Современная демократия и полиархия

Контрольная работа  политология пи 00

8) Проблема лоббирования в политике и ее современное понимание

Понятие, цели и виды лоббизма

Вместе  с реформами российского общества все больше и больше входят в нашу политическую жизнь явления, объективно присущие демократическим процессам, выступающие их составной частью, атрибутом, признаком. Среди таких  явлений можно выделить и лоббизм.

Так термин «лоббирование» начал обозначать покупку голосов  за деньги. Однако в Англии такая  политика долгое время считалась  предосудительной и слово прижилось лишь в XX в., а затем его начали употреблять и в других странах. Теперь вот приживается и в России.

Лоббистская деятельность отличается следующими чертами.  

Во-первых, лоббизм весьма жестко связан с политической властью. Можно даже вывести такую  закономерность: лоббизма больше, как  правило, там, где сконцентрирована реальная власть. То есть лоббизм —  своего рода признак власти, ее специфическая  отметина. И наоборот, он не будет  проявляться там, где власть отсутствует  или где она выступает лишь в качестве номинальной силы. Органы власти и должностные лица выступают  объектами воздействия лоббистов.

Во-вторых, лоббистская деятельность всегда ведется  в чьих-либо интересах (классов, слоев, регионов, партий, общественных организаций, наций, конфессий и т.п.).

В-третьих, лоббисты выполняют функцию посредничества между влиятельными заинтересованными  группами, финансовыми корпорациями, коммерческими организациями, политическими  партиями, общественными объединениями (блоками), гражданами и государственными структурами (законодательными и исполнительными  органами власти).

В-четвертых, лоббизм допускает возможность  отстаивания интересов не только организаций и объединений, но и  отдельных лиц. Ведь у определенных граждан и их коллективов могут  быть как общие, так и сугубо индивидуальные интересы. И те, и другие важно  научиться законно отстаивать.

В-пятых, лоббизм представляет отдельным  гражданам и группам граждан  возможность косвенно участвовать  в создании и подготовке правовых и политических решений, и это  весьма важно, поскольку большинство  этих групп может не иметь представителей в парламенте, заинтересованных в  отстаивании их интересов, аналогично и в органах исполнительной власти. Таким образом, через лоббистскую  деятельность возможно реализовать различные интересы, которые в ином случае могли бы остаться невостребованными. 

Лоббизм — одна из актуальнейших политико-правовых проблем современности, неотъемлемая составная часть политической и  правовой жизни России.

Лоббизм как полноценный институт появляется тогда, когда уже существуют два  необходимых условия:  

1) большое  многообразие интересов в обществе, возникающее вследствие его социальной  дифференциации, расслоения, «специализации»;  

2) расширяется  доступ к власти на основе  политического плюрализма, что характерно прежде всего для демократических режимов. В связи с тем что власть объективно не в состоянии удовлетворить одновременно и наиболее полно все интересы сразу, возникает проблема очередности, приоритета осуществления тех или иных интересов. Отсюда закономерно стремление различных групп и слоев общества воздействовать на поведение государства с целью переориентации политики в свою пользу, стимулировать его, принимать выгодные для себя управленческие решения.

С двумя  вышеназванными условиями лоббизма не повезло российскому обществу во времена господства административно-командной  системы управления. С одной стороны, официально признавалось существование  лишь двух классов (рабочих и крестьян) плюс прослойки (интеллигенции). То есть ориентация была не на социальную дифференциацию, а на социальную унификацию, что, в  частности, выражалось в формировании единой новой общности «советский народ», в провозглашении идеи бесклассового  общества. Кроме того, неоднократно заявлялось, что только одна партия — КПСС — сможет выразить общенародные интересы, защитить в наиболее полном объеме разнообразные стремления и чаяния людей.

С другой стороны, при слабых демократических  традициях и нормах этот важный социальный институт был деформирован, проявлялся в формах, присущих для авторитарного  общества. Жесткость и однолинейность командно-административных структур, практически безграничное всевластие партийно-государственного аппарата и его чиновников подменили лоббизм ведомственностью, коррупцией, «телефонным правом». Следовательно, уравнительно-номенклатурные идеи (но далеко не социалистические, как это пытаются представить некоторые политологи) и их реализация на практике препятствовали расширению цивилизованного лоббизма, не позволяли ему «развернуться».

