Становление и развитие российского парламентаризма

Содержание

1.    Становление и развитие российского парламентаризма

Парламентаризм — это сложный и многогранный феномен, некая шкала социальных ценностей, где господствует закон, принципы верховенства права и разделения властей, где гражданское общество характеризуется демократизмом и высокой политико-правовой культурой при сложившейся выборной системе власти.

Становление органов народного представительства в политической системе современной России имеет многовековую историю – от вече, боярской думы, дореволюционных Государственных дум и Государственного совета, до советского народовластия и современных форм парламентской демократии.

Первыми государственными учреждениями, в которых представительное начало играло заметную роль, были совещания боярства, духовенства, представителей служилого класса и купечества, которые созывались царями с середины XVI по семидесятые годы XVII веков, получившие впоследствии название Земских соборов. Соборы созывались для обсуждения политических, экономических и административных вопросов. Первый из них состоялся в 1549 г. и получил название «Собора примирения». На Земских соборах избирались цари, решались вопросы объявления войны и заключения мира, установления налогов и др. Последним был Земский собор 1653 г., решивший вопрос о воссоединении Украины с Россией.

В России после Земских соборов в течение 250 лет отсутствовал общенациональный представительный орган власти.

Определенным отголоском деятельности Земских соборов стала при Екатерине II работа Уложенной комиссии – собрания депутатов всех сословий, земель и народностей России, для выработки нового свода законов Российской империи. В качестве руководящего документа Комиссии 1767 г. императрица подготовила «Наказ». В его основу был положен знаменитый трактат французского мыслителя Монтескье «О духе законов».

По мнению историков, данный документ был достаточно прогрессивным для своего времени. Так, «Наказ» предполагал равенство граждан перед законом и «вольность» их в пределах законности. «Наказ» оправдывал установление в России самодержавия на том основании, что в столь огромном государстве другой политический строй невозможен. Гарантией от превращения неограниченной монархии в тиранию могли бы служить органы управления, стоящие между народом и верховной властью и действующие на основе законности. Однако сами эти органы должны были создаваться и действовать по воле самодержца. «Наказ» отвергал пытки, ограничивал применение смертной казни. Пусть и в сословной интерпретации, но в законодательство России вводилось понятие презумпции невиновности.

Проект двухпалатного законосовещательного представительного органа, который должен был состоять из Государственной думы и Государственного совета, был разработан в начале XIX века выдающимся государственным деятелем, одним из основателей российской юридической науки и теоретического правоведения Михаилом Михайловичем Сперанским. В указанном проекте – «Введение к уложению государственных законов» - намечался принцип разделения законодательной, исполнительной и судебной ветвей власти путем созыва представительной Государственной думы и введения выборных судебных инстанций. Одновременно он считал необходимым создать Государственный совет, который стал бы связующим звеном между императором и органами центрального и местного управления.

Единственным результатом реализации планов М.М.Сперанского явилось учреждение Государственного совета в январе 1810 г., который состоял из министров и других высших сановников, назначаемых императором (первый председатель – граф Николай Петрович Румянцев). Все законы, законодательные акты перед утверждением императором должны были обязательно обсуждаться в Государственном совете – высшем законосовещательном учреждении Российской империи.

При Александре II создание представительных учреждений перешло в практическую плоскость, но не на общенациональном, а на местном и региональном уровнях. Были созданы уездные и губернские земские собрания, ставшие школой кадров для будущих парламентских учреждений. В последние годы жизни царя идея двухпалатного общегосударственного законосовещательного органа едва не воплотилась в жизнь. Проект конституционного акта, за разработку которого отвечал министр внутренних дел Михаил Тариэлович Лорис-Меликов, предполагал развитие местного самоуправления, привлечение представителей земств и городов (с совещательным голосом) к обсуждению общегосударственных вопросов.

Убийство царя-реформатора и последовавшие за ним контрреформы Александра III задержали движение России по пути создания парламента, но сам вектор этого движения был задан.

