Типология юридических лиц

1.1. Общие положения.

Хозяйственные товарищества и общества являются наиболее распространенными формами ведения предпринимательской деятельности с использованием конструкции юридического лица, в связи с чем подобные товарищества и общества наряду с прочими коммерческими организациями нередко именуются юридическими лицами торгового права (в противоположность организациям гражданского права, включающим в себя преимущественно некоммерческие организации). Концептуальным моментом отечественной системы законодательства о юридических лицах является требование наличия у коммерческой организации основного капитала (уставного (складочного) капитала, фонда и проч.), который, по замыслу законодателя, является минимальной имущественной основой деятельности юридического лица торгового права, гарантирующей интересы его кредиторов. Поддержание размера основного капитала осуществляется за счет ряда юридических гарантий, закрепляемых как ГК, так и специальными законами, посвященными отдельным организационно-правовым формам коммерческих организаций (порядок и сроки оплаты основного капитала при учреждении юридического лица, требование, в силу которого основной капитал не может быть менее стоимости чистых активов организации, необходимость уменьшения основного капитала, если стоимость чистых активов стала меньше величины основного капитала).

Коммерческие организации в зависимости от того, требуется ли законом поддержание основного капитала в определенном, фиксированном размере, подразделяются на организации с постоянным и переменным капиталом. При этом в российском правопорядке хозяйственные товарищества относятся к организациям с переменным капиталом, а хозяйственные общества – к юридическим лицам с постоянным капиталом. Так, для хозяйственных товариществ ГК не только не предусматривает каких-либо требований к минимальному размеру складочного капитала, но также не определяет каких-либо специальных правил, регламентирующих порядок и сроки оплаты складочного капитала, процедуру его увеличения или уменьшения. Напротив, для хозяйственных обществ закрепляются императивные нормы, направленные на закрепление и поддержание постоянного размера уставного капитала: минимальный размер, порядок формирования уставного капитала при учреждении хозяйственного общества и поддержание его размера в ходе осуществления деятельности общества.

Вне зависимости от постоянного или переменного характера основного капитала коммерческой организации ГК исходит из идеи, согласно которой основной капитал должен быть разделен на доли, что вполне понятно: коммерческая организация имеет своей основной целью извлечение прибыли, а потому деление основного капитала на доли позволяет установить, в каком соотношении учредители участвовали в формировании основного капитала либо какую долю влияния имеет определенный участник на подобную организацию, соответственно, на какую долю прибыли он вправе претендовать. По общему правилу российское законодательство, посвященное юридическим лицам, исходит из того, что деление основного капитала на доли не имеет какой-либо предельной минимальной или фиксированной доли; единственным исключением в этом смысле выступает акционерное общество: только для организационно-правовой формы акционерного общества законодатель предусматривает строгую фиксацию номинальной стоимости акций, за счет чего достигается деление всего уставного капитала на конечное число постоянных и равных по стоимости долей. Однако даже подобное исключение начало утрачивает свои принципиальные черты с введением с 01.01.02 в российский правопорядок института дробных акций (ср. п.3 ст. 25 Федерального закона «Об акционерных обществах» в ред. Федерального закона от 07.08.01¹). Для всех прочих организационно-правовых форм хозяйственных товариществ и обществ не требуется фиксации минимальной доли, на равное количество которых подразделялся бы основной капитал – доля того или иного участника определяется как часть от общего размера основного капитала, соответствующая внесенному в оплату основного капитала вкладу, либо приобретенным впоследствии правам участия в основном капитале. Иными словами, ни складочный капитал хозяйственных товариществ, ни уставный капитал обществ с ограниченной или дополнительной ответственностью не должен подразделяться на конечное число равных долей (например, 10 долей по столько-то рублей, 10 процентов или 1/10), имеющих одинаковую и неделимую стоимость или размер (в процентах или в виде дроби), напротив, капиталы подобных товариществ и обществ могут делиться на доли, размер которых может изменяться без каких-либо законодательных ограничений.

