Средневековая культура Западной Европы.

Средневековая культура Западной Европы.

Содержание:

1. Влияние христианства на культуру средневековья.

Основной вехой в  истории античного христианства принято считать 313 г., когда Миланским эдиктом христианству было предоставлено право легального существования в Римской империи. Появление этого эдикта было обусловлено тем, что к началу IV в. сложились объективные предпосылки для союза христианства и Римской империи. Во-первых, система домината, создание которой началось с правления Диоклетиана (284-305), нуждалась в новой идеологической опоре, качественно отличной от язычества, которое, будучи связанным с полисными ценностями, исторически изжило себя. Во-вторых, несмотря на репрессивную политику властей по отношению к христианству, популярность этой религии продолжала расти, а, следовательно, росла и опасность оппозиции внутри государства. В-третьих, социальный состав христиан и социальная доктрина христианства претерпели в течение трех веков существенные изменения, что сулило государственной власти приобрести в новой религии ценного союзника. В-четвертых, христианство располагало мощной организацией – церковью, которая могла стать для домината как бы дополнительным звеном управления параллельно бюрократии, деятельность которой не распространялась на духовные и идеологические сферы жизни. В-пятых, сама церковь испытывала острую потребность в легализации, так как в связи с распространением христианства расширение и укрепление материальной базы все труднее было осуществлять в условиях гонений.[2, с.44]

Итак, в начале новой  эры в Древнем Риме все большее  распространение получает христианство. Оно прошло долгий путь, прежде чем  стало мировой религией и духовной основой европейской культуры. Христианство зародилось в I в. н. э., которую мы отсчитываем от Рождества Христова, и вначале формировались в лоне иудаизма. Но проповедь Иисуса из Назарета по своему содержанию выходила далеко за пределы национальной религии древних евреев. Именно это универсальное значение христианства и сделало Иисуса Спасителем в глазах миллионов людей, находящих в христианской вере смысловую основу своей жизни.

Когда Христианство стало  государственной религией Римской  империи, оно принесло с собой  в её культуру не только новое мировоззрение, но и новое искусство.

Произведения Христианской культуры в древнем риме делят  на такие группы: произведения живописи, литературы и архитектуры.  По выражению М. Поснова, «они не рассказывают истории жизни христианской Церкви на человеческом языке, но служат выражением духа и быта христиан, отражением их верований и настроений».

Христианские фрески, мозаики, скульптурные изображения  дают возможность проследить процесс  формирования христианского искусства  и становление христианской эстетической системы, а сочетание в искусстве языческих элементов с христианскими позволяет пролить свет на такие аспекты христианизации, как преодоление языческого мировоззрения, степень христианизации того или иного региона Римской империи, отражение в искусстве борьбы христианства с язычеством.[1, с.30]

Первоначальная христианская литература (периода после сочинения  новозаветных книг) может быть разделена  на три группы:

- обильная литература апокрифических "евангелий", "посланий" и деяний, свидетельствующая, с одной стороны, о том, какие широкие круги населения были увлечены пропагандой христианства, а с другой о том, как буйно развивалась фантазия, питаемая пафосом ниспровержения официальной идеологии. Вся эта апокрифическая литература, авторы которой не известны, как правило, существенно отклонялась от основных положений собственно христианского учения;

- сочинения "апостольских отцов", считавшихся непосредственными учениками первых апостолов. Сюда относится несколько посланий, весьма сходных с вошедшими в канон Нового завета, главным образом посвященных идеи о том, что Иисус был не только Христом (мессией), но именно Богом; толкования на отдельные положения Нового завета ("Пастырь Гермы”, “ Послание Варнавы" и др.). Наиболее интересно "Учение двенадцати апостолов» ("Дидахе") - род устава ранних христианских общин и наставления для их богослужебной и бытовой практики. Эти сочинения долгое время принимались христианской церковью в качестве равноценных новозаветному канону, они датируются в основном II в., когда канон еще не был определен;

- апологетические сочинения, имевшие целью убедить римские власти в безвредности христианства.

