Сущность культуры по Бердяеву
Содержание
Введение
1. Творческое наследие Н. А. Бердяева и его определение культуры 5
2. Культурологические
идеи Н.А. Бердяева
3.Соотношение
культуры и цивилизации по
Н. А. Бердяеву. Значение работ
Бердяева в современном мире
Заключение
Список использованной
литературы
Введение
Конец 19-го – начало 20-го столетия ознаменовались новыми и весьма плодотворными тенденциями и свершениями в искусстве и литературе. Переживала взлёт в это время и культурологическая мысль, опиравшаяся на наследие В. С. Соловьёва и представленная плеядой мыслителей, среди которых выделялся Н. А. Бердяев. Именно он во многом определил становление отечественной культурологии.
Недавно завершилось 20-е столетие, и человечество вступило в третье тысячелетие своей истории. Такие события требуют особенно глубокого философского осмысления, как пройденного пути, так и грядущего будущего. Сегодня, как может никогда ранее, слово «культура» произносится часто и с ним связываются общественные ожидания. Вокруг проблем культуры создана особая среда повышенного возбуждения и интереса, которые несомненно воздействуют на научное сообщество, обычно достаточно бесстрастное в других ситуациях. И это, разумеется, совсем не случайно. Вопрос о культуре, как учит вся мировая и отечественная история, всегда возникает особенно остро и объемно в пору глобальных общественных перемен. На исторических перевалах, в эпохи кризисов и катастроф, - как считал Н.А. Бердяев, - приходится серьезно задумываться над движениями исторической судьбы народов и культур. Ведь не в политике и не в экономике, а в культуре осуществляются цели общества.
Последний фактор представляется более фундаментальным. Он связан с углубляющимся осознанием кризиса современного культурного бытия человека. Сложнейшей проблемой представляется выяснение существа этого кризиса и степени его угрозы для человечества вообще, в то время, как его симптоматика нашла яркое описание в творениях культурологов всего мира на протяжении ХХ века (О. Шпенглер, Р. Гвардини, А. Швейцер, В. Розанов, С. Франк и др.).
При жизни Н.А. Бердяева его творчество вызывало огромный интерес и неоднозначное к нему отношение. Затем долгое время для отечественной критики Н.А. Бердяев оставался закрытым, как и все величайшие проявления русской религиозной философии. Интересы современных исследователей творчества Н.А. Бердяева сегодня сосредоточились в основном на проблемах его социальной философии, философской антропологии, историософии, философии религии.
Актуальным сегодня представляется выявление специфики концепции Н.А. Бердяева в рамках философии современной жизни.
Изучение культурологических концепций Н.А. Бердяева имеет теоретическое значение для создания целостной картины развития культурологической мысли в России и в мире, для осмысления причин и сущности современного социокультурного кризиса и путей выхода из него.
На сегодняшний
день в историко-философской
Главной целью данной работы является изучение понятия культура в представлении Н.А. Бердяева.
В связи с этим необходимо решить следующие задачи:
изучить творческое наследие Н. А. Бердяева и его определение культуры,
рассмотреть культурологические идеи Н.А. Бердяева,
усвоить соотношение культуры и цивилизации по Н. А. Бердяеву и оценить значение его работ.
В ходе подготовки к написанию работы были изучены материалы таких авторов как Багдасарьян Н. Г. Зимовец Л.Г. Кононенко Б. И. Маркова А. Н. Сорокин П. и других.
- Творческое наследие Н. А. Бердяева и его определение культуры
Творческое наследие Бердяева по тематике и жанровому характеру весьма разнообразно и до сих пор опубликовано не полностью. Помимо многочисленных статей, им было создано более 40 книг от фундаментальных философских трактатов («Философия свободного духа», 1927) до историко-культурных («Судьба России, 1918, «Русская идея», 1946 и др.), литературоведческих («Миросозерцание Достоевского», 1923), и даже исповедальных эссе типа «Самопознания» (1947) – труда, который сам автор называл «философской автобиографией». Несмотря на то, что работ, посвященных общей теории культуры у Бердяева нет, за исключением небольшого раздела «О культуре» в книге «Философия неравенства»1, её проблемы буквально «пропитывают» едва ли не все его сочинения, и отделить собственно культурологический материал от общефилософского порой не представляется возможным.
