Строительство Санкт-Петербурга (1703-1725 гг)
Содержание
Введение
Различные историки по-разному оценивают Петра и его деятельность. Одни, восхищаясь им, отодвигают на второй план его недостатки и неудачи, другие , наоборот, стремятся выставить на первое место все его пороки , обвинить Петра в неправильном выборе и преступных деяниях.
Рассматривая жизнь и
Неудивительно, что многие не понимали Петра, его стиля мышления, его идей , зачастую обитавших в другом политическом пространстве.
Историки и писатели по-разному, порой прямо противоположно оценивали личность Петра I и значение его реформ. Уже современники Петра разделились на два лагеря: сторонников и противников его преобразований. Спор продолжается и по сей день.
1. Основание города
Полоска земли в устье реки Невы, которую Петр I отвоевал у шведов в 1703 г., не представляла большой ценности. Она была всего лишь гиблой трясиной, замерзающей на полгода и залитой водой остальные 6 месяцев. Однако, в представлении Петра, у этого места было одно стратегически важное качество: оно давало выход в Балтийское море, к которому Россия давно стремилась. На острове в устье Невы царь решил построить мощную крепость — порт для ведения торговли с государствами Европы, а позднее создать там базу для российского флота. Легенда гласит, что он выхватил штык у одного из своих солдат, вырезал квадрат в сыром торфе и объявил: «Здесь будет мой город!»
Работы начались 16 мая. Крепость должны были назвать в честь Святых Петра и Павла. На первом этапе необходимо было привезти миллионы тонн земли, чтобы поднять остров над уровнем моря, а затем деревянные сваи для фундаментов построек. С военной точки зрения решение о строительстве крепости было, несомненно, мудрым, что со всей ясностью подтвердилось вскоре после того, как шведская армия вышла на северный берег Невы. В июле 1703 г. Петр повел против них 6 полков и заставил врага отступить. Следующие 18 лет чаша весов в великой Северной войне склонялась то в одну, то в другую сторону. Даже когда было совсем плохо и приходилось приносить в жертву другие территории, Петр ни за что не хотел отдавать Санкт-Петербург.
Петр решил не ограничиваться крепостью. Это место должно было стать его резиденцией, близкой и к морю, и к Европе и далекой от Москвы, которую он начинал ненавидеть. Незадолго до этого Петр вернулся из Европы с планами преобразования страны. Его поразили европейские технологии и изобретения, особенно кораблестроение и морская мощь.
На преобразование Петропавловской крепости в город ушло много лет. Петр полностью полагался на архитектора Доменико Трезини, приверженца раннего барокко, а также на огромное число согнанных со всей России мастеров, простых крестьян и заключенных. Долгое время город был огромной строительной площадкой. Складывались печи для обжига кирпича, возводились ветряные и водяные лесопилки, леса вырубались на древесину. Камня для строительства было так мало, что Петр приказал: каждый корабль, входивший в новую гавань, должен доставить для мощения дорог не меньше 30 больших камней, а каждая повозка, въезжающая в город, — не меньше. Но этого было недостаточно, и под страхом конфискации и ссылки царь запретил где бы то ни было возводить каменные постройки.
Привозили бревна, вырубали леса, срезали холмы, копали каналы. Все это в ужасающих условиях делали рабочие, которых плохо кормили и которых косили малярия и дизентерия. Кнутом — плеткой из полос кожи с кусочками металла на концах — наказывали за малейшие проступки, а дезертирам вырывали ноздри. На строительстве города погибли по меньшей мере 30 000 человек. Если Петропавловская крепость была построена на болоте, то Санкт-Петербург - на человеческих костях1.
2. Строительство Санкт-Петербурга (1703-1725 гг)
Итак, 16 мая 1703 года – начало работ по сооружению крепости на Заячьем острове. Эта дата всеобще принята как день основания города.
29 июня, в Петров день, частично построенная, она освящается и получает имя Санкт-Петербург (некоторое время наравне с ним бытует неофициальное – Петрополь). В дальнейшем имя крепости перейдет городу, а крепость станет называться Петропавловской.
Следует отметить, что выбор имени будущей столицы Российской Империи определился не только стремлением монарха почтить своего небесного покровителя, но и склонность Петра Первого к аллегориям. Имя имело и символическое значение: город в устье Невы, по мысли царя, был призван стать ключом к Балтийскому морю; как известно апостол Петр является обладателем ключей к раю.
