Социальные утопии как предпосылки социологии

МИНИСТЕРСТВО НАУКИ И  ОБРАЗОВАНИЯ РФ

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ 
МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

ТЕХНОЛОГИЙ И УПРАВЛЕНИЯ

ФИЛИАЛ В Г.ОРЕХОВО-ЗУЕВО

ФАКУЛЬТЕТ ЭКОНОМИЧЕСКОГО УПРАВЛЕНИЯ

КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА

по предмету: СОЦИОЛОГИЯ

на тему: «СОЦИАЛЬНЫЕ УТОПИИ

КАК ПРЕДПОСЫЛКИ СОЦИОЛОГИИ»

Выполнила

студентка 2 курса

Пименова Д.К.

03-410014 СП

Преподаватель

Авдеева Т.И.

Орехово-Зуево

2011

Содержание

Введение…………………………………………………………………...3

1.Социальные утопии как предпосылки социологии………………………….5

2. Учение социалистов -  утопистов о личности и обществе. Прогрессивность и ограниченность их идей……………………………………………………… 7

3. Современная  утопия………………………………………………………... 13

Заключение………………………………………………………………..21

Список  литературы………………………………………………………22

Введение

Утопия (от греч.– место, которого нет; по другой версии – благословенная страна), изображение идеального общественного строя, лишённое научного обоснования. Термин «Утопия» ведёт происхождение от названия книги Т. Мора (1516). Понятие «Утопия» стало нарицательным для обозначения различных описаний вымышленной страны, призванной служить образцом общественного строя, а также в расширительном смысле всех сочинений и трактатов, содержащих нереальные планы социальных преобразований.

Хотя  возраст утопического жанра обычно отсчитывают с даты публикации «Утопии» Томаса Мора (1516), идея об обобществлении благ как средстве борьбы с экономическими неурядицами гораздо старше. Важным предшественником было «Государство» Платона (примерно 360 г. до н.э.), где общей была лишь собственность правящих «хранителей», что преследовало цель предотвратить возможность конфликта между частными и общественными интересами. Хотя Платоновский коммунизм рано подвергся критике со стороны Аристотеля, идея об общественной собственности на блага как идеале сохранилась в раннюю христианскую эпоху.

Уже ранняя христианская церковь оправдывала частную собственность тем, что она обеспечивала мир, порядок и экономическую эффективность. Однако благотворительность, и особенно помощь бедным в пору нужды, считалась неотъемлемым долгом, сопутствующим частной собственности на Земле, которая была сотворена Богом так, чтобы прокормить всех.

В истории человечества Утопия как  одна из своеобразных форм общественного сознания воплощала в себе такие черты, как осмысливание социального идеала, критику существующего строя, стремление бежать от мрачной действительности, а также попытки предвосхитить будущее общества. Первоначально Утопия тесно переплетается с легендами о «золотом веке», об «островах блаженных». В античности и в эпоху Возрождения Утопия приобрела преимущественно форму описания совершенных государств, якобы существующих где-то на земле либо существовавших в прошлом; в 17–18 вв. получили распространение различные утопические трактаты и проекты социальных и политических реформ. С середины 19 в. Утопия всё больше превращается в специфический жанр полемической литературы, посвященной проблеме социального идеала и моральных ценностей.   

1.Социальные утопии как  предпосылки социологии     

По мере развития общественных наук, особенно после возникновения 

марксизма, Утопия в значительной мере утрачивает свою познавательную и прогностическую роль.

Своим возрождением в 20 в. Утопия  во многом обязана Г. Уэллсу, который не только написал множество утопических произведений, но и 

считал создание и критику социальных Утопия одной из основных задач социологии. Согласно Л. Мэмфорду, основное назначение Утопия состоит в том, чтобы направить общественное развитие в русло «уготованного будущего», заставляя массы примириться с ним как якобы с неизбежностью, продиктованной «технологическим императивом».   

В 60–70-е гг. 20 в. Утопия привлекает к себе возрастающее внимание общественных деятелей, идеологов и социологов на капиталистическом Западе. С одной стороны, раздаются призывы создать привлекательную для широких масс либерально-демократическую Утопия в качестве альтернативы марксизму, научному коммунизму с прямой целью идеализировать государственно-монополистический капитализм или морально обосновать программу его обновления посредством «реформации сверху», противопоставляемой социалистической революции. С другой стороны, многие мелкобуржуазные радикалы, идеологи движения «новых левых», не видя практических путей к достижению социальной справедливости, намеренно становятся на позиции воинствующего утопизма.

