Социология Карла Маркса. 2

Социология Карла  Маркса

Гофман А.Б.

1. Штрихи к портрету

       Карл Маркс - самый знаменитый и влиятельный социальный мыслитель XIX века. Его идеи почти полтора столетия использовались и продолжают использоваться в программах самых разнообразных социальных движений в различных районах земного шара. Некоторые тоталитарные режимы утвердили марксизм в качестве единственной идеологии, имеющей право на существование, превратив ее в разновидность государственной религии. Конт провозгласил себя первосвященником новой религии, но в действительности не стал им. Маркс, наоборот, выступая против религии как таковой, стал родоначальником нового светского культа. Его собственная фигура в связи с этим превратилась в объект сакрализации (освящения) либо с положительным, либо с отрицательным знаком. Маркса воспринимали и воспринимают то как мессию, то как посланца дьявола.

    Очевидно, что в этих обстоятельствах рассматривать Маркса как ученого чрезвычайно трудно, тем более что сам он не разделял в своей деятельности научную и практическую стороны. Тем не менее, он занимает важное место в истории социальной науки, поэтому изучать его вклад в эту науку необходимо. Но для того чтобы это стало возможно, требуется отделить Маркса - ученого от Маркса - политика, пророка и идеолога.

Маркс идентифицировал себя прежде всего с Германией и временами даже впадал в немецкий национализм (впрочем, иногда его суждения о немцах бывали не более лестными, чем о евреях). Тем не менее его отношения с родиной были весьма непростыми, из-за чего он, собственно, и вынужден был жить за ее пределами.

Маркс находился в постоянной конфронтации с различными политическими  движениями, причем не только буржуазными, но и рабочими и социалистическими. Наконец, он, безусловно, оказался маргиналом в классовом смысле: будучи выходцем из состоятельного социального слоя, он решительно выступил против него, провозгласив необходимость диктатуры пролетариата.

Политический радикализм Маркса был тесно связан с такими особенностями его личности, как  властность, безапелляционность суждений и нетерпимость по отношению к  чужим мнениям. Для этого, по выражению  П. В. Анненкова, <демократического диктатора> в принципе был чужд жанр диалога, он признавал только полемику, конфронтацию, борьбу. Во многих сочинениях Маркса полемика перерастает в обыкновенную брань, ирония - в злобный сарказм. Он принадлежит  к категории мыслителей-разоблачителей, которые <срывают маски> как с социальных институтов, так и со своих оппонентов.

Как это нередко бывает, авторитарность и бескомпромиссность во взаимоотношениях с коллегами  в науке, соратниками или противниками в политической борьбе сочетались у  Маркса с обаянием, нежностью и  теплотой в отношении к жене, детям  и некоторым близким почитателям, не пытавшимся оспаривать его суждения. Неудивительно, что взаимоотношения  Маркса с друзьями и единомышленниками  в основном делятся на два типа: это либо отношения учителя и  учеников, либо отношения бывших единомышленников и друзей, ставших врагами из-за того, что одни не захотели стать  или оставаться учениками другого. Среди последних было немало выдающихся фигур, оказавших на Маркса большое  влияние: братья Бауэр, М. Гесс, П.-Ж. Прудон, М. А. Бакунин, Ф. Лассаль и др.

Нетерпимость настолько  соединилась с фигурой Маркса и методом его работы, что из личностной черты переросла в  характерную черту его учения. Впоследствии эта особенность была усвоена В. И. Лениным, и в большевистской интерпретации считалась характерной  для <истинного> марксизма: <подлинный> марксист, в отличие от <соглашателя>, <оппортуниста>, всегда должен быть непримиримым и бескомпромиссным к <чуждым> идейным течениям.

