влияния социально-культурных особенностей населения страны (региона) на преступность. Сюда включаются такие показатели как занятость населения, уровень доходов, наличие явной и латентной безработицы, разница в материальном положении населения («имущественное расслоение»), социальный состав, демографическая ситуация, наличие этнокоренных и этноприобретенных особенностей, традиций, обрядов, общий интеллектуальный уровень.
3 Изучение влияния обеспеченности населения возможностями реализации естественных и конституционных прав и свобод на преступность. Сюда включаются наличие и количество образовательных, культурных, бытовых, досуговых учреждений, учреждение здравоохранения и науки.
4 Изучение влияния политико-географических факторов на преступность. Сюда относятся размеры территории страны (региона), особенности ее (его) административного деления.
5 Изучение влияния естественно-географических факторов на преступность. Сюда относятся минерально-сырьевые потенции страны (региона), климатические, ландшафтные особенности, особенности флоры и фауны8.
Таковы составляющие предмета географии преступности. Разумеется, речь может идти о гораздо большем количестве факторов влияния географической среды на преступность.
В нашей стране, как и в других странах, сведения о территориальном распределении преступности формируются на основе данных первичного учета преступлений по месту их совершения, которые затем обобщаются в официальной отчетности правоохранительных органов районов, городов, областей, краев, республик и Российской Федерации в целом. В ежемесячных оперативных материалах и ежегодно публикуемых статистических сборниках «Преступность и правонарушения» в обязательном порядке приводятся сведения о преступности и ее отдельных видах по 89 субъектам Федерации (республикам, краям, областям, автономной области, автономным округам, Москве и Санкт-Петербургу). Наиболее показательно география преступности изображается на картограммах. Наряду со сбором сведений по субъектам Федерации имеются сведения по всем населенным пунктам и местам совершения преступлений. Эти данные в федеральном масштабе публикуются в обобщенном виде: преступность в городах и селах, преступления, совершаемые на улицах, на вокзалах, в жилых домах, магазинах и т.д. При указавши места совершения преступления география преступности переходит в топографию преступности.
География преступности изучает также вопросы территориального распределения результативности деятельности полиции и других правоохранительных органов, страха населения перед преступностью, отношения населения к органам уголовной юстиции, территориального риска стать жертвой преступления, а также исследует связи уровня и структуры преступности с
При наличии многих общих закономерностей развития криминологической обстановки
в мире преступность в его регионах, разных
странах и в различных административно-
Важное место в географии преступности занимают ее структура и динамика. Территориальное распределение различных видов групп преступлений по их удельному весу в структуре всей преступности или по темпам прироста (снижения) различных видов преступлений и преступности в целом дает возможность выявить криминологически значимые сдвиги и их причины. Территориальное распределение преступлений и по этим показателям крайне неравномерно. В одном регионе может интенсивно расти корыстная преступность, в другом — насильственная, в третьем — преступность несовершеннолетних, в четвертом — рецидивная преступность. То же можно сказать и об удельном весе различных видов преступлений в общей структуре преступности. Например, удельный вес умышленных убийств в структуре учтенной преступности в Азербайджане в 2005 г. составлял 3%, а в Эстонии — 0,8%, хотя число умышленных убийств в расчете на 100 тыс. жителей в Эстонии было в 2,5 раза выше. Десятикратные различия по уровню этого опасного деяния наблюдаются в регионах России.
Указанные различия в уровне, структуре и динамике преступности неслучайны. Они связаны с демографическими, экономическими, социальными, культурными, организационными, национальными, экологическими, правовыми, регистрационными и иными особенностями той или иной страны, той или иной местности, которые в данном случае объединяются территориально, т.е. в их географии. Поэтому изучение географии преступности имеет исключительное значение для сравнительной криминологии при анализе причин преступности и ее изменений, при выработке эффективных и оптимальных мер борьбы с ней применительно к отдельным регионам и территориям9.
Особое значение имеет такой показатель преступности, как ее территориальное распределение по различным регионам страны ("география" преступности).
Территориальные различия в объеме, интенсивности, структуре, динамике, характере преступности тесно связаны с уровнем социально-экономического развития отдельных регионов страны, с национальными традициями, обычаями, уровнем культурно-воспитательной работы, организацией быта и досуга населения, качеством правоохранительной деятельности, с другими факторами. Эти различия учитываются при определении задач общества по противодействию преступности, наиболее важных направлений предупредительной работы.
Показатель территориального распределения преступности (R) рассчитывается по формуле:
u
R = ---,
U
где u - показатель объема преступности на одной из административно обособленных территорий, входящих в состав государства;
U - показатель объема
3. Состояние преступности в сельской местности
Состояние преступности в сельской местности отстает от городской к колеблется, по данным различных исследователей, на уровне 30-40 %. Динамика преступности в России по структуре приблизительно соответствует пропорциям городского и сельского населения (72 % и 28 %), однако, темпы роста сельской преступности опережают темпы роста городской преступности, а по некоторым видам преступлений (против личности, экономические преступления) сельские районы обгоняют города3. В сельской местности более высокая интенсивность убийств и других преступлений. В структуре сельских умышленных убийств и изнасилований доля оконченных преступлений выше, чем в структуре городской преступности. Отмечается также и увеличение удельного веса корыстных посягательств против собственности. Если в 2006 году доля краж в структуре сельской преступности составляла 30,6 %, то в последние годы колеблется в пределах 60 %5, что вызывает серьезную озабоченность.
Кризис традиционных сельских ценностей
способствовал возникновению ситуации
в сельской среде, в которой негативное
поведение способно быстро адаптироваться. Могут не вызвать тревогу и некоторые
особенности возрастной структуры лиц, совершающих преступления в сельской местности. Так,
в ней выше удельный вес несовершеннолетних и лиц старших возрастных групп, по сравнению
с городской преступностью. Количество преступлений, совершаемых
несовершеннолетними, в том числе и в состоянии
алкогольного, наркотического о
Негативные изменения в характеристике
преступности в сельской местности, произошедшие
за последние годы, требуют серьезного
анализа социальных условий, формирующих преступное поведен
Следует иметь в виду, что данные официальной
статистики не в полной мере отражают
объективную картину преступлений в сельской
местности. Спецификой сельских преступников является
высокий процент знакомств между преступником и потерпевшим (91,8 %), что значительно
выше, чем в иных преступлениях, высок
среди них и процент лиц, находящихся в
состоянии алкогольного опьянения (54 %). Высок уровень преступлений, совершенных
в составе группы -17,1 %, Во многом это связано
с особенностью похищаемых предме
Структура преступлений в сельской местности
имеет специфику по направленности преступных пося
Распространены преступления, связанные
с незаконным оборотом наркотиков (18,3 %). В сельской
местности практически отсутствуют их
распространители: преступники в основном
используют дикорастущую в лесопосадках
коноплю - в 99,8 %, из которой сами изготавливают наркотическое ср
Распространены преступления, связанные с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств (4,2 %), причем все в состоянии алкогольного опьянения, хотя в сельской местности плотность транспортных потоков невысока.
Усиление люмпенизации, алкоголизации
сельских преступных элементов становится одним из основных факторов, оказывающих
существенное влияние и на общее состояние криминогенной обстан
Главным направлением в борьбе с преступностью в сельской местности является комплексный подход, адекватный новым социально-экономическим и политическим условиям.