Марксистская социология рассматривает  Утопия как одну из форм  неадекватного отражения социальной действительности; однако в прошлом Утопия выполняла важные идеологические, воспитательные и познавательные функции в жизни общества и некоторые из них сохраняет. В соответствии с этим значение Утопия определяется её классовым содержанием и социальным назначением. Утопия является выражением интересов определенных классов и социальных слоев, как правило, не находящихся у власти.

Утопия обладает целым рядом  особенностей: в первую очередь убеждением в возможности разрешения всех противоречий общества однократным применением  какой-либо универсальной схемы, рассматриваемой  как панацея от любого социального  зла. Для Утопия поэтому характерны антиисторизм, намеренный отрыв от реальности, обычно нигилистическое  отношение к действительности, стремление конструировать вещи и отношения  по принципу «всё должно быть наоборот», склонность к формализму, пренебрежение  к переходу от реального к идеальному, идеалистическое понимание истории, обнаруживающее себя в преувеличении  роли воспитания и законодательства, а также упование на поддержку  со стороны выдающихся личностей, обладателей  власти, филантропов и т.п. Антиутопия, разделяя органические недостатки утопического сознания, вместе с тем является её своеобразным антиподом в том  смысле, что представляет собой отречение  от передового социального идеала и  призывает к примирению с существующим строем во избежание худшего будущего. 

2. Учение социалистов -  утопистов о личности и обществе. Прогрессивность и ограниченность их идей

В позднее средневековье (XVI-XVII вв.) в  экономической мысли Западной Европы происходят значительные изменения, вызванные глубоким процессом развития мануфактурного производства.

В этот период возникают социальные утопии. Одним из основоположником утопического социализма был Томас Мор (1478-1532), выдающийся мыслитель-гуманист, политический деятель тюдоровской Англии, казнённый за оппозицию абсолютизму (отказался принести присягу королю как главе церкви).     

Сын богатого судьи и сам юрист  по образованию, Мор занимал высокие государственные должности. Но, несмотря на это, он сочувствовал бедствиям народных масс.     

В 1516 г. им было опубликовано знаменитое сочинение "Утопия", положившее начало утопическому социализму и давшее ему  название. Мор подверг резкой критике  господствовавшие в Англии социальные порядки, методы первоначального накопления капитала. Первопричину возникновения  нищеты он видел в частной собственности, выступал её противником. Мор был  первым критиком капитализма. Взгляды  Мора не представляли особой научной  теории. Это были лишь мечты. К числу  ранних представителей утопического социализма признан итальянский мыслитель  Томмазо Кампанелла (1568-1639), вышедший из среды бедного крестьянства. Он известен как актив участник борьбы за освобождение Южной Италии от гнёта  монархии. Оказавшись в руках врагов, Кампанелла 27 лет провёл в казематах. Там он написал своё знаменитое сочинение "Город Солнца" (1623), в котором  подверг резкой критике социальный строй Италии того времени.

В нём  Кампанелла выдвинул проект идеального утопического государства — город Солнца, основу которого составляла общность имущества. Отражая традиции экономической мысли , он ориентировался на хозяйство натурального типа. Общество будущего рисовалось ему как совокупность сельскохозяйственных общин, к работам в которых привлекаются все граждане. Кампанелла признавал индивидуальность жилья и семьи, всеобщность труда, отвергал тезис о том, что после отмены собственности никто не будет работать. Потребление в городе Солнца, считал он, будет обще при изобилии материальных благ, исчезнет нищета. Отношения между людьми должны основываться на принципах дружбы, товарищеского сотрудничества и взаимопонимания.

Однако  ни утопического государства с необычными порядками, в чём проявилась историческая  ограниченность их экономических проектов Т. Мор, ни Т. Кампанелла не знали реальных путей к новому обществу. Они ограничились описанием.

Выражая мечты зарождающегося  пролетариата о будущем обществе, великие социалисты-утописты Сен-Симон, Шарль Фурье и Роберт Оуен выступали с разоблачительной критикой капитализма. Великие утописты внесли ценный вклад в экономическую науку, впервые указав на исторически переходящий характер капитализма, отметив, что капиталистические отношения не являются вечными и естественными. Развитие человеческого общества они рассматривали как исторический процесс, в котором происходит смена предшествующей стадии другой, более развитой.

