Суверенитет. Происхождение и развитие

РГСУ

Кафедра гуманитарных и социальных наук

Домашняя работа по политологии на тему:

«Суверенитет. Происхождение и развитие»

Выполнила студент 1 курса 4 группы

Алексеев И.С.

Проверил преподаватель кафедры гуманитарных и социальных наук

__________________

Москва - 2013

Государственный суверенитет (от французского souverainete — верховная власть) — это важнейшее неотъемлемое свойство государства, выражающее верховенство, независимость, полноту, исключительность и единство государственной власти данной страны.

Государственный суверенитет — неотъемлемое свойство государства, источником и основой которого является волеизъявление народа страны, его власть, его суверенитет. «Фундаментом государственного строя является народный суверенитет», — говорится в Конституции Греции. В Конституции Италии подчеркивается, что «суверенитет принадлежит народу», а в Основном законе ФРГ, что «вся государственная власть исходит от народа». В связи с этим важно разграничить государственный суверенитет и народный суверенитет, видеть как их взаимосвязь, так и отличие. Государственный суверенитет, несомненно, тесно связан с народным суверенитетом прежде всего потому, что именно государство выступает в качестве главного выразителя воли народа. С другой стороны, суверенитет народа служит важнейшей социально-политической основой подлинно демократической государственной власти. В этом плане государственный суверенитет базируется на суверенитете народа. Но в то же время суверенитет народа существенно отличается от суверенитета государства как по своему субъекту, носителю, так и по содержанию. Субъектом, носителем народного суверенитета является народ, а государственного суверенитета — государство. Суверенитет народа проявляется не только в деятельности государственной власти и ее органов, но и в разнообразных формах общественной самодеятельности, т.е. деятельности многообразных общественных организаций, трудовых коллективов и др., в функционировании институтов непосредственной, прямой демократии (выборы, референдумы и др.) и т.д.

Верховенство государственной власти означает, что она ничем не ограничена, кроме права (включая естественное право) и закона (включая конституцию), не имеет другой стоящей над ней или рядом, на одном уровне с ней политической власти и поэтому является высшей, верховной. Вместе с тем в демократическом правовом государстве верховенство государственной власти не может и не должно означать ее абсолютную неограниченность, поскольку в таком государстве власть не может не быть ограничена правом и подчинена ему. Абсолютной, ничем и никак вообще не ограниченной государственной власти в реальной жизни нет и быть не может, поскольку все государства существуют, действуют и развиваются в системе неуклонно усиливающихся и углубляющихся взаимосвязей и взаимодействий с другими государствами в условиях региональной и международной интеграции и глобализации. Отношения между ними регулируются нормами международного права, обязательными для всех стран. Кроме того, многие государства входят в состав федеративных, конфедеративных и иных межгосударственных союзов, ассоциаций и объединений.

Независимость государственной власти означает ее самостоятельность и свободу от вмешательства извне и изнутри в принятии властных решений и выполнении иных функций. Суверенная государственная власть сама, без какой-либо решающей зависимости от других государств или надгосударственных объединений и организаций (внешний аспект) или внутригосударственных политических и иных сил и организаций (внутренний аспект) определяет и осуществляет свои полномочия. Конечно, и здесь в современном мире не может идти речь об абсолютной независимости, самостоятельности. Вряд ли, например, можно говорить о том, что государства — члены ООН абсолютно независимы от этой всемирной межгосударственной организации или что страны — члены Европейского Союза абсолютно самостоятельны и не находятся ни в какой зависимости от этого союза. Но очевидно, что ни в том, ни в другом случае такая имеющаяся зависимость не ставит под вопрос сохранение суверенитета государств-членов. Это означает, что само по себе некоторое ограничение и тем более самоограничение даже суверенных прав государств не означает потерю ими государственного суверенитета.

Полнота, исключительность и единство государственной власти выделяют другие специфические грани в таком феномене, как государственный суверенитет. Речь идет о том, что, во-первых, суверенная государственная власть обладает такой властью не частично, не той или иной ее долей, а в полном объеме (хотя и может самоограничиваться в предметах своего ведения и своих полномочиях); во-вторых, такая власть исключает возможность существования наряду с ней иной равнозначной государственно-организованной политической власти и только она имеет исключительное право устанавливать единый правопорядок в стране, издавать законы, определять права и обязанности государственных органов, общественных организаций, должностных лиц и граждан и т.д.; и в-третьих, суверенная государственная власть характеризуется наличием единой системы высших государственных органов и установлением общих, единых принципов организации, функционирования и деятельности государственной власти на всех уровнях — местном, региональном и общегосударственном.