В первые годы XX века требование создать в России общегосударственный представительный и законодательный орган стало всеобщим. Официально всесословное представительство в России было даровано Манифестом об учреждении Государственной думы, то есть сверху, в ответ на социальные выступления масс. Манифест был продублирован законом «О создании Государственной думы», они были изданы одновременно 6 августа 1905 г.

В Манифесте 17 октября 1905 г. «Об усовершенствовании государственного порядка» царь обещал ввести некоторые политические свободы: свободу совести, свободу слова, свободу собрания и свободу формирования объединений. Манифест, вкупе с Манифестом Николая II 6 августа 1905 г., учреждал парламент, без одобрения которого не мог вступать в силу ни один закон. В то же время за императором сохранялось право распускать Думу и блокировать её решения своим правом вето. Впоследствии Николай II не раз пользовался этими правами.

Манифестом 20 февраля 1906 г. император установил, что «со времени созыва Государственного совета и Государственной думы закон не может воспринять силы без одобрения Совета и Думы». Таким образом, мечта многих поколений о создании общероссийского законосовещательного и представительного органа воплотилась в жизнь: на фоне бурных политических событий начала XIX века был создан первый двухпалатный российский парламент.

Государственная дума избиралась непрямыми выборами по четырем избирательным куриям: землевладельческой, городской, крестьянской и рабочей. Выборы не были всеобщими. Избирательным правом не обладали женщины, молодежь до 25 лет, военнослужащие, кочевые народы, значительная часть рабочих. В выборах рабочей курии участвовали лишь те рабочие, которые трудились на предприятиях с числом работающих не менее пятидесяти человек. Выборы являлись не равными. В землевладельческой курии один выборщик избирался от 2 тысяч ее избирателей, в городской - от 4 тысяч, в крестьянской - от 30, в рабочей - от 90 тысяч, т.е. один голос помещика приравнивался к 15 голосам крестьян и 45 голосам рабочих. Выборы были многостепенными. Для рабочих была установлена трехстепенная, для крестьян — четырехстепенная, для остальных — двухстепенная подача голосов.

Общее число избранных депутатов Думы в разное время колебалось от 480 до 525 человек.

Государственный совет – вторая палата первого российского парламента – формировался по смешанному принципу. Половина его членов назначалась царем. Другая половина – избиралась частично по территориальному, частично по сословно-корпоративному принципу.

27 апреля 1906 г. начала работу I Государственная дума (в этот день отмечается 105-летие парламентаризма в России). Современники назвали ее «Думой народных надежд на мирный путь». Председателем I Думы был избран кадет Сергей Александрович Муромцев, профессор Петербургского университета. Дума предложила программу демократизации России, предусматривающую введение ответственности министров перед Думой; гарантию всех гражданских свобод; установление всеобщего бесплатного образования; проведение аграрной реформы; удовлетворение требований национальных меньшинств; отмену смертной казни и полную политическую амнистию.

Через 72 дня после открытия Думы царь ее распустил, заявив, что она не успокаивает народ, а разжигает страсти.

II Государственная дума (февраль-июнь 1907 г.). Председатель – кадет Федор Александрович Головин. Центральным был аграрный вопрос. Предлагаемые депутатами пути его решения оказались неприемлемы для правительства П.А.Столыпина. Просуществовав 102 дня, Дума была распущена. Предлогом для роспуска явилось обвинение депутатов социал-демократической фракции в подготовке государственного переворота.

III Государственная дума (ноябрь 1907 г. – июнь 1912 г.), единственная из четырех, проработала весь положенный по закону о выборах в Думу пятилетний срок. Председателями Думы III-го созыва были октябристы Николай Алексеевич Хомяков, Александр Иванович Гучков, Михаил Владимирович Родзянко.

Острые споры в Думе возникали по разным поводам: по вопросам реформирования армии, по крестьянскому вопросу, по вопросу об отношении к «национальным окраинам», а также из-за личных амбиций, раздиравших депутатский корпус. Но и в этих крайне трудных условиях оппозиционно настроенные депутаты находили способы высказывать свое мнение и критиковать самодержавный строй перед лицом всей России.