Критикуя капиталистический способ производства, великие социалисты-утописты заявляли, что на смену ему должен прийти такой общественный порядок, который принесет счастье всем членам общества. Их критика капитализма  была острой и гневной, способствовала просвещению рабочих и подготовке условий для восприятия идей научного социализма.

В своих проектах будущей справедливости социальной системы социалисты-утописты предвидели многие черты социалистического общества, не ограничивались требованием реорганизации потребления и распределения, а выступали с идеей преобразования самого производства. Идеальный общественный строй они именовали по-разному.

Так Сен-Симон называл его индустриализмом. Он предлагает исчезновение классов: в нем не должно быть ни дворян, ни буржуа, ни духовных лиц. Существуют лишь две категории лиц: работники и бездельники, или, как говорит Сен-Симон, пчелы и трутни. В новом обществе вторые должны исчезнуть, останутся только первые, к которым относятся не только рабочие, но и земледельцы, ремесленники, фабриканты, банкиры, ученые, артисты. Между всеми этими лицами будет лишь то различие, которое вытекает из различия их способностей или еще из того, что Сен-Симон называет их «положением». «Индустриальное равенство, — пишет он, — будет состоять в том, что каждый будет извлекать из общества пользу, прямо пропорциональную своему общественному положению, т.е. своей положительной способности — употреблению, которое он будет делать из своих средств, в которые следует включить, разумеется, и его капиталы». Как видно, Сен-Симон не думает об уничтожении дохода капиталистов. Он хранит вражду к землевладельцам. Сущность его социализма состоит в уничтожении частной собственности. По его мнению, капитал имеет такое же право на вознаграждение, как и труд. И в том, и в другом он видит «социальное положение». Поэтому он охотно удовлетворился бы чисто правительственной реформой.

 Фурье – гармонией, предлагал создать фаланстер — это просто большая гостиница, оборудованная на 1600 человек и подобная тем, которые воздвигаются на всех зимних и летних курортах, с комнатами и апартаментами, салонами, с читальными залами, с залами для игр, для концертов, для театральных представлений и т.д., со всеми помещениями. С экономической точки зрения жизнь под одной крышей имеет целью осуществить максимум комфорта при минимуме расходов для потребителя и заменить скудное и тягостное семейное хозяйство громадными коллективными службами с кухней, с отоплением, освещением, ваннами и прочим. С социальной точки зрения жизнь под одной крышей имеет ту же цель, чтобы, «сталкивая» людей самых различных положений в ежедневных встречах, постепенно чувством взаимного влечения заменить те их чувства, которые при современном общественном строе, как он красноречиво говорит, «движутся по восходящей лестнице ненависти и по нисходящей презрения», а также сделать жизнь более интересной благодаря расширению связей, интересов и даже интриг, которые неугомонно копошились бы в этом маленьком мире.  Если посмотреть на внутреннюю организацию фаланстера, то можно увидеть там нечто большее, чем обыкновенную гостиницу: это кооперативная гостиница, т.е. гостиница, принадлежащая определенной ассоциации и принимающая только ее членов. Следовательно, фаланга есть то, что сейчас называется кооперативным обществом интегрального потребления, т.е. более законченным кооперативом, чем современные потребительские общества, которые ограничиваются общей закупкой товаров, но вопреки их названию не потребляют их сообща, за исключением отдельных редких случаев, когда кооперативный ресторан устраивается вместе с кооперативным магазином. Но фаланга не только потребительское общество, она в то же время и производительное общество. Для этого около дворца фаланстера, служащего жилищем, имеются земли, около 400 гектаров, с сельскохозяйственными постройками и промышленными заведениями, приспособленными для изготовления того, что необходимо для удовлетворения нужд обитателей фаланстера. Это маленький самодовлеющий мирок, микрокосм, производящий все то, что он потребляет, и потребляющий все то, что он производит, и в исключительных случаях, когда ему чего-нибудь не хватает или когда у него что-нибудь в излишке, вступающий в обмен с другими фалангами. Фаланга организована по образцу общества на акциях. Частная собственность в ней не уничтожена, она приняла лишь вид акционерной собственности — трансформация, не заключающая в себе ничего социалистического, а, наоборот, носящая в себе самый яркий капиталистический характер. Но Фурье не имел намерения сразу вводить всех людей в мир Гармонии. Он допускал и признавал даже необходимым переходный период, который он называл гарантизмом и в котором, как он сам довольно ясно указывает, каждому обеспечивались минимум для существования, безопасность и комфорт, т.е. почти все то, что ныне составляет предмет забот рабочего законодательства.