Присутствие войск и флота неприятеля в непосредственной близости от Петербурга вынуждало ускорить ход строительских работ на Заячьем острове. К середине сентября в основном построенная крепость смогла бы уже отразить внезапную атаку шведов. Это было грандиозное оборонительное сооружение, состоявшее из земляных куртин и бастионов – в духе французских идеальных военных городов. Крепость в плане имела вид шестиугольника с шестью бастионами. При их возведении была использована организация работ «по персонам». Персональную ответственность за строительство несли уже проверенные в этом деле Г.И. Головкин, Н.М. Зотов, К.А. Нарышкин, а также Ю.Ю Трубецкой. За работами на двух оставшихся бастионах наблюдали Петр и Меньшиков.
Однако крепость – еще не город. Крепость – вынужденная необходимость. Город начинается с домов для жилья. Первый такой дом царь повелел поставить для себя 5 июня. Он даже указал место: на берегу большого острова к северо-востоку от крепости. Здесь, по его замыслу, следовало устроить пристань для торговых судов. На острове должен был подняться в будущем город. Поэтому его быстро прозвали Городовым (теперь Петроградская сторона).
Царю предложили перенести для него какой-нибудь хороший дом из Ниеншанца. Он гневно отказался. Не хотел ничего чужого. Повелел срубить сосны, стоящие на берегу, и строить дом из них. Через два дня одноэтажная изба с двумя комнатами была готова. Ее выкрасили в красный цвет, а стены расписали под кирпич, а крышу – под черепицу. На гребне установили вырезанные их липы две небольшие мортиры с языками пламени. Петр свою резиденцию прозвал «Красные хоромы».
В этом «дворце» царь прожил чуть больше четырех лет, но, даже покинув его, продолжал следить за сохранностью. Домик был памятником в честь победы, памятником исполнившейся мечте. Вот почему уже через двадцать лет, желая уберечь «хоромицы» от непогоды, Петр приказал окружить их галереей с крышей. Многие десятилетия спустя галерею превратили в большой футляр, внутри которого и сегодня хранится историческая реликвия.
Летом 1704 г. рядом с домом царя начал подниматься деревянные дворцы А. Меньшикова, министров, генералов. На первых порах не было никаких предписаний, регулировавших застройку. Каждый новый петербуржец строил, как хотел. Видимо, единственное ограничение этой вольности касалось застройки первой линии домов по берегам реки, где селилась знать.
Сохранившиеся планы раннего Петербурга показывают, что он первоначально развивался в русле древней традиции русского градостроительства, повторял привычную планировочную структуру: крепость (детинец) – посад – слободы.
Строилось все, что называется на живую нитку. Подует ветер с моря – все дома ходуном ходят. «Счастливый был тот, кому отведено сухое место, но кому попалось болото или топь, тот порядком нагрел себе лоб, пока установил фундамент…».2
В 1705 г. на левом берегу Невы, наискосок от Петропавловской крепости начали сооружение огромной верфи – Адмиралтейство. Петр Первый сам составил проект новой верфи. Согласно этому проекту, Адмиралтейство в плане напоминало гигантскую букву «П», открытую к Неве. Главный корпус, расположенный параллельно береговой линии, имел в длину 253 м. и в ширину 7 м.
Здесь по второму этажу, спустя несколько лет устроили палаты для заседаний Адмиралтейств-коллегии. В одном из боковых флигелей помещалась «рисовальная зала», где вычерчивали проекты кораблей, в другом – библиотека.
Петровское Адмиралтейство – одновременно и верфь и крепость. Поэтому с трех сторон его обнесли земляным валом с бастионами, окопанным сухим рвом.
В 1706 г. Петр решил перестроить земляную крепость: поставить вместо нее кирпичную на гранитном фундаменте. Для этого еще с весны в окрестностях города начали строить кирпичные заводы. А для ускорения всех работ создали Комиссию городовых дел, позже переименованную в Комиссию от строений.
Третьего мая 1706 года, после торжественного молебна перед строем полков, после пушечной пальбы царь Петр самолично заложил первый камень в основание цитадели. Под этот камень поставили золотой ковчежец с частицей мощей святого апостола Андрея – покровителя России. Строить крепость поручили Доминико Трезини.