Вот некоторые узловые моменты его творчества, которые представляются в наши дни наиболее важными. Во-первых, вслед за Чаадаевым Бердяев попытался ответить на вопрос: что такое русский народ в общем контексте европейских народов, каковы его культурно-исторические и психологические особенности? Во-вторых, он достаточно убедительно вскрыл давние духовные истоки русских революций и их пагубное воздействие на судьбы национальной культуры. В-третьих, в условиях непримиримой вражды между «капитализмом» и «социализмом» он сделал попытку объективно оценить, насколько и та, и другая форма сознания отвечают религиозному, а, следовательно, и культурному идеалу человечества. В-четвёртых, он уделил большое внимание разработке таких тем, как нация и культура, общечеловеческое и национальное в культуре, война и культура др.
Многие вопросы ставились Бердяевым впервые смело и оригинально, и позднее заняли важное место в культурологи.
В концепции Н.А. Бердяева рассматривается природа культа, его связь с феноменом культуры. По его мнению, культура в свой органический период была связана с жизнью религиозной. Так было в великих древних культурах, в культуре греческой, в культуре средневековой, в культуре раннего Возрождения. Благородное происхождение культуры русский философ связывает с иерархическим характером культа. Культура имеет религиозные основы. Об этом, по мнению Бердяева, свидетельствует не только теология, но и современное научное знание. Свидетельство о близости культуры и религии, как считает Н.А. Бердяев, - это символический характер самой культуры. Свой символизм культура получила от культовой символики. Духовное содержание культуры выражено не реалистически, а символически. Все достижения культуры по природе своей символичны. В ней даны не последние достижения бытия, а лишь символические его знаки. Такова же и природа культа, которая есть прообраз осуществленных божественных тайн.
Культура - это культ предков, почитание могил и памятников, связь сынов с отцами. Культура основана на священном предании. Чем древнее культура, тем она значительнее и прекраснее. Культура, как подчеркивает Н.А. Бердяев, всегда гордится древностью своего происхождения, неразрывной связью с великим прошлым. Культура, подобно Церкви, более всего дорожит своей преемственностью. Слишком новая, недавняя культура, не имеющая преданий, стесняется этого своего положения2.
По мнению Н.А. Бердяева, в культуре действуют два начала - консервативное, обращенное к прошлому и поддерживающее с ним преемственную связь, и творческое, нацеленное на будущее и созидающее новые ценности. Но в культуре не может действовать начало революционное, разрушительное. Революционное начало по существу враждебно культуре, антикультурно. Культура немыслима без иерархической преемственности, без качественного неравенства. Революционное же начало враждебно всякому иерархизму и направлено на разрушение качеств.
2. Культурологические идеи Н.А. Бердяева
Для культурологии, работы Бердяева значимы, прежде всего, тем, что в них раскрывается драма культурного творчества, понятого как реализация изначальной и неотъемлемо присущей человеку свободы.
Бердяев исходит из нового философского понимания духа, преодолевая обезличивающую трактовку классического рационализма, прежде всего гегелевского рационализма. Здесь он мыслит в русле христианской традиции, но наполняет ее новым философским содержанием. По Гегелю, дух безличен и в конечном счете сводится к разуму с его логической необходимостью. По Бердяеву, дух есть такое внерациональное начало в человеке, которое выводит его за пределы необходимости, ставит человека «по ту сторону» предметного мира, «по ту сторону рационального мышления. И в то же время дух принадлежит человеку, сотканному из плоти и вписанному в порядок общественной жизни; именно дух соединяет сферу человеческого со сферой божественного: «Дух одинаково и трансцендентен (т.е. потусторонен, надмирен) и имманентен (т.е. посюсторонен, укоренен в этом мире). (…) Дух не тождественен сознанию, но через дух конструируется сознание, и через дух же переступаются границы сознания…»3.