Оуэн – коммунизмом. Идеалы коммунизма вырастают из реальных условий более развитого общества. Он мечтал об обществе, где одновременно с огромным ростом производства и богатства будет гармонично развиваться и сам человек, где неизмеримо возрастет ценность человеческой личности. Оуэн одним из первых показал, что, вопреки клевете наемников буржуазии, коммунизм и гуманизм не взаимоисключающие понятия. Наоборот, подлинный гуманизм расцветает в подлинно коммунистическом обществе. Ячейкой коммунистического общества у Оуэна является небольшая кооперативная община с желательным числом членов от 800 до 1200. Частная собственность и классы в общинах полностью отсутствуют. Единственное различие, которое может создавать известное неравенство и в труде и в распределении,  –  это «различие в возрасте и опытности».

 Но все они исходили из  отсутствия эксплуатации, ликвидации  противоположности между умственным  и физическим трудом, из того, что частная собственность исчезнет  или не будет играть особой  роли в будущем обществе.

В Западной Европе в конце XVII – начале XIX века господствовала мануфактура, а фабричное производство только зарождалось. Материальные условия капитализма и формирование пролетариата как особого рабочего класса находились на раннем этапе. Пролетариат представлял собой еще раздробленную массу и не был готов к самостоятельным действиям, выступал союзником буржуазии в борьбе с остатками абсолютной монархии и феодальной эксплуатации. В  этих условиях социализм и рабочее движение развивались самостоятельно в отрыве друг от друга.

Социалисты-утописты не видели реальных путей перехода к обществу социально  справедливости, не понимали исторической миссии пролетариата, хотя и отмечали противоположность классовых интересов. На пролетариат они смотрели как  на угнетенную, страдающую массу. Своей  задачей они считали развитие сознания, пропаганду  своих идей, воплощение их в жизнь  путем создания коммуны, «фаланстера» или «базаров справедливого обмена». Несовершенство и противоречивость социалистических теорий утопистов соответствовали незрелому капиталистическому производству и неразвитым классовым отношениям. Поскольку материальные условия для освобождения трудящихся не были еще созданы, представители утопического социализма выдвигали фантастические проекты будущего общества. Себя они ставили над классами, заявляя, что отражают интересы всех членов общества, но апеллировали в пропаганде своих проектов к господствующим классам. Они отвергали политическую борьбу и революцию, уповая на преобразования общества путем пропаганды и агитации идей социальной справедливости. В этом и заключался утопизм из идей. Однако, несмотря на ограниченность утопического социализма, в период становления капитализма он был прогрессивным учением, отражающим стремление зарождающегося пролетариата, и явился одним из источников марксизма.

3.Современная утопия

Утопия – это мечта. Это «царство будущего», которое  человек создает себе в грезах. Это то лучшее будущее, ради которого человек борется, живет.

Казалось бы, что для  всех людей и всех времен это царство  будущего должно рисоваться одинаковым, но в действительности этого никогда  не было и не будет. Не только каждая эпоха имела свою утопию, свою утопию имеет каждый народ, даже больше –  каждый мыслящий человек.

В утопиях, созданные до 1859 года, т. е. до появления учения Дарвина о происхождении видов, и утопии, написанные после этого года. До учения Дарвина, перевернувшего все наше представление о животном мире, человек гордо верил в то, что он представляет собою совершенство, дальше которого некуда идти. И в утопиях хотя и рисовались заманчивые картины светлого будущего, но человек оставался таким, каков он есть сейчас.

В утопиях, появившихся к  концу прошлого века, звучат уже  другие ноты. Наряду с совершенствованием социального строя, техники и  т. д., рисуется и физическое совершенствование человека. Теория естественного отбора, созданная и доказанная гениальным Дарвином, развивается в этих утопиях настолько последовательно, что рисуются ее осязательные результаты. Нет больше убогих, хилых, слабых, нет больше вымирающих народов, нет даже цветных рас: путем постепенного развития все люди сравнялись, все стали добрыми и сильными.