Первыми строителями цитадели и жилых домов были солдаты и работные люди. Начиная с 1704 г. царские указы требовали «на городовое дело» по 40 тысяч человек ежегодно. Правда, это норма за все годы строительства ни разу не была выполнена. Потери рабочих людей во время длительных переходов (болезни, смерти, побеги) достигали 10-12%. Местные власти к тому же редко набирали требуемое по разнарядке количество отправляемых в Петербург мужиков (первоначально была установлена норма: 1 человек с 9 дворов, постепенно она снизилась до 1 человека с 16 дворов).
Итак, города в нашем понимании еще не было. Существовало несколько самостоятельных поселений, связанных деловыми и торговыми отношениями. На маленьком острове у правого берега реки не затихал гигантский людской «муравейник» строителей крепости. Такой же «муравейник» жил своей особой жизнью на левом берегу, в прямоугольнике Адмиралтейства, огороженном мощными валами.
За спиной крепости, к востоку, на Городовом острове, раскинулось самое большое поселение.
У новых причалов выгружали свои товары иностранные корабли. К западу от причалов стоял самый большой в Петербурге питейный дом «Четыре фрегата», где с удовольствием проводили время матросы, офицеры, солдаты. Любил зайти туда и сам царь. К северу от причала, в центре площади в 1710 году поставили церковь во имя святой Троицы, главную церковь юного города. Она была уничтожена в 1934 г.
За церковью вдоль восточной и северной границы Троицкой площади, так ее стали называть, выстроились торговые ряды и просторные амбары для товаров. На самой северной оконечности острова стояли в строгом порядке землянки армейских полков по родам войск. Память о тех временах сохранилась в названиях улиц: Большая и Малая Пушкарские улицы, Большая Ружейная. К востоку от причалов, ближе к Большой Неве – самому широкому рукаву Невы, поднялись дома и дворцы приближенных царя, прославленных генералов, министров. Улица, образованная этими строениями, получила название Большой Дворянской.
Западная сторона острова была отдана людям темным и ненадежным. К северу размещалась каторжная тюрьма. Южнее, прямо против Кронверка, раскинулся огромный табор – царство жуликов и нищих.
На левом берегу Невы, прямо против крепости, раскинулся нарядный Летний сад царя.
Летний дворец – первый «постоянный», уже не деревянный, а кирпичный дворец Петра в Петербурге. Строил его Трезини в 1710-1702 годах. Совсем небольшой, двухэтажный, внешне очень скромный. Рустованные углы, подкрепленный узкий фриз из лепных дубовых листьев, прямоугольные терракотовые барельефы по стенам – вот и все наружное убранство. Изнутри дворец Петра напоминает жилище зажиточного голландского горожанина. На всем лежит отпечаток домовитости и удобства. Апартаменты Летнего дворца невысоки и невелики по размерам. Рассказывали, что Петр терпеть не мог высоких потолков. Сказалось ли в этом привычка детства или любовь к уютной тесноте корабельных кают, но когда случалось ему заночевать в гостях, в комнате с высокими потолком, от приказывал натягивать над собой во всю ширину покоя корабельный холст.
В Летнем дворце царь проживал лишь летние месяцы. Летний сад в ту пору был вдвое больше нынешнего и включал в себя «красивый луг, на котором при всех празднествах стояла в строю гвардия». Но самое главное, он выглядел иначе, чем в наши дни, ничуть не напоминая при этом и русские сады былых времен.
Такие сады, как Летний, называются «регулярными». У них геометрически четкий план: ровные аллеи и дорожки, цветочные клумбы в виде треугольников, прямоугольников и других геометрических фигур, разбитые всегда с учетом их рисунка в общем плане. По сторонам иных аллей тянутся ровным зелени забором подстриженные кустарники. Местами в них выстрижены неглубокие ниши – там стояли статуи. Специальные эмиссары в течение нескольких лет закупали в Италии античные статуи и работы скульпторов 17-начала 18 столетий. Только в апреле 1718 года из Ливорно отправили в Петербург сорок мраморных фигур, столько же бюстов и девятнадцать барельефов. В начале 1719 года на берега Невы уехала еще одна, примерно такая же партия. Среди них римские скульптуры – «Афродита перед купанием», «Старик поселянин» и «Геракл с яблоками Гесперид», «Дионис» и «Силен с Дионисом» и, конечно «Венера» - эллинистическая копия «Афродиты Книдской» Праксителя. Для нее на берегу Невы построили специальную галерею. А чтобы уберечь обнаженную Венеру от ревнителей старины, царь вынужден был поставить рядом с ней часового.