По Бердяеву, дух есть свобода, но и дух и свобода не безличны, они всецело принадлежат личности. Именно личность, а не безличный разум есть подлинный субъект творчества, подлинный творец культуры. Дух у человека - от Бога, но свобода, присущая духу, имеет не только божественное происхождение: свобода коренится в том безначальном и до-бытийном «ничто», из которого Бог сотворил мир. Свобода есть великая неопределенность и великий риск, в ней кроется как возможность добра и бесконечного возвышения человека, так и возможность зла и бесконечного падения. Свобода духа есть подлинный источник всякой творческой активности. Свобода не связана ограничивающими путами и условиями бытия, но сама способна творить новое бытие. «Дух есть свобода, свобода же уходит в добытийственную глубину. Свободе принадлежит примат над бытием, которое есть уже остывшая свобода. (…) Поэтому дух есть творчество, дух творит новое бытие. Творческая активность, творческая свобода духа первична. (…) Но дух не только от Бога, дух также от начальной, добытийственной свободы, от Ungrundа. (…) Свобода в Боге и свобода от Бога…. Эту тайну нельзя рационализировать…»4. Таким образом, Бердяев отстаивает достоинство человека как творца культуры, считает творчество сутью и целью человеческого бытия, что человек становится способным к подлинному творчеству лишь в результате обретения им свободы и, что именно «дух творит новое бытие».
Личность есть подлинный субъект культуры. Такое понимание позволило Бердяеву заглянуть в святая святых культурного творчества и увидеть подлинный драматизм отношений человека и культуры.
У Шпенглера даже не ставится вопрос о человеке как творце культуры. Наоборот, Шпенглера в первую очередь интересует, как специфическая культура («душа культуры») формирует соответствующего ей человека. У Бердяева же на первый план выходит именно человек как личность, и свободная творческая личность здесь стоит выше культуры. Такой подход дает возможность увидеть противоречие, коренящееся внутри самого культурного творчества - противоречие между безграничностью духа и сковывающими его символическими формами культуры.
Если у Шпенглера трагедия культуры начинается лишь с ростом цивилизации, то Бердяев смотрит на вещи глубже. Как и Шпенглер, Бердяев видит, какую опасность несут для культуры те формы цивилизации, которые заявили о себе в начале ХХ века. Однако уже в самой сущности культуры кроется начало, ограничивающее и притягивающее вниз творческий порыв духа. Культура и ее формы нередко противостоят личности как нечто принудительное и сковывающее творческую свободу. Это оберегает от опасного произвола и своеволия (и тогда это благо), но здесь же кроются и существенные ограничения творческой свободы. Как понять эту «принудительную» и отчасти обезличивающую роль культуры? У Гегеля все объясняется изначально безличной и рациональной природой культуры. Но Бердяев не приемлет такого объяснения.
Для Бердяева определяющая человека культурная форма есть не что иное, как «остывшая свобода» личного духа, это отделившиеся от человека результаты личного творчества, а не выражение некого безличного мирового разума. Но отсюда вытекает и трагедия культурного творчества: дух вынужден воплощаться в предметно-символические формы, сковывающие его свободу и устремленность в беспредельное. Этой теме посвящена статья Бердяева «Воля к жизни и воля к культуре» (1922 г.). «Все достижения культуры, - пишет Бердяев, - символичны, а не реалистичны. Культура же есть осуществление, реализация истины жизни, красоты жизни, божественности жизни. Она осуществляет лишь истину в познании, в философских и научных книгах…; красоту - в книгах стихов и картинах, в статуях и архитектурных памятниках; божественное - лишь в культе и религиозной символике. Творческий акт притягивается в культуре вниз и отяжелевает. Новая жизнь дается лишь в подобиях, образах, символах»5. ().
Когда речь идет о соотношении культуры и цивилизации, Бердяев говорит о величайшей значимости «воли к культуре» в противовес упорной, но прагматично-бескрылой воли к «жизни» («жизнь» здесь выступает как синоним бездуховного благоустройства). Но в этой же статье, обсуждая исторические судьбы России, Бердяев надеется на «чудо религиозного преображения жизни» как альтернативу сковывающему символизму культуры и механически-бездушному порядку цивилизации». А в докладе 1931 года звучат уже новые мотивы: «Техника, порожденная духом, материализует жизнь, но она же может способствовать и освобождению духа…»6.