Утопии, которые создавались  в первой половине прошлого века, отличаются от утопий, созданных позднее, еще  и тем, что в них почти никакой  роли не играет электричество. В современной  утопии электричеству отводится  первенствующее место, т.к. современный  человек не может обойтись без  энергии.

Современный утопист не может  оставить без внимания и воздухоплавание. Человек завоевывает воздух, он этой новой победой разрушает все прежние устои социальной жизни. И современная утопия спешит угадать, что будет в будущем, что еще нового появиться.

Но все эти попытки  утопистов рисовать будущее, пользуясь  настоящим, не выдерживают критики. Угадать то, что даст нам техника, немыслимо. Предугадать то, что нам неизвестно, значит – объять необъятное.

Поэтому утопии, рассматривающие  будущее лишь с точки зрения научного прогресса, не могут иметь серьезного значения: может быть, завтра же будет  сделано открытие, которое перевернет все наши понятия о законах  природы. Несравненно интереснее и  важнее те утопии, которые рассматривают  будущее с точки зрения отношений  между людьми.

Поэтому величайшими утопиями, величайшими как по глубине мысли, так и по их значению для человечества, являются религии. Какую религию  мы ни возьмем, она неизменно касается взаимоотношений между людьми и  неизменно, в случае точного выполнения своих заветов, рисует светлое будущее, в котором все будут одинаково  счастливы, все будут равны. Такое  будущее обещает христианство, сулит  буддизм, о будущей «земле обетованной» мечтают рассеянные по всей земле  евреи. Проходят века, меняются устой  общественного и государственной  строя, делаются чрезвычайно важные открытия и изобретения, человек  подчинил себе огонь и воду, воздух и землю, но лучшее будущее ему  рисуется все в том же, в чем  он его видел тысячи лет тому назад: в равенстве и в братстве.

Во всех утопиях красной  нитью проходит мысль, что в будущем  населяющее землю человечество не будет  знать деления на расы. Будут люди, и только люди. Люди будут говорить на одном языке и будут иметь  общие интересы. Это, так сказать, основа, на которой покоится осуществление  того «лучшего будущего», которому посвящены  все утопии, к которому человека стараются направить все религии.

Вопрос о том, когда  осуществится все это и возможно ли вообще на земле создание такого идеального строя, мы в данное время  решить не можем, да в этом, собственно говоря, нет и особенной надобности: мы говорим об утопии, т. е. рисуем будущее в том виде, в котором оно кажется нам желательным. Цель всякой утопии вообще, а утопии социальной – в частности, заключается в том, чтобы показать, куда может прийти человек, если он пойдет по тому или иному направлению. Но пойдет ли человек по направлению, которое ему указывает утопия, предугадать невозможно. Достаточно вспомнить великие заветы, которые дали миру две величайших религии – христианство и буддизм. Если хотя бы часть этих заветов исполнялась людьми, то на земле, быть может, уже давно воцарилось бы то лучшее будущее, о котором мы до сих пор можем только мечтать, которому мы до сих пор можем посвящать лишь утопии, не зная даже, осуществятся ли они когда-либо.

Вполне понятно, что, когда  утопия мечтает в светлом будущем  о торжестве законности и порядка, эти мечты часто не находят  себе отклика среди масс.

Современная утопия, созданная  людьми самых разнообразных политических направлений, не только признает личность, индивидуальность человека, но и отводит  ей выдающуюся роль в «царстве будущего». Талант, гений должны пользоваться особым вниманием, особо тщательным уходом, как все выдающееся, все  особенно полезное.

Утопия не знает ни классов, ни каст, но она, рисуя жизнь, не может отказаться от одного из основных принципов жизни – от принципа разделения труда. Не могут все люди в мире заведовать электрическими станциями. Так же мало все люди в мире могут писать газетные статьи или делать стулья. Словом, разделение труда безусловно необходимо как в настоящем, так и в будущем.

Раз необходимо разделение труда, то люди должны взять на себя именно ту работу, которая им более  всего подходит. Во всякой даже небольшой  общине должны быть люди, следящие за соблюдением  общинных правил, направляющие деятельность других членов общины. Такие люди, разумеется, должны быть и будут в мировой  общине, которая будет состоять из многих сот миллионов членов. Будут существовать и чернорабочие. Останется и работа на земле, хотя бы и при помощи самых усовершенствованных машин.