И сегодня  в России многое в этой области  по-прежнему вызывает недоуменные вопросы. Так, только за первые восемь месяцев 1992 г. центральные органы власти России приняли более 60 постановлений и  распоряжений, предусматривающих разного  рода привилегии и исключения для  некоторых предприятий или регионов. В результате российская казна недополучила несколько сотен миллиардов рублей. Какими принципами при этом руководствовались власти? Насколько их указания на сей счет были согласованы друг с другом, а главное — с возможностями государственного бюджета России? Наконец, насколько они целесообразны, кому выгодны и что получил взамен налогоплательщик (бюджет-то формируется в основном за его счет)? На все поставленные вопросы не так-то легко ответить.

В целях  обсуждения отечественного и зарубежного  опыта в сфере лоббирования в  середине мая 1993 г. в Москве состоялась международная конференция «Лоббизм и его место в общественно-политической жизни». Среди участников конференции  был проведен опрос. Большинство  из них (62 процента) считают, что на сегодняшний  день в России уже сложились условия  для развития лоббизма. Для того чтобы данный процесс «пошел»  еще активнее, необходимо знать и  умело применять наиболее употребляемые  в мировой практике средства и  методы, с помощью которых достигаются  цели лоббизма.

Цели  лоббизма разнообразны. Однако даже в странах с богатыми демократическими традициями лоббизм преследует преимущественно социально-экономические цели, связанные с решением вопросов собственности и прав распоряжения ею; предоставлением прав на ведение конкретной деятельности (экспорта сырьевых ресурсов, производства вооружения и т.д.); государственным заказом; квотами, лицензиями; дотациями, кредитами; тарифами на энергоресурсы; экономическими и налоговыми льготами; финансированием социальных программ.

Цели, которые  преследует лоббизм, могут достигаться  различными средствами и методами. Их выбор зависит от политико-правовой ситуации, складывающейся в данной стране, потенциальных возможностей субъекта и особенностей объекта  лоббирования. В мировой и российской практике распространены следующие  формы лоббизма:

1) выступление  на слушаниях в профильных  комитетах законодательного органа;

2) составление  законопроектов и вынесение их  на обсуждение парламента;

3) организация  пропагандистских кампаний в  средствах массовой информации по поводу готовящихся или принятых решений;

4) проведение  научно-практических конференций  с участием представителей законодательной  и исполнительной властей;

5) психологическое  давление на депутатов и представителей  исполнительной власти (звонки, письма, телеграммы в их адрес, личные  визиты влиятельных деятелей  и местных избирателей);

6) митинги,  забастовки, демонстрации, пикеты и  т.п.

Для наиболее эффективной реализации целей лоббизма в тех же США существуют развитые материальные структуры.

Общественное  сознание в России, имея глубокие корни  в общинной и социалистической психологии, с трудом пока воспринимает лоббизм, а слово «лоббист» зачастую используется как ругательное, с аморально-криминальным оттенком. То есть сейчас в основном в лоббизме видят лишь одну сторону  — негативную, вкладывают в этот термин лишь «теневой» смысл. Конечно, разные оценки лоббизма, противоречивость его восприятия исходят, в том  числе и из того, что мы еще  просто не привыкли к этому во многом новому для российского общества явлению и, соответственно, понятию, его обозначающему. Трудно сказать, насколько широко будет распространено данное явление в России, но одно можно утверждать совершенно определенно: если уж мы решили формировать гражданское  общество, то от лоббизма не уйти, ибо  он выступает своеобразным спутником  демократии. С созданием соответствующих  условий, по мере реального вплетения  норм и принципов народовластия  в социальную практику, лоббизм из «гадкого утенка» будет постепенно превращаться в необходимый социально- политический институт.

Список  литературы

Малько  А.В. Политическая и правовая жизнь  России: актуальные проблемы: Учебное  пособие. – М., 2000.

Перегудов С.С., Лапина Н.Ю., Семененко И.С. Группы интересов и Российское государство. М., 1999.

Политический  процесс: основные аспекты и способы  анализа: Сборник учебных материалов / Под ред. Мелешкиной Е.Ю. – М., 2001.

10) Правящий класс царской России, советская номенклатура, современная российская элита: сравнительный анализ

 Номенклатура – это способ структуризации общества, с помощью которого достигается его максимальная управляемость во имя достижения заданных стратегических целей. Специфическая функция данного способа заключается в регулировании как в масштабе страны, так и особенно в регионах вертикальных и горизонтальных связей между руководителями различного ранга, подчиненности, форм «собственности» (государственной, колхозной, кооперативной, даже личной), сфер народного хозяйства. Этим самым достигались как согласованность действий всего слоя руководителей по отношению к обществу, массам, так и стабильность, внутренняя упорядоченность господствующей социальной и политической силы. 