IV Государственная дума (ноябрь 1912 г. – октябрь 1917 г.) - последняя в истории дореволюционной России. Председателем Думы IV-го созыва весь период работы был крупный землевладелец Михаил Владимирович Родзянко. Внешнеполитическая ситуация не позволила Думе сосредоточиться на крупномасштабной работе, однако она сыграла ведущую роль в учреждении Временного правительства. 6 октября 1917 г. Временное правительство постановило Думу распустить в связи с подготовкой к выборам в Учредительное собрание.

Таким образом, история дореволюционных Дум – это целая веха в становлении российского парламентаризма. Несмотря на ограниченность прав, Дума утверждала государственный бюджет, существенно влияла на весь механизм государственной власти, занималась разработкой мер социальной защиты малоимущих, других слоев населения. Ею, в частности, разработано и принято одно из самых передовых в Европе фабрично-заводское законодательство. Особое место уделялось делам религиозных конфессий, развитию культурно-национальных автономий, защите от произвола центральных и местных чиновников. Этот опыт, безусловно, востребован и сегодня.

В ходе Февральской и Октябрьской революций 1917 г. сложилась новая система представительной власти. Ею стали Советы. Советская модель власти при всех ее недостатках вовлекла в политический процесс, в процесс участия в делах государства и общества миллионы и миллионы людей. Советы были массовыми, периодически избираемыми, их депутаты (рабочие, колхозники, врачи, учителя и др.) ощущали свою причастность к решению общественных дел, пользовались уважением и авторитетом в обществе.

Значительным этапом в эволюции российского парламентаризма стало образование в соответствии с Конституцией России (12 декабря 1993 г.) Федерального Собрания Российской Федерации. Этот этап предполагает не только возрождение парламентских традиций, но и формирование всех структурных компонентов: системы парламентаризма, включая гражданское общество, правовое государство, многопартийность, демократическую правовую культуру, политический плюрализм.

Одной из главных функций Федерального Собрания является рассмотрение и принятие законов. Как законодательный орган Федеральное Собрание исполняет и некоторые довольно ограниченные контрольные функции за исполнительной властью. Контроль осуществляется посредством принятия федерального бюджета и утверждения отчетов о его исполнении , а также использования права отказывать в доверии Правительству, которое в этом случае может быть отправлено Президентом Российской Федерации в отставку.

Согласно статье 95 Конституции Российской Федерации Федеральное Собрание состоит из двух палат: Государственной Думы (нижней палаты) и Совета Федерации (верхней палаты). Состав палат, как и принципы их формирования, различен. Государственная Дума состоит из 450 депутатов, а в Совет Федерации входят по два представителя от каждого субъекта Российской Федерации: по одному от представительного и исполнительного органов государственной власти (в Российской Федерации 83 субъекта, следовательно, 166 членов Совета Федерации). При этом одно и то же лицо не может одновременно являться членом Совета Федерации и депутатом Государственной Думы. Государственная Дума избирается на конституционно установленный срок — 5 лет, а Совет Федерации установленного срока своей легислатуры не имеет. Порядок формирования обеих палат устанавливается федеральными законами.

Федеральное Собрание является единым парламентским организмом, но это не означает, что его палаты действуют во всех случаях совместно. Напротив, Конституция Российской Федерации устанавливает, что Совет Федерации и Государственная Дума заседают раздельно. Палаты могут собираться совместно только в трех установленных Конституцией Российской Федерации случаях:

    для заслушивания посланий Президента Российской Федерации;

    для заслушивания посланий Конституционного Суда;

    для заслушивания выступлений руководителей иностранных государств.

Анализ двуединой природы Государственной Думы как представительного и законодательного органа власти показывает, что нижняя палата российского парламента – единственный институт, способный через депутатов обеспечить представительство российского общества во всем многообразии составляющих его социальных групп и слоев.