Так, главной проблемой философии Н.А. Бердяева стала проблема смысла существования человека и, в связи с этим, бытия в целом. Ее принципиальное решение мыслитель видел в антропоцентризме: философия «познает бытие из человека и через человека»; смысл бытия обнаруживается в смысле собственного существования. Осмысленное существование - это существование в истине, достижимое на путях спасения (бегства от мира) или творчества (активного переустройства мира культурой, социальной политикой). Присущая человеку способность к творчеству божественна, и в этом состоит его Богоподобие. Высшая природа человека показывается Богом, принявшим человеческий облик; со стороны человека - его творчеством, созданием нового, еще не бывавшего.
Личность (дух) есть единство
двух природ - Божественной и человеческой,
что определяет христианство как
религию Богочеловека и Богочеловечества.
Таким образом, в философии Бердяева
субъектом бытия выступает
Учение об объективации, несомненно, решающий, но вместе с тем и наиболее слабый момент в учении Бердяева. Оно грешит пренебрежением к жизни и к миру. Верно, что дух воплощается в личности, в субъекте, верно, что личность проявляет себя в творчестве и общении. Но люди творят и общаются не в безвоздушном пространстве. Они творят и общаются в духе, но творят они определенные предметы и во имя предметов. Подлинное творчество и общение меньше всего парение в заоблачных высях, хотя бы уже потому, что введение духа в предмет, реализация замысла - цель и смысл творчества. И едва ли можно согласиться с Бердяевым, когда он объявляет, что субъективный дух не узнает себя в том, что называется объективным духом.
Характеризуя мир объективации,
Бердяев устанавливает
А.А. Ермичев говорит, что «объективация, с которой воевал Бердяев - совсем не миф. Каждый из нас и все мы вместе настолько далеки от идеала свободы, настолько обременены внешними по отношению к нам обстоятельствами, что вместе с Бердяевым готовы признать свою несвободу. Она проявляет себя в любом моменте нашего бытия, хотя и по-разному. Поэтому у Бердяева, остро чувствовавшего свою чуждость миру, это представление носит довольно емкий характер. Во-первых, им он обозначает отчуждение человека от своей деятельности, когда результат господствует над творцом и превращает его в нечто творимое и несамостоятельное. Созданный трудом капитал диктует свою волю и работнику и работодателю, и техника развивается сама по себе, демократические лозунги оборачиваются практикой тоталитарности. Наряду с отчуждением Бердяев включает в объективацию еще и опредмечивание, обретение мыслью своей плоти в звуке, краске и т.п. «Плоть» духа «отяжеляет» дух, омертвляя его, и это обстоятельство философ переживает весьма драматично. Под тонкой пленкой культуры он всегда видит какой-то иррациональный хаос. Но и этого мало. Под объективацией он понимает всегда частичную реализацию своих возможностей человеком. Одаренные свободой мы пользуемся ею робко, частично или совсем избегаем ее»8.
Человек пал и в своем падении увлек природный мир. Воцарилась несвобода. Но Бог не оставил свое любимое творение, он нисходит Христом, проявляя себя не силой, а любовью. Христос являет людям пример свободы признать Бога, несмотря ни на какие земные муки и страдания. И здесь раскрывается новое понимание свободы - свобода «для», свобода знать высшее добро и идти к нему. Бердяев видит в Христе единство двух природ - божественной и человеческой. Христос закрыл собою пропасть между Богом и человеком. Он не только Бог, но еще и человек, абсолютный человек, духовный человек. Раскрылось божественное в человеке и человеческое в Боге. Теперь человек стал сильнее всех сил в этом мире. Даже «грехопадение» Бердяев рассматривает «как знак мощи человека». Грех и был проявлением этой мощи. Так трагично человек проявил свою творческую, соравную Богу, природу. В Христе она обрела нужную направленность. И свобода теперь предстает как сознательная внутренняя свобода принять высшие ценности и жить ими.
В основе нашей земной истории лежит метафизический факт грехопадения человека, и поэтому нужно видеть историю как вереницу событий, фактов и явлений общественной жизни во времени, но еще важнее видеть пласт мета-истории, или истории небесной. Летописная история интересна в той мере, в какой она открывает завесу перед небесной. Историческое в подлинном смысле, по мнению Бердяева, есть «некоторое откровение о глубочайшей сущности мировой действительности; о мировой судьбе, о человеческой судьбе как центральной точке судьбы мировой». Историческим стало то, что наполняет историю летописным смыслом. Но нет смысла вне личности. Просто невозможен смысл, не относимый к тому, кто осмысливает. Поэтому объективный смысл истории должен быть понят как личный смысл: «Я должен поставить себя в историческую судьбу и историческую судьбу в свою собственную человеческую глубину»9. Так философ сравнивает личность и историю, и последнее становится судьбой человека. Объективный смысл истории задан признанием Бога, личным же он становится в догмате о богочеловеческой природе Христа. Христом утверждается единство Абсолюта и личности и, значит, абсолютный смысл личности и его истории.
Смысл этот раскрывается в рамках религии творческого антропологизма, который рассматривает историю и культуру как проявление деятельной мощи людей. Творчество является фундаментальной характеристикой человека. Именно оно, по мнению философа, должно избавить человечество от зла.
Творчество и свобода - имеют и одинаковую, и различную природу. В мире объективации творчество - это актуализация, направленная в выявленность свободы, которая составляет самость человека. Источником определенности такой свободы может выступить только тот, кто непосредственно соединил высшую, божественную и низшую, тварную природу, - Христос. «Только в нем человек узнал Бога как высшую и, главное личную ценность. И как можно говорить о свободе «для», свободе принять Бога, и о свободе «от», свободе отрицать Его, и тем закреплять недолжное состояние мира, так можно говорить о божественном и злом творчестве».
Бердяев определяет творчество как «всегда прирост, прибавление, создание нового, небывшего в мире. Ничто стало чем-то, небытие стало бытием». Творчество есть возникновение новизны. Бердяев говорит о трех элементах творчества. Первый - свобода, та, которая существует до Бога, свобода как потенциал новизны, но не определившаяся как новизна. Второй элемент - дар гениальности, который дается творцу Богом и делает его «орудием божьего дела в мире». Третьим элементом творчества выступает уже сотворенный мир, в котором творчество совершается и из которого оно черпает материалы. Новизна в объективированном мире это ее объективация, осмысленность. Творчество есть «просветление бытия». Через человека - творца природный и социальный мир восходят к Богу. Творчество - это встреча человека с Богом.
Выше говорилось о свободе Ungrund, которая преобразуется в свободу «для». Ермичев А.А. считает, что можно говорить и о третьей свободе, хотя она и не названа Бердяевым, но, безусловно, присутствует в его философской системе. «Третья свобода - это свобода общественного действия на началах абсолютных, то есть религиозных, ценностей, воспринятых его участниками глубоко лично. Это будет реализацией творчески активного христианства, что и преобразует мир»10.
Такой идеал Бердяев обозначает термином соборность (коммюнитарность), что значит сознание родства всех верующих во Христа, который и есть явленная людям истина. Соборное общество есть духовное общество, состоящее из всех живших, живущих и будущих поколений, объединенных христианской любовью. Для его членов нет внешних авторитетов, в нем каждый ответственен за всех, равно как и все за каждого. В нем преодолевается существующая разница коллектива и личности, социальной организации и духовности.
Бердяев считал, что в истории нет совершающегося по прямой линии прогресса добра, совершенства, человеческого счастья, а есть лишь от эпохи к эпохе раскрытие самых противоположных начал бытия, как светлых, так и темных, начал добра и начал зла. И человек каждый раз вынужден не просто выбирать между поставленным перед ним добром и злом, но в силу своей изначальной свободы и творческих возможностей активно созидать или добро, или зло.
Анализируя исторические корни европейской культуры, Бердяев считал, что ими является античная греко-римская культура. Философ подчеркивает, что «эпоха Возрождения в Италии потому и была глубоко культурной эпохой, в отличие от эпохи Реформации и революции, что она не только не совершила революционного разрыва в преданиях культуры, но и возродила предания античной культуры и на них воздвигла свой небывалый творческий подъем. Духовный тип Возрождения есть культурный и творческий тип. Духовный тип Реформации означает разрушение церковных и культурных преданий, начало революционное, а не творческое»11.
Бердяев утверждал, что в основе европейской культуры лежит христианская религия, которая «по принципу своему романтична, а не классична, хотя принцип классицизма в ней действует как одно из величных начал, Классическая культура означает довольство культурой. Это довольство невозможно в христианском мире. Совершенство на земле, в культуре для этого мира невозможно. Готический склад души и склад культуры очень характерны для христианского мира… Христианская Церковь приняла в себя античную культуру и пронесла через тьму. Но она претворила ее и сообщила ей символизм»12.
Философ много
и плодотворно занимался
язычеством и православием в период принятия христианства на Руси;
дворянской культурой и культурой русского крестьянства в результате реформ Петра 1;
идеологическими концепциями славянофилов, западников, социалистов, народников и пр.
В статье «Воля к жизни и воля к культуре» Бердяев констатирует, что «у русских всегда было недовольство культурой, нежелание создавать серединную культуру, удерживаться на серединной культуре»13. Противоречивый характер отечественной культуры приводит Бердяева к выводу о том, что «Россия не может оставаться только Востоком и не должна сделаться только Западом. Миссия России быть Востоко-Западом, соединительницей двух миров»14.
3.Соотношение культуры и цивилизации по Н. А. Бердяеву.
Значение работ Бердяева в современном мире
Цивилизация, в противоположность культуре, не религиозна уже по своей основе, в ней побеждает разум «просвещения», но разум этот уже не отвлеченный, а прагматический разум. Цивилизация, в противоположность культуре, не символична, не иерархична, не органична. Она — реалистична, демократична, механична. Она хочет не символических, а «реалистических» достижений жизни, хочет самой реальной жизни, а не подобий и знаков, не символов иных миров. В цивилизации, и в капитализме, как и в социализме, коллективный труд вытесняет индивидуальное творчество. Цивилизация обезличивает15. Освобождение личности, которое как будто бы цивилизация должна нести с собой, смертельно для личной оригинальности. Личное начало раскрывалось лишь в культуре. Воля к мощи «жизни» уничтожает личность. Таков парадокс истории.
Цивилизация у Бердяева не благородного происхождения в ней нет связи с символикой культа. Ее происхождение мирское Она родилась в борьбе человека с природой, вне храмов и культа. Культура же, по словам Н.А. Бердяева, всегда идет сверху вниз путь ее аристократический. Цивилизация развивается снизу вверх. Культура - явление глубоко индивидуальное и неповторимое. Цивилизация же - явление общее и повсюду повторяющееся. Переход от варварства к цивилизации имеет общие признаки у всех народов и признаки по преимуществу материальные. Культура древних народов на самых начальных ступенях своих своеобразна и неповторимо индивидуальна. Это относится к культурам Египта, Вавилона, Греции и т. д. У культуры есть душа, у цивилизации - методы орудия.
Цели жизни представляются иллюзорными, средства признаются реальными. Техника, организация, производственный процесс — реальны. Духовная культура не реальна. Культура есть лишь средство для техники жизни. Соотношение между целями и средствами жизни перемешивается и извращается. Все для «жизни», для ее нарастающей мощи, для ее организации, для наслаждения жизнью.
Концепция Н. А. Бердяева очень актуальна в наше время. Согласно Н. А. Бердяеву, чем выше уровень развития цивилизации, тем ниже уровень культуры, так как идет обезличивание отдельного человека и народов в целом, идет унификация, теряются индивидуальные черты народа. Сегодня говорят о вхождении человеческого общества в новую, общую для всех народов, единую постиндустриальную (информационную, технотронную) цивилизацию. Новая техническая и технологическая база меняет весь образ жизни общества и человека. Постиндустриальная цивилизация формируется современной научно-технической революцией, которая захватила страны и восточные, и западные. На современном этапе развития очень сильно влияние, так называемой, «западной культуры»16.