Номенклатура  как политический институт имеет  политическую, социальную и организационную  структуры, централизованное управление, набор правил (формальных и неформальных) политического поведения, внутренние моральные нормы, образ жизни, правила  рекрутирования, сложившуюся практику регулирования деятельности и др

Вопрос 6.

Соотношение этноса, нации и государства: проблема и ее современное пониманиеВ государственных образованиях, созданных на родоплеменой или этнокультурной основе, отношения между людьми регулируются с помощью обычаев, традиций и т.д., в национальном же государстве - государственно-правовыми нормами и законами. Государство в современном смысле слова возникло, по-видимому, только тогда, когда родоплеменной принцип, кровно- родственных отношений организации жизнеустройства, людей и их разграничения дополнились территориальным принципом. По сути дела в современном мире государство немыслимо без четкого разграничения территории, которую оно занимает, и территорий других государств. Можно привести множество примеров, когда принадлежность к нации не совпадает с этнической и антропологической принадлежностями. Таким образом, нация предполагает не только и не столько антропологическое и этническое происхождения индивида, сколько его социокультурную, историко-культурную и государственную принадлежность. Национальное государство пришло на смену сословному, партикуляристскому государству. Во многих аспектах процессы формирования гражданского общества и национального государства, во всяком случае на Западе, совпадали, взаимно стимулировали друг друга.  

В обоих  случаях имел место процесс универсализации  и космополитизации. В отношении гражданского общества это был процесс ликвидации сословных или иных привилегий и утверждения гражданского статуса всех членов общества, равных перед за конами государства. Государство в свою очередь измеряет поведение всех своих граждан общей меркой независимо от их социальной, религиозной, профессиональной или иной принадлежности. Государство способствует национальному сплочению в институционализации нации, хотя не заменяет и не упраздняет ее. Но прав Л.А. Тихомиров, который писал:

Нация есть основа, при слабости которой  слабо и государство; государство, ослабляющее нацию, тем самым  доказывает свою несостоятельность.

Вместе  с тем нельзя не учитывать и  то, что национализм, особенно этнонациональное начало в политике, может быть ром как национального и политического освобождения, так и централизации государства, сопряженной с усилением репрессивного аппарата. <...>  

1) Вопрос 1. Многополярность как новая геополитическая модель мира

Ответ.

Многополярность в политике предполагает наличие  в мире нескольких круп-нейших центров силы, не превосходящих и не распространяющих своё влияние друг на друга .

В 1989 году с окончанием холодной войны биполярный мир (США и СССР) должен был сменится многополярным, где нет двух противоборствующих центров и третьего мира, а каждая страна независимо проводит свою внешнюю и внутрен-нюю политику (в теории).

Однако, на самом деле после ухода с  авансцены одной из сверхдержав - СССР и роспуска военно-политического  блока социалистических стран - Органи-зации Варшавского Договора мир стал однополюсным: в нем господствовали США и единственный военно-политический блок - НАТО, контролируемый этой страной. В западной литературе, да и в некоторых заявлениях американских офи-циальных лиц до событий 8 августа 2008 года, когда Россия четко и ясно заявила о своих стратегических интересах на Кавказе, речь нередко шла о "единоличном ли-дерстве США", т.е. об однополярности. Но кроме этих заявлений внешняя полити-ка США наглядно показывает, что Америка приняли на себя роль единственного хозяина мира, который по своему усмотрению в угоду национальных интересов пе-рекраивали внешнеполитическую карту мира, вмешивались во внутриполитиче-скую ситуацию той или иной страны, за что за США закрепилось прозвище "Ми-рового жандарма". Война в Югославии, Ираке в 1991 и 2004 годах, Афганистане, экономическая блокада КНДР и Ирана, "цветные революции" на постсоветском пространстве, Косовский прецендент, нападение Грузии 8 августа 2008 года на Южную Осетию, произошедшее только благодаря покровительству режиму Саа-кашвили со стороны американской администрации и с ее негласного согласия, на-глядные свидетельства мирового порядка по сценарию США в условиях однопо-лярности.

Переосмысление  и анализ основных современных геополитических  характеристик международной системы  позволяют сделать попытку создания синтетической модели мира в конце  ХХ – начале ХХI в.в. Ее основная структурная особенность - многополярность, отличающаяся не только от биполярности периода холодной войны, но и от более ранних видов многополярности. Здесь не обсуждаются умозрительные конструкции вроде идеи «балансирующего контроля» США над миром, выдвинутой их же школой геополитиков в конце 70 –годов, или нынешней утопии американоцентристов – «униполярной модели». Альтернатива неопатерналистского контроля со стороны одной сверхдержавы над миром, упорядочивающей по своему разумению все международные процессы, а значит – влияющей на внутригосударственные дела, вряд ли устроит мировое сообщество даже с ценностной или философской точек зрения, не говоря уже об экономике.