Невиданной диковинкой для русского люда стали фонтаны с иноземными статуями.
Таким образом, к 1711 году в Петербурге существовало около 800 деревянных домов и проживало примерно 8000 человек3, а острова Заячий и Городовой оказались наиболее застроенными.
На правом берегу Невы, напротив Адмиралтейства, лежал пустынный Васильевский остров. В 1711 году только на его восточном мысу, на теперешней стрелке, неустанно трудились ветряные мельницы лесопилок.
Именно на этом острове Петр Первый распорядился построить второй для себя дворец – Зимний. Начать сооружение Петр поручил архитектору Маттарнови в 1715 г. По замыслу архитектора, этот дворец должен был стать самым большим в городе. Золотисто-белому зданию предстояло вытянуться вдоль Невы на 70 м. Личные покои царя, по его желанию, разместили в западном флигеле. А чтобы можно было подплывать на ялике прямо к их дверям, вдоль западного фасада прорыли канал, соединивший Мойку и Неву. Канал прозвали Зимнедворцовым, а потом в разговорах стали просто называть Зимней канавкой.
К сожалению, Маттарнови не успел довести строительство дворца до конца. Он умер почти одновременно с Леблоном в 1719 г. Завершить все работы царь поручил своему любимцу, трудолюбивому Трезини.
В итоге Зимний дворец был поставлен там, где теперь двор эрмитажного театра, «стена о стену с каким-то частным домом; он во всем походил на прочие дома поблизости, кроме ворот из каменных столбов с венцом наверху и украшением в виде корабельного носа…».4
Другой дворец, который построили на Васильевском острове, был дворец Меньшикова. Его строили архитекторы Д.-М. Фонтана и Г. Шедель. Это здание – не чета Зимнему. Петр, как мы видели, был скромен в личном быту, но требовал, чтобы наиболее высокопоставленные сановники вели широкую жизнь, соответствующую их положению в свете.
Главное трехэтажное здание меньшиковского дворца сохранилось до наших дней (теперь это один из корпусов Санкт-Петербургского государственного университета). Оно и сейчас весьма импозантно со своими лепными наличниками окон и такими же пилястрами, сияющими на кирпично-красном фоне стен. Но в те давние годы меньшиковский дворец был еще краше. По сравнению же с Летним и Зимним дворцами обиталище «светлейшего» производило на современников прямо-таки грандиозное впечатление. По сути дела, это была целая усадьба.
В 1709 г. Санкт-Петербург стал столицей огромного государства. Петр Первый повелел, чтобы все государственные учреждения и послы иностранных государств переехали на берега Невы. Конечно, новая роль способствовала увеличению и ускорению строительных работ. Новые дома стали подниматься вдоль набережной от Летнего сада до теперешнего Литейного проспекта. На московской стороне, как ее называли тогда, вдоль Первой Береговой улицы (пространство между теперешними набережной Кутузова и улицей Воинова) построили дворцы и особняки для сына Петра от первой жены – царевича Алексея, любимой сестры царя Натальи Алексеевны, вдовы покойного царского брата, для командующего русской артиллерией, потомка шотландских королей Якова Брюса и многих других знатных людей.
В тот же 1712 год царь отдал повеления, во многом определившие будущий облик Петербурга. Первое из них предписывало заменить деревянную церковь в крепости каменной с обязательной большой колокольней, которую украсить часами с боем. Петропавловский собор закончили лишь в 1733 году. Давайте пока остановимся на этом месте и получше рассмотрим этот собор.
Первое, что сразу бросается в глаза это знаменитые ворота. Тяжелые, массивные, они напоминали триумфальную арку. Ворота должны были стать вечным памятником русским победам в Северной войне.
Ворота назвали Петровскими потому, что над ними высилась фигура апостола Петра с ключами в руках. Под фигурой - барельефное изображение Симона – волхва, падающего с высоты на твердый камень. Аллегория, понятная всем: Симон – шведы, а скала, на которую он падает, - Петербург. По бокам ворот, в нишах – статуя воинственной Афины Паллады и мудрой покровительницы города Афины. За триумфальными воротами крепости взгляд упирается в восточную стену собора. Своим контуром она повторяет очертания ворот. У собора нет традиционных для русских храмов апсид – полукруглых выступов алтаря. Трезини специально не рушил старую русскую традицию, чтобы подчеркнуть единство торжественного ансамбля. А над всем ансамблем вознесся к небу острый шпиль, увенчанный фигурой победно трубящего ангела.