Суверенитет — это не количественная, а качественная характеристика государственной власти, ее неотъемлемое и неделимое свойство, которое по самой своей природе либо есть, либо его нет. И потому нельзя быть суверенным на треть, наполовину или на три четверти. Другое дело компетенция, права и обязанности, полномочия и предметы ведения, которые делимы, могут быть больше или меньше в своей совокупности, сумме, увеличиваться или уменьшаться. Но точно так же, как не всякое количественное изменение ведет к смене качества, так и не всякое, а лишь связанное с нарушением меры ограничение прав, в том числе и суверенных, ведет к потере суверенитета. В связи с этим, когда, например, рассматривается проблема суверенитета в федеративном государстве, то речь должна идти не о «разделе суверенитета» между федерацией и ее субъектами, не об их полусуверенности и не о «долях суверенитета» у каждого из них (если субъекты федерации суверенны), а о сосуществовании двух сопряженных, взаимосвязанных и взаимообусловленных разноуровневых суверенитетов, каждый из которых не может успешно реализовываться обособленно, в отрыве от другого. Сопряженный, взаимосвязанный суверенитет — это не частичный, разделенный суверенитет, а суверенитет, своеобразие действия и проявления которого определяется условиями одновременного сосуществования и совмещения двух разных суверенитетов. Концепция сопряженных суверенитетов в федеративном государстве ничего общего не имеет ни с концепцией делимости государственного суверенитета, ни с концепцией его абсолютности.

Безусловно, интересно было бы написать об источниках суверенитета. Само собой разумеется, что при господстве идей божественного происхождения власти источником верховной власти в государстве считалась божественная воля. Как отмечалось ранее, постепенно сформировалась теория договорного происхождения государства и, соответственно, власти. К ним восходят теории народного суверенитета, согласно которым власть коренится в воле народа. Обращает на себя внимание тот факт, что уже со времен античности все настойчивее пробивала себе дорогу мысль о том, что власть или государство должны служить народу, а не наоборот. Так, еще Аристотель говорил, что семья как общественная структурная единица первична по отношению к государству. Не семья и другие простейшие человеческие реальности должны приспосабливаться к государству, а, наоборот, государство должно приспосабливаться к ним. Эта мысль получила дальнейшее развитие на рубеже средних веков и Нового времени. В 1574 г., т.е. через два года после Варфоломеевской ночи (24 августа 1572 г.), когда были уничтожены тысячи гугенотов, Т.Беза опубликовал анонимно свою работу «О правах властителей по отношению к своим подданным», в которой, по сути дела, было сформулировано положение, ставшее одним из основоположений теории общественного договора. В начале работы Беза поставил вопрос: «Следует ли подчиняться властителям так же безоговорочно, как воле Божьей?» Отвечая на этот вопрос отрицательно, Беза обосновывал мысль о том, что, если короли нарушают божественные заповеди и бывают несправедливы, то народ вправе не подчиняться им. «Не народы существуют для правителей,— писал Беза,— а правители для народов, так же как пастух нужен для стада, а не стадо для пастуха». Эта постановка вопроса получила дальнейшее развитие в Новое время. Считая, что верховная власть — не продукт естественного права, а некий исторический факт, Г. Гроций, например, утверждал, что она представляет собой результат добровольного договора, заключенного людьми «ради права и общей пользы».

Экономической основой государственного суверенитета служит владение территорией, определенной собственностью, культурным достоянием и т.п.

Политическая основа суверенитета заключается в существовании стабильного, сложившегося государства, наличии достаточно развитой политической организации власти. Правовой основой суверенитета являются конституции, законодательство, декларации, общепризнанные принципы международного права, фиксирующие равенство государств, их территориальную целостность, невмешательство во внутренние и внешние дела, право наций на самоопределение.

Выступая признаком государства, суверенитет характеризует его как особый субъект политических отношений, как главный компонент политической системы общества.