Таким образом, основной капитал хозяйственных товариществ и обществ в отечественном правопорядке призван реализовывать двуединую функцию: (1) обеспечивать минимальную имущественную основу деятельности коммерческой организации и, тем самым, гарантировать интересы кредиторов такой организации; (2) выступать правовой конструкцией, обеспечивающей распределение и фиксацию корпоративного контроля участников подобных хозяйственных товариществ и обществ над юридическим лицом.

Очевидно, что исходя из указанного понимания назначения основного капитала коммерческой организации становится понятным, что основной капитал (уставный (складочный) капитал) не покрывает всего имущества коммерческой организации, а выступает лишь тем минимум, который обеспечивает начало хозяйственной деятельности подобной организации и последующее поддержание известного минимума имущественной обеспеченности. Хозяйственные товарищества и общества относятся к организациям, в отношении которых их участники имеют обязательственные, а не вещные права, а потому в обмен на вклады, внесенные в оплату основного капитала, участники приобретают лишь права требования к юридическому лицу, набор и содержание которых определяется законодательством, причем объем приобретаемых прав определяется на момент внесения имущества в оплату основного капитала (к примеру, последующая переоценка юридическим лицом имущества, переданного в оплату основного капитала, не влечет автоматического увеличения объема прав участия).

Соответственно, участники, передавшие имущественные вклады в оплату основного капитала, по общему правилу не вправе требовать возврата в натуре им того имущества, которое они передали.² Логика подобного законодательного решения лежит в экономико-правовой сфере: если допустить возможность сохранения за учредителями (последующими участниками) хозяйственных товариществ и обществ прав требования возврата в натуре того имущества, которое ими передавалось в качестве вкладов в основной капитал, то свобода и самостоятельность соответствующего юридического лица в ведении хозяйственной деятельности была бы существенно ограничена, над ним постоянно бы довлела необходимость получения согласия участников на отчуждение имущества, ранее переданного в оплату основного капитала. Соответственно, контрагенты подобного юридического лица опасались бы приобретать у коммерческой организации какое-либо имущество, так как юридическое лицо не имело бы правомочий на отчуждение подобного имущества. Иными словами, лишение учредителей хозяйственных товариществ и обществ вещных прав на переданное в качестве вкладов имущество и предоставление взамен них обязательственных прав позволяет юридическому лицу существовать как самостоятельная юридическая личность, - здесь проявляется так называемое организационное единство юридического лица. Признак организационного единства, характерный для любого юридического лица, находит свое продолжение в комментируемой норме Кодекса, согласно которой имущество, произведенное и приобретенное хозяйственным товариществом или обществом в процессе его деятельности, принадлежит ему на праве собственности, - все, что приобретается от имени такой организации, принадлежит самой организации, а не ее участникам.

Разграничение имущественных вкладов, внесенных в оплату основного капитала и собственно основного капитала, с одной стороны, а также основного капитала и имущества хозяйственного товарищества или общества, - с другой, приводит к важному практическому выводу: от коммерческой организации не требуется сохранять в натуре имущество, переданное в оплату основного капитала, оно может быть отчуждено другим лицам по различным основаниям, при этом размер основного капитала не изменяется каким-либо образом. Однако это также не означается, что коммерческая организация вправе распоряжаться принадлежащим ей имуществом без каких-либо ограничений, поскольку действующее гражданское законодательство предусматривает набор различных правовых мер, направленных на поддержание минимальной имущественной обеспеченности: требование соответствия стоимости чистых активов уставному (складочному) капиталу для хозяйственных обществ (товариществ), неограниченная имущественная ответственность товарищей по обязательствам хозяйственных товариществ, участниками которых они являются, нормы, направленные на предупреждение несостоятельности (банкротства) и проч. Комплекс указанных мер, по мысли законодателя, хотя и не обязывает юридическое лицо сохранять в натуре имущество, переданное учредителями, однако тем самым приводит к тому, что организации по общему правилу должно принадлежать имущество, как минимум, соответствующее размеру ее основного капитала.