Исключением в отношениях Маркса с друзьями, впрочем, лишь подтверждающим отмеченное правило, составляла его  дружба с Фридрихом Энгельсом (1820-1895). Энгельс был его alter ego, он никогда и ни в чем ему не возражал и всегда искренне восхищался его гениальностью. Их дружба началась в 1844 г. и продолжалась всю жизнь. Совместно Маркс и Энгельс написали такие известные произведения, как <Святое семейство, или Критика критической критики. Против Бруно Бауэра и компании> (1845), <Немецкая идеология> (написано в 1845-1847 гг.; рукопись не была завершена и впервые полностью была опубликована в СССР в 1932 г. на языке оригинала и в 1933 г. - на русском), <Манифест Коммунистической партии> (1848).

После смерти Маркса Энгельс  подготовил к изданию некоторые  его труды, не опубликованные при  жизни. И в научных, и в политико-практических вопросах друзья никогда и ни в  чем не расходились. В известной  мере Энгельса можно считать соавтором  марксовой доктрины, но в целом он все-таки в большей мере был выдающимся ее пропагандистом и популяризатором. Сам он подчеркивал приоритет Маркса в создании материалистического понимания истории.

В своей политической борьбе Маркс также постоянно выступал вместе с Энгельсом. Маркс поставил перед собой цель вооружить пролетариат  коммунистическим учением, так как  именно в пролетариате он увидел материальную силу, призванную практически реализовать  это учение. Поэтому его организационно-политическая деятельность разворачивается именно в сфере рабочего движения. В 1847 г. он вместе с Энгельсом вступает в  Союз справедливых, который затем  преобразуется в Союз коммунистов  на принципах, сформулированных в <Манифесте  Коммунистической партии>. В 1848 г. Маркс  возглавил Центральный комитет  Союза коммунистов, а Энгельс  стал членом комитета. Радикализм Союза  вызывал постоянные преследования  его со стороны властей, и в 1852 г. он прекращает свое существование. В 1864 г. Маркс участвует в создании <Международного Товарищества Рабочих> (I Интернационала) и становится его  фактическим руководителем. Он же пишет <Учредительный Манифест>, <Временный  Устав> и ряд других программных  документов Интернационала. Параллельно  с созданием международных организаций  Маркс и Энгельс активно участвуют  в создании и деятельности национальных коммунистических и рабочих партий, прежде всего в Германии.

Учение Маркса представляет собой единое, недифференцированное целое, в котором научные и  практические вопросы тесно переплетаются. В отличие от Конта, у которого <научная> и <практическая> стороны  приходятся главным образом на разные периоды деятельности, у Маркса они  пересекаются постоянно. Маркс несомненно осознавал специфику научного поиска истины и считал себя ученым. Но наука была для него не самоцелью, а прежде всего средством и частью практического революционного преобразования мира. Маркс ясно выразил эту позицию в самом знаменитом из знаменитых <Тезисов о Фейербахе>: <Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его> [1, т. 3, 4].

По-видимому, занятие чистой наукой представлялось Марксу делом  преходящим, которое в будущем  обществе исчезнет вместе с исчезновением  разделения труда и сольется с  практической деятельностью. Он отрицательно относился к социальным ученым, ограниченным рамками академической науки  и признанием существующих социальных институтов. Нежелание или боязнь признать необходимость революционного обновления этих институтов он считал не только проявлением аморализма, но и тормозом в поиске научной  истины <до конца>. По иронии судьбы, однако, он все-таки вошел в историю  науки, той самой академической, <буржуазной> науки, которую он ненавидел, презирал и третировал.