Идеи суверенитета возникли у человечества практически одновременно с возникновением государства как такового. Анализируя государство как феномен, люди отмечали необходимость его самостоятельности. Суверенитет на разных этапах развития государственности, с изменением социально-экономической и политической структур общества приобретал различные формы своего выражения. Идея суверенитета и понимание его сущности выкристаллизовывались постепенно, по крупицам вбирая в себя достижения правовой мысли и передовой практики государственно-правового развития различных стран мира начиная с глубокой древности. Так, уже Аристотель (384-322 г.г. до н.э.) выделяет в качестве специфического признака полиса (государства), отличающего его от всех других видов человеческого сообщества, самодостаточность (автаркию), что в его учении означало способность государства существовать независимо от других уний, полностью удовлетворяя свои потребности собственными силами. Хотя, как и позже в феодальном обществе, которое было построено на договорно-иерархическом принципе, здесь еще отсутствовало какое-либо представление о таком качестве, отличающем государственную власть от всех иных, как «суверенитет».

Некоторые авторы считают, что Аристотель и Цицерон выдвигали принцип суверенитета, не зная этого термина. Однако справедливости ради следует признать, что идею главенства государства в обществе идеологически обосновывал и активно защищал уже Марсилий Падуанский (1275-1343). Исходя из идеи монаршего суверенитета он признавал необходимость существования в обществе и иной, помимо указанной, воли, которая должна участвовать в принятии общих решений (позитивных законов) и контролировать исполнение принятых решений.

Первый стройные концепции государственного суверенитета обычно связывают с именем такого ученого, как Жан Боден. Именно в его книге «Шесть книг о республике» была впервые сделана попытка комплексного и непротиворечивого ответа на ряд вопросов, касающихся суверенитета. С Боденом не просто связывают возникновение первой единой юридической концепции суверенитета, но подчас относятся к нему как к самому выдающемуся основателю современной теории суверенитета. Согласно его концепции, суверенитет - это высшая, абсолютная и бессрочная власть, и лишь образование, обладающее такой властью, может именоваться государством. Боден объективно для своего времени утверждает, что суверенитет воплощается в высшем правителе государства, который одновременно является источником, носителем и главным реализатором своего суверенитета, и любые полномочия могут осуществлять как сам суверен, так и иные лица и органы, хотя лишь только суверен может судить в последней инстанции о том, что есть право и что есть суверенная воля. В своем суждении о том, что есть право, по Бодену, суверен юридически ничем не связан, но из требований здравого смысла вытекает целесообразность общего блага и мудрых советов. Власть суверена также всегда является независимой от всех иных субъектов правоотношений, хотя верховной она является лишь внутри государства. В отношениях с другими государствами суверены независимы, но не верховны, поскольку должны выполнять добровольно взятые на себя международные обязательства. Боден делает вывод и о том, что суверенитет не может быть разделен или делегирован на каких-либо условиях или на какой-либо срок, однако может быть отчужден от одного субъекта в пользу другого, т.е. может быть безвозвратно и безусловно передан.

Ж. Боден создает буржуазную теорию государственного суверенитета, в центре которой находится мысль о неделимой, единой, постоянной, стоящей над законом государственной власти. Суверенитет, по мнению Бодена, означает свободную от подчинения законам власть над гражданами и подданными.

Под суверенитетом Боден понимал власть абсолютную и постоянную, не связанную никакими ограничениями, законами. В том и состоит абсолютность власти, что она не ограничена какими-либо условиями. Постоянство же означает, что эта власть не установлена на какой-либо срок, а существует по собственному праву, как, например, наследственная монархия. Нетрудно заметить, что положение Ж. Бодена о суверенитете направлено против феодального сепаратизма, на обоснование королевского абсолютизма, который он стремится отграничить от тирании. Существенными признаками суверенитета он считает власть издавать законы без чьего-либо согласия. Власть войны и мира, право суда в последней инстанции и ряд других.

Но суверенность власти отнюдь не означает у Ж. Бодена того, что ею может обладать только единоличный правитель, ибо суверенитет есть и у монархии, и у республики. Власть может быть устроена сложно: она может быть выражена в государе и одной палате, в двух палатах и государе и т.п., но как единое целое эта власть всегда обладает верховенством, постоянством, стоит выше всех других властей.

Проблема поиска критериев суверенной государственной власти активно исследовалась большинством юристов-международников XVІІ-XІX в.в. Необходимость пересмотра боденовской концепции суверенитета возникла с развитием буржуазно-либеральных философско-правовых течений. По этому поводу весьма точно высказывался немецкий ученый XІX в. Блюнчли: «Идея суверенитета впервые развилась во Франции в эпоху, когда королевская власть стремилась сконцентрировать в своих руках все государственные власти вопреки противодействию феодалов и парламентов. С тех пор в слове «суверенитет» остается оттенок абсолютизма, с трудом уничтожаемый. Этот абсолютизм находится, однако, в противоречии как с конституционной природой нынешних государств, так и с солидарностью, существующей ныне между различными народами земного шара».