Также литературу можно  разделить на 7 других групп:

1) канонические источники; 

2) неканонические источники;

3) официальные церковные источники;

4) литургии, предписания  культа, молитвы и гимны; 

5) агиографические источники;

6) произведения отцов  и учителей церкви и христианских  писателей IVV вв.

7) церковные историки IV-V вв.

В 4 в. после признания  в 313 г. христианства господствующей религией начинается строительство христианских храмов, формы которых в основном заимствовались из античных базилик.

В различных областях империи развивалось крупное  монументальное строительство. Ведущую  роль приобрела архитектура монастырских ансамблей и храмов, отличавшихся разнообразием строительных типов. Трехнефная базилика Сант Аполлинаре Нуово в Равенне (начало 6 в.) дает представление о типе продольного ранневизантийского храма, в котором нет еще резкого размежевания мирян и клира. Наиболее совершенный тип центрического храма - церковь Сан Витале в Равенне (526--547 г.). Восьмигранная в основании, она покрыта куполом (диаметр 15 м), покоящимся на восьми столбах, и окружена обходной галереей, принимающей распор. Цветной мрамор и богатые по колориту сюжетные мозаики покрывают стены и своды церкви.

Потребность в здании, вмещающем массы людей, породила в 5--6 вв. новый тип храма - купольной  базилики, наиболее приспособленной  к сложному ритуалу богослужения. Культ объединил все виды искусств -- архитектуру, живопись (мозаики, росписи, иконы), прикладное искусство (драгоценную утварь, богатое облачение. священников, зрелищность церковного церемониала, многоголосые хоры) -- в единый грандиозный художественный ансамбль.[3, с.52]

Гениальное воплощение новый стиль сооружения получил в храме св. Софии в Константинополе (532--537). В его замысле торжествует идея зависимости церкви от императорской власти и вместе с тем могущества христианства.

Все больше появляется возникших  еще во II в. росписей христианских катакомб. Вначале они напоминали декоративные композиции в римских домах, включали даже персонажей языческой мифологии; затем все заметнее в их сюжетику входят христианские мотивы. 

В центре внимания художника, стоял человек, воплощенный в  образе христианского бога и святых; в его изображении сохранялись правильные пропорции фигуры, тонкая пластика форм, точный рисунок. Но  художник подвергал их коренной переработке в соответствии с новыми представлениями о мире и человеке.

С усилением роли церковного интерьера формируются новые принципы синтеза искусств. Развивая традиции позднеантичной живописи, римские христиане впервые объединили духовное содержание с декоративным началом. Была разработана иконография Священного писания -- сюжеты, композиции, типы фигур, лиц, атрибуты святых, которые легко воспринимались и запоминались зрителем. Постепенно иконографические типы и композиции превратились в утвержденные церковью каноны.

Излюбленной техникой стенной  живописи Византии стала мозаика. Византийцы впервые воспроизводят форму цветом. Они владеют всем богатством красочного спектра, оттенками различной светосилы и густоты. Редкий образец византийской светской живописи - две большие мозаики на боковых стенах церкви Сан Витале в Равенне (547 г.). Традиция античности проступает в образах четырех ангелов из церкви Успения в Никее.

2. Народная культура средневековой Европы.

Варварское завоевание Римской империи в V в. способствовало упадку античной культуры: варвары  разрушали города, где была сосредоточена  культурная жизнь, уничтожали памятники античного искусства, библиотеки. Переход к натуральному хозяйству, нарушение торговых, экономических, политических некультурных связей ограничивали кругозор западных европейцев того времени. Глубокий кризис позднеантичного общества содействовал усилению роли христианства, которое в IV в. стало государственной религией и оказывало огромное воздействие на идейную жизнь общества. Упадок культуры в период раннего средневековья объясняется в очень большой степени той церковно-феодальной идеологией, которая вносилась в жизнь нового общества католической церковью. Люди воспитывались в духе религиозно-аскетического мировоззрения; каждый верующий должен был в своей земной жизни готовиться к пребыванию в вечном загробном мире; для этого церковь рекомендовала посты, молитвы, покаяние. Человеческое тело рассматривалось как темница души, которую нужно было освободить для высшего блаженства.[4, с.70]

