Структура среднего класса в России и его ценности
Федеральное государственное образовательное бюджетное учреждение
высшего профессионального образования
«Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации»
Контрольная работа
по дисциплине «экономическая социология»
тема-
Структура среднего класса в России и его ценности
Выполнила: студентка1 курса
Финансового университета
направление экономики,специальность
бухгалтерский учет и аудит
Мавлеткулова Л.Ш.
проверил-кожевников Е.В.
СОДЕРЖАНИЕ
Введение…………………………………………………………
1. История среднего класса в России………………………………………………4
2. Структура и факторы формирования среднего класса в России
2.1.Структура среднего класса РФ………………………………………………6
2.2. Факторы формирования среднего класса РФ……………………………..11
3. Ценности среднего класса в России…………………………………………...14
Заключение……………………………………………………
Список литературы……………………………..…………………
ВВЕДЕНИЕ
Актуальность темы исследования. При анализе социальной структуры исследователи обычно выделяют средний класс в качестве фундаментальной составляющей общества, гаранта социально-политической стабильности и поступательного развития. В индустриально развитых странах благополучие среднего класса является одним из финансовых устоев экономики, главным источником доходов государственного бюджета.
На него возлагаются надежды по развитию инновационной экономики, развитию сектора услуг и в целом рыночной экономики. При этом появление среднего класса в экономически развитых странах, наделенных демократическими ценностями, активной жизненной позицией, инновационным потенциалом было вызвано многими социальными и экономическими факторами.
.Объектом данной работы является – формирующийся средний класс РФ. Предмет – структура среднего класса РФ и его ценности. Цель – рассмотреть средний класс российского общества, его структуру, факторы формирования. Таким образом, задачами являются:
1)рассмотреть историю среднего класса в России
2)изучить структуру и факторы формирования среднего класса в России, а именно
3)рассмотреть ценности
Методологической и теоретической базой являются теории и методы экономической социологии, системно-структурный подход, сравнительный и статистический анализ, опросные методики, работы отечественных и зарубежных ученых, разрабатывающих различные подходы к изучению среднего класса в странах Западной и Восточной Европы, России.
1. История среднего класса в России
Формирование среднего класса в дореволюционной России имело свои специфические особенности. Основной массой этого класса были не частные собственники, а очень пестрая и неоднородная группа людей – чиновники и служащие, студенты и разночинцы. В Советской России уже к 1960-м сформировался довольно многочисленный слой людей со средними доходами – руководящий персонал низшего и среднего звена, представители технической и творческой интеллигенции, высоквалифицированные рабочие. По многим характеристикам (прежде всего, по уровню образования) данный слой сопоставим с западным средним классом. Специфической особенностью оставалось отсутствие у этих людей сколько-нибудь значительной частной собственности (кроме квартиры и машины). В отличие от сильно дифференцированного среднего класса на Западе, советские средние слои отличались большой степенью однородности. 1
В дореволюционной и в советской России единственной формой осознания социальной общности средних слоев было ощущение их принадлежности к интеллигенции. Само понятие «средний класс» стало широко употребляться в нашей стране только в ходе перестройки.
С началом рыночных реформ в нашей стране начинает формироваться группа людей, которые по своим параметрам напоминали средний класс на Западе. Существенный удар по нарождающемуся среднему классу был нанесен кризисом 1998. Это событие практически низвело огромную массу российской интеллигенции на позиции низшего класса («новые бедные») и развело общество по доходам на два полюса. Последующий экономический подъем вновь усилил консолидацию среднего класса. Однако и в настоящее время этот процесс далек от завершения.
Несмотря на то, что понятие «средний класс» прочно вошло в обиход российской науки, отечественные ученые крайне противоречиво отзываются о самом наличии этого класса в современной России.
Ряд ученых (например, Ю.Левада) вообще отрицают существование в России среднего класса. Одни из них говорят об абстрактности самого понятия «средний класс», которое соединяет слишком разнородные группы людей, имеющие мало общего друг с другом (речь идет не только о России). Другие сомневаются в возможности существовании такого класса в условиях российских реформ, которые привели к резкой поляризации общества на бедных и богатых.
Преобладает, однако, мнение тех, кто считает, что средний класс в постсоветской России все же есть. Но и в этой группе ученых нет единства мнений. Некоторые отстаивают точку зрения, что средний класс в России находится на начальной стадии своего формирования и скоро станет опорой для всей страны. Другие же придерживаются мнения, что хотя средний класс в России и существует, но он кардинально отличается от зарубежных аналогов.
2. Структура и факторы формирования среднего класса в
России
2.1. Структура среднего класса РФ
Согласно современному британскому социологу Энтони Гидденсу, внутри среднего класса можно выделить две основные категории - «старый средний класс» и «новый средний класс». «Старый средний класс» составляют мелкие предприниматели, а «новый средний класс» состоит из высокооплачиваемых наемных работников, как правило, занятых интеллектуальным трудом. Высший слой «нового среднего» класса включает менеджеров и высококвалифицированных специалистов. К низшему слою относятся учителя, врачи, офисные служащие и т.д. Это очень разнородная социальная группа, по многим параметрам схожая с рабочим классом.2
Численность «старого среднего класса» (класса собственников) заграницей сокращается и растет доля «нового среднего класса». Сейчас большинство среднего класса составляют люди, источником дохода которых является их труд и профессиональные навыки, а не владение собственностью.
Представители среднего слоя России, как и за рубежом, – это люди, как правило, имеющие высокий уровень профессионального образования. По большинству же остальных критериев (уровню доходов, образцам потребления и стилю жизни) этот слой российского общества мало отличается от низшего класса.
Очень большая часть российского среднего класса (примерно 40%) – это «старый средний» класс, то есть собственники-предприниматели. Что касается интеллектуалов, то они в значительной степени вытеснены в более низкий слой. Таким образом, «новый средний» класс в постсоветской России гораздо малочисленнее, чем в развитых странах.3
Средний класс России отличается высокой неоднородностью и даже двойственностью по многим объективным и субъективным критериям. Это препятствует осознанию общности интересов представителей средних слоев.
Вместо того чтобы служить стабилизатором общества, российский средний класс демонстрирует настороженное отношение по отношению к официальным властям, хотя и не поддерживает представителей крайней оппозиции.
В отличие от «яйца» и «пирамиды», описывающих структуру общества в развитых и развивающихся странах, современная стратификация российского общества может быть представлена как «соломенная шляпа»: элита в России в стране очень малочисленна, подавляющее количество граждан принадлежат к низшим слоям населения, лишь сравнительно небольшое количество людей относятся к среднему классу.
Разбросанность оценок ярко характеризует несогласованность взглядов среди ученых и противоречивость самих критериев, по которым выделяют в России средний класс. Эта черта резко отличает отечественный средний класс от западного. Критерии социального положения на Западе довольно хорошо коррелируются между собой: так, более высокий уровень дохода, как правило, связан с более высоким профессиональным статусом. В России такая взаимосвязь вовсе не обязательна: например, престижное место в государственном аппарате часто не приносит такого дохода, как малопрестижная деятельность в малом бизнесе.
В отличие от советских времен, современный российский средний класс отличается ярко выраженной разнородностью состава. Разнородность среднего класса – явление вполне стандартное и на Западе, но специфически российской чертой является его двойственность (биполярность). Средние слои раскалываются на группы, некоторые признаки которых не просто различны, но диаметрально противоположны. 4
Чаще всего ученые выделяют два уровня (или даже два субкласса) в российском среднем классе – «старый средний» класс (советские средние слои) и «молодой средний» класс (средний класс, близкий к западным образцам). Существуют и другие подходы к пониманию дуализма российского среднего класса. Например, А.Л.Андреев выделяет в его структуре класс А (лица с высоким уровнем благосостояния) и класс Б (российская интеллигенция с высокой духовностью, но с невысокими доходами). Выделяемые субклассы имеют не только разные внешние характеристики, но и противоположные взгляды и ценностные установки. Например, материально ориентированная группа людей (те, которые относятся к среднему классу по уровню доходов и стандартам жизни) придают большое значение достигнутому материальному положению, низко ценя «уважение». Противоположная группа – так называемые идеалисты (они относятся к среднему классу по «личному достоинству») – ориентированы на социально-статусные отличия (ученая степень, знаки отличия и т.д.), не всегда связанные с заработком. 5
Поляризация признаков наблюдаются не только во внутренней структуре среднего класса, но и в его социальной географии. Средний класс столичных городов вовсе не совпадает со средним классом на периферии. Так, на периферии больший удельный вес в составе среднего класса имеют предприниматели, в столичных центрах – высокооплачиваемые наемные работники. Сильно различаются и потребительские стандарты: если в столицах большее внимание уделяется проведению досуга и достижению комфортных условий для проживания, то в регионах показателем положения в обществе служат расходы на продукты питания и одежду. 6
Несовместимость условий жизни и взглядов разных групп российского среднего класса приводит к их взаимному отторжению: интеллигенты критикуют бизнесменов, жители столицы подвергаются нападкам провинциалов, «новые бедные» неприязненно глядят на «новых богатых».
Что касается политических воззрений представителей среднего класса России, то ученые отмечают отсутствие у них каких-либо стабильных и четких политических пристрастий. Ни одна из политических доктрин не привлекает большую часть среднего слоя населения. Это означает, что представители среднего класса связывают свое благосостояние не с каким-то политическим режимом, а со своими личными качествами и собственной активностью. Нежелание активно участвовать в общественной жизни во многом сводит на нет стабилизирующую функцию этого класса.7
Таким образом, в современной России средний класс в исследовании НИСП по итогам 2007 г. составил 20% населения, в то время как согласно последним данным РАН выделяет три уровня среднего класса: нижний средний, средний средний и верхний средний. Для каждого из уровней выделяются наиболее типичные виды профессиональной занятости. В последних исследованиях РАН используются более укрупненные категории: средний класс и периферия. В работе НИСП выделяются следующие уровни: низший класс, ниже среднего, средний класс, выше среднего (является подмножеством среднего класса).8
Средний класс РАН составляет 20% и столько же у НИСП обобщенный средний класс, включающий в себя ядро (4,6%) и полуядро среднего класса (15,1%). Примерно одинаковые и оценки периферии: периферия у РАН - 32%, а у НИСП 29,3%. При этом согласно НИСП, «на пересечении признаков реальных изменений почти нет. Наблюдаются лишь легкие позитивные смещения: подросло ядро среднего класса - с 4,6% до 5,3%, полуядро с 15,1%) до 16,5%, периферия с 29,3% до 31,6%» .9
Для классификации слоев среднего класса в работе НИСП используется следующая типология: класс выше среднего (3,5%), средний класс (22,9%) и класс ниже среднего, включающий рекрутов среднего класса (30%) и группу риска бедности (40%). Для более ясной картины важно отделять средний средний класс от нижнего среднего. У НИСП эта граница не проводится. Судя по критериям выделения классов ниже среднего и среднего класса, большая часть нижнего среднего класса находится в рекрутах среднего класса, а также небольшая часть в среднем классе (т.к. сам средний класс у НИСП довольно «бедный»). 10
Более важный момент - это выделение групп ниже среднего среднего класса - это примерно 70%, включающие «рекрутов среднего класса» (30%) и «группу риска бедности» (40%). По сути эти 30% и составляют или нижний средний или прото нижний средний класс. А 40%, составляющие группуриска бедности, мы относим уже к низшему классу. К низшему классу НИСП относит только 10%
населения (хотя по критериям выделения это уже не просто низший, а нижний низший класс, иначе люмпены).11
Эту ситуацию можно проиллюстрировать тремя пересекающимися кругами, каждый из которых символизирует тех людей, у которых есть хотя бы один из трех признаков среднего класса: «ядро» соответствует «настоящему» среднему классу, прочие зоны – протосредним слоям. В дальнейшем, видимо, будет происходить сближение российского среднего класса с его западным аналогом за счет диффузии представителей протосредних слоев в «ядро». В начале 21 в. в России уже осознана необходимость целенаправленной государственной политики, направленной на «выращивание» среднего класса.12
2.2. Факторы формирования среднего класса РФ
Изучение социально-экономических факторов формирования среднего класса в России наиболее приемлемо на концепциях социальной стратификации М. Вебера и социологов неовеберианского направления, так как, во-первых, российское общество на данный момент соответствует модели социального закрытия, которая получила свое обоснование в работах М. Вебера. Во-вторых, в современной экономической социологии при анализе стратификационной структуры изучают экономические параметры классовой ситуации людей и групп, увязывая с их рыночными позициями, что также является следствием неовеберианского подхода к изучению классов. И, в-третьих, неовеберианский подход наиболее предпочтителен при изучении потенциала расширения среднего класса, его периферии. Для данного подхода определяющим является понятие «рыночной ситуации», включающее отношение к собственности, образование и квалификацию людей, определяющие их возможности на рынке, а также особенности идентичности.13
Существует зависимость формирования среднего класса от уровня социального и экономического развития общества, влияние рыночной экономики на формирование среднего класса. Формирование среднего класса - это процесс, опосредованный функционированием экономики и развитостью социетальных структур общества. Средний класс выступает объектом социоэкономического действия в результате функционирования экономики, трансформационных процессов, становления институтов общества.14
Процесс классообразования включает в себя два ключевых (более частных) институциональных процесса: формирование рынка труда и капиталов и формирование института частной собственности на капитал. История знает две модели классообразования: снизу и сверху. В первом случае классы формируются в процессе первоначального накопления капитала, происходящего в ходе становления рыночного производства и обмена. Во втором случае ключевую роль в организации первоначального накопления частного капитала играет государство. Первая модель классообразования отображает становление среднего класса в либеральных капиталистических обществах, вторая - в посткоммунистических странах.15
Факторами формирования среднего класса в либеральных капиталистических странах выступили: становление гражданского общества, коммерциализация сельского хозяйства, индустриализация, урбанизация, социально-направленная государственная политика, рост мировой экономики, создание акционерных обществ, научно-техническая революция, революция в образовании, формирование постиндустриального общества.16
В посткоммунистических странах формированию среднего класса способствовали: приватизация малых и средних государственных предприятий; снятие запретов на накопление капитала; глобализация, повлекшая за собой расцвет мелкой розничной торговли; либерализация в условиях слабого государства, которая вызвала появление силового предпринимательства.
Многочисленные исследования подтверждают существование среднего класса в России, хотя в российских условиях его жизнь по многим количественным характеристикам значительно отличается от положения средних классов в США или Западной Европе.
С 1990-ых годов в России начал формироваться рыночный тип среднего класса, который принято считать традиционным в западной социологии. К представителям рыночного среднего класса относятся предприниматели, самозанятые работники сфер производства и услуг, менеджеры предприятий, производящих товары и услуги, реализуемые на рынке, специалисты и служащие, непосредственно осуществляющие рыночные операции.
По результатам исследований Г. Дилигенского «вхождение в рынок» представителей «старых» групп среднего класса, наемных квалифицированных специалистов происходило прежде всего в результате вынужденной адаптации к изменившейся социально-экономической ситуации. Вызванные вначале необходимостью выживания «рыночные» способы жизнедеятельности стали затем для многих психологически комфортными и самоценными.17
3.ЦЕННОСТИ СРЕДНЕГО КЛАССА В РОССИИ
Рассмотрим, как выглядит окружающая всех нас действительность в глазах экономически активной части населения России, на что они ориентируются в своих стремлениях, и какой смысл придают тем или иным социальным явлениям.
Необходимо начать анализ этого круга проблем с фундаментальных ценностей, задающих общее отношение человека к миру, социуму и социальному порядку. Вот уже длительное время зондаж этого глубинного пласта массового сознания осуществляется нами посредством особой методики, суть которой состоит во включении респондента в ситуацию выбора между ценностными альтернативами. Список альтернатив от опроса к опросу несколько варьируется. Однако в нем сохраняется некоторое неизменное «ядро», обеспечивающее общую базу сравнения. В частности, в него всегда включались вопросы, касающиеся свободы.
Что придает смысл нашей жизни – свобода или материальное благополучие? Если вопрос о выборе предполагает жесткое противопоставление (по принципу «или – или»), то россияне в большинстве своем ставят на первое место свободу. Отметим, что распределение мнений по этому вопросу очень стабильно – на протяжении по крайней мере всего последнего десятилетия оно колебалось очень незначительно. В ходе проведенного опроса эта тенденция вновь подтвердилась, причем, по сравнению с данными трехлетней давности, зафиксировано даже некоторое повышение значимости свободы: если в 2003 году на каждых двух горожан, которые предпочли свободе материальное благополучие, приходилось трое, занявших противоположную позицию, то сейчас это соотношение приблизилось к 2:1 (точные цифры – 64 % против 35 %).
Очевидно, такая стабильность обусловлена в первую очередь тем, что распределение мнений по данному вопросу мало зависит от возраста и все время с точностью до нескольких процентов воспроизводится в младших возрастных когортах, причем такая расстановка приоритетов (свобода важнее материального благополучия) отмечается практически во всех основных категориях активного городского населения. Однако чем лучше социальное положение и чем выше образование и уровень доходов, тем сильнее осознается ценность свободы. Вот почему в группе, которую мы отнесли к собственно среднему классу, свободу поставили выше материального благополучия уже практически трое из каждых четырех опрошенных. Это примерно на 10 % выше, чем в среднем по выборке.
Вероятно, Россия не слишком отличается в этом отношении от большинства других европейских стран. Однако формальные аналогии могут легко ввести в заблуждение, если упустить из вида то своеобразное смысловое наполнение, которое русский менталитет может придавать понятию свободы. Несомненно, многие россияне практически ничем не отличаются в этом вопросе от типичного «среднего европейца», для которого свобода реализуется в первую очередь в соотношении политических прав и обязанностей. Доля тех, кто рассуждает именно так, значительна: в нашей выборке она составила примерно 45 %. Однако больше половины опрошенных все же предпочли иной вариант ответа, интерпретирующий свободу в смысле личной независимости: «Свобода – это возможность быть самому себе хозяином». Вопреки ожиданиям, какой-либо четкой корреляции между интерпретацией свободы в «западном» смысле и факторами модернизации не обнаруживается. Во всяком случае, по мере укрупнения типа поселения и движения вверх по шкале доходов усиливаются позиции не этой, а противоположной ей точки зрения.
Данные проведенного исследования позволяют характеризовать российский городской социум наших дней также, как общество, с довольно рельефно выраженной индивидуалистической тенденцией. Прежде всего, это выражается в стремлении к личностному самовыражению и индивидуализации жизненных стилей. Естественно, что наиболее сильно выражено это стремление у молодежи: так, в самой младшей возрастной когорте (до 21 года) количество считающих, что быть яркой индивидуальностью привлекательнее, чем традиционно «жить, как все», перевалило за 70% . Преобладание этой установки у россиян сохраняется примерно до 40 – 45 лет, затем значение соответствующего индикатора медленно снижается, оставаясь при этом все же достаточно высоким (даже в самых старших возрастных группах оно выше 40%, что обеспечивает общий перевес приверженцам яркой индивидуальности и по выборке в целом). Важно, что культивирование индивидуальности представляет собой не чисто поколенческую, а социальную ценность, связанную, в первую очередь, с уровнем образования и профессиональным статусом. В социокультурной среде СК соответствующая установка выражена сильнее, чем на его «периферии», а там, в свою очередь, сильнее, чем по выборке в целом. «Шаг разрыва», впрочем, невелик и составляет в каждом случае всего около 5 %. Это говорит о том, что в городском социуме в целом уже заложена достаточно прочная и широкая «база индивидуализации», к которой нынешний виток модернизации не так уж много и добавляет.
Далее надо отметить, что, несмотря на все разочарования последних лет, в российском социуме сложилось осознание ценности и продуктивности личных усилий каждого, которое питает настроения социального активизма. Большинство горожан заявляют себя приверженцами принципа опоры на собственные силы и вознаграждения каждого в соответствии с мерой его личных достижений. Причем важно, что данный принцип выражает себя не только в локальных моральных вердиктах, но и в том, что можно назвать жизненной философией народа, в его обобщенных представлениях о более или менее важном. Ныне без малого 70 % жителей российских городов, которых по совокупности социальных признаков можно отнести к среднему классу, и около 60 % горожан в целом считают, что равенство возможностей для проявления личных способностей важнее равенства доходов и условий жизни. Так что, когда вполне дееспособные и обладающие достаточной квалификацией горожане выражают свое недовольство жизнью в «новой» России, они, как правило, критикуют сегодняшнюю действительность не с позиций «коммунизма распределения», отстаивающего право всех граждан на «одинаковую миску жидкого супа», а напротив: здесь выражена прямо противоположная точка зрения – нежелание оплачивать процветание всевозможных паразитических надстроек, благосостояние которых лишь имитирует «вознаграждение достойных», а на самом деле основано на хорошо известных с советского времени принципах государственной «распределительной» экономики, только взятых как бы с «обратным знаком».
В общем и целом россияне склоняются к тому, что трудности и неблагоприятно складывающиеся тенденции можно переломить личными усилиями и способностями, трудом и борьбой за свои права и интересы. Во всяком случае, это касается материального благосостояния. Больше половины респондентов, а в составе СК свыше 60 %, согласны с тем, что оно, в конечном счете, зависит от них самих, тогда как считающие, что от них в сущности ничего не зависит и все определяет объективно складывающаяся в стране экономическая ситуация, в выборке оказались в меньшинстве. Естественно, что предпочитающих просто «плыть по течению» и сегодня достаточно много. Однако доля тех, кто придерживается альтернативных этому стратегий целенаправленного формирования своего будущего, все-таки больше: в общем массиве полученных ответов доля тех, кто выступает за пассивное приспособление к обстоятельствам и не хотел бы тратить силы на борьбу с ними, составила примерно 44%, в то время как противоположную точку зрения («чтобы отстоять свои интересы и права, необходимо за них активно бороться») поддержали около 56%. Как и можно было ожидать, СК и в этом вопросе в целом активнее основной массы населения, хотя различие между его показателями и средними по выборке не столь уж и велико (в пределах 7%).
Однако по мере того, как нарастает степень отчуждения населения от политики и политиков, обусловленная осознанием невозможности сколько-нибудь эффективно воздействовать на процессы принятия решений, становится заметным один довольно характерный эффект – снижение тонуса социального активизма в центрах концентрации власти, каковыми являются в первую очередь самые крупные города и особенно обе российских столицы. Несмотря на то, что условия жизни объективно предоставляют здесь больше возможностей для самореализации, это сейчас единственный в России тип городских поселений, где «приспособиться» доминирует над «преодолевать» (49% против 51%). Наиболее динамичным в этом плане представляется население областных центров с населением в диапазоне от 250 тыс. до 1 млн. жителей. Здесь активистские установки встречаются на 12%-15% чаще, чем в столицах. Добавим к этому, что и потребность быть яркой индивидуальностью в таких городах оказалась более высокой – 60%-62 % против 52% в мегаполисах (см. рис.1 и 2).
Рисунок 1.
Социальный активизм разных социальных слоев, в %
Рисунок 2
Социальный активизм жителей разных типов городских поселений, в %
Что касается выбора между равенством условий для проявления способностей и гарантированным равенством условий жизни, который очень важен с точки зрения психологической готовности населения поддерживать весь начатый рыночными реформами проект «общества достижений», то социальная среда огромных городских агломераций оказалась даже несколько более склонной к уравнительному консерватизму, чем небольшие города (до 100 тыс. населения). Лидирующие по основным параметрам динамизма населения «среднекрупные» областные центры оторвались в этом отношении от крупных и сверхкрупных (свыше 1 млн. жителей) почти на 10% (64% и 55% опрошенных соответственно). И хотя делать какие-то далеко идущие выводы преждевременно, но все же мысль о том, что на данном этапе крупные и сверхкрупные городские центры, возможно, исчерпали свою роль «локомотивов российской модернизации», а процесс, как часто выражаются, «пошел вглубь», в данном контексте, естественно, возникает.
Давно замечено, что Россия – это страна крайностей. И, отказываясь от стесняющих индивидуальную инициативу и предприимчивость ограничений советской эпохи, наши сограждане, похоже, делают это с присущим национальной ментальности радикализмом. В результате под вопросом оказался не только коллективизм, как идеология, но и солидаристские ценности, скрепляющие гражданское общество. Так, почти 2/3 опрошенных в ходе исследования осознанно ставят свои личные интересы выше общественных, тогда как противоположную точку зрения поддержали менее 36%. Почти 70% респондентов признались, что не готовы жертвовать личным благополучием даже ради спасения страны, кто бы к такой жертве их ни призывал, а около 57% не верят даже в эффективность каких-либо совместных действий в защиту своих интересов и считают, что добиться чего-либо существенного можно полагаясь исключительно на собственные силы.