  Моноцентризм любого толка слишком  отдает тоталитарностью, отвергнутой  окончательно в качестве принципа  социальной организации.

  В формировании многополярности  участвуют и другие геополитические  факторы. Каждая глобальная экономическая  зона (за исключением АСЕАН) составляет  также этноцивилизованную либо культурную общность, среди прочего, означает сопоставимость правовых условий и методов организации экономической деятельности в странах – партнерах. В это же время она является предпосылкой для выхода процесса интеграции за экономические рамки (ЕС). Наоборот, когда общий экономический интерес сводит «под одну крышу» представителей разных культур и цивилизаций (трансрегиональные объединения), долгосрочное экономическое взаимодействие нередко оказывается затрудненным – вспомним постоянный разброд в странах ОПЕК, периодически доводящий это объединение по интересам почти до паралича. Здесь, видимо, нельзя все сводить лишь к эгоизму участников, который вряд ли больше, чем у европейских или североамериканских государств. Не столь

9) Понятие  «оппозиция»

Об оппозиции  можно говорить в узком и широком  смыслах. В узком смысле – это  политическая партия, коалиция или  движение, являющееся парламентским  меньшинством, но могущее прийти к  власти на следующих выборах.

В 1966 г. Р.Даль, анализируя основные параметры политической оппози-ции в западных демократиях, выделил четыре основные модели: «британ-скую», «континентальную», «скандинавскую» и «американо-швейцарскую» [1].

Первая  модель, которую можно назвать  классической, или «вестминстерской», характеризуется наличием двух достаточно хорошо организованных главных партий, поэтому оппозиция сосредоточена в одной партии. Эти партии строго соревновательны в парламенте и на выборах. Оппозиция столь резко отличима, что ее можно идентифицировать однозначно. Основное противоборство между оппозицией и правительством происходит на парла-ментских выборах и в национальном парламенте, причем парламент является рутинным, каждодневным местом противоборства. Было бы правильнее даже назвать парламент форумом, используемым для победы на следующих выбо-рах, ведь парламентские дебаты имеют целью повлиять не столько на депутатов, сколько на публику – и на будущие выборы.

В ряде государств континентальной Западной Европы оппозиция представлена несколькими  партиями и потому борьба между ними носит не строго соревновательный характер, а решающим местом противоборства является коалиционный торг после выборов  с целью формирования исполни-тельной власти. Соответственно и стратегия оппозиции направлена не на завоевание парламентского большинства,. Что невозможно в данных усло-виях, а на увеличение числа мест в парламенте, что дает ей дополнительные преимущества в ходе коалиционного торга.

Выделение третьей модели – скандинавской  – может представляться не-сколько искусственным; здесь также большую роль играет политический торг, но существенное отличие состоит в том, что рамки его существенно расширены. По ряду ключевых вопросов переговорный процесс охватывает значительно больший круг участников, чем в предыдущей модели, включая крупнейшие ассоциации предпринимателей и работодателей, профсоюзы и т.п. Таким образом эта модель оппозиции предполагает включение механиз-мов социального партнерства.

Наконец, оппозиция в четвертой модели наиболее далека от «классической». Политические партии здесь отличаются сравнительно слабым внутрен-ним единством и децентрализованностью. Примечательной чертой стран, относящихся к этой модели, является то, что в них вообще отсутствует решающее место противоборства между оппозицией и правительством. Разделительная линия между оппозицией и правительством проходит не между партиями, а внутри них.

Исследования  политической оппозиции в незападных демократиях, в особенности в странах, где существует партийная система с доминирующей партией (Индийский национальный конгресс, Либерально-демократическая партия Японии), также показали, что среди форм и проявлений оппозиции весьма важную роль приобретают фракции внутри господствующей партии. Фактически подобные партии становятся механизмом агрегирования и согласования различных интересов, управления конфликтами, возникающи-ми из множества расколов.

Таким образом, приведенное выше определение  оппозиции в узком смысле удовлетворяет  условиям лишь первой и отчасти второй из рассматри-ваемых моделей.

Р. Даль предложил объяснение понятия «оппозиция», которое можно отнести к числу  «широких»: «Предположим, что А определяет курс прави-тельства в определенной политической системе по тому или иному вопросу в течение некоторого промежутка времени…Предположим, что в течение этого промежутка времени Б не может определять поведение правительства, и что Б противостоит тому курсу правительства, что определяется А. Тогда Б является тем, что мы называем «оппозицией». Заметим, что в течение неко-торого другого промежутка времени предопределять курс правительства может Б, и тогда в оппозиции окажется А.