Отделение имущества юридического лица, в том числе переданного в оплату его основного капитала, от имущественной массы учредителей производится не только в интересах самого юридического лица или его возможных контрагентов, но также и в интересах учредителей (участников), поскольку, с одной стороны, это, конечно, ограничивает возможность участников «запускать руку» в имущество, принадлежащее коммерческой организации, но также ставит ограничитель на то, чтобы такая организация или ее кредиторы свободно распоряжались имуществом, принадлежащим участникам. Разделение имущества юридического лица и его участников, таким образом, позволяет реализовать дистрибутивную (распределительную) функцию права, что применительно к юридическим лицам имеет наибольшее значение, поскольку использование в гражданском обороте конструкции юридического лица продиктовано исключительно необходимостью распределения, или отделения одних имущественных благ от других. При этом такое отделение имущественных благ может достигать наибольшего значения (хозяйственные общества, имеющие ограниченную имущественную ответственность участников), а может довольствоваться незначительным уровнем (хозяйственные товарищества), когда указанная раздельность поддерживается за счет специальных правовых средств (так, согласно п.1 ст. 75 и п.1 ст. 82 ГК участники полных товариществ и полные товарищи коммандитных товариществ несут лишь субсидиарную ответственность по обязательствам таких юридических лиц, чем достигается некоторое ограничение ответственности и отделение имущественной массы товарищества от имущества его участников).

Так называемые юридические лица торгового права прошли долгий путь развития от договорного образования (простого товарищества, полного товарищества и коммандиты) до тех конструкций, которые используются современными развитыми правопорядками (акционерные общества, общества с ограниченной ответственностью). При этом основным направлением движения в данном случае выступал курс на все больший отход от превалирования личностного элемента и договорной модели, от союза лиц к союзу капиталов. Многие зарубежные правопорядки до настоящего времени допускают сохранение элементов персонального союза лиц в правовой конструкции корпорации (акционерного или иного хозяйственного общества), а потому нередко встречаются нормы, требующие, чтобы хозяйственное общество создавалось несколькими лицами. Российский законодатель, напротив, специально артикулирует внимание на том, что хозяйственное общество может создаваться (как путем учреждения вновь, так и в результате реорганизации) одним лицом.

1.2. Система юридических лиц торгового права в российском гражданском праве.

В существующей системе юридических лиц торгового права, - организаций, по общему правилу не ориентированных на участие в них публично-правового собственника, - выделяются две базовые модели коммерческой организации: хозяйственное товарищество и хозяйственное общество.

Некоторые зарубежные системы корпоративного права не признают статуса юридического лица за хозяйственными товариществами, относя подобные образования лишь к многосторонним договорам, к участникам которых предъявляются специальные требование (участники должны обладать статусом коммерсанта или являться юридическими лицами торгового права). Однако ГК относит хозяйственные товарищества к юридическим лицам, выделяя специальные организационно-правовые формы подобных товариществ. При этом ГК называет известные еще со времен средневековых итальянских республик формы товариществ, являющихся наиболее концентрированным выражением конструкции союза лиц (персонального товарищества): полное товарищество и товарищество на вере, или коммандитное товарищество (коммандита, комменда). Учитывая, что для ГК является принципиальным положение, согласно которому перечень допустимых организационно-правовых форм коммерческих организаций устанавливается Кодексом (ср. п.2 ст. 50 ГК), буквальное содержание действующей редакции ГК исключает возможность выделения в российском праве в качестве самостоятельной организационно-правовой формы так называемой акционерной коммандиты, получившей распространение в гражданском праве Франции, или коммандитного общества с ограниченной ответственностью, широко известного немецкому праву. В отечественных условиях допускается существование некого аналога акционерной коммандиты (однако без права выпуска коммандитой акций – п.7 ст. 66) или коммандитного общества с ограниченной ответственностью, когда единственным полным товарищем коммандитного товарищества остается, соответственно, акционерное общество или общество с ограниченной ответственностью, однако подобный паллиатив не рассматривается ГК в качестве самостоятельной организационно-правовой формы, а, кроме того, подобная коммандита не может быть создана изначально с одним участником (полным товарищем), а лишь образована при выходе полных товарищей, в результате которого остается лишь один участник (п.1 ст. 86). Отсутствие в ГК каких-либо норм, посвященных акционерной коммандите или коммандитному обществу с ограниченной ответственностью связано, главным образом, с тем, что в зарубежных правопорядках ведение предпринимательской деятельности через подобные формы сопряжено с налоговыми преимуществами, в российском же праве подобные льготы не предоставляются, а потому указанные формы не получили развития на практике, следовательно, законодатель не счел необходимым каким-либо образом выделять их в ГК.

