Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Средневековая европейская философия. 6

Министерство образования и науки Российской Федерации.

Новосибирский государственный технический университет.

Факультет дистанционного образования.

Контрольная работа

по философии.

« Средневековая европейская философия»

Выполнил: студентка группы ОТЗ-863.

Леонтьева Оксана Васильевна.

Проверил: Новосёлов Виктор Геннадьевич.

Дата:

г.Назарово.2010г.

Содержание.

Введение.

1. Основные черты философии Средних веков: патристика и схоластика.

1.1 Патристика.

1.2 Схоластика.

2. Реалисты и номиналисты.

3. Проблемы души и тела.

4. Философия Ф.Аквинского.

Заключение.

Список литературы.

Введение.

Средневековье – загадочная эпоха. Иногда Средние века называют «тёмными», как бы скрытыми от нас во тьме. Даже определить точно время, когда начинается эта эпоха и когда заканчивается, очень трудно. Обычно историки называют началом Средневековья V век, а концом XVI век. Роль церкви в жизни западноевропейского средневекового общества, которое многие историки называют христианским обществом или христианским миром, была всеобъемлющей: религия и церковь заполняли всю жизнь человека феодальной эпохи от рождения до смерти. Церковь претендовала на то, чтобы управлять обществом, и выполняла множество функций, которые позднее стали принадлежать государству.

Средневековая церковь была организована на строго иерархических началах. Во главе ее стоял римский первосвященник - папа, имевший собственное государство в Средней Италии, ему были подчинены архиепископы и епископы во всех странах Европы. Это были крупнейшие феодалы, обладавшие целыми княжествами и принадлежавшими к верхушке феодального общества.

Монополизировав в обществе, состоящем главным образом из воинов и крестьян, культуру, науку, грамотность, церковь обладала огромными ресурсами, подчинявшими ей человека феодальной эпохи. Умело, пользуясь этими средствами, церковь сосредоточила в своих руках огромную власть: короли и сеньоры, нуждаясь в ее помощи, осыпают ее подарками и привилегиями, стараются «купить» ее расположение и содействие. Представить духовные искания средневекового человека вне церкви невозможно. Именно познание мира и Бога, вдохновляемое церковными идеалами, породило красочную, многообразную, живую культуру Средневековья. Именно церковь создавала университеты и школы, поощряла богословские диспуты и книгопечатание. Все это обуславливает, тот факт, что главной характеристикой европейской средневековой философии является теоцентризм (в центре Бог).

В этот период философия развивается в рамках теологии, выполняя скорее вспомогательную функцию, поэтому большинство авторов называют ее служанкой богословия. Богословские сочинения нацелены на рациональное обоснования догматов христианской веры, и философия играет роль методологической основы, не претендуя на отыскание истины, которая трактуется как откровение. Центральными проблемами средневековой философии можно назвать проблему соотношения веры и разума, которая легко интерпретируется как проблема соотношения философии и теологии, спор об универсалиях и различные способы доказательства бытия Бога, сформулированные в сочинениях разных авторов - наиболее значимыми следует считать работы Ансельма Кентерберийского и Фомы Аквинского.

Основные черты философии Средних веков: патристика и схоластика.

Религиозное и светское, мистическое и рациональное, иерархически организованное философское знание средних веков может быть условно разделено на несколько периодов: апологетика, патристика, схоластика. В свою очередь патристика весьма условно может делиться на восточную и западную; в схоластической философии выделяют ранний (XI—XII вв.) и поздний (XIII—XIV вв.) периоды; в схоластике можно также условно выделить рационалистическое и мистическое направления.

Патристика.

Духовное наследие отцов церкви получило название ПАТРИСТИКА (padre - отец). В истории философской европейской мысли представители патристики сыграли двойственную роль:

1) положили конец античной философии;

2) положили начало средневековой философии.

Патристика поработила философию, превратив ее в богословие (теологию) - учение, разрабатывающее и оправдывающее религиозное мировоззрение.