Крушение  российской оппозиции в 2003 – 2004 годах  вызвало не только критическую рефлексию. Его следствием стали и некоторые  организацион-ные усилия по формированию новой оппозиции из «остатков» либералов и демократов (например, создание «Комитета 2008»), а также попытки коопе-рации между коммунистами и демократами при проведении отдельных акций протеста. Дальнейшее нарастание антидемократических тенденций в рос-сийской политике может даже стимулировать объединение всех этих сегментов оппозиции по принципу негативного консенсуса, подобно тому, как в начале 1990-х годов российское политическое общество объединялось против господства КПСС. Тем не менее, исходя из представленного выше анализа, приходится констатировать, что перспективы оппозиции зависят не столько от ее собственных действий, сколько от набора внешних условий, которые задают структуру политических возможностей. На сегодняшний день структура таких возможностей очевидно неблагоприятна для всех типов оппозиции.

Наибольшие  шансы на успех имеют не наследники либералов, демократов или даже коммунистов, а полулояльная или нелояльная принци-пиальная оппозиция. Попытки Кремля создать «управляемую» полуоппози-цию либо на основе блока «Родина», либо путем разделения «Единой Рос-сии» на лево- и правоцентристское крыло призваны ослабить подобную угрозу.

Шансы на успех лояльной оппозиции связаны  с изменением структуры по-литических возможностей, аналогичным имевшему место на рубеже 1980-х – 1990-х годов. Впрочем, вероятность благоприятных для оппозиции институ-циональных изменений в стране невелика – перспективы трансформации «суперпрезидентской» системы в парламентскую выглядят сомнительными, а в этих условиях эффект других реформ (в частности, обсуждаемого пере-хода от смешанной избирательной системы к пропорциональной) будет незначительным. Зато нельзя исключить перспективу нового раскола элит и обретения оппозицией влиятельных союзников в элите.

Такая перспектива выглядит реальной, если иметь в виду, что снижение дифференциации и повышение интеграции российских элит в начале 2000-х годов были обусловлены отнюдь не общностью  их целей и установок. «Навя-занный консенсус» стал результатом селективного применения Кремлем санкций по отношению к одним сегментам элит и столь же селективной кооптации им других сегментов. Но равновесие элитной структуры по принципу «картеля страха» может быть устойчивым лишь при наличии ресурсов, обеспечивающих обмен лояльности на сохранение статус-кво. Мобилизацию ресурсов, необходимых для консолидации элит, можно обеспечить с помощью политических институтов. Именно в этом русле следует рассматривать попытки создания организационного механизма преемственности элит в России через формирование монопольной «партии власти». Как показывает история, такого рода консолидация элит способна преодолеть угрозу дестабилизации режима, а значит – на долгие годы забыть о политической оппозиции. Судя по всему, подобный сценарий сегодня является самым привлекательным для правящей группы. Однако далеко не все, что хорошо для Кремля, столь же хорошо для будущего России. 

15).

Теория  «компьютерной демократии» (родоначальник — Г.Кра-ух, ФРГ) возникла в результате развития новых технических разработок в области средств связи и электронно-вычислительной техники, приведших к оформлению нового направления — телекомпьюникации (попарное соединение ЭВМ и телевидения , ЭВМ и телефона, телевидения и спутниковой связи). Генетически связанная с предыдущими теориями демократии, теория компьютерной демократии основана на исследовании сущности изменений в системе демократических институтов, происшедших вследствие «коммуникационно-компьютерной революции». По мнению Г.Крауха, эта теория «позволяет решить проблемы демократии при помощи электроники» на более высоком уровне, чем другие теории. Одинаковое отношение людей к машинам создаёт неограниченные возможности для развития демократии с помощью кибернетики.

223 

Глава 12. Основные теории демократии 
 
 

 Преимущества компьютерной демократии по сравнению с другими демократиями усматриваются ее идеологами (Р.Гаро-ди, Дж.  

Мартин  и др.) в следующем:

1. Компьютерная  техника открывает широкие возможности  ддя граждан по владению частной собственностью. Становясь доступной для приобретения и использования в быту, она служит свидетельством «равного» приобщения всех граждан к достижениям научно-технического прогресса. В силу того, что электронная техника используется на автоматизированных предприятиях, наука объявляется «коллективной собственностью», а трудящиеся — её совладельцами. Речь идёт о «демократизации» экономики;