Модель хозяйственного общества, с свою очередь, распадается на организационно-правовые формы акционерного общества (АО), общества с ограниченной ответственностью (ООО) и общества с дополнительной ответственностью (ОДО). Определяющим сущностным моментом, позволяющим сгруппировать указанные организационно-правовые формы, выступает то, что подобные юридические лица не являются персональными союзами лиц, а представляют собой корпорации, соединение капиталов (акционерное общество) или форму, в отечественных условиях получившую характер переходной от союза лиц к союзам капиталов (общества с ограниченной и дополнительной ответственностью). Хозяйственные общества являются наиболее развитыми и завершенными, с эволюционной точки зрения, формами юридического лица, они венчают собой развитие права и законодательства, посвященного юридическим лицам. Именно в подобных организациях наиболее рельефно проявляются основополагающие признаки всех юридических лиц, в то же время, на примере таких организаций в наибольшей мере обнажаются также и наиболее сложные проблемы всего корпоративного права.

Выбор организационно-правовой формы юридического лица тесно связан с устанавливаемой собственниками и менеджментом компаний стратегией развития юридического лица, выбранными источниками и формами привлечения инвестиций, планами реинвестирования и распределения доходов, задачами управления. В свою очередь выбор стратегии развития юридического лица в значительной степени обусловлен существующими в стране экономическими условиями и тенденциями. Например, при решении вопроса создавать ли предприятие в форме открытого акционерного общества либо вопроса осуществления IPO необходимо принимать во внимание стоимость издержек выхода на рынок, альтернативные способы привлечения инвестиций, в том числе ставки банковского процента и иные условия кредитования, стоимость выхода на зарубежный рынок (выпуск ADR и GDR), защищенность собственности, риски (в т.ч. незаконных слияний и поглощений, размывания доли, последствий злоупотребления правами со стороны миноритарных и мажоритарных акционеров и пр.) и пр.

Итогом приватизации вместо создания широкого круга средних и мелких собственников, напротив, стало формирование узкого класса крупных собственников приватизированных производственных комплексов, при этом новых компаний, стремящихся привлечь инвестиции за счет «публичного» акционирования нет. Анализ проблемы приводит к выводу о том, что непопулярность данной формы заимствования связана с рядом причин:

предпочтение кредитных форм заимствования;
недостаточная защищенность права собственности, о чем свидетельствуют и объемы вывоза капитала из страны;
незаинтересованность крупных или контролирующих акционеров в «размывании» собственности (более 90% эмиссий не связаны с привлечением нового капитала, у 40-50% предприятий добавочные капиталы до сих пор не превращены в акции);
низкий уровень грамотности, в первую очередь, представителей среднего бизнеса;
отсутствие государственной стратегии в области развития инвестиционных отношений.

Неразвитость института заимствований в сфере деятельности промышленных предприятий в значительной степени обусловлена не столько недостаточным развитием современного инструментария и форм кредитования, сколько высокой степенью нестабильности российской экономики и инвестиционных рисков.