2. Марксизм, марксизмы и  социология Маркса

Многие из знавших Маркса отмечали его гениальность, колоссальную эрудицию, глубину и широту его  познаний в самых разных областях, а также чрезвычайную требовательность к себе в научных вопросах. Определить его научную <специальность> непросто, как непросто отделить его научную  деятельность от публицистической и политико-практической. Маркс окончил юридический факультет, диссертацию написал по философии, многие годы посвятил изучению экономики и других наук. Его труды носят междисциплинарный характер. Но к какой бы научной дисциплине или жанру формально ни относилась та или иная его работа, ему было присуще социологическое видение исследуемой проблематики. Идеи, понятия, проблемы, которые он разрабатывал в своих философских, исторических, экономических, публицистических трудах, являются социологическими по сути и составляют вклад в развитие социологии как науки. Это относится, в частности, к таким его трудам, как уже упоминавшаяся <Немецкая идеология> (написанная в соавторстве с Энгельсом), <Нищета философии> (1847), <К критике политической экономии> (1859), <Классовая борьба во Франции с 1848 по 1850 г.> (1850), <Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта> (1852), <Капитал> (т. I, 1867; тт. II-III изданы после смерти Маркса Энгельсом) и т. д.

Неудивительно поэтому, что  учение Маркса очень рано стали истолковывать  не только как экономическое или  политическое, но и социологическое, и такое истолкование сохранилось по сей день. Исследованию социологии Маркса посвящено огромное количество трудов; каждый более или менее серьезный курс истории социологии содержит о ней раздел.

Но понимание Маркса-социолога  связано со специфическими трудностями, вытекающими из особенностей его  творчества. Неразрывная связь научного поиска и практических устремлений  вызывает необходимость выделения  собственно научного содержания его  теорий. Междисциплинарный характер его творчества усложняет поиск  собственно социологических аспектов его научных исследований.

Сам Маркс не использовал  в них термин <социология>. Это  неудивительно, учитывая, что термин этот в его время, во-первых, еще  не утвердился более или менее  прочно, во-вторых, связывался исключительно  или главным образом с доктриной  Конта, к которой Маркс в целом  относился отрицательно.

Творчество Маркса носит  в значительной мере незавершенный  и многозначный характер. Он не создал произведения, в котором бы в связном  и развернутом виде представил свою систему взглядов на общество, подобно  тому, как это сделал Конт. Его  социологические идеи рассеяны в  самых разных произведениях. К тому же эти идеи очень часто излагаются не в форме позитивного развертывания, а в форме полемики с теми или  иными оппонентами, иногда известными, иногда малоизвестными или безвестными.

Некоторые произведения Маркса остались неоконченными и при  его жизни были опубликованы лишь частично, другие - вообще увидели свет десятилетия спустя после его  смерти. К последним, помимо <Немецкой идеологии>, относятся, в частности, <Экономическо-философс-кие рукописи 1844 года> (впервые полностью опубликованы на языке оригинала в 1932 г., на русском - в 1956 г.), <Критика политической экономии (Черновой набросок 1857-1858 годов)> (впервые опубликовано на языке оригинала в 1939 г. в Москве) и т. д. Каждая новая публикация порождала новые интерпретации идей Маркса.

Все эти обстоятельства имеют  два важных следствия. Во-первых, всякая интерпретация взглядов Маркса - это  всегда, так или иначе, их реконструкция. Так происходит в какой-то мере с  любой масштабной теоретической  системой, но с марксовой - особенно. Во-вторых, существует огромное множество самых разнообразных, противоречивых и взаимоисключающих интерпретаций наследия Маркса. Это многообразие усиливается тем, что в процессе своего распространения в качестве политико-идеологической системы марксизм получал истолкование в зависимости от того, на какую социальную, национальную, культурную почву он попадал, в какой среде он функционировал. К настоящему времени в мире существует огромная марксистская и марксологическая литература, по масштабам и стилю напоминающая тексты по теологии и библеистике.

В результате <марксизм> отделился  от своего создателя и стал жить собственной жизнью. Это началось еще при жизни Маркса; так, по поводу своих французских последователей конца 70-х годов он говорил: <Я  знаю только одно, что я не марксист> [2, 370]. После его смерти этот процесс  значительно усилился. В результате к настоящему времени существует такое множество разнообразных  интерпретаций и трактовок его  учения, иногда весьма причудливых, что  правильнее говорить уже не о марксизме, а о марксизмах1.

