Суд и процесс по Соборному Уложению 1649 года
Вариант II (от «К» до «П»).
Тема 1. Суд и процесс по Соборному Уложению 1649 года.
Соборное
уложение 1649 года – свод законов
Московского государства,
«В сфере
суда и права с Уложением связан определенный
этап централизации судебно-административного
аппарата, детальная разработка и закрепление
системы суда, унификация и всеобщность
права на основе принципа права-привилегии. Уложение
1649 г. – качественно новый в истории феодального
права России кодекс, значительно продвинувший
разработку системы феодального законодательства». [2]
С X главы «О суде» (277 статей)
начинаются наиболее важные постановления
Уложения. К ней примыкают глава XI «Суд
о крестьянех» (34 статьи), глава XII «О суде
патриарших приказных, и дворовых всяких
людей, и крестьян» (3 статьи), глава XIII
«О монастырском приказе» (7 статей), глава
XIV «О крестном целовании» (10 статей), глава
XV «О вершеных делах» (5 статей). Так, главы
с X по XV содержат устав судоустройства
и судопроизводства.
- Система судебных органов по Соборному Уложению 1649 года.
Судебное право в Уложении составило особый комплекс норм, регламентировавших организацию суда и процесса. Еще более определенно, чем в Судебниках, здесь происходила дифференциация на две формы процесса: «суд» и «розыск».
«Все судебные органы XVII в. делились на государственные церковные и вотчинные. Таким образом, система судебных органов соответствовала системе органов государственной власти и управления. Уложение не касается вотчинного суда, хотя изымает из его ведения дела о татьбе и разбое и узаконивает некоторые нормы отношений феодалов с крестьянами и холопами.
Государственные судебные органы состояли из трех инстанций:
1) губные, земские учреждения, воеводы на местах;
2) приказы;
3) суд Боярской думы и царя.
Суд полковых воевод и судей при них над воинскими людьми в период их службы в полках тоже был разновидностью государственного суда». [2]
Уложение, развивая установление Судебника 1550 г., провозглашало:
«Суд государя царя и великого князя Алексея Михайловича всея Русии, судити бояром и околничим и думным людем и диаком, и всяким приказным людом, и судьям...» (X, I).
Здесь в форме перечисления чинов и должностей названы все категории лиц государственного аппарата, причастные к судопроизводству.
«Важнейшим центральным судебным звеном были приказы, среди которых имелись судебные (судные, четвертные приказы) и приказы со специальной подсудностью (Земский, Поместный, Разбойный, Холопий).
Высшей судебной и апелляционной инстанцией в отношении приказов были Боярская дума и царь»: [2]
«А спорные дела, которых в приказех зачем вершити будет не мощно, взносити из приказов в доклад к государю царю и великому князю Алексею Михайловичю всея Русии, и к его государевым боярам и околничим и думным людем» (X, 2).
В данной статье, возможно, заключена другая мысль – приказы могли быть некомпетентны в рассмотрении некоторых дел, относящихся к компетенции царя и Боярской думы.
«Аналогичная ситуация предусмотрена и в отношении местного суда в лице воеводы или губного старосты. Не будучи в состоянии решить судебное дело, они обязаны отправить его в Москву, в приказ, и одновременно выслать поручные записи на истца и ответчика об их явке в суд. В противном случае с них взыскивались проести, волокиты и судебные пошлины». (X, 130, 131). [3]
Судебные органы и их подсудность
«Боярская дума – высшая судебная инстанция, состоящая из представителей феодальной аристократии. Самостоятельной роли боярская дума не играла, она всегда действовала вместе с царём, составляя совместно с государем единую верховную власть. Это единство особенно рельефно проявлялось в делах законодательства и в международных отношениях. По всем делам выносилось решение в следующей форме: «Государь указал и бояре приговорили» или «По государеву указу бояре приговорили». Соборное уложение предписывает думе «всякие дела делати вместе». Права думы не были определяемы законом, а держались, как факт бытовой, на обычном праве. Боярская дума была учреждением, которое не отделялось от царской власти. Боярские же приговоры без царских указов объясняются или полномочием, данным на этот случай боярам, или отсутствием царя и междуцарствием.
Относительно суда и администрации дума является не одною из инстанций, а органом верховной власти, указывающей закон подчиненным органам. Судебные дела восходили в думу по докладу и по апелляции. Дума являлась собственно судебным органом только тогда, когда судила в качестве первой инстанции, а именно – своих собственных членов по действиям их, как судей и правителей в приказах, и по местническим счетам.
Судный приказ – орган управления Московского государства. Ему подсудны: тяжбы между боярами, окольничими, думными дворянами, и помещиками; все иски, вытекавшие из договоров; жалобы на воевод. Также приказ расследовал деятельность воевод.
Четвертной приказ – центральные административно-финансовые учреждения, заведовавшие сбором прямых и косвенных налогов,денежных и натуральных повинностей, выплатой жалованья высшим разрядам феодалов, верхушке провинциального дворянства («четвертинкам») и разовыми выплатами ратным людям, стрельцам, казакам, приказным людям; судебно-административным управлением тяглым населением городов и уездов.
Земский приказ – центральное государственное учреждение, ведавшее управлением Москвой, охраной порядка в Москве и некоторыми другими городами. В компетенцию приказа входил суд по гражданским и уголовным делам среди населения московских черных сотен и слобод, а также подведомственных городов. Взимаемые с разбиравшихся судебных дел пошлины также поступали в доход учреждения.
Поместный приказ – центральное управление в Московском государстве. Приказ решал все споры о поместьях и вотчинах.
Разбойный приказ – один из органов управления Московским государством, контролировавший рассмотрение уголовных дел в приказных избах и являлся второй инстанцией для рассмотрения уголовных дел на территории государства (кроме Москвы и Московского уезда). Ведомство разбойного приказа простиралось на всю Россию, кроме Москвы.
Холопий приказ ведал дворовых людей, кабальных, данных и записных — всякое освобождение их, переход от одного владельца к другому, поступление в холопство и услужение и т. п., а также все дела по преступлениям холопов, если они касались нарушения общегосударственных законов.
Губные старосты, целовальники и дьяки судимы были только в Разбойном Приказе. Обязанность учрежденных таким образом губных судей состояло в преследовании одних ведомых воров (смертоубийц) и разбойников; посему они не имели права вмешиваться в суд наместников и волостелей по всем другим преступлениям, как то: по делам о бое, грабеже и поличном; наместники в свою очередь обязаны были не входить в рассмотрение дел подчиненных губным делам. По отношению к роду делу предоставленных их ведению, губным старостам принадлежало право производить по ним следствия как при помощи земской полиции, так и самим собою, и право суда над преступниками и приведение в исполнение своих приговоров, хотя бы последствием оных была смертная казнь. Они не подлежали никакой ответственности за решения свои, но в случае сомнения по какому-либо делу, они обязаны были испрашивать объяснения от того из приказов на Москве, коему их город или волость были подведомы. Впрочем, нередко случалось, что жители некоторых волостей и селений вследствие просьб их освобождались от обязанности иметь у себя губных старост или целовальников, содержать губные станы и тюрьмы, и вообще подчиняться условиям нововведенных уголовных учреждений». [1]
«А ведати в городех розбойные и убийственые и татиные дела губным старостам и целовальником по наказом из Розбойного приказу, а воеводам в городех таких дел ничем не ведать. А где губных старост нет, и в тех городех губные дела ведать воеводам и приказным людем». (XXI, 3).
«Воеводы назначались из окольничьих. В случае нападения неприятеля городовые воеводы собирали войска, командовали ими, занимались судопроизводством. Позднее воевод разделили на приписных и провинциальных. После этого в ведении воевод остался сбор податей и судопроизводство». [1]
«Уложение регламентировало порядок работы судей, прежде всего, в приказах и на местах. В приказах обычно было несколько судей. Во главе некоторых приказов стоял боярин, или окольничий, или думный человек «с товарищи» - человека три-четыре. Уложение предписывало решать судебные дела коллегиально «всем вопче». При отсутствии кого-либо по болезни или по другой уважительной причине остальные судьи решали дела самостоятельно (X, 23). За злостное уклонение от явки в приказ судья повергался наказанию». [3]
«А будет которой судья не учнет ездить в приказ своим упрямъством, не хотя в том приказе быть, кроме отеческих дел, и не для болезни, и не для иного какова нужнаго недосугу, и не будет его в приказе многие дни, и тому судье за его вину учинить наказанье, что государь укажет». (X, 24).
«А в воскресной день никого не судити и в приказех не сидеть и никаких дел не делати, опричь самых нужных государьственных дел». (Х, 25).
«Судебное решение считалось окончательным и могло подлежать пересмотру только в порядке апелляции в высшую инстанцию. Поэтому добавлять какие-либо документы к судному списку – новые свидетельские показания и т.п. после судопроизводства не допускалось. Предписывалось судьям»: [3]
«После суда своим вымыслом в судном деле никому по дружбе или по недружбе... ничего неприбавливати, ни убавливати...» (X, 21, 22).
«Вслед за Судебником 1550 г. закон предусматривал возможность судебной ошибки». [3]
«А будет которой боярин, или околничей, или думной человек, или дияк, или кто ни буди судия, просудится, и обвинит кого не по суду без хитрости, и сыщется про то допряма, что он то учинил без хитрости, и ему за то, что государь укажет, а дело
вершити всем бояром». (Х, 10).
«Уложение допускало отвод судей сторонами по мотивам родства или пристрастного отношения к одной из тяжущихся сторон, но не иначе как до судебного процесса. Такие жалобы после суда во внимание не принимались». (X, 3,4). [3]
«За взятки (посулы) предусматривалось жёсткое наказание. (Х, 7-9).
Суд требовал к себе уважительного отношения». [3]
«А кого судьи велят поставити к суду, и исцу и ответчику, став перед судьями искати и отвечати вежливо и смирно и не шумко, и перед судьями никаких невежливых слов не говорити и межь себя не бранитися. А будет перед судьями истец или ответчик межь себя побранятся, и кто кого из них обесчестит непригожим словом, и того, кто перед судьями кого обесчестит словом, за судейское бесчестие посадити в тюрму на неделю». (Х, 105).
«За ложный донос человек должен был сам отбыть срок наказания, который грозил бы тому, на кого этот донос был сделан». [3]
«А будет судья учнет государю бити челом на кого в бесчестье о управе ложно, и сыщется про то допряма, что он бил челом ложно, и ему за то по сыску учинити тот же указ, чего бы довелся тот, на кого он о управе бил челом». (Х, 107).
«В случае смерти ответчика его исковые обязательства передаются по наследству». [3]
«А которой ответчик умрет после того, как он в и(ы)сцове иску обвинен, а с и(ы)сцом он до смерти своей не розделался, и за таких умерших ответчиков велеть исцов иск править на жене его и на детех, или на братье, кто после его во дворе и в животах его
останетца». (Х, 132).
«В отличие от Судебников 1497 и 1550 гг. по Уложению 1649 г. государство полностью брало судебную инициативу в свои руки. Так происходил переход России к абсолютистскому государству». [2]
- Судопроизводство по Соборному Уложению 1649 года.
В Соборном Уложении 1649 г. содержалось предписание о том, что правосудие должно осуществляться справедливо. Однако в условиях феодального государства такое предписание в большей мере являлось пустой декларацией.
«В развитии феодального судопроизводства и процессуального права для первой половины XVII в. характерно сосуществование состязательного (обвинительного) и розыскного (следственного) процессов при явном преобладании второго над первым. Рост классовой борьбы и усиление абсолютистских черт монархии выдвигали на первый план розыскной инквизиционный процесс, как наиболее эффективное средство подавления народных выступлений и укрепления правопорядка в интересах господствующего класса. Вместе с тем существовало известное различие сфер применения того и другого процессов. Розыскной явно господствовал в политическом и уголовном судопроизводстве, а состязательный имел преобладание в делах гражданских. Однако при отсутствии достаточно определенного разграничения между уголовным и гражданским правом, уголовным и гражданским процессом указанное разделение сфер применения состязательного и розыскного процессов не следует абсолютизировать.
Обычно споры по договорам купли-продажи, займа, поклажи, а также нанесение оскорблений, должностные преступления, убийства, учиненные не с целью грабежа, в том числе в ходе судебных разбирательств, рассматривались по правилам обвинительного процесса». [3]
«Политические преступления и наиболее тяжкие уголовные (разбой, грабеж, татьба и сопряженные с ними убийства), а также крепостные дела о холопах, крестьянах, поместьях и вотчинах рассматривались с применением розыскного процесса.
Другая важная особенность судопроизводства того времени – отсутствие отделения суда от административных органов. Более того, следует подчеркнуть, что судебная функция была важнейшей задачей администрации; этим, надо полагать, и вызвано то, что судебные и процессуальные вопросы получили в законодательстве до Уложения и в Уложении детальную регламентацию.
Судебное делопроизводство в приказах, как и всякое другое, лежало на дьяках и подьячих. Запрещались при этом исправления и вписывание между строк». [1]
«А судные дела в приказех записывати подьячим, а черненыя бы и межь строк приписки и скребения в тех записках не было. А как суд отойдет, и исцу и ответчику к тем запискам прикладывати руки». (Х, 11).
Подьячий был обязан:
«А подьячему велеть судное дело против исцовых и ответчиковых речей написав, положити на стол к вершению вскоре, а вдаль никаких судных дел не откладывати». (Х, 22).
«После судебного решения стороны «прикладывали руки» к записям. Затем подьячий переписывал дело набело, а дьяк, сверив беловой экземпляр, скреплял его своей подписью. Черновой экземпляр тоже сохранялся». [1]
«… А как судное дело вершится, и та записка за исцовою и за ответчиковою
рукою подклеити под судное же дело впредь для спору же». (Х, 11).
«Запрещалось показывать судное дело сторонам и выносить из приказа. Если подьячий делал это, норовя какой-либо из сторон, дело от него отбиралось и передавалось другому подьячему». [1]
«А будет кто учнет на подьячего бити челом, что он исцу или ответчику в судном деле норовит или судное дело исцу или\ ответчику кажет, и то спорное дело у подьячего взяти, и отдати иному подьячему». (Х, 13).
«Подьячие вели в приказах книги записи судебных дел и сбора судебных пошлин с точным обозначением даты слушания дела. Книги скреплялись подписями дьяков» (X, 128, 129). [1]
«А для государевых судных пошлин и для записки судных дел во всех приказех быти записным книгам за дьячьими руками. А судные дела в те книги записывати подьячим того же часу, как суд отъидет, чтобы про то было ведомо, в котором числе кто на ком чего искал, и сколко с того дела доведется взяти государевых пошлин». (Х, 128).
«Такое делопроизводство применялось для менее важных уголовных и гражданских дел, которые рассматривались в порядке обвинительного процесса, т. е. суда, при активном участии сторон. К гражданским делам такого рода относились исковые дела вызванные нарушением условий договоров мены, купли-продажи, займа, поклажи-сделки, не требовавшие утверждения крепостным порядком». [1]
«Особое место и внимание отводились преступлениям, о которых было заявлено: «Слово и дело государево», т. е. в которых затрагивался государственный интерес. В розыске истцом является государство; это начало развивается постепенно: через запрещение самосуда», [1]
«А будет которой помещик, сыскав у себя розбойников, своих людей, или крестьян побьет не хотя их к сыску отдати в Губу, укрывая за собою воров, а сыщется про то допряма, и у такова помещика за такое воровство отняти поместья, и отдати в роздачю, да на них же велеть доправити исцовы иски. А будет кто такое дело учинит непоместной человек, и ему за такое воровство учинити жестокое наказание, велеть его бити кнутом по торгом, да на них же по тому же правити исцовы иски». (XXI, 79).
«возложение на общины обязанности отыскивать преступников и большой повальный обыск; запрещение мировых по уголовным делам и обязанность частного лица продолжать начатый (уголовный) иск. В розыске отношение сторон до суда уже не договорное: вместо приставных здесь практикуются «записи», «зазывные грамоты», приказ арестовать и привести обвиняемого и «погонных грамот» - приказ, местным властям и соседям поймать обвиняемого». [1]
«А будет кто ни буди в и(ы)сцове иску по приставной памяти дан будет на поруки к суду, и поручная запись по нем будет в приказе, а по той поручной записи ведено ему встати к суду на отсрочной срок, и он на отсрочной срок на Москве не станет, и в
свое место к суду никого не пришлет, а истец его учнет на него бити челом государю, что он на отсрочной срок не стал, и его тем не винити же, а дати по него исцу государеву зазывную грамоту, и велеть от той государевы грамоты доправити на нем исцу подписныя и печатныя пошлины, да проести и волокиты на месяц три рубли». (Х, 114).
«Ответственность по этим преступлениям несли не только лица, их совершившие, но и члены их семей». [1]
«Одно из характерных отличий древнерусского права есть широкое развитие поручительства взамен ареста; обыкновенно поручителями были родственники и члены той же общины (согласно Судебникам и иным ранним правовым документам). Дело в розыскном процессе могло начаться с заявления потерпевшего, с обнаружения факта преступления (поличного) или с обычного наговора, не подтвержденного фактами обвинения («язычная молва»). После этого в дело вступали государственные органы. Потерпевший подавал «явку» (заявление), и пристав с понятыми отправлялся на место происшествия для проведения дознания. Процессуальным действием был «обыск», т. е. допрос всех подозреваемых и свидетелей». [1]
«Глава Х Уложения «О суде» подробно описывает различные процедуры «суда»: процесс распадался на собственно суд и «вершение», т. е. вынесение приговора, решения». [1]
«А подьячему велеть судное дело против исцовых и ответчиковых речей написав, положити на стол к вершению вскоре». (Х, 22).
«Сторонами в процессе могли быть все: монахи, холопы, несовершеннолетние» (XVI, 23; XVII, 13). [1]
«А будет после которых умерших помещиков поместья их даны будут женам их з детьми, или с пасынки или с племянники, а дети, или пасынки, или племянники втепоры будут малы, а вступится и побити челом государю за них будет некому, и в делу они тех поместей будут изобижены, а как они будут в возрасте, и они о той обиде учнут государю бити челом, и их с теми людьми, на кого они учнут бити челом, ставити с очей на очи, и розыскивая давати им в поместье передел». (XVI, 23).
«не могут искать: люди, обвиненные в крамоле и «составе» и в клятвопреступлении, а также дети на родителей». [1]
«А будет которой сын или дочь учнут бити челом о суде на отца или на матерь и им на отца и на матерь ни в чем суда не давати, да их же за такое челобитье бить кнутом, и отдать их отцу и матери». (XXII, 6).
«Взаимное отношение сторон до суда (вызов) определяется договором; но в заключение договора власть вмешивается гораздо решительнее, чем в древнерусском процессе. Отношения устанавливаются посредством «челобитной», «приставной памяти» и «срочной»: первая определяет границы спорного права, вторая — к какому судье идти; третья определяет срок явки. Договорные отношения сторон постепенно отстранялись государством: так, вызов через приставную память уступил в эпоху Уложения место вызову через «зазывную грамоту». [3]
«А в приставных памятех исцом иски свои описывати имянно с ценою; а в которых приставных памятех исцов иск написан будет без цены, и дьяком таких приставных памятей не подписывати». (X, 100).
«Первая удержалась только для Москвы и ее ближайших окрестностей. Различие последствий вызова через приставную память и зазывную память и зазывную грамоту состояло в том, что не явившийся к суду по вызову первого рода тотчас обвинялся без суда; напротив, к не явившемуся по вызову второго рода, но давшему по себе поруку посылались 2-я и 3-я зазывные грамоты и лишь после того не явившийся был обвиняем без суда; если же ответчик не давался в поруку, то воевода брал его насильно через пушкарей и зачинщиков. Договор скрепляется непременно поручительством, на поруки можно отдать насильно по распоряжению власти». (Х, 117, 140, 229). [3]
«А будет кто по первой зазывной грамоте ко ответу не станет, и в свое место ни кого не пришлет, а поручная запись по нем будет прислана, и исцу его дати по него другая зазывная грамота, и велети от той другой грамоты доправити на нем подъписныя и печатныя пошлины, да исцу проести и волокиты на месяц три рубли. А будет он и по другой зазывной грамоте ко ответу не станет же, и в свое место никого не пришлет же, а поручная запись по нем будет прислана же, и по него дати третьяя грамота, и велеть от той третьей грамоты доправити на нем подписныя же и печатныя пошлины, да исцу проести и волокиты на другой месяц три рубли же. А будет он и по третьей грамоте не станет же, и в свое место ко ответу ни кого не пришлет, а поручная запись по нем будет прислана же, и его в и(ы)сцове иску тем обвинити по тому, что он по трем государевым грамотам, дав по себе поруку, ко ответу не стал, и велети исцов иск, доправя на нем и на порутчиках его, отдати исцу». (Х, 117).
«Необходимыми поручителями были соседи и сродники, которые составляли между собой круговую поруку, что, впрочем, исчезло в эпоху Уложения. Целью поруки первоначально было не только представление ответчика к суду, но и обеспечение иска в случае его неявки; но в Уложении осталась только первая цель». [3]
«А будет ответчик по приставной памяти, дав по себе поруку, став к суду, и на суде выслушав исцовы исковые челобитной, не отвечает, а в челобитной иск написан будет с ценою, и того ответчика без суда обвинити и исцов иск велеть, на нем доправя, отдати исцу». (Х, 101).
«Стороны могли не являться в суд лично; их заменяли естественные представители – родственники и люди». (Х, 108, 109, 149, 156, 157, 185). [1]
«…А будет тот истец на срок и после сроку учнет в свое место к суду присылати
сына, или племянника, или кого ни буди, а самому ему в то время к суду итти не мощно за болезнью или за иным зачем, и в его место велеть искати тому, кого он в свое место к суду пришлет». (Х, 109).
«А которые городовые всяких чинов люди по государевым зазывным грамотам в и(ы)сцовых искех в свое место пришлют к Москве к ответу детей своих, или братью, или племянников, или людей, а сами к Москве не поедут, и учнут жити по домом, а по
судным делам доведется про них в тех местех, где они учнут жить, быти обыску, и как про них учнут обыскивать, и их втепоры ис тех городов, где они живут, высылати в и(ы)ные городы, где у них поместья и вотчины есть, или к Москве, и сыскивать без них. А которые люди за них были в суде, и тем втепоры, как учнут сыскивать, быти на Москве, а с Москвы без указу не съежжать никуды, а съедет, и его тем обвинити». (Х, 156).
«Только за неимением таких допускаются свободные представители, которые большей частью были холопы, и для которых до 1690 г. не требовалась доверенность. Последствием этого была ничтожность права поверенных и легкая возможность восстановления решенных дел.
На самом суде стороны подают «ставочные челобитные». Последствием неявки в срок для ответчика была выдача «бессудной грамоты», т.е., утверждение права за истцом так, как если бы суд состоялся; неявка истца вела к прекращению иска. Явившиеся не должны были съезжать с места производства суда под угрозой тех же последствий». (Х, 108, 109, 149, 185; ХVI, 59; ХVIII, 22, 23; ХХ, 119). [1]
«…А
не поставят они в свое место ответчиков
на указной срок, и их тем обвинити».
(Х, 185).
«А которым
откупщиком в государевых грамотах
будет написано, что в городех до тех
мест, покаместа за ними откупы
будут, суда на них и на товарищев
их не давати, и с тех грамот имати
с челобитья, сколко их в челобитье
будет, по полуполтине с человека. (XVIII,
22).
«Отношения сторон к суду: стороны имеют лишь отрицательное влияние на состав суда (через отвод судей). В эпоху Уложения пассивная роль судьи в процессе становится все более активной». [3]
«Доказательства, которые использовались и принимались во внимание судом в состязательном процессе, были многообразны — свидетельские показания (практика требовала привлечения в процесс не менее десяти свидетелей), письменные доказательства (наиболее доверительными из них были официально заверенные документы)». [2]
1. «Послушество принимает в московском процессе следующие формы:
а) Ссылка из виноватых, когда сторона ссылается на одного свидетеля с условием подчиниться обвинению, если свидетель покажет против сославшегося. Ссылка из виноватых имела безусловное значение для обеих сторон до эпохи судебников потому, что тогда еще существовало поле, на которое могла вызвать послуха противная сторона. Ее всегдашнее второстепенное значение есть обвинение той стороны, которая на нее сослалась. Безусловное значение ссылки, по уничтожении поля, признается в следующих случаях: при ссылке одной стороны на отца или мать другого, при ссылке на несколько лиц (не менее 10) служилых (при иске до 50 руб.) и остальных (при иске до 20 руб.), если эти лица показывают единогласно». (Х, 158-160, 176). [1]
«А будет кто учнет искати на ком нибудь иску на пятьдесят рублев, а с суда в том иску учнет слатися на стольников, и на стряпчих, и на дворян московских, и на городовых дворян, и детей боярских, и на голов стрелецких, и на гостей, и на дьяков, и на жилцов, и на дворовых людей, и на сотников стрелецких, и на подьячих по имяном на десять человек, а ответъчик в том иску на тех людей слатися не учнет, или на тех
людей ответчик учнет слатися, а истец слатися не учнет, и тому отводу не верити, тех людей, которые будут в ссылках, допрашивати по государеву крестному целованию и вершити дело по скаске тех людей, на кого в том будет ссылка» (Х, 158).
«А будет на суде ответчик пошлется на исцова отца, или на матерь, или истец пошлется на ответчикова отца, или матерь, и по тем ссылкам отца и матерь допрашивати, а никому отца и матери на суде не отводити, и дело вершить отцовою и матернею скаскою. (Х, 176).
б) «Общая ссылка» - остаток третейского решения споров – есть ссылка обеих сторон на одного и того же или на одних и тех же послухов. Однако закон ограничивает право сторон в выборе третьих: нельзя ссылаться на людей, слышавших о факте, но не видевших его; им не может быть лицо, зависимое от одной из сторон». [1]
«А хоженого недельщику в городе имати десять денег. А будет неделщик послан будет по общую ссылку, и ему хоженого взяти с и(ы)сца десять денег, а с ответчика десять денег же, а болши того недельщиком хоженого не имати ни которыми делы, и от поруки им посулов и поминков не имати и к суду ставити исцов и ответчиков безо всякия поноровки». (Х, 144).