Вопрос развития акционерной формы отношений нельзя рассматривать в отрыве от развития фондового рынка и банковского сектора. Здесь необходимо отметить следующее. Существует две основные модели соотношения традиционного банковского и инвестиционного бизнеса – германская и американская. До последнего времени считалось, что для США характерно разделение банковского и инвестиционного сектора, наличия большого количества нефинансовых корпораций, привлекающих инвестиции посредством эмиссии ценных бумаг. Суммарный акционерный капитал Германии составляет около 4% общемирового уровня, в то время как на долю американских компаний приходится до 50% общей стоимости. При этом для США характерна более низкая степень концентрации собственности. (В 1988 году только 8 из 50 крупнейших американских корпораций имели в своих списках владельцев, которым принадлежало 5% и более акционерного капитала. Огромное количество компаний не имеет в своих реестрах ни одного индивидуального или институционального акционера, чья доля составляла бы более одного процента от совокупного капитала. Только у 13% крупнейших британских корпораций открытого типа есть крупный акционер (принадлежащий этому акционеру пакет не превышает 25% капитала). Вхождение банков с состав акционеров влечет за собой увеличение заимствований со стороны предприятий в форме кредитов и приводит к преобладанию банковских кредитов в структуре финансирования предприятий (в Германии и Японии доля ресурсов одной стороны, влечет усиление контроля за эффективностью использования, полученных в результате эмиссии составляет около 20%). Такое положение вещей, с предоставленных кредитов, однако, с другой стороны, может привести к завышенной стоимости финансирования производства в связи с низкой финансовой устойчивостью и дефицитом собственных средств. Такое положение вещей наблюдается во французской промышленности³.

Однако в последние десятилетия наметилась заметная тенденция к сближению германской и англосаксонской моделей. Так в Великобритании банки хоть и с ограничениями, но получили возможность приобретать акции предприятий, оказывать услуги андеррайтера и выполнять функции дилеров. В Канаде банки могут реализовать указанные возможности через свои дочерние предприятия. В США в 1999 году принят закон о реформировании отрасли финансовых услуг, предусматривающий отмену ограничений на слияние и поглощение банков, страховых компаний и инвестиционных фондов. Таким образом, «барьер» между банковским и инвестиционным сегментами услуг был снят. Одновременно в пользу кредитов изменилось соотношение заемных средств и средств, привлеченных за счет эмиссии новых акций. В то время как в странах с германской моделью (Франции, Австрии, Италии, Японии и пр.) принимаются меры, направленные на снижение влияния банков на экономику страны и укрепление положения небанковских финансовых институтов.

В Германии, напротив, банки владеют значительной частью акций предприятий при этом сращивание промышленности и коммерческих банков ведет к фактическому доминированию последних на финансовом рынке, что в значительной степени снизило роль фондового рынка по сравнению с США.

В последнее время явственно прослеживаются тенденции на сближение континентальной и англо-саксонской моделей регулирования.

В России сложилась несколько парадоксальная ситуация в области финансового рынка, вызванная, может быть, отсутствием консолидированной государственной позиции по вопросу развития этого сегмента экономики. Отечественный банковский сектор формировался на основе германской модели, а фондовый рынок - во многом рецепция американской модели. При всем при том структура финансирования российских предприятий свидетельствует о том, что инвестировать в реальный сектор на долгосрочной основе не торопятся ни банки, ни небанковские финансовые институты.

Недостатки доктрины не могли не отразиться на подходе учредителей к выбору организационно-правовой формы – преобладающей формой юридических лиц, созданных не в процессе приватизации, на сегодня являются общества с ограниченной ответственностью, что обусловлено значительным сходством этой организационно-правовой формой с акционерными формами, но более мягким режимом регулирования первых.

Между тем, построение системы видов хозяйственных обществ, избранное российским законодателем, не является вполне последовательным и внутренне логичным. Так, в п.3 ст. 66 называется три вида хозяйственных обществ (акционерное, с ограниченной и дополнительной ответственностью), в тоже время, далее, ГК в ст. 97 разграничивает акционерные общества в рамках одной организационно-правовой формы на два типа (закрытые и открытые). При подобном положении ГК проводит четкое различие (путем придания самостоятельной организационно-правовой формы) между двумя формами (ООО и ОДО), являющимися по существу лишь разновидностью одной правовой модели - хозяйственного общества, лишенного акций, но имеющего ограниченную ответственностью его участников, но не проводит какого-либо существенного различия между открытым и закрытым акционерным обществом (ЗАО и ОАО соответственно), в то же время как ЗАО более тяготеет к ООО, чем к модели акционерного общества (корпорации).