Два с небольшим столетия существовал в России запрет строить башни выше 80 метров, выше Ивана Великого – колокольни московского Кремля. Петр нарушил этот запрет. Золоченая игла Петропавловского собора поднялась на 112 м. Благодаря своему изяществу и пронзительной высоте, колокольня стала опознавательным знаком, символом города.
Второе повеление Петра
Все эти строительные работы вовсе не означают, что Петр окончательно решил, где будет стоять будущий город. Он по-прежнему мечтает превратить Петербург в столицу моряков, владыку Балтийского моря. Во имя этого он неожиданно объявляет: быть городу в море, на острове Кронштадт. Немедленно создается план этого города: геометрически правильная сетка пересекающихся улиц с главной площадью в центре. Нечто очень схожее с древнеримским лагерем. Однако идея вызывает всеобщее недовольство: столица будет полностью отрезана от всей страны и жизнь ее станет невероятно трудной. В конце концов, царь вынужден признать справедливость возражений, но тут же предлагает новый проект: строить город на Васильевском острове.
Наперекор желаниям царя Петербург продолжает расти на материке в окрестностях Адмиралтейства и нового Невского проспекта. Тогда Петр запрещает строительство всяких мостов. Главной городской магистралью объявляет Неву, а речки и каналы – улицами и проездами. Вместо карет и повозок велено пользоваться яхтами, галерами и шлюпками. Для этого на левом берегу Фонтанки, наискосок от Летнего дворца, специально основана особая верфь – Партикулярная. В дни, когда царь живет в городе, на Неве устраивают обязательные для всех лодочные учения. На ослушников налагают тяжкий штраф. Иногда в размере нескольких десятков рублей. Для сравнения заметим, что за повозку с возчиком от Петербурга до Москвы платили четыре с половиной рубля.
Символом древнерусской архитектуры всегда был купол. Петр велит завершать все главные постройки Петербурга острыми шпилями, как это делают в Европе. Шпиль, увенчанный маленьким корабликом, поднимается над главным въездом в Адмиралтейство, игольчатые шпили венчают городские храмы. Петр не хочет, чтобы его новая столица хоть чем-то напоминала ненавистную ему Москву. Вместе с тем, сам того не подозревая, царь решает сложнейшую градостроительную задачу: острые шпили, уткнувшиеся в низкое северное небо, нарушают скучное однообразие горизонтали равнинного ландшафта и двухэтажной застройки. Шпили, как доминанты вносят необходимое разнообразие.
1711-1720 гг. – время очень четкой
регламентированной застройки
Год 1720 особенный в истории строительства Петербурга. Весной царь принял окончательное решение: центру города быть на стрелке Васильевского острова. Архитектору Трезини было поручено немедленно готовить план застройки. Тогда же вдруг приказано начать сооружение сразу трех мостов. Первый – через протоку между Городовым островом и крепостью. Второй – на границе города, через Фонтанку. Третий – на Невском проспекте, где он пересекает Мойку, рядом с бывшим домом Леблона. За свою окраску мост получил название Зеленого и долго сохранял его.
Повеление, отданное царем, точно прорвало плотину запрета. Уже через три года на материковой стороне было сооружено двадцать три подъемных моста через речки и каналы. Город настойчиво продолжал расширяться в сторону России. А нормальная жизнь на искусственных и естественных островах была невозможна без надежной и постоянной связи между ними.
В тот же 1720 год рядом с небольшим деревянным храмом завершили кладку стен каменного Исакиевского собора.
Москва гордилась своими священными реликвиями: ризой Христа, частью ризы Богоматери, головой Иоанна Златоуста и головой Григория Богослова, частицами мощей Иоанна Крестителя и святого Георгия. А в Петербурге не было ничего, что привлекало бы духовный взор народа, селила бы в душах людей веру в прочное будущее, пробуждало воспоминания о славном прошлом. Срочно нужен был монастырь и своя священная реликвия.
Таковым стала Александро-Невская лавра.
По проекту Трезини
К концу 1723 года в монастыре были готовы только двухэтажные корпуса и правый павильон-церковь во имя Благовещения. И сразу же в нее перенесли захоронения сына Петра – малолетнего Петра Петровича, любимой сестры – Натальи Алексеевны, вдовы брата – царицы Прасковьи. Тем самым монастырю придали государственное значение.