Аскетизм стал официальной  идеологией, проповедуемой с церковных  кафедр и пропагандируемой в такой специальной литературе того времени, как «жития святых». Религиозное мировоззрение легко заняло господствующие позиции, когда недостаточно развиты были точные науки, и силы природы казались грозным и непонятным явлением; на этой базе возникали суеверия, а тяжелая жизнь народных масс вселяла веру и надежду в то, что за все страдания человек будет вознагражден в потустороннем мире. Можно сказать, что для средневековой культуры характерны иррационалистические тенденции, однако, в ней пробивались и светские, рационалистические тенденции. Исследования показывают, что в средневековой культуре существовали две фундаментальные тенденции — тенденция Кассиодора Сенатора (ок. 487-578), объединившая христианскую традицию и светское знание, и тенденция Бенедикта Нурсийского, жившего примерно в то же время. На протяжении веков они сосуществуют и взаимодействуют. Традиция святого Бенедикта отражала позицию неприятия культуры «века сего» определенной частью идеологов первоначального христианства и привела к духовному диктату церкви в средние века, а традиция Кассиодора — к становлению светской культуры.

В дальнейшем, однако, активную политику в области культуры начинают проводить римские папы, подчиняя ее решению идеологических и социальных задач. Наиболее ярко смысл культурной деятельности римских пап проявился во время правления папы Григория 1 (590- 604). В отличие от Кассиодора, этого «последнего римлянина», основавшего первую средневековую мастерскую письма и соединившего в ее деятельности античные и христианские культурные традиции, Григорий 1 считает абсолютно неприемлемым доктрину мирного сосуществования различных идеологий. В его «Диалогах о жизни италийских отцов и о бессмертии души».[3, с.56]

Такого рода нетерпимость в области культуры, существенным элементом которой является религия Христа, способствовала росту нетерпимости к инакомыслящим единоверцам и впоследствии послужила одним из культурных оснований для создания священной инквизиции. В средние века росли доходы и владения церкви, усиливалось ее могущество. На Западе в условиях отсутствия стабильной централизованной власти она накопила значительные богатства, которые оставлены ей были королями варварских государств, возникших на территории Западной Римской империи. Значимость католической церкви обусловлена была исключительным значением религии в средние века — она представляла собой идеологическую форму внеэкономического принуждения, составлявшего существенную черту классовых отношений в феодальном обществе. Религиозная идеология была поставлена на службу идее бога, гарантировавшего незыблемость существующего социального порядка, представляющего собой часть космического, природного порядка.

Необходимо учитывать  и тот момент, что в средневековой  культуре существует четкое различие между «ученой верой» и «верой народа». Перед нами своеобразный парадокс средневековой культуры — парадокс, порожденный встречей, пересечением народной культуры с культурой «ученых», образованных людей, книжной культурой, взаимодействием фольклорных традиций с официальной церковной доктриной. В связи с этим возникает вопрос о том, каким способом осуществлялась связь между этими «верами», что обусловливало их «пересечение», взаимодействие. Исследования показывают, что здесь следует говорить о трех чертах: легитимность, аграрность и нетерпимость.

Действительно, римский  народ после 382 г., а также германские и славянские племена воспринимали христианскую веру путем крещения их вождей и дружин. В этот момент вожди  брали на себя обязательство подчиняться  папе в области духовной жизни  и в области некоторых тогдашних дел. Христианизация вождей была тождественна христианизации племен и народов в соответствии с принципом «народ исповедует веру короля». В силу этого правового принципа христианином становился каждый член племени или народа, чей владыка принял христианство. Поскольку христианство было государственной религией, постольку повиновение светскому и духовному владыке влекло за собой легитимизацию христианства. Таким образом, легитимность является первой из указанных выше черт.