Сами представители патристики были не философами, а теологами. Содержание философии (богословия) они вычитывали в текстах писания, брали из трактатов своих предшественников, тех же отцов церкви. И таким образом объясняли людям, как Бог создал и духовный, и материальный мир. Это учение позднее назвали креационизмом (creatio - творение). Согласно ему, христианский Бог стоит над всем и управляет природой. Активное творческое начало отобрали у природы и приписали Богу. Если в языческих религиях природа и космос были всемогущи и вечны, то теперь все это передалось Богу: космос управляем Богом, а если он прикажет, все исчезнет и будет первая пустота хаоса.

На место политеизма приходит моноистический принцип: есть только одно начало - Бог, все остальное - его творения. Подлинным бытием обладает только Бог, которому и приписываются языческие атрибуты божеств: вечен, неизменно справедлив и прочее.

Общее понятие «отцы церкви». А кто же формировал идеологию патристики. Но перечислить всех нельзя, поэтому остановимся на Блаженном Августине.

Епископ Августин (354 - 430) изложил более или менее полную систему христианского мировоззрения. В его истолковании были даны все мировые проблемы. Смысл жизни - ожидание Страшного суда и царства Божьего на земле; происхождение мира - 6 дней творения. Августин был плодовитым философом и богословом. Самые знаменитые из его трудов - «Исповедь» и «О граде Божьем». Августин ввел в христианство мировоззрение мысли создателя и его последователей. И до сих пор в христианской философии существует направление августинцев, которые следуют образу жизни Святого Августина.

Схоластика.

Название происходит от греческого «схолазо» - обучаю. В истории всей философской мысли Средних веков вся эпоха обозначалась схоластикой. Эта доктрина развивалась не только в рамках церкви, но и под ее диктатом. Схоластика занималась исключительно толкованием и оправданием всех элементов церковного мировоззрения. Все ответы ссылались на то, что «в Библии написано так», «а такой-то псалом трактует это вот так». А так как писание вообще противоречиво, то схоласты объясняли ее речами какого-либо святого или отца церкви: «Это есть истина, потому что отец такой-то понимал ее так». А о том, что этот отец мог ошибиться, речь не шла.

Схоласты стали отдаляться от жизни - замыкаться в четырех стенах от подлинных интересов и яро обсуждать такие животрепещущие темы, граничащие с абсурдом: «Что кушает Сатана?», «Сколько ангелов могут сплясать на конце иголки?» Эти вопросы интересны… ребенку. А взрослым людям заниматься такими смешными вопросами глупо и невыгодно для самой религии.

Проповедники противоречили сами себе: углубляя знание христианства, они требовали невежества и безграмотности. А папа Григорий Двоеслов, кстати, причисленный к лику святых, доказывал: «Невежество - настоящая мать христианского благочестия».

В период расцвета схоластики сначала наравне с церковью стоял свет. Церковь, как было видно из предыдущего примера, перестала быть абсолютным носителем образования. В этих условиях родилось свободомыслие. Эта идеология создала «теорию двух истин». Она перенесла проблему соотношения веры и разума в область взаимоотношений теологии и философии. Суть ее сводилась к учению о разделении философских и богословских истин, согласно которому истинное в философии может быть ложным в теологии. И наоборот. Это была попытка утвердить независимость философии от теологии, признать равноправие.

От окончательного падения в сердцах людей церковь спас Фома Аквинский. Он постригся в монахи, отказавшись от денег и титула. Оставил после себя огромную библиотеку. Он создал учение о гармонии веры и разума, в котором указывал, что они находятся в вечном противоборстве. И то и другое направлено к свету, только разными путями. Проведя черту между естественным и сверхъестественным, Фома признал их самостоятельность. Хотя бы внешнюю. Но если возникали конфликты, правда оставалась на стороне Божьих откровений. И никаким естественным доказательствам нельзя доверяться. Так как истина откровений превыше всего, то есть, вроде бы философия стала самостоятельной, но в то же время был строгий контроль над любым поползновением чему-либо противоречить. Усилиями церковных верхов нераздельно установилось единовластие. Не согласных с церковниками уничтожали духовно и физически.