Посвящение обители русскому князю Александру Невскому не было случайным. В 1240 году Александр разгромил на берегах Невы войско шведского Ярла Биргера. За эту победу получил он прозвище Невский. А через два года на льду Чудского озера нанес тяжкое поражение рыцарям Ливонского ордена. Перенесение мощей князя-воина из древнего города Владимира на берега Невы как бы подчеркивало преемственность между древнерусским государством и молодым Петербургом.
К 1720 году город насчитывал уже около 30 тысяч жителей и 5 тысяч зданий.
В 1721 году в Санкт-Петербурге появились 595 диковинных для России уличных фонарей, которые должны были вечерами зажигать, а утром тушить.
Весной 1722 года Петр Первый утвердил план строительства на Стрелке. По замыслу Трезини, широкий канал, протянувшийся с юга на север от Большой Невы к Малой; должен был отделить Стрелку от острова. Вдоль канала, спиной к острову должны были встать плотно друг к другу двенадцать одинаковых зданий Коллегий – министерств. С севера площадь Стрелки обрамляли Таможня и огромный Торговый дом. С юга дворец Прасковьи Федоровны и Кунсткамера. Здания Коллегий – трехэтажные. Строения, огибающие площадь, - двухэтажные. Первые этажи у всех превращены в открытые галереи для гуляния в ненастную погоду. Все здания окрашены в красный цвет, и только белые наличники окон и белые пилястры вносят нарядное оживление. Проект удачен. Площадь как бы сама открывает свои объятия широкой реке, четкой и суровой горизонтали крепостных стен с устремленным ввысь золоченым шпилем. Замыкает всю панораму протяженное двухэтажное здание госпиталя на Выборгской стороне с небольшими куполами на боковых ризалитах и мощным куполом госпитальной церкви в центре. Все очень строго и вместе с тем величественно.
Одобрив план, император все же высказал несколько пожеланий. Первое: в центре новой площади следует поставить огромный храм, достойный его времени, его деяний. Второе: все Коллегии должны быть абсолютно одинаковы. Тем самым Петр Первый хотел подчеркнуть свое нежелание выделять кого-либо из министров, дабы не разжигать обид и ссор. Это повеление царя и определило архитектурную композицию здания, подобную которой не сыщешь не только в русском, но и в европейском зодчестве.
Итак, согласно высочайшему приказу, для каждой их Коллегий предназначалось особое здание (их возводили постепенно, пристраивая одно к другому); но, вытянутые в одну линию, под прямым углом к Неве, все они были соединены друг с другом.
Та же мысль отчетливо выражена и в решении фасадов. У каждого из коллегиальных «корпусов» своя крыша, четырехскатная, с типичным для построек Трезини изломом под слуховыми окнами. У каждого и свой вход – входы устроены в центральных ризалитах, завершенных вырезными фронтонами. По нижнему рустованному этажу тянулась открытая арка (теперь застекленная со стороны главного фасада). Два верхних этажа украшены по красным стенам белыми пилястрами. Окна обрамлены простой формы наличниками. Назначение здания сугубо деловое. Это выражено, как видите, в его архитектуре, где все напоминает о суровой простоте первых петербургских построек. К сожалению, Петр не увидел ансамбль Стрелки завершенным.
3. Культурное самоопределение Санкт-Петербурга
Петровские реформы кардинально изменили русскую культуру. Причем термин «культура» здесь понимается в самом широком смысле – от быта и речи до высокого искусства. Царь считал своим долгом навести "добрый порядок" в гражданской жизни государства. В самом начале 18 в. царь был озабочен внешним видом подданных.
Сближение с западом проявилось и в том, что Петр I прилагал массу усилий к тому, чтобы русский человек и внешностью походил на европейца.
26 августа 1698 года, на следующий день после прибытия из-за границы, царь выступил в роли цирюльника. Он велел подать ему ножницы и самолично обрезал бороды у шокированных этой выходкой бояр.
Подобную операцию Петр повтори несколько раз, решив покончить со старой русской бородой. О бритье бороды были изданы специальные указы.
Законодательно было установлено обложение налогом тех, кто носил бороду. Знатные и богатые платили по 50 руб. за бороду, остальные по 2 гривны. Сохранившийся до нашего времени указ 1705 года обязывал все население страны, за исключением священников, монахов и крестьян брить бороды и усы.
Тем, кто не желал этого делать надлежало платить большие налоги с учетом положения в обществе.