Разумеется, каждый из этих марксизмов имеет какое-то отношение к Марксу, но определить степень близости к  первоисточнику или истинность интерпретации  не всегда возможно. Некоторые интерпретаторы, марксисты или марксологи, заняты поисками <аутентичного>, подлинного Маркса. Другие, используя те или иные фрагменты его произведений, исполняют своего рода <вариации на темы> Маркса, иногда весьма изысканные и утонченные, хотя и вольные. Можно предположить, что если бы Марксу довелось познакомиться и с первыми, и со вторыми интерпретациями, то многие из них вызвали бы у него немалое удивление, и он бы не узнал себя в этих изображениях.

Итак, реконструкция при  истолковании социологии Маркса необходима и неизбежна, учитывая незавершенность  и многозначность его творчества, слияние в нем различных научных  дисциплин, а также научных и  в ненаучных компонентов. Но для того чтобы эта реконструкция могла быть более или менее адекватной, важно постоянно различать и разделять: 1) доктрину Маркса, или марксизм Маркса, с одной стороны, и марксизм, точнее, марксизмы, возникшие после Маркса, - с другой; 2) научные и в ненаучные компоненты творчества Маркса; 3) внутри научных компонентов: социологические и вне социологические, относящиеся к другим социальным наукам; 4) социологию Маркса и марксистскую социологию, т. е. те социологические теории и подходы, которые представляют собой развитие, истолкование и применение его идей. Даже для того, чтобы понять взаимовлияние этих сторон, их необходимо различать.

Разумеется, осуществлять это  различение и разделение далеко не просто, а иногда и невозможно, но стремиться к этому нужно, если мы хотим понять именно социологию Маркса (а не что-то другое) и социологию Маркса (а не кого-то другого).

3. Идейно-теоретические истоки

Существует известное  представление, идущее от Энгельса и  сформулированное В. И. Лениным в  статье <Три источника и три  составные части марксизма>, о  том, что источники учения Маркса в целом - это немецкая классическая философия, английская политическая экономия и французский утопический социализм. Кроме того, Маркс и Энгельс  признавали своими предшественниками  английских и французских материалистов XVII-XVIII вв.

1 Как жаловался один  из выдающихся неортодоксальных  последователей Маркса Антонио  Грамши, <марксистские>, <по-марксистски>-эти прилагательное и наречие стерты, как монеты, прошедшие через слишком многие руки> [3,42].

Эта генеалогия марксизма  Маркса в принципе неоспорима. Но к  ней необходимо добавить те источники, которые содержались в других областях знания, а также те, которые  не признавались Марксом. Кроме того, указанная генеалогия нуждается  в уточнениях.

В частности, когда речь идет о немецкой классической философии, то следует подчеркнуть влияние  двух ее представителей: Гегеля и Фейербаха. Гегель больше других мыслителей оказал влияние на стиль и метод научного, в том числе социологического, мышления Маркса; на его представление об объективных социальных законах, прокладывающих себе дорогу сквозь и через желания и действия отдельных людей; на его идею прогрессивного развития как противоречивого процесса, в котором противоречия разрешаются в диалектическом синтезе (согласно гегелевской триаде <тезис-антитезис-синтез>); на ряд идей частного характера у Маркса; наконец, на его теорию отчуждения. Последнюю Маркс разрабатывал также под воздействием Людвига Фейербаха, восприняв его материализм и антирелигиозность. Впрочем, верный своему полемическому методу, Маркс постоянно полемизировал и с этими философами.

Что касается Канта, то его  реальное воздействие на Маркса сомнительно. Фундаментальные проблемы теории познания, поставленные Кантом, были не решены, а  обойдены Марксом с помощью материалистического  постулата, согласно которому сознание - это просто бытие, <пересаженное> в человеческую голову и преобразованное  в ней.