Реалисты и номиналисты.

Для средневековой философии характерны 2 течения: реалисты и номиналисты. Под реализмом подразумевалось учение, согласно которому подлинной реальностью обладают только общие понятия, или универсалии. Согласно средневековым реалистам универсалии существуют до вещей, представляя собой мысли, идеи в божественном разуме. И только благодаря этому человеческий разум способен познавать сущность вещей, ибо эта сущность есть не что иное, как всеобщее понятие. Для многих реалистов познание возможно лишь при помощи разума, так как лишь разум способен постигать общее.

Противоположное направление было связано с подчеркиванием приоритета воли над разумом и носило название номинализма от латинского слова «nomen» - имя. Согласно этому учению общие понятия - только имена. Они не обладают никаким самостоятельным существованием и образуются нашим умом путем абстрагирования некоторых признаков, общих для ряда вещей. Например, понятие «человек» получается откладыванием всех признаков, характерных для каждого человека в отдельности, и концентрации того, что является общим для всех: человек - это живое существо, наделенное разумом больше, чем кто-либо из животных, у него одна голова, две ноги и прочее.

Изучив основные положения философии Средних веков, стоит повторить, что средневековая философия в целом теоцентрична: все основные понятия средневекового мышления соотнесены с Богом и определяются через него.

Некоторые номиналисты даже доказывали, что общие понятия не более чем звуки человеческого голоса. На этом особенно настаивал философ Росцелин1. Он доказывал, что общие понятия не более чем звуки человеческого голоса. Реально только единичное, а общее - лишь иллюзия, не существующая даже в человеческом уме.

Споры и публичные дискуссии между реалистами и номиналистами сплошь и рядом выводили отношения за рамки теологии. Постепенно стали обсуждать философские проблемы, что вызвало недовольство церковной верхушки.

Особенно досталось одаренному схоластику Пьеру Абеляру. Он еще юношей вступил в споры реалистов и номиналистов и поразил всех знаниями и логикой. В своих речах он неоднократно прошелся по церковникам.

1 - Иоанн Росцелин (1050-1120 гг.), французский философ и богослов, главный представитель раннесхоластического номинализма. За что и не был любим в определенных кругах. Вдохновитель крестовых походов Бернард Клерводсский, по совместительству доносчик и святой, говорил так: «Когда Абеляр говорит о Святой Троице, от него пахнет еретиком Арием, когда о благодати - еретиком Пелагеем».

Абеляр написал сочинение «Да и нет», в котором собрал противоречивые высказывания Писания и отцов церкви. Он доказал, ссылаясь на авторитетные церковные источники, что на один и тот же вопрос можно дать несколько ответов «да» и «нет». Но за крамольные мысли был изгнан и умер в забытом Богом монастыре.

Проблемы души и тела.

Согласно христианству Сын Божий воплотился в человека, чтобы своей смертью открыть людям дорогу в рай и искупить человеческие грехи.

Идея боговоплощения противоречила не только языческой культуре, но и другим монотеистическим религиям - иудаизму и исламу. До христианства господствовало представление о несовместимости двух начал - божественного и человеческого потому, что невозможно было представить их единение. Конечно, невозможно представить вселение божественной души в бренное тело. Но недаром говорят, что понять религию нельзя - необходима слепая вера. Первым из философов, пытавшихся привести в систему христианские догматы, был Ориген (III век). Он считал, что человек состоит из духа, души и тела. Дух не принадлежит самому человеку, он как бы даруется ему Богом и всегда устремлен к добру. Душа же составляет собственное «я» и является началом свободы, а воля - это перепутье, выбор между добром и злом. Душа должна повиноваться духу, а тело - душе.

ло, по Оригену, происходит не от Бога, не от человека, а от свободы выбора. В средневековой философии возникает вопрос, если тело само по себе - зло (именно так утверждает Ориген), откуда же аскетизм? Он не отказывается от плоти, а заставляет тело покориться духу, высшему началу.

4.Философия Ф.Аквинского.