Христианская теология представляет собой целостную систему представлений о вселенной, о природе. В соответствии с ее принципами бог сотворил вселенную, выступает гарантом ее существования и конца, по его воле ангелы перемещают тела на небесном своде, он служит причиной всех необычайных явлений. Бог представлялся грандиозной космической силой, несущей ответственность за постоянство обращения небесных сфер и ситуации, нарушающие их движение. В народном воображении бог был той силой, которая посылала дожди или засуху, мороз или тепло, моровые поветрия, громы и молнии. На языках ученых теологов и простых людей выражаются одни и те же черты,  в обоих случаях бог выступает богом природы — космической силой, от которой зависит благополучие или голод, смотря каков урожай. Поэтому аграрность — вторая черта.

Религиозная универсальность, основанная на юридическом и аграрном характере  индивидуальной религиозности, в регионе  своего существования не могла быть терпимой ни к религиозной индифферентности, ни к инаковерию. Согласно тогдашним представлениям, неконформистское поведение нарушало порядок природы — угрожало расстройством общественной стабильности и нарушением ритмов природы, т. е. влекло за собой катастрофические последствия. Если кто-то не принимал веру, тот «не умещался» в существующем общественном устройстве. Толпа устраивала над ним самосуд; власти, защищая его перед самоволием плохо сдерживаемой толпы, отдавали под суд. Сильная связь, существовавшая между церковью, государством и обществом, приводила к тому, что каждый, кто хотел жить в обществе, должен был быть одновременно и христианином.

При всех недостатках знания доктрины христианства и стандартных способов выражения этой веры нетерпимость (религиозный  фанатизм), доходящая до физического  уничтожения адептов других религиозных убеждений, представляла собой сильнейшую связь отождествления индивида с церковью. В такой ситуации индивид не мог выйти из католической церкви, со временем от нее откалывались целые государства. Можно вспомнить раскол христианства на восточное (православие) и западное (католичество) части, во время Реформации с Римом порывают князья и епископы, а вместе с ними и целые народы. Вот почему третьей чертой является нетерпимость.

Христианство в феодальном обществе Западной Европы выполняло функцию  идеологического интегратора, что привело к консолидации его организации — римско-католической церкви, представляющей собой строго иерархически централизованную систему во главе с римским папой и стремящейся к главенству в «христианском» мире. Вековое сооружение папской теократии основано на двух взаимоисключающих принципах — принципе аскетизма (отречения от мира) и принципе всемирной власти (владычества над миром). История средних веков Западной Европы свидетельствует о взаимосвязи этих двух принципов. Аскетизм, отречение от мира и вера в бога служили существенным инструментом в руках католической церкви для достижения ее целей. [5, с.80]

Многое в этом плане христианством  было взято из предшествующих эпох и культур и трансформировано в соответствии с потребностями папской власти. Религия и философия Древнего мира проповедуют аскетизм и отречение от мира, христианство же провозглашает, что царство божье не от мира сего; аскетизм лежит в основе манихейства, возникшего на Востоке; аскетизмом завершается древнегреческая философия в неоплатонизме. Августин Блаженный обратился к этим трем источникам при написании своих трудов, к тому же он сам культивировал аскетизм, он придал аскетизму высокий статус своим учением о первородном грехе, совершенным Адамом и передающемся по наследству. Августин Блаженный считал, что следствием этого греха является похоть, поэтому отречение от похоти, борьба с ней является как бы возвращением к первоначальной, райской чистоте. В этом плане монашество — это уже не особый образ жизни, а высокое призвание человека.

Контраст между аскетическим настроением  средневекового общества Западной Европы и завоевательными стремлениями римско-католической церкви является характерной чертой истории средних  веков (хотя в конечном счете ни та, ни другая цель не были достигнуты). Поборники аскетизма и церковной иерархии ведут упорную борьбу, чтобы установить в мире господство теократии и подчинить средневековому мировоззрению все сферы человеческой жизнедеятельности — государство, общественный строй, экономику, право, литературу и науку. Можно сказать, что стремление к отречению от мира и стремление к господству над миром, по сути, едины; что переход от аскетического христианства к завоевательной политике папства имеет свою логику; что притязания средневековой церковной иерархии на власть имели свои основания не в произволе отдельных личностей, а в самой логике развития религиозной системы католицизма. Религиозный фанатизм служил одним из средств в стремлении римско-католической церкви установить тоталитарное управление над западным обществом. Более того, римско-католическая церковь от имени бога пыталась добиться также «интернационализации» своей власти — пробиться на Востокхотя и потерпела в этом поражение. В остальном же католическая церковь продемонстрировала необыкновенную живучесть. Она успешно находила выход из ситуации, которые, казалось, грозили ее гибелью. Достаточно вспомнить о многочисленных сектах, имеющих свои истоки и опору в массовых общественных движениях, — катарах, вальденсах, флагеллантах, немецких и фландрских мистиках XIV в., гуситах и других «еретиках», наконец, о движениях эпохи Реформации. И одним из эффективных орудий решения такого рода задач выступала священная инквизиция, вскормленная в атмосфере религиозного фанатизма и сама представляющая собою фанатическое учреждение. [5, с.88]