Из социалистов, оказавших  наибольшее влияние как на социологические, так и на политико-утопические взгляды Маркса, следует отметить Сен-Симона. В социологическом аспекте он оказал важное воздействие на оценку Марксом 1) роли <индустрии> (т. е., по Сен-Симону, производства в широком смысле); 2) значения форм собственности и классов, особенно пролетариата; 3) важности революционных сдвигов (<критические эпохи>, по Сен-Симону). Еще до Маркса Сен-Симон обосновывал идею о том, что современное государство - препятствие для развития индустриального общества. Велико было влияние Сен-Симона и на формирование социалистическо-коммунистического идеала немецкого мыслителя. Это относится, в частности, к таким идеям Сен-Симона, как обязательный производительный труд; государственное планирование промышленного и сельскохозяйственного производства; превращение государства в орудие организации производства; стирание национальных границ и всемирная ассоциация народов в будущем и т. д.

Есть основания полагать, что влияние Сен-Симона на Маркса было даже более ранним, чем его  знакомство с Гегелем. Влияние сен-симони-стов в Германии было чрезвычайно велико. В частности, пропагандистом сен-симонизма был друг Маркса (впоследствии так же, как и многие, ставший объектом его полемических атак) Мозес Гесс, которого называли <отцом немецкого социализма>.

Вообще следует подчеркнуть, что идеалы Маркса сформировались раньше, чем он сосредоточился на научных  изысканиях. Не наука привела его  к идеалу коммунизма, а наоборот, уже утвердившемуся в его сознании коммунистическому идеалу он стремился  найти научное обоснование. Не случайно <Манифест Коммунистической партии>, в котором выражен коммунистический <символ веры>, был написан еще  в 1847-1848 гг., т. е. задолго до главных  научных работ Маркса, когда он еще только приступал к изучению того общества, которому пророчил гибель (к экономическим исследованиям  он всерьез приступил в начале 50-х годов). Любопытно, что в отличие  от Маркса и Энгельса аналогичные  символы веры у Сен-Симона (<Катехизис  промышленников>, 1823-1824; <Новое христианство>, 1825) и у Конта (<Позитивистский катехизис>, 1852) появились в конце их жизни, как итог их научных и ненаучных  размышлений.

Влияние уже упоминавшегося Мозеса Гесса (1812-1875) на Маркса было достаточно велико и носило многосторонний характер, несмотря на то, что сам Гесс, участвовавший вместе с Марксом в кружке младогегельянцев, увидел в нем величайшего философа человечества. Он первым соединил социализм с гегелевской философией. По Гессу, идеал социализма - реализация социальной сущности человека. Теорию отчуждения человеком своей собственной сущности в религии, разработанную Фейербахом, он расширил и применил к интерпретации различных социальных явлений. Он доказывал, что над человеком в отчужденной форме господствуют его собственные силы: бог - в религии, деньги - в экономике, государственная власть - в политике. Будущее социалистическое общество освободит человека от господства созданных им, но отчужденных от него сущностей. Во всех этих положениях легко просматривается та теория отчуждения, которую вслед за Гессом разрабатывал Маркс. Еще до выхода <Манифеста Коммунистической партии>, в конце 1847 г., Гесс, который принимал активное участие в рабочем движении, опубликовал работу <Последствия революции пролетариата>, в которой сформулировал положения, ставшие затем основополагающими для Маркса: о концентрации и централизации капитала в современную эпоху, о росте нищеты пролетариата, о перепроизводстве и периодических кризисах перепроизводства, о грядущей гибели капитализма [4, 425-444].

Вероятно, Гесс познакомил Маркса и Энгельса с книгой известного немецкого  историка и правоведа Лоренца  фон Штейна <Социализм и коммунизм  в современной Франции> (1842) [5]. Штейн  был противником коммунизма, но он одним из первых, если не первым, засвидетельствовал, что этот <призрак> бродит по Европе. Он предсказывал его слияние с  рабочим движением, всеобщее распространение  и последующее крушение. Он же обратил  внимание на стремление французских  социалистов, последователей Сен-Симона, строить свои идеи на научном фундаменте. Энгельс назвал книгу Штейна <жалкой> и <худосочной> [6, т. 1, 521], но такого рода оценки у него, как и у Маркса, часто служили признаком серьезного воздействия на их мышление: уже  само их раздражение часто весьма симптоматично.

