Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Стилевые особенности драммы

СТИЛЕВЫЕ ОСОБЕННОСТИ ДРАМЫ

Стилевые особенности - это развитие лексики. В языке отражаются типичные, существенные стороны явлений окружающей действительности. Если речь идет о литературном произведении, то посредством языка передаются характер персонажа, его культура, склад мыслей, душевное состояние. Язык служит важнейшим средством выражения авторской идеи, в нем раскрывается содержание произведения. Помимо этого основного смыслового материала, язык автора содержит еще огромный дополнительный материал, который является источником самых разнообразных сведений, помогающих раскрыть тончайший смысл произведения.

Очень образно сказал об этом Л. Леонов: «Язык — это дополнительные ступени вовнутрь страницы». Для овладения умением передавать мысль произведения, как и для овладения умением связно излагать мысли, необходимо располагать достаточным запасом лексических средств.

Драматургический язык - это особый язык. На первый взгляд он мало чем отличается от обычной, бытовой речи, тем не менее, это не так. Этот язык, в отличие от бытовой речи, существует по своим законам, в связи с тем, что у него другие функции. Его основная функция не коммуникация, а сообщение, которое должно быть донесено до зрителя. В этой связи С. Балухатый писал: «Постоянная связь слова со «сценической» его препарацией (связь фактическая или только предопределенная пьесной формой произведения), функции драматического слова, действенного в звучании и обычно сопровождаемого мимикой-жестом-поступком, не могли не создать особых черт драматической композиции и подбора таких признаков словесного материала, закономерное использование которыми привело к спецификации «драматического» слова»¹.

«Всякое производство, - писал Шкловский - нуждается в техническом языке… Литературный язык представляет особое завоевание культуры; прежде всего, он является языком общим для разных губерний и разных городов. Кроме того, драматургический язык - это язык с довольно точным значением каждого понятия. Технически он выше каждого отдельного языка определенного человека или определенной деревни. Он более разработан, чем эти языки. Конечно, нельзя действовать только этим языком, и литературный язык существует все время, обновляясь местным языком, языком других областей, жаргонными выражениями, иностранными понятиями и т.д. Но основу литературного языка нужно беречь и нарушать, но не разрушать, потому что сама красочность отдельных выражений, вся эта местная окраска разговора отдельных людей только и понятна на фоне, на основном цвете литературного языка»². В отличие от литературы драматическое слово не есть непосредственное выражение чувств и мыслей, оно как бы мост, между сценическим персонажем и воспринимающим его зрителем. Слова персонажей на сцене это особые слова, не столь «эстетические», сколь «практические», направленные к определенной цели определяемой действием спектакля. «При сценическом воплощении словесный текст полностью исчезает как литературное явление, превращаясь из языковой структуры в структуру сценическую»³.

Это отличие жизненного материала от его изображения в театральном произведении особенно подчеркивается в санскритской драме. Сочетание в санскритской драматургии принципов правдоподобия (локадхарма) и театральной условности (натьядхархма) привело к использованию нескольких языков в рамках одного представления. Так «Натьяшастра» регламентирует использование каждого диалекта: на санскрите говорят цари, брахманы; на пракрите - среднее сословие; на магадхи - лица низкого происхождения. Западная драма знала только один пример подобного использования диалектов. В комедии дель арте каждый персонаж говорил на диалекте своего города: Панталоне - на венецианском диалекте; Доктор - на болонском; Капитан - на неополитанском; Слуги - на бергамском; влюбленные - на тосканском. Кроме этого в санскритской драме прозой передавались реплики, связанные с развитием сюжета, стихотворными формами передавались тончайшие душевные нюансы (ср. с испанской комедией Золотого века). Прямая речь персонажей, плюс ремарка - единственный источник смысла в драматургии. В театре же, он лишь компонент означающей системы, в которую входят мизансцена, свет, музыка, сценография и т.д. Таким образом, при сценическом воплощении происходит смещение смысловой нагрузки с текста на другие выразительные средства. Это смещение и есть суть деятельности режиссера, ее краеугольный камень.