Эта странная и разветвленная организация  практически контролировала все  сферы деятельности миллионов людей, используя различные методы социотехнического, в том числе и тайного, управления обществом, а также тонкие способы проникновения в самые скрытые уголки человеческой души. Она возникла в XII-XIII вв. и закончила свое существование в первой половине XIX в. Следует отметить, что к концу XIII в. Западная Европа, находящаяся под влиянием католической церкви, была покрыта сетью инквизиционных трибуналов. Их деятельность была непрерывна, подобно действию законов природы, что лишало еретиков надежды выиграть время и скрыться в одной из европейских стран. В ту эпоху священная инквизиция выступала в качестве международной полиции, ибо у нее были длинные руки и хорошая память. Она внушала мистический ужас в силу таинственности ее деятельности и ее сверхъестественной бдительности. Деятельности инквизиции были присущи разнообразные методы и формы — от пыток в застенках и аутодафе в средние века до анафем, отлучений и Индекса запрещенных книг в Новое и Новейшее время.

Однако деятельность священной  инквизиции не смогла предотвратить  Реформации, и падение римско-католической церкви казалось неизбежным. Это случилось  в тот момент, когда Европу со всеми ее мирянами, духовенством и монашескими орденами охватили сомнения в истинности доктрин римско-католической церкви. Взрывы подобного рода сомнений органически связаны с тем, что ее нетерпимость переплетается с неопределенностью многих догм христианства. Поэтому для борьбы с «христовыми врагами» и отступниками был создан в середине XVI в. орден иезуитов, во главе которого стал Игнатий Лойо-ла, основатель этой полувоенной-полумонашеской организации. Именно этому фанатичному ордену удалось потеснить множество других католических орденов (доминиканцев, францисканцев и др.) и осуществить тотальный контроль над мыслями, духовной жизнью многих людей в мире.

Орден иезуитов полностью оправдал чаяния римской курии: он стал весьма эффективным орудием в руках римской церкви в борьбе с ересями и свободомыслием, способствовал сохранению влияния католической церкви. Орден иезуитов на протяжении длительного времени был главным орудием феодальной католической реакции, основным средством политической и идеологической экспансии Ватикана. Достаточно привести слова генерала ордена иезуитов Тамбурини (1706- 1730), сказанные маршалу Франции герцогу де Бриссаку: «… Из этой комнаты я управляю не только Парижем, но и целым миром, и никто не знает, как это делается». И ныне орден иезуитов занимает особое место среди католических церковных орденов и выполняет определенные функции. [6, с.94]

Римско-католическая церковь с  самого начала установила монополию  на интеллектуальное образование, она  использовала некоторые знания античности при организации епископских и монастырских школ, необходимых для обучения клириков. В них Боэцием и Кассио-дором было введено (VI в.) деление «семи свободных искусств» на две части: тривиум (три пути знания: грамматика, риторика и диалектика) и квадривиум (четыре пути знания: геометрия, арифметика, астрономия и музыка). В XII и XIII вв. из них иногда возникали университеты (в том случае, если в школах были крупные профессора богословия, философии, медицины и римского права). В 1200 г. во Франции был основан Парижский университет, в Италии находились такие знаменитые школы, как Болонская юридическая и Салернская медицинская школы.