Но это не важно. Важно  то, что и министр, и «чернорабочий», и купец, и земледелец, – все, во всякой точке земного шара, будут подчинены одной законности, созданной ими же, будут знать один порядок, одинаково обязательный для всех. И все будут охотно подчиняться этой законности и этому порядку именно потому, что они едины для всех, на всем земном шаре.

И вот, современная утопия представляет себе в самых широких  границах свободу передвижения, свободу  путешествия. Усовершенствованные  пути сообщения, созданные общими усилиями людей, должны находиться в полном распоряжении всех людей. Всякий, кто принадлежит  к общине обитателей земли, кто вносит свою крупицу труда в общее  дело, имеет полное право пользоваться всеми плодами общего труда и, следовательно, путями сообщения. Министр или ученый будут иметь точно такое же право на путешествие, как «чернорабочий», и все будут пользоваться одинаковыми удобствами. Но при этом все будут подлежать и одинаковой ответственности за малейшее нарушение законности и порядка.

Особенно важное значение путешествие должно и будет иметь  для молодежи, которая таким образом  будет заканчивать свое образование, и именно молодежи будет особенно облегчено передвижение.

Человеку будет безусловно дозволено все, что не вредит и  не мешает другим людям.

В наше время, например, издаются законы, ограничивающие выработку и  продажу спирта и спиртных напитков. Это – лишение свободы. Утопия говорит, что спиртные напитки будут  вырабатываться и распространяться в неограниченном количестве, но злоупотребление  ими, пьянство, будет строго караться. В наше время пьянство часто оправдывается  тем, что в нем люди «ищут забвения от тяжелой жизни». Тогда в таком  забвении не будет надобности и, как и в свободе суждений, караться будет уже злая воля.

Словом, современная утопия видит счастье человека в полной личной свободе. Человек будущего может  делать все, но только в пределах, в  которых его поступки не вредят и  не мешают другим людям. Сам совершенно свободный, он должен уважать, не нарушать свободу других.

Человек вернется к той  пище, которая предназначена ему  природой, которая полезнее всего  для его организма: к растительной пище. Люди все сделаются вегетарианцами. Уже теперь искусство изготовления пищи достигло такой высокой степени  развития, что из растительных продуктов  делаются кушанья, удовлетворяющие  самые изысканные, самые разнообразные  вкусы. С течением времени вегетарианство распространится среди людей до такой степени, что люди, питающиеся мясом, сделаются исключениями.

Человеку нужен чистый воздух, и нужен не менее, чем здоровая, легко перевариваемая пища. Днем человек, вынужденный работать, находится  в закрытом помещении и поневоле дышит спертым воздухом, обычно к  тому же испорченным разными вредными испарениями. Ночью, следовательно, он должен возместить организму недостаток в свежем воздухе, т. е. в кислороде. Для этой цели люди, несомненно, будут спать на открытом воздухе всюду и все время, когда это возможно по климатическим условиям. Там же, где зима слишком сурова, будут, вероятно, приняты меры для непрерывной смены в помещении воздуха, подогретого специальными батареями вентиляторов.

Работа найдется для всех. Та «безработица», с которой приходится сталкиваться в наше время, представляет собою продукт пестроты современного бытового строя человечества.

Все, что нам рисует современная  утопия в области социального  строя, уже давно является мечтой отдельных социальных учений. Утопия лишь объединила все эти мечты, придала  им реальную окраску, освободила их от крайностей, благодаря которым они казались совершенно невероятными, неосуществимыми.

Слова «равенство и братство»  написаны на знамени многих учений, но все эти учения отличаются крайней  нетерпимостью относительно других учений. «Все должно быть так, как я  хочу, или все будет скверно». Так говорит большинство сторонников  отдельных учений, а в то же время  ничто не может быть ошибочнее  такой нетерпимости.

Утопия согласна видеть осуществление  всех учений, лишь бы от этого получилась польза для людей. Одно из крайних  учений, например, отрицает деньги. И  современная утопия вполне согласна с этим отрицанием, хотя и несколько  иначе, чем данное учение. Деньги имеют  ценность условную. Сами по себе деньги совершенно бесполезны. Если поместить  человека на необитаемый остров и  положить около него золотые монеты всего мира, то, если на острове не окажется пресной воды или растительности, человек неизбежно умрет, несмотря на окружающее его богатство. А между  тем, деньги имеют тот недостаток, что их можно копить, что они  возбуждают низкие инстинкты в человеке.