Вообще в истории социологии существуют два вида влияния одних  мыслителей на других. Первый из них  можно назвать <позитивным>, второй - <негативным>. Первый состоит в  том, что идеи одного мыслителя воспроизводятся, продолжаются, развиваются или применяются  в исследованиях другого; при  этом влияние может признаваться <последователем> или не признаваться. Такие влияния достаточно очевидны.

Другие влияния, <негативные>, обнаружить сложнее, хотя они встречаются  не реже первых. Эти влияния проявляются  через систематическую оппозицию  одного мыслителя другому, противопоставление одних воззрений другим. При <негативном> влиянии определенные тезисы <предшественника> вызывают столь же определенные контртезисы <последователя>, так что последние оказываются специфическим, но иногда очень точным отражением первых. Уже сам выбор объекта полемики имеет большое значение и свидетельствует о том, что <последователь> неравнодушен к определенному <предшественнику> и вместе с ним втянут в обсуждение одних и тех же проблем. К тому же в процессе этого обсуждения первый зачастую заимствует у последнего гораздо больше, чем ему самому кажется. <Негативные> влияния в истории социологии бывают не менее сильными, чем <позитивные>, и могут быть тем более сильными, чем энергичнее противопоставление.

Учитывая полемический метод  работы Маркса, наряду с <позитивными> он испытал и ряд <негативных> влияний. Даже с наиболее признанными им авторитетами, в частности Гегелем, Фейербахом, Рикар-до, он вел энергичную полемику. Что касается уже упомянутых Гесса и фон Штейна, то они оказали на Маркса как <позитивное>, так и <негативное> влияние. Это относится и к таким мыслителям и политическим деятелям, как Прудон, М. А. Бакунин, Ф. Лассаль; впрочем, обратное влияние Маркса было во всяком случае не меньшим, так что здесь имело место взаимовлияние.

Маркс был знаком с идеями Конта и в целом относился  к ним отрицательно. <...В качестве партийного человека я занимаю решительно враждебную позицию по отношению  к контизму, а как человек науки очень невысокого мнения о нем...>, - писал он [7, 189-190]. В политическом отношении Марксу был чужд социальный пацифизм Конта, а в научном отношении контовская теория непрерывной, преемственной эволюции уступала, с его точки зрения, гегелевской теории исторического развития. Тем не менее, как это будет видно из дальнейшего изложения, в социологических взглядах Маркса и Конта немало общего, что отчасти объясняется значительным влиянием идей Сен-Симона на них обоих.

В последние годы жизни  Маркс обратился к изучению этнографических  исследований первобытных культур, в частности, работ Льюиса Моргана.

Необходимо отметить и  влияние естественных наук на формирование социологии Маркса. Это относится, в  частности, к таким наукам, как  геология и биология. Геология служила  одним из источников марксовых представлений о социальной системе и ее строении (идея формации). Из биологических идей и открытий, оказавших воздействие на социологические воззрения Маркса, следует подчеркнуть значение понятия биологического организма, морфологических представлений в биологии, открытия клетки и создания клеточной теории строения организма. Особенно важным для Маркса было эволюционное учение Дарвина, изложенное в его знаменитом труде <Происхождение видов> (1859). Маркс увидел в нем некий биологический аналог и подтверждение своих социальных теорий, а также стимул для их дальнейшего развития.

4. Философская антропология. Человек и общество

Всякая значительная по масштабу теория общества предполагает явное  или неявное присутствие какой-то теории человека, его сущности и  места в мире. Иными словами, с  теоретической социологией всегда соседствует определенная философская  антропология. Так было и у Маркса. Его видение человека сформировалось под влиянием просветителей, Гегеля, Фейербаха, а также Гесса. Хотя Маркс  не ставил перед собой задачи создать  особую философскую антропологию, его  концепция человека в целом отличалась глубокой оригинальностью.