И в заключение - необходимо разграничить понятия текста пьесы и сказать, что драматическое слово - это текст, произносимый персонажами, а драматургический текст - это все литературное поле пьесы (текст персонажей и авторские ремарки).

Язык персонажей

«Достоинство речи, - как сказал Аристотель - быть ясной и не быть низкой»⁴. Всякий сценический диалог приподнят над уровнем обыденного разговорного языка. Лучше всего об этом написал А.С. Пушкин. «У Расина (например) Нерон не скажет просто: « Я прячусь в этой комнате» - но: «Сокрытый близ сих мест, я вас узрю, госпожа». Агамемнон будит своего наперсника, говорит ему с напыщенностью:

Да, это Агамемнон, это твой царь тебя будит.

Приди, узнай голос, поражающий твой слух.

Мы к этому привыкли, нам кажется, что так и должно быть. Но надобно признаться, что если герои выражаются в трагедиях Шекспира, как конюхи, то нам это не странно, ибо мы чувствуем, что и знатные должны выражать простые понятия, как простые люди»⁵.

Речь многих персонажей во многом вычурна и многословна, если руководствоваться принципом жизненной правды. Почему? Попытаемся ответить на вопрос. Во-первых, в жизни мы меньше говорим и реже проявляем свои чувства в слове, чем на сцене. Мы скупы в словах, в жестах, т.к. у нас больше времени и нас никто (в принципе) не торопит, чего не скажешь о сценическом персонаже, которому нужно прожить определенное время (от нескольких дней до нескольких лет(!) за 3 - 4 часа). Поэтому происходит как бы некое «прессование» жизни реальной в жизнь сценическую. Отсюда и формы драматического изображения существенно и неминуемо расходятся с формами самой жизни.

Во-вторых, на сцене часто используется форма чисто коммуникативно - информационного сообщения о том, что происходит за сценой и многое другое, о чем вроде бы должно быть ясно персонажу, но зрителю это необходимо пояснить.

В третьих, словесное действие в театре продиктовано спецификой самого театра, его размера, дистанцией до зрителя и пр. В жизни средняя дистанция при общении - от 1 метра до 2,5 максимум. В театре 10 - 15 м и более, отсюда совершенно другой посыл звука, его сила, внешняя выразительность. Точность посыла звука при этом нарушается; персонаж обращается к партнеру, например, стоящему от него на расстоянии 1,5 метра, и кричит так, как будто он стоит на расстояние 10 м. Это необходимо для того, что бы его слышали все зрители до самого последнего ряда. Таким образом, сценическая речь абсолютно противоестественна.

В четвертых, артист использует характерное для сценической речи неполное произнесение слов, допуская многократное выпадение звуков из словесного комплекса. В результате слова и их сочетания обретают следующие значения: «са саей» (со своей), «человечеса» (человечества), «Аэсан» (Александр), «динаково» (одинаково), «када» (когда), «саыршено» (совершено), «так сать» (так сказать), «хахое-нить» (какое-нибудь) и т.д. «В дикционной палитре актера оказываются и различные варианты разборчивости речи - от чрезмерной, нарочито преувеличенной ее степени до трудно расшифровывающейся и, наконец, до неподдающейся распознаванию, нулевой разборчивости»⁶.