Верхняя палата, состоящая из представителей законодательных и исполнительных органов власти субъектов Российской Федерации, призвана добиваться интеграции и консолидации интересов регионов, а также оптимального сочетания региональных интересов с общегосударственными. Вместе с тем, вопрос поиска оптимального принципа формирования Совета Федерации с повестки дня не снят. Верхняя палата российского парламента должна обеспечивать свое основополагающее предназначение – выражать и отстаивать интересы регионов в увязке с интересами всего государства.

История российского парламентаризма будет не полной без включения в нее истории парламентаризма ее отдельных народов.

Конституция Российской Федерации 1993 г. обеспечила гарантии, условия развития субъектов Федерации, и очертила то конституционное пространство, в котором должно было происходить совершенствование их государственности.

2.    Парламентаризм и демократия в России

Одним из важнейших политических завоеваний периода демократических перемен является рождение нового российского парламентаризма. При этом создание парламента как института власти, действующего на основе подлинно демократических принципов, оказалось делом более сложным, чем ожидалось. Совершенно недостаточно освободить представительный и законодательный орган власти от давления авторитарного правления. Важнейшей задачей является внедрение и закрепление парламентаризма как нормы политической жизни общества. Значительная временная дистанция, отделяющая нас от момента начала демократического транзита, позволяет выявить и оценить предварительные итоги развития постсоветского парламентаризма уже не столько с позиции перспектив процесса, сколько с позиции его результатов.

Одной из существенных проблем современной политической науки является оценка эффективности политических институтов в условиях демократизации. Сформулированная западной политологией идея демократического транзита предоставляет аналитический инструментарий такой оценки. Однако применение транзитологического подхода в сравнительной политологии выявило целый ряд существенных методологических ограничений. Сегодня теория демократического транзита подвергается в России серьёзной критике, в основу которой положен аргумент объяснительной несостоятельности указанной теории по отношению к российским политическим процессам последних полутора десятилетий. Однако, на наш взгляд, идею транзита ещё рано списывать. Тем более что в отношении политических процессов во многих других странах и регионах мира она оправдала возлагавшиеся на неё надежды.

На наш взгляд, необходимо при анализе практически всех нынешних российских политических институтов иметь в виду следующие существенные аспекты. Во-первых, нужно чётко представлять инерционность любой политической системы, невозможность её резкого качественного изменения. Во-вторых (учитывая первое положение), нельзя воспринимать «западные институты», реализующие принцип разделения властей, как априорно годные, в их отрыве от реальной истории конкретной страны. Это связано с тем, что само понятие «западные институты», зачастую употребляемое не только в публицистике, но и в научных работах, не имеет чёткого смыслового содержания, кроме указания на цивилизационное происхождение. Военная победа президентской власти в октябре 1993 г. обусловила развитие институциональных перемен в ходе процесса конституционализации в направлении усиления роли главы государства.

Политологи провели немало исследований институциональной составляющей демократизации, придя к выводу о первостепенной значимости парламентаризма как инструмента обеспечения политической стабильности в период радикальных перемен. Политическая практика демократизации свидетельствует, что именно парламент, как правило, становится местом достижения межэлитного согласия по вопросу о стратегии  демократических изменений. В рамках транзитологической концепции роль парламентаризма в процессе демократизации оценивается весьма высоко. Особенно важную роль парламентские процедуры играют в момент непосредственного принятия решения о начале институциональных перемен. Иными словами, парламент выступает как место выработки стратегии перехода к демократии и является непосредственным участником этого процесса. Парламенту принадлежит значимая роль на всех этапах демократического транзита – либерализации автократии, демократизации и консолидации демократии.