В XIII в. появились и другие университеты: Оксфордский и Кембриджский в  Англии, Саламанкский в Испании, Неаполитанский в Италии; в XIV в. были основаны Пражский, Краковский, Гейдельбергский, Кельнский и Эрфуртский университеты. В конце XV в. в Западной Европе насчитывалось уже 65 университетов. Занятия в университетах обычно проходили в форме лекций: профессора и магистры читали и комментировали труды авторитетных церковных и античных авторов. Устраивались публичные диспуты на темы богословского и философского характера, в которых участвовали профессора, нередко на них выступали студенты. Преподавание, в средневековых университетах велось на латинском языке.

Средневековая университетская наука  получила название схоластики (от слова 5Ьо1а — школа); наиболее ярко схоластика отразилась в средневековом богословии. Нужно не забывать, что на духовную жизнь средневековья наложили свою печать католическая церковь и город. Этому новому этапу духовной культуры Западной Европы соответствует «схоластическая логика», в рамках которой большой вклад в развитие логических идей внесли номиналисты (средневековые материалисты). Достаточно напомнить о поисках геометрических интерпретаций логических зависимостей (Шервуд, Оккам). Схоластика в области логики отнюдь не была прямым продолжением античной классики или ее преломлением через призму религиозной «духовности». Она возникла на основе логического наследия, обработанного арабской классической мыслью и воспринятого средневековой культурой; она подготовила почву для нового подхода к проблемам возможного и действительного, к бесконечности, что позволило затем безболезненно оперировать бесконечностями в математике. Именно рецепция античного логического наследия в средние века явилась одной из основ для дальнейшего развития математики и возникновения европейской экспериментальной науки.

С XI в. в результате крестовых походов  Западная Европа познакомилась с культурой Востока и Византии; возникли новые культурные центры в Испании и Сицилии. На латинский язык переводились труды греческих и арабских ученых: Птолемея, Архимеда, Галена, Гиппокра-та, Авиценны, Аверроэса и др. Знакомство е этими трудами способствовало распространению в XIII в. вольнодумства и рационализма, в первую очередь в парижском университете. Магистры этого университета Амори Венский и Давид Динанский высказывали мысли о том, что бог в понимании католической церкви не существует, что он — во всей природе, сливается с ней. Это пантеистическое представление получило широкое распространение; жестоко преследуя подобные взгляды, церковь сама попыталась приспособить учение Аристотеля для обоснования догматов католической веры.

Крупными схоластами ортодоксального  направления были Альберт Великий (1193-1280) и Фома Аквинский (1225-1274). Альберт  Великий был почитателем Аристотеля, автором многих сочинений богословского  и естественноисторического характера. Фома Аквинский создал своеобразную энциклопедию католического богословия «Сумма теологии», в которой вопросы познания природы и общества рассматривались в ортодоксально-католическом духе. Он выработал общие принципы католического богословия, считаемые церковью незыблемыми и по сей день. Выдвигая идею гармонии веры и разума, Фома Аквинский тем не менее подчинил науку богословию (наука — служанка богословия). [5, с.48]

Наука в средние века была в основном книжным делом, она опиралась  главным образом на абстрактное  мышление. При непосредственном обращении к природе она пользовалась, как правило, методами наблюдения, крайне редко — эксперимента; видела свою цель не в том, чтобы способствовать преобразованию природы, а стремилась понять мир таким, каким он предстает в процессе созерцания, не вмешивающегося в естественный ход событий и не руководствующегося соображениями практической пользы. В этом отношении средневековая наука была антиподом как науки Нового времени, так и средневековой техники, именно последняя была первоначально носителем духа преобразования, который в XVI-XVII вв. стал доминирующим и в науке. Следует при этом помнить, что средневековая техника пронизана интеллектуальным началом, это выражено в изречении Бенедикта Нурсийского «Ога е 1аЬога». Техника должна облагораживать труд, а труд — жизнь. Интеллектуальный подход к труду и технике. стал этосом, который позже оказал влияние на Лютера и Кальвина; этос труда впоследствии стал светским этосом буржуазии. Можно сказать, что этос труда стал неотъемлемым элементом западноевропейской культуры; от него зависит все — знание, техника, промышленность.