Наконец, наш язык слишком беден для обозначения иногда очень существенных оттенков психологии, чего не скажешь о театральных персонажах. Например, Екатерина в «Грозе» Островского говорит Варваре:

…А знаешь, в солнечный день из купола такой светлый столб вниз идет и в этом столбе ходит дым, точно облака, и вижу я, бывало, будто ангела в этом столбе летают и поют…

Лезет мне в голову мечта какая-то. И никуда я от нее не уйду. Думать стану - мыслей никак не соберу, молиться - не отмолюсь никак. Языком лепечу слова, а на уме совсем не то: точно лукавый в уши шепчет, да все про такие дела нехорошие. И то мне представляется, что мне самой себя совестно сделается. Что со мной? Перед бедой перед какой-нибудь это! Ночью, Варя, не спится мне, все мерещится шепот какой-то: кто-то так ласково говорит со мной, точно голубит меня, точно голубь воркует. Уж не снятся мне, Варя, как прежде райские деревья да горы, а точно меня кто-то обнимает так горячо-горячо, и ведет меня куда-то, и я иду за ним, иду…

(действие первое, явление седьмое)

Шкловский, рассматривая проблему языка действующих лиц, приводит описания Гоголя речи своих героев: «Почтмейстер умащивал речь множеством разных частиц, как-то: сударь ты мой, это какой-нибудь, знаете, понимаете, можете представить, относительно, так сказать, некоторым образом, и прочими, которые он сыпал как из мешка»⁷. Герой «Шинели», отмечает Гоголь, говорит большей частью предлогами и наконец такими частицами, которые решительно не имеют никакого значения. Пушкин писал о том, что герои Шекспира говорят как конюхи. Л.Н. Толстой стремился сделать речь героев характерной, в «Войне и мире» указываются подробно особенности говора каждого действующего лица.

Таким образом, мы видим, что текст пьесы выполняет одновременно несколько разных функций. Драматическое слово подлежит рассмотрению как:

мысль;
чувство;
как образ;
звукосочетание;
ритм;
как действие в ряду других действий;

Здесь необходимо заметить, что есть два вида действия в пьесе: это непосредственно действие - поступок и действие - слово. Ремарка - первое; словесное действие в тексте - второе. Сам художественный текст так же имеет двойственную основу: с одной стороны - текст выдает себя за саму реальность, обладающую независимым бытием, «вещью среди вещей реального мира»⁸; с другой - постоянно напоминает нам (или мы знаем), что он чье-то создание. Лотман указывает, что до последнего времени бытовало представление, о некоем изолированном, стабильном и самодовлеющем тексте. «Текст был константой, и началом и концом исследования. Понятие текста по существу было априорным»⁹. Со временем произошло существенное изменение взгляда на текст. Современное семиотическое исследование считает текст одним из исходных понятий, а сам он мыслиться не как предмет, имеющий стабильные, постоянные признаки, но в качестве функции. Таким образом, вводиться расширенное понимание текста. Он может выступать и как отдельное произведение, и как часть некоего произведения (например пьесы), и как композиционная группа, жанр и т.д. Это все вносит принципиальное отличие в наше понимание текста и его анализ. «В понятие текста вводится презумпция создателя и аудитории, причем эти последние могут не совпадать по своим объемам»¹⁰.

Драматургический текст

Драма, в основе своей, оперирует и опирается на произносимые слова. Постоянная связь слова со сценической практикой, его звучание, сопровождение мимикой, жестом, действием создали определенную форму построения пьесы: речь персонажей в сочетании с ремаркой. Кроме этого выработаны довольно устойчивые формы организации речевого ряда: монолог, диалог, полиалог, реплика. Именно их мы и определяем как приемы построения речи персонажей.

Диалог

Диалог - обычно обмен репликами между персонажами, является наиболее распространенной формой драматургического письма или построения речи персонажей. С одной стороны, он служит для коммуникации, с другой, выражает конфликт (словесное действие). Его словесный ряд состоит из:

темы - носителя образов, мыслей, стимулов поведения и т.д.;
конструкции;
экспрессии (эмоции);

Диалог наиболее драматическая форма выражения. Но в классических пьесах, например, диалог представляет собой скорее последовательность монологов, чем обмен репликами. Поэтому иногда трудно провести границу между диалогом и монологом. Но в том и в другом случае диалог непосредственно связан с действием и является его главным выразителем. Рассмотрим эту связь.