Однако если ЗАО в российском правопорядке это корпорация, объединение капиталов, то ООО и ОДО, как указывалось выше, представляет собой некую переходную форму, сочетающую в себе как элементы союза лиц, так и объединения капиталов, что связано, главным образом, с договорным элементом, заложенным в конструкцию ООО и ОДО, проистекающим, в свою очередь, из требования о наличии у подобной организационно-правовой формы двух учредительных документов. Так, в п.1 ст. 89 ГК предусматривается необходимость наличия у ООО двух учредительных документов: устава и учредительного договора.

В литературе гражданского права, посвященной юридическим лицам, традиционно принято различать уставные и договорные торговые товарищества и общества, при этом основанием, позволяющим относить то или иное юридическое лицо к уставному либо договорному товариществу (обществу), является наличие у такого лица устава либо договора как основополагающего документа, конституирующего факт существования и деятельность подобного лица. В отечественно гражданском законодательстве подобный документ именуется учредительным документом (ср. ст. 52 ГК).

Среди хозяйственных товариществ и обществ в рамках отечественного гражданского законодательства к договорным образованиям следует отнести хозяйственные товарищества (полное и коммандитное товарищества), а к уставным – акционерное общество. Соответственно, ООО, впрочем как и ОДО заняли промежуточное место между договорными и уставными юридическими лицами торгового права. Между тем, подобное юридическое решение отечественного законодателя не согласуется с природой ООО как корпоративного образования, или корпорации (в немецком праве, где и возникла правовая конструкция ООО, оно традиционно рассматривалось наряду с акционерным обществом в качестве корпорации) и, более того, переводит ООО из разряда корпораций в квази-корпоративное образование, а по некоторым моментам - даже в разряд союзов лиц. Вероятно, недоразумение, выразившееся в необходимости наличия у ООО двух учредительных документов и нашедшее отражение в п.1 ст. 89 ГК, связано с неправильным пониманием немецких доктринальных источников, к которым имели доступ разработчики Кодекса при подготовке соответствующих статей ГК, посвященных ООО. Договору, заключаемому учредителями при создании немецкого GmbH, российским законодателем была придана сила учредительного договора, между тем как указанный договор в немецком праве опосредует лишь процесс создания подобного общества, но не является учредительным документом.

При этом если при учреждении общества учредительный договор заключается, а устав утверждается учредителями единогласно (п.1 ст. 11 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью»⁴, далее - ФЗ об ООО), то впоследствии внесение изменений (дополнений) в учредительный договор осуществляется на основании единогласного решения всех участников, а изменений и дополнений в устав – большинством не менее 2/3 голосов от общего числа голосов участников общества, если необходимость большего числа голосов для принятия такого решения не установлена ФЗ об ООО или уставом общества (п.8 ст. 37 ФЗ об ООО). Соответственно, для изменения одних и тех же положений, содержащихся в уставе, достаточно квалифицированного большинства голосов, в то время как для внесения аналогичных по существу изменений в учредительный договор требуется единогласие всех участников. Поскольку распределение уставного капитала между участниками, в том числе его изменение в результате перехода прав на долю (часть доли) от одного участника другому, требует внесения каждый раз соответствующих изменений в учредительные документы, то при указанном положении ООО в отечественных условиях приобретает черты персонального союза лиц, в котором очень силен личностный элемент, базирующийся на договорной основе. То же самое относится к органам управления ООО, положения о которых могут быть изменены лишь при наличии единогласия всех участников.

В ходе работы над ФЗ об ООО было найдено компромиссное, на первый взгляд, решение, позволяющее решить указанную проблему: п.5 ст. 12 ФЗ об ООО предусмотрел, что в случае несоответствия положений учредительного договора и положений устава ООО преимущественную силу для третьих лиц и участников общества имеют положения устава общества. Однако норма п.5 ст. 12 ФЗ об ООО, устанавливающая приоритет положений устава над содержанием учредительного договора, не только не снимает указанного противоречия, а, напротив, приводит к коллизии норм внутри ФЗ об ООО, предусматривающих различные требования к порядку внесения изменений