Центральной фигурой в философии XIII столетия, несомненно, является Фома Аквинскнй (1225/26—1274). Он принадлежал к знатному роду в Неаполитанском королевстве и мог бы занять надлежащее ему место в светской иерархии. Но, получив классическое образование в бенедиктинском монастыре, в девятнадцать лет он принял решение вступить в орден доминиканцев и посвятить себя духовному служению, несмотря на протесты семьи.

В 1245 году он поступил в Парижский университет для продолжения обучения в области богословия. Там он получил степень магистра теологии и занялся преподавательской работой.

Ватикан обратил внимание на научную деятельность Фомы. Папа Урбан IV приказал ему приехать в 1259 году в Рим, предполагалось, что он станет главным идеологом римско-католической церкви, что, собственно, и осуществилось. В течение десяти лет, проведенных в Риме, Фома завершил «Сумму против язычников» (эту работу называют еще «Суммой философии»).

В 1269 году Фома вновь приехал в Париж, чтобы здесь в университетских кругах провозгласить и укрепить идеи папского католичества, чтобы одержать победу над латинскими последователями арабского философа Ибн-Рошда (Аверроэса). Он продолжает работу над начатой в Риме «Суммой теологии», пишет «Единство разума против аверроистов», создает комментарии к некоторым аристотелевским трудам. Фому Аквинского называли «ангельским доктором» (doctor angelicus), а в 1323 г . он был причислен католической церковью к лику святых.

В двух своих фундаментальных трудах «Сумма теологии» и «Сумма философии» Фома попытался систематизировать современные ему воззрения на все стороны человеческого бытия и духа. Достаточно сказать, что в «Сумме теологии» рассмотрено около 3 000 тем. Одной из главных, занимавших ум Святого Фомы, была тема взаимоотношения теологии и философии.

В XIII веке стало совершенно ясно, что намеченное Абеляром размежевание философии и теологии стало свершившимся фактом, и проблема заключалась в том, чтобы соотнести их, выявить роль философии в рациональном обосновании теологии. И та, и другая представляются науками, т.е. системами знаний, основывающихся на определенных принципах. Но принципы философии и теологии не зависят друг от друга. Ряд истин теологии (троичность, воскресение, благовещение и т.п.) сверхразумны, другие поддаются рациональному обоснованию, прежде всего, существование Бога. Но сверхразумное (откровенное) и естественное знание не противоречат друг другу, так как истина одна. Познание рациональными средствами уступает Откровению только в быстроте постижения и в чистоте полученного знания: «... Знание о Боге, которое может быть добыто человеческим разумом, по необходимости должно было быть преподано человеку через божественное откровение, ибо истина о Боге, отысканная человеческим разумом, была бы доступна немногим, притом не сразу, притом с примесью многочисленных заблуждений...»

Для того, чтобы убедить сомневающихся в вере, нужно прибегнуть к философии, которая выполняет служебную роль, в частности, она может помочь доказать существование Бога, которое неочевидно. Поэтому человек должен для своего спасения постигнуть это тем путем, который для него более доходчив. Методы естественного постижения истины могут быть двояки. Первый путь — определить причину (propter quid), второй — познать причину через следствие (quia). Метод quia Фома Аквинский демонстрирует, выдвинув пять доказательств бытия Бога.

Первое доказательство состоит в том, что дается в опыте каждому человеку — в движении. Одно сообщает движение другому, другое третьему и т.д. Но невозможно, чтобы так продолжалось до бесконечности. Необходимо помыслить некий перводвигатель, который сам не движим ничем. Это и есть Бог.

Второй путь, также основанный на чувственных данных, обращается к производящим причинам, которые имеют свои следствия. Цепь причин и следствий также не может уходить в бесконечность, поэтому «есть первая производящая причина, каковую все именуют Богом».

Третье доказательство исходит из понятий возможности и необходимости. Человеческий разум находит среди вещей такие, которые могут быть, а могут не быть. Для всех вещей такого рода невозможно вечное бытие, но также невозможно, чтобы все вещи были случайны. Должно быть нечто необходимое. И это необходимое должно иметь свои причины, которые не могут уходить в бесконечность, что ясно из предыдущего доказательства. Поэтому надо предположить некую необходимую сущность, которая не имеет внешней причины своей необходимости, но сама составляет причину необходимости для всех иных. Это есть Бог.