Связь между диалогом и действием:

В классицистской драматургии, диалог символизировал начало действия, он его причина и следствие. В натурализме - диалог лишь видимая и вторичная причина действия, само же действие движется благодаря изменениям ситуации; диалог является «проявителем», барометром действия. В театре абсурда/парадокса диалог - примета, знак, часто алогичный и противопоставленный действию. Диалог, во многом приближающийся по своему характеру к разговорному языку реальной жизни, можно назвать натуралистическим. В основе же языка в театре (речи персонажей) лежит принцип приподнятости над реальной жизнью.

Не всякий диалог драматичен (например «бытовое общение»). Драматический диалог - это речь / речи, раскрывающие драматизм поведения, эмоций или ситуации. В диалог вплетаются паузы - моменты безмолвного действия. Паузы в диалоге выступают как:

признак перемены темы;
признак затруднительного положения;
затрудненность речи (смущение);
признак размышления, раздумий;
признак протекания скрытой эмоции;
признак сдерживания скрытой эмоции;

Существуют сцены открытого и косвенного диалога. К первым (когда текст и действие совпадают) относятся шекспировские пьесы и подобные им. Ко вторым - психологическая драма Ибсена, Гауптмана, Чехова и т.д. Но кроме этого есть в рамках диалога и некоторые другие виды общения, например, прием тейхоскопии. Тейхоскопия («взгляд сквозь стену) является приемом, снимающим необходимость в показе некоторых сцен, например:

изображает то, что происходит за сценой;
общение между видимым и невидимым персонажем (например, телефонный разговор);
общение между человеком и богом, призраком и т.д.;
между одушевленными и неодушевленными предметами.

Механизм диалога:

смена темы - когда одна тема вызывает другую (часто ассоциативно);
подхват темы - тема, начатая одним лицом, раскрывается другим;
перебой темы - тема смещается другими темами, но остается единой в течение всего диалога;
разрыв темы - тема прерывается в какой-то момент и завершается в конце диалога;
возвращение темы - когда перебиваемая тема всплывает в другом месте (иногда неоднократно) и завершается;
срыв темы - тема прерывается без завершения;

(Обычна форма темоведения: вопросно-ответная и подхватная)

Приемы построения речей лиц в диалоге (по С. Балухатому):

Тема раскрывается моноложно при отсутствии других лиц.
Тема раскрывается моноложно в присутствии других лиц.

(Частота употребление этой формы придает энергичный, напряженно-эмоциональный, как бы взрывной характер, повышает активный драматический фон)

Толчок движению темы дается обычно в предшествующем диалоге и поэтому возможен тип монолога в форме мнимого диалога. Возможны случаи ложного разрыва монолога, реплики как бы перебивают его, но также и содействуют его расширению.
Тема раскрывается в диалоге, в речеведении двух лиц.

(Обычный прием - система подхватов; частная форма - вопросы и ответы в плане полемики).

а) смена речевых тем при смене лиц вступающих в разговор;

б) смена речевых тем при единстве лиц по признакам ассоциаций;

в) диалог трактует одну общую тему, но ее раскрытию предшествует ввод малых речевых тем, как вступление к данной теме или переход от предыдущей;

г) малая речевая форма, как повод для раскрытия следующей темы;

д) диалог трактует одну тему, но за ней, как переход, к теме следующего явления следует малая речевая форма;

е) диаложная форма раскрывается вставкой малой речевой темы или перебивается темами бытовыми;

ж) начальные реплики развивают не диаложную, но бытовую тему;

Диалог и речь отдельных лиц наличием пауз получает признаки эмоционального протекания или лирического охвата.

Монолог.

Монолог в его широком понимании можно воспринимать как речь лица с широким раскрытием темы и с ясно выраженной экспрессией. Он, как правило, выражает внутреннее состояние персонажа. Монолог охватывает ряд тем и слагает единство речи по основной своей теме, создавая монологичное единство. Обычно в монологе выражается автохарактеристика с обнажением чувств. Монологом не являются обширные высказывание типа:

речи повествования;
речи - носители повествовательных экспозиций;
резонерское раскрытие отдельных тем;

Монолог, по определению Волькенштейна, это - «замаскированный диалог». Он может существовать в разных видах. Как:

обращение к антропоморфному партнеру (судьбе);
обращение к отсутствующему персонажу;
репетицией предстоящего диалога;
воздействием на самого себя;
как упражнение в решении;
как укоры;
как выбор;
диалог переходит в монолог (увлекшись при партнере);

Реплика.

Реплика - это факт ответа на предшествующий дискурс или немедленное парирование аргумента. В узком смысле, реплика - текст персонажа в ходе диалога в ответ на вопрос. Она имеет смысл только в сцеплении с предшествующей и последующей репликой. Минимальное единство смысла образуется парами:

реплика / контреплика
слово / контрслово
действие / реакция

Часто зритель не следит за нитью слитного текста, он интерпретирует реплику в контексте высказываний. Структурирование совокупности реплик дает нам построение ритмов пьесы. Набор реплик не помещается лишь на уровне текста: он имеет место и на уровне интонаций, ритма мизансцены, действий, стиля игры. По Брехту, расстановка реплик осуществляется по принципу тенниса: схватывание на лету.

Реплики бывают:

узнавания;
нападения;
взывания помощи;
искания выхода;
разведки;
a parte (в сторону);

Функции и назначение ремарок / Виды ремарок

Ремарка - описание действия. Можно также ее назвать прямым вмешательством автора, комментированием действия и донесением дополнительного смысла, что в целом приводит к разрушению иллюзии повествования. Основными функциями ремарки можно считать:

комментирование;
сообщение дополнительных условий;
прояснение смысла;
указание мест действия;
указание время действия;
раскрытие психологического состояния;
указание на симультанность.

В театральной практике сложилось двоякое отношение к ремарке. Первое характеризуется полным исполнением указаний автора. Второе - пренебрежение и необязательное исполнение ремарок. Вопрос, по существу, заключается в том, насколько ремарка «обязательна» к исполнению. Совершенно справедливы упреки к драматургам за их неполное представление о сценических выразительных средствах. К этому же примыкает и проблема трактовки, вносящая дополнительные коррективы в драматургию. Но в этом споре не стоит забывать, что в эволюции театральной ремарки отразилась эволюция театра и сценических форм. Здесь мы видим результат взаимодействия драматург - театр. Ремарка, по мнению Сахновского-Панкеева, компонент, привнесенный историей развития драмы. В Древней Греции их нет, у Шекспира - минимум, чем дальше, тем ремарки появляются чаще и становятся все более обширными.

Система ремарок:

Ремарки характеристики («в поддевке», «в сапогах»);

Жестовые - движения тела в ограниченном пространстве.

а) бытовая функция («повязывая салфетку»);

б) характеризующая функция.

в) экспрессивная и драматическая функции («вырывая руку»).

Жестово - эмоциональные («плачет», «смеется»).

Речево - интонационные («радостно», «раздражаясь»).

Жестово - интонационные («перебивая», «поддевая»).

Мизансценические.

Паузные.

Уход / вход персонажа.

Адресат реплики («слуге»).

Эмоциональной природы («в негодовании»).

Совершения действия («упирается руками», «захлопывает дверь, читает письмо»).

Физического состояния («запыхавшись»).

Места действия.

Времени действия.

Сюжетные.

Сценографические (обстановочные).

Служебные ремарки (указание на различные сценические приемы).

Литературно - повествовательные («города не видно, но лишь в хорошую погоду»).

Паузные (одни относятся к игре актеров, другие к режиссуре):

люфт-пауза в речи (выражается троеточием);

остановка в речеведении (как признак затруднения);

как остановка в действии («пуза»);

смысловая пауза;

как бессловесное действие;

как режиссерский прием;

паузы тейхоскопии.

Рассмотрим систему ремарок и их соотношения на примере нескольких пьес.

«Дядя Ваня» А.П. Чехова: в первом действии 57 ремарок: 19 действенных, 10 эмоциональных, 7 адресных, 5 на вход, 2 характеризующих, 2 экспрессивных. Из них 47 простых и 10 блочных (включающих в себя несколько указаний).
«Три сестры» А.П. Чехова: первое действие: 145 ремарок (в основном эмоциональные и действенные). Эмоциональные относятся к сестрам, в большинстве своем психологически негативного характера (слезы, огорчения т.д.). Действенные ремарки либо выражают, либо скрывают эмоциональное состояние (чаще скрывают, если не относятся к сестрам).
«Таланты и поклонники» А.Н. Островского: первое действие (12 явлений): 75 ремарок, все актерские, режиссерских нет. Наибольшее количество ремарок содержат 2 явление (9), 5 (10), 11 (9) и 12 (10); 6 и 9 явления содержат по две ремарки. Самое большое место занимают действенные ремарки - 21. Далее так:

на вход-выход - 15;

функционально-бытовые -7;
экспрессивные - 6;
речево- адресатные - 6;
жестовые - 5;
паузные - 5;
речево-интонационные - 5;
эмоциональные - 4
мизансценические - 1;

«Доходное место» А.Н. Островского: 55 вход-выход, 41 функционально-бытовых, 39 мизансценических, 30 жестовых, 29 действенных, 21 адресатных, 15 речево-интонационных, 11 служебных, 10 эмоциональных, 8 жестово-интонационных, 8 паузных, 7 указаний на физическое состояние, 5 характеризующих, 5 экспрессивных, 3 указания на место действия.

Текст в тексте

«Текст в тексте» - это случай вторжения чужого текста в дискурс пьесы или ее текстовую ткань. Это происходит тогда, когда обломок текста, вырванный из своих естественных смысловых связей, механически вносится в другое смысловое пространство. Он может быть в форме устной или письменной речи. Например, в «Вишневом саде» А.П. Чехова Гаев постоянно употребляет бильярдный жаргон типа: «дуплет в угол… круазе в середину», или «дуплетом желтого в середину». В «Чайке» Нина дарит медальон Тригорину (в третьем действии), на котором вырезаны страница и номер строк из рассказа Тригорина «Дни и ночи»: стр. 121, строки 11 и 12. Самое оригинальное, что Тригорин абсолютно не помнит, что же в этих строках описывается. Далее, по действию, он находит этот рассказ и читает: «Если тебе когда-нибудь понадобиться моя жизнь, то приди и возьми ее». Это явный пример использования текста вне его смыслового пространства.

В начале пьесы (в действии первом) Треплев представляет свою «новую» пьесу. Но она ограничивается в нашем восприятии лишь монологом в исполнении Нины Заречной: «Люди, львы, орлы и куропатки…», далее Треплев обрывает представление. Таким образом, этот кусок является типичным «тестом в тексте». Вот еще один примет из этой пьесы (действие четвертое):

Треплев (собирается писать; пробегает то, что уже написано). Я так много говорил о новых формах, а теперь чувствую, что сам мало-помалу сползаю к рутине. (Читает.) «Афиша на заборе гласила… Бледное лицо, обрамленное темными волосами…» Гласила, обрамленное… Это бездарно. (Зачеркивает).

Другим примером «текста в тексте» являются те случаи, когда персонаж передает, точно копируя, слова другого персонажа. Эта форма употребления приема «текст в тексте» наиболее распространенная. Например, в пьесе «Лес» А.Н. Островского Петр рассказывает Аксюше (действие второе, явление первое):