Парламентские институты, как показывает исторический опыт многих стран, играют важнейшую роль в удержании политического режима в рамках демократических норм и процедур. Нынешнее состояние парламентаризма в нашей стране нуждается в объективной оценке его консолидационных возможностей. Своеобразие институционального дизайна российской политической системы заключается в том, что принцип разделения властей был реализован в отрыве от принципа их баланса. Такая неустойчиво-равновесная система характеризуется сменой периодов согласованной  работы органов власти различных ветвей и периодов взаимного игнорирования, конкуренции, вплоть до открытой конфронтации. В этой связи одной из актуальных проблем является степень устойчивости сложившейся системы. Не менее актуальной представляется проблема оптимизации деятельности парламентских институтов. Вопросы формирования состава, конкретизации полномочий и реализации функций представительных и законодательных органов власти как на федеральном, так и на региональном уровне нельзя назвать до конца решёнными.

Формирование институциональной системы государственной власти на основе Конституции 1993 г. открыло возможность начала этапа консолидации демократии, однако политическая практика 1990-х гг. привела к стагнации политических реформ. Процесс демократизации политической системы при снижении интенсивности политических процессов на федеральном уровне закономерно сместился на уровень регионов. Важным компонентом региональной демократизации является формирование федеративных отношений, как «вертикальных» в системе «центр – регион», так и «горизонтальных» – между субъектами федерации. Открывается возможность для реализации потенциала регионального парламентаризма. Вслед за выборами федерального уровня прошли выборы в регионах. К середине 1990-х гг. удалось сформировать институциональную систему регионального парламентаризма. С изменением порядка формирования губернаторского корпуса значение региональных органов представительной власти даже возросло. В отличие от Федерального Собрания, некоторые из них являются местом реальной политической борьбы, хотя и со значительным оттенком клановости.

Оценки российского парламентаризма в настоящее время весьма пессимистичны. Так, В.Н. Лысенко – один из тех, кто начинал практику парламентской деятельности в новой России, – подводя итоги первого десятилетия функционирования представительных органов власти, констатировал, что парламентаризм как политическое явление, характеризующееся значительной ролью парламента в жизни страны, проявляется крайне слабо. Превалирование представительских функций парламента над законодательными, низкий уровень авторитета, дисбаланс властей, неразвитость партийной системы и норм

лоббистской деятельности, слабость подлинно федеративных отношений являются, по мнению В.Н. Лысенко, причинами нынешнего состояния парламентаризма в России.

Ещё более жёстко оценивает ситуацию один из ведущих российских политологов А.И. Соловьёв. По его мнению, «полтора десятилетия политической истории страны продемонстрировали наличие системных трансформаций парламента, по сути отразивших его деинституционализацию как общественно-государственного органа власти». Проявлением деинституционализации российского парламента А.И. Соловьев считает дисфункцию Федерального Собрания, его превращение в инструмент сглаживания конфликтов и противоречий внутри правящей политической элиты. При этом Госдума является важным местом позиционирования корпоративных (в том числе и теневых) интересов.

Критичные оценки современного состояния парламента и парламентаризма в России во многом справедливы. Последние полтора десятилетия развития парламентских институтов и практик в России представляют собой сложный и противоречивый опыт. Не все проблемы институционального характера решены успешно, особенно в регионах, уровень доверия граждан федеральному парламенту снижается. Поэтому актуальной остается проблема повышения легитимности парламентских институтов как на федеральном, так и на региональном уровнях.

Уже можно утверждать, что эффективность перехода к пропорциональной системе выборов в Государственную Думу является весьма сомнительной. Известно, что пропорциональная система способствует развитию партийной системы. Однако если учесть фактор повышения заградительного барьера с 5% до 7%, то можно предположить сокращение числа парламентских партий. В этой ситуации возможен курс на формирование двухблоковой системы: «партия власти» и её сателлиты – объединённая оппозиция (временная лево-правая коалиция).