Согласно Марксу, человек - это прежде всего homo faber, человек производящий. Производительный труд - вот что отличает человека от животного. Человек отличается от животного тем, что не столько приспосабливается к окружающему миру, сколько его приспосабливает к себе.

Вместе с тем труд связывает  человека с природой. Благодаря труду  в ходе исторического развития люди все больше овладевают природными стихиями. Но вместе с тем, по мере овладения  этими стихиями, созданные самими людьми производительные силы и общественные отношения все более противостоят им в качестве внешних, чуждых, враждебных для них сил. Происходит отчуждение человека от созданных им самим сущностей. Человек оказывается отчужденным  от результатов своего труда, от процесса труда, от общества и от самого себя (самоотчуждение). Только в будущем коммунистическом обществе, когда закончится <предыстория> человечества и начнется его <подлинная> история, когда человечество из <царства необходимости> перейдет в <царство свободы>, человек вернется к самому себе, и отчуждение будет преодолено.

Маркс исходит из руссоистского взгляда на человеческую природу, согласно которому человек по природе своей - существо целостное, <неотчужденное>, доброе. В оценке человеческой природы он непоколебимый рационалист: человек, в его понимании, существо изначально и безусловно разумное. Конт даже в своей <объективной> социологии, не говоря о <субъективной>, оставляет место для веры и чувства как важных факторов человеческой жизнедеятельности. У Маркса, по существу, для этих факторов места нет, точнее, они являются выражением либо того же рационального начала в человеке, либо отчуждения.

Для того чтобы изначально положительные родовые качества человека проявились, необходимо коренным образом преобразовать общество. В будущем коммунистическом человечестве (Маркс, как и Конт, исходит из представления о <расширяющейся  социальной вселенной>, рассматривая человечество как расширенное до предела общество) человек, преодолевая  отчуждение, вернется на новой, более  высокой ступени к своему исходному  и в то же время подлинному состоянию. Отличие же этого, нового <золотого века> от первобытного заключается в том, что здесь <неотчужденность> базируется не на низком уровне производительных сил и ограниченности отношений людей между собой и с природой, а, наоборот, на безграничном росте производительных сил, на всемогуществе человека и невиданном изобилии.

Эта концепция человека, непосредственно  перерастающая в утопию, составляет своего рода постоянный фон научных  изысканий Маркса. Последние, однако, нуждались в менее абстрактных постулатах и категориях. Поэтому Маркс формулирует тезис о социальной сущности человека и обращается к ее изучению. Один из наиболее известных его <Тезисов о Фейербахе> гласит: <...Сущность человека не есть абстракт, присущий отдельному индивиду. В своей действительности она есть совокупность всех общественных отношений> (1, т. 3,3]. Важно иметь в виду, что это не психологический, а именно философско-антропологический постулат: он относится не к личности, а именно к природе человека вообще, поскольку речь идет о совокупности всех общественных отношений.

Таким образом, Маркс, как  и Конт, вносит важный вклад в  открытие социальной реальности и тем  самым - в онтологическое обоснование  социологии как науки. Но понимает эту  реальность он иначе, чем Конт. В  отличие от Конта его нельзя считать  социальным реалистом, как, впрочем, и  социальным номиналистом. Его трактовка  взаимоотношений общества и индивида базируется на понимании взаимозависимости, взаимодополнительности и взаимопроникновении этих сущностей. В интерпретации Маркса общество представляет собой систему связей и отношений между индивидами, образующихся в процессе деятельности, прежде всего - трудовой, <Общество не состоит из индивидов, а выражает сумму тех связей и отношений, в которых эти индивиды находятся друг к другу>, - писал он [8, 214]. Общество в его понимании - это <продукт взаимодействия людей>; при этом люди не свободны <в выборе той или иной общественной формы> [9, 402].