Четвертое доказательство касается степеней совершенства, истинности и благородства разных вещей. Чтобы определить эту степень, необходимо иметь некую сущность, которая будет предельной степенью всех благ и совершенств. И это, по мнению Аквината, Бог.

Пятое доказательство исходит из «распорядка природы». Все вещи в природе, лишенные разума, тем не менее устроены целесообразно. Отсюда следует, что их деятельность направляет «некто одаренный разумом и пониманием, как стрелок направляет стрелу». Следовательно, есть разумное существо, которое предусматривает цели для всего, что происходит в природе. Это разумное существо — Бог.

Пока речь шла о доказательствах бытия Бога, метафизика Аристотеля была хорошим помощником в аргументах Фомы. Но у Аристотеля были положения, которые не могли быть приняты Фомой, прежде всего это касалось догмата бессмертия души. Аристотель, его последователи в арабском мире, в частности Ибн-Рошд (Аверроэс), его последователи на латинском Западе, например, Сигер Брабантский, современник Фомы, утверждали, что душа умирает вместе с телом. Аквинату предстояло доказать обратное. Он полагал, что бестелесная душа сотворена Богом для каждого тела, всегда соответствует ему. Отстаивая эту точку зрения, Фома пользуется категориями Аристотеля: в человеке совпадают чувственная, умопостигающая и вегетативная души. Умопостигающая или разумная душа выполняет роль формы, т.е. дает существование телу, одушевляя его. После смерти тела разумная душа остается субстанцией, состоящей из сущности и существования, т.е. акт бытия (существования), который создает не только материальную вещь, но и форму, решал проблему бессмертия души. Как чистая форма, независимая от тела, душа бессмертна. Некоторые потенции относятся к душе самой по себе как к своему субстрату: таковы мышление и воля. И потенции подобного рода по необходимости сохраняются в душе после разрушения тела.

Фома Аквинский возражает Сигеру, утверждающему, что душа является безличной субстанцией, свойственной всем людям. Аквинат считает, что каждый человек имеет одну форму, которая определяет его существо (чтойность). Для Фомы было сверхзадачей сблизить теологию и философию; для Сигера неприкосновенность догматов католицизма означала, что истины естественного знания ложны для теологии, т.е. вступала в действие теория двойственной истины. Эти споры прекратили прямые запреты в 1277 году парижским епископом Этьеном Тампье 219 положений Аристотеля, которые считались истинными среди латинских аверроистов; по иронии судьбы запрещенными оказались и некоторые тезисы Аквината.

Фома Аквинский подобно Абеляру решал этические проблемы, с необходимостью возникающие в христианском вероучении. Это касается прежде всего таких этических понятий, как добро и зло. Фома полагал, что так как бытие, которое создано Богом, есть благо, то зло — это не-сущее, для него невозможно, поэтому, предположить причину, действующую через саму себя. Поэтому нельзя свести зло к первопричине — то, чего нет, не есть ни благо, ни зло. Зло, по выражению Фомы, ущербно-сущее, оно есть ущербность. Так как первопричина — это Бог, а он, соответственно, несет благо, то зло выступает как свойство (акциденция) поведения человека. Человек должен нести ответственность за свое поведение, поэтому Бог наградил его свободной волей.

Вслед за Августином, Фома в своей теодицее (оправдании Бога) снимает с него ответственность за зло и возлагает эту тяжелую ношу на плечи несовершенного человека. Утешительно здесь то, что в человеке, по мнению Фомы, интеллект преобладает над волей, он благороднее воли. Человек хочет обрести блаженство, а оно состоит не в акте воли, а в торжестве разума, устремленного к высшему благу. Так как человеку не дано знать всю полноту божественного Блага и совершенства, то человек, всякий раз выбирая, может ошибиться, но в этом и проявляется его свобода. Практический разум, ведая этическими проблемами, на опыте распознает добро и зло. Все, что соответствует разуму, - добро, что противоречит ему - зло. Благодаря Фоме Аквинскому эти идеи прочно внедрились в культуру западноевропейской традиции и просуществовали до середины XIX века, когда появился философский иррационализм Шопенгауэра, Ницше и др.