Ж.Ж. Руссо, не нарушая логику классической боденовской концепции суверенитета как абсолютной вечной власти, поменял лишь самого субъекта: сувереном вместо монарха объявлялся весь народ в целом. Однако в результате такая концепция народного суверенитета во многом является фиктивной, так как государства не могут существовать лишь в пределах местных общин, а народ даже в таких общинах не может постоянно осуществлять свою власть. При этом осуществление суверенной власти народа как единым целым может быть чрезвычайно затруднено в силу отсутствия самого согласия. К примеру, какое из мнений следует считать народной волей, если одна половина граждан придерживается одной точки зрения, а другая - другой? Именно поэтому дальнейшая юридическая и политическая мысль (Т. Гоббс, Дж. Локк, Ф. Гизо и др.) пошла по пути дополнения концепции народного суверенитета теорией народного представительства, в силу которой народ, оставаясь единственным сувереном, создает для своего удобства особую структуру управления общественными делами - государство.

В свою очередь Г.Еллинек впервые обосновал концепцию «несуверенного государства», утверждая, что государство является таковым в силу наличия у него властной инфраструктуры (своих органов власти, полиции, судов, налогов), а суверенитет представляется необязательным признаком государства. С этим, безусловно, нельзя согласиться, поскольку суверенитет как признак государства является не просто атрибутом, а имеет содержание, выражающееся в верховенстве и независимости государственной власти.

В рассуждениях же подавляющего большинства русских юристов конца XІX - начала XX в.в. о государственном суверенитете (В.А. Незабитовским и О.А. Эйхельманом использовались также термины «державность» и «верховенство», однако с точки зрения права как державность, так и суверенитет есть независимость государственной власти от других государств в ее действиях как внутри государства, так и во внешних сношениях. В той или иной форме красной нитью проходит идея о соотношении суверенитета и международного права, о том, что эти два понятия не противоречат друг другу, а наоборот, дополняют и раскрывают друг друга. Русская ученая мысль того времени, за редким исключением, считала, что государственный суверенитет не есть какое-то абсолютное полновластие в международных отношениях, а власть государства, на международной арене испытывающая определенные ограничения, связанные со взятыми им на себя международными обязательствами и нормами международного права. Этим русская наука международного права конца XІX - начала XX в. отличалась от германской науки того времени, в которой концепции абсолютного суверенитета, доходившие порой до отрицания международного права, получили широкое распространение. Так, в русской правовой литературе рассматриваемого периода О.А. Эйхельман отстаивал точку зрения, что право суверенитета заключает в себе полную державность, неограниченную власть и единодержавие политической организации в стране. Юридически суверенитету не указываются никакие границы и пределы его воли и власти. В работе «Введение в систему международного права» О.А. Эйхельман пишет, что суверенитет есть политическое господство и что к этому началу сводятся все отношения государственной власти к лицам и предметам, включая государственную территорию. Суверенитет данного государства есть, в отношении к другим суверенитетам, исключительная государственная власть на известном пространстве земной поверхности - территории.

Такие русские авторы, как В.П. Даневский, И.В. Гессен, П.Е. Казанский, Ф.Ф. Кокошкин, Ф.Ф. Мартенс, А.Н. Стоянов, А.А. Треплин, в свою очередь утверждали, что если внутри государства можно говорить о неограниченном суверенитете, то в международных отношениях суверенитет не является абсолютным, а имеет свои пределы в суверенитете других государств и в международно-правовых нормах, регулирующих общение суверенных государств. Отстаивая принцип государственного суверенитета, русские юристы неизменно подчеркивали его связанность уважением к международному праву и международным обязательствам. Особенно решительно против идеи абсолютного суверенитета в международных отношениях справедливо выступал Л.А. Камаровский, по определению которого под суверенитетом следует разуметь юридический принцип самостоятельности и независимости государств как в их внутренней, так и в их внешней жизни… По Камаровскому из суверенитета вытекает право на государственную форму, на законодательство и управление, на дипломатическое представительство, право войны и мира; сюда же он включает право на самосохранение, на развитие, на равенство.