Могут ли изменения в избирательном законе или законе о партиях привести к желаемому результату – созданию эффективных, ответственных и репрезентативных политических партий и действенного парламентаризма в России? Представляется, что предлагаемые новшества не могут быть исчерпывающими и, скорее, не приведут к искомому результату. Наиболее действенным механизмом повышения эффективности, ответственности и репрезентативности политических партий является формирование партийного правительства. В классическом варианте формирование правительства на основе парламентского большинства в России невозможно, даже в случае положительного для «партии власти» опыта выборов на основе пропорциональной системы. Бюрократическая партия по своей природе не в состоянии принимать на себя всю политическую ответственность за деятельность сформированного ею правительства.

Однако, как нам представляется, положение федерального парламента сегодня не является безнадёжным. Диалектика развития политических процессов и здравый смысл подсказывают, что существующий «перекос» власти в пользу президентуры потребует исправления уже в недалёком будущем. Понятно, что ни органы исполнительной власти, ни правящая партия не смогут эффективнее, чем парламент, решать проблемы поиска оптимальных политических и правовых решений, адекватных требованиям времени. Но сам парламент должен «дорасти» до такого состояния, когда он сможет взять на себя ведущую политическую роль. В противном случае расплатой за провал парламентаризма будет диктатура. Парламентаризм может стать наиболее значимой гарантией демократического пути развития страны лишь в случае, если общественное осознание его необходимости будет достаточно сформированным.

Институционализация парламентаризма в России произошла в условиях, когда соотношение сил основных политических акторов демократизации было не равновесно. Закрепление дисбаланса в системе разделения властей в процессе конституционализации сохраняет сложившуюся неравновесную систему, но лишь до тех пор, пока актуальны проблемы транзита. С исчерпанием транзитивной «повестки дня» положение основных институтов государственной власти в России неизбежно изменится. Парламент, обладая значительным институциональным потенциалом согласования социально-политических интересов, вероятнее, чем какой-либо другой институт, может стать ведущим актором консолидации демократии.

3.    Значение парламентаризма

Важное значение для обобщения опыта развития российского парламентаризма имели разного рода научные мероприятия, организованные в связи с теми или иными юбилейными датами. Например, созванная по инициативе Федерального Собрания РФ к 90-летию со дня начала  работы Госдумы России научно-практическая конференция. А также мероприятия, в связи с 10-летием первых Съездов народных депутатов. Особо следует отметить исследования А.А.Галкина, Ю.А.Красина, А.Н.Медушевского,  И.П.Рыбкина, посвященные дихотомии демократии и авторитаризма в контексте становления и развития парламентаризма. Появились даже российские исследования психологии парламентаризма и парламентской журналистики, а в последние годы – и опыт сравнительных исследований в области парламентаризма, где объектом анализа выступает в том числе и российский парламентаризм.

Однако приведенный обширный перечень направлений, по которым ведется сегодня исследование российского парламентаризма, свидетельствует, что пока не уделено сколь-либо систематического научного внимания становлению и развитию образа парламента в общественном сознании в целом, с одной стороны, и в общественно-политической психологии отдельных групп избирателей с другой. Очевидно, именно наличие столь обширных лакун в изучении института российского парламентаризма определяет немногочисленность монографических работ в данной области.

В связи с усиливающимися спорами о направлении транзита политического  режима в России именно анализ массового восприятия парламентаризма как института, ключевого для демократического перехода, позволяет глубже понять, почему на конкретных этапах этого перехода был достигнут тот или иной результат. И – в особенности: отчего переход идет по явно нестандартному сценарию к неопределенному

«чему-то иному» (О’Доннел и Ф.Шмиттер). Причем это «что-то иное» определяется весьма широко в рамках концепций как «делегативной демократии» и комбинации различных гибридных моделей, так и «постановочной демократии» или «демократически избираемой и сменяемой авторитарной власти». Хотя литература по данному вопросу обширна, но исследователи, например, В.П.Воротников, остаются все более убеждены, что западные трансформационные модели «не работают на российской земле, и требуется поиск и утверждение новых моделей и концепций, в большей степени учитывающих специфику страны, менталитет россиян».К сожалению, даже собственно монографий, посвященных роли парламента в российском трансформационном процессе, нет.
            Литература