Рассмотрев общеэтические проблемы, Фома перешел к вопросам политическим. Он очень многое почерпнул из «Политики» Аристотеля, но постарался христианизировать основные политические положения древнего философа. Человек — общественное существо, и государство как целое логически предшествует всем частным интересам: благо общего выше блага каких бы то ни было его частей. Общественный порядок — отражение небесного порядка. Большинство занимается физическим трудом, меньшинство, люди умственного труда, должны управлять государством. И здесь первое место занимают священники. Их цель, как впрочем и высшая задача государства, — подготовить переход людей в потусторонний мир. Таким образом, государство носит теократический характер. Среди ряда форм государственного правления «ангелический доктор» выделяет монархию. Если монарх посягает на интересы церкви, он должен быть свергнут. Судьба философии Фомы Аквинского (томизм) общеизвестна, она стала официальной доктриной католицизма.

Заключение.

Немало открытий и множество терпеливых усилий еще потребуется для того, чтобы мы были в состоянии, не боясь серьезных ошибок, подвести итог средневековой мысли. Однако нам представляется, что уже сейчас собранные отовсюду произведения той эпохи позволяют окончательно отбросить некоторые заблуждения, которые долгое время рассматривались как очевидные истины.

Прежде всего ложным оказалось утверждение, что средние века можно определить просто как эпоху интеллектуального поглощения и усвоения, все усилия которого были нацелены на обнаружение капитала, собранного античностью. Разумеется — и факты постоянно напоминают об этом, — нельзя понять и даже представить себе средневековую философию без философии древнегреческой. Аристотель, Платон и неоплатоники воспитывали и перевоспитывали человеческое мышление. Каждое обнаружение их произведений и каждый перевод, который делался с него, были равнозначны для людей средних веков открытию нового мира. Так что средневековая философия, предполагающая прежде всего хотя бы начальное усвоение греческой философии, сама была чем-то другим и гораздо большим.

Первое, что принадлежит только ей в собственном смысле и что многие стремятся не столько оспорить, сколько упрекнуть за него средневековье, — это формирование схоластики, самой совершенной разновидностью которой является томизм. Начиная с истоков патристики и до конца XIV столетия история христианской мысли — это история непрерывных усилий показать согласие естественного разума и веры там, где оно существует, и добиться его там, где оно отсутствует. Вера и разум — две темы, на которых будет строиться вся история средневековой мысли, — были даны изначально и без возражений принимались всеми средневековыми философами от Скота Эриугены до св. Фомы. С самого начала догмат устанавливался как факт, и разум вставал перед ним как сила, с которой ему придется считаться. Для людей XIII века аристотелизм имел ценность решающего эксперимента; но если оказалось невозможным ни изолировать разум от веры, ни смешивать их, то нужно было их различать и согласовать одно с другим — согласовать разум и веру. Из подобных усилий родились великие схоластические синтезы.

Так, ограничения, внесенные относительно использования разума в области теологии, у св. Фомы свидетельствуют о решающем прогрессе в познании собственных возможностей разума: если он запрещает теологам доказывать догмат Троицы или сотворение мира во времени, — это значит, что ему известно, что такое доказательство. Отсюда становится понятным, почему, начиная с XII века, мыслители средних веков восприняли разные расходящиеся направления, которым, как мы видели, они следовали, и которые предполагали либо принять Аристотеля в трактовке Аверроэса как выражение природного разума и отделить разум от веры, что и сделали аверроисты; либо поддержать догмат, как таковой, и не спрашивать у разума вероятностного подтверждения, всегда оспариваемого protervus (дерзостью) номиналистов; либо, наконец, превратить учение Аристотеля в набор метафор, трансформируя смысл его первопринципа, что и сделал св. Фома Аквинский.