Имеются специальные работы того времени, посвященные суверенитету - это монографии С.И. Живаго, Б.Е. Нольде, Н.И. Палиенко, а также статьи С.К. Саблера и С.А. Корфа, которые указывают на то, что суверенитет применяется только в пределах государства, а в международных отношениях, где государства коллективно признают обязательность международно-правовых норм и действуют по согласованию с ними, они не упражняют прав суверенитета.

Советская наука также уделяла достаточно много внимания проблеме суверенитета. В силу особенностей советского федерализма, претендующего на разрешение национального вопроса, приоритет получили работы сравнительного характера. Среди них следует выделить труды Г.Б. Анабекова, Г.А. Асабекова, Г.В. Атаманчука, С.П. Вихарева, М.С. Джунусова, В.А. Дорогина, Е.А. Коровина, Н.А. Ушакова и других. Так, Е.А. Коровин давал свое определение суверенитета как независимости и самостоятельности государства во внутренних его делах и во внешних сношениях, которое хотя и нуждается в детализации, тем не менее является весьма характерным для своего времени.

Н.А. Ушаков справедливо указывает на необходимость взаимного уважения государственного суверенитета, которое является общепризнанным императивным, обязательным для всех принципом международного права, что еще раз подчеркивает важность этого центрального понятия в науке права. По его мнению, суверенитет - это юридическое понятие, отражающее наиболее общие юридические свойства государства, а именно верховенство государства в пределах его территории и его независимость во взаимоотношениях с другими государствами и иными субъектами международного общения. Территориальное верховенство, по мнению Н.А. Ушакова, находит свое выражение в четырех признаках. Во-первых, территориальное верховенство государства проявляется в том, что в его руках концентрируются вся принудительная власть и все средства властного принуждения. Во-вторых, территориальное верховенство государства находит свое выражение в том, что только государство может предписывать обязательные для находящихся в его пределах органов, организаций и лиц правила поведения, т.е. создавать право. В-третьих, территориальное верховенство государства определяется единством государственной власти. Последнее проявляется в том, что совокупная компетенция органов государственной власти охватывает все полномочия, необходимые для осуществления функций государства, и в том, что различные органы, принадлежащие к этой системе, не могут предписывать одновременно одним и тем же субъектам при одних и тех же обстоятельствах взаимоисключающие друг друга правила поведения. В-четвертых, территориальное верховенство государства означает юридическую неограниченность государственной власти. В то же время юридическая неограниченность власти государства не свидетельствует о возможности произвола государственной власти в области национального права. Деятельность государства в этой сфере детерминирована реальными внутренними и внешними условиями существования организованного в государство общества. Государство может устанавливать не какое-то произвольное право, а лишь такое, которое соответствует условиям жизни данного общества, его интересам и потребностям, правосознанию, общественной морали и традициям. Иначе правовые предписания не будут исполняться, и государственная власть, утратившая в результате свою эффективность и соответственно легитимность, будет заменена новой усилиями населения.

Безусловно, такое ограничение государственной власти не носит юридического характера. При этом также следует учитывать, что в условиях демократической государственности власть государства может быть ограничена непосредственным властным велением народа, однако власть народа не следует рассматривать как другую высшую власть, ибо она представляет, по сути, ту же власть, но рассмотренную в ином ракурсе. К тому же суверенитет вряд ли можно свести к совокупности властных полномочий и на основании их анализа выделить этот феномен. Независимость же государства в международно-правовых отношениях проявляется в двух моментах. Во-первых, в отсутствии надгосударственной власти, предписывающей государству обязательные правила поведения в международных отношениях, т.е. в необходимости согласия государства для принятия на себя международно-правовых обязательств. Во-вторых, в равноправии государств как субъектов международного права. Иначе говоря, независимость суверенного государства на международной арене тесно связана с его обязанностью соблюдать независимость всех иных государств.

Список использованной литературы:

Арбузкин А.М. Конституционное право зарубежных стран. Учебное пособие (Серия Institutiones) (ГРИФ) – М.: Юристь. 2005. 666 с.
История политических и правовых учений / Под ред. В.С. Нерсесянца - М.: Юрид. Лит., 1988.
Конституционное право / Под ред. В.В. Лазарева. С. 63;
Конституционное право / Под ред. А.Е. Козлова. С. 53.
«Википедия», определение суверенитета. http://ru.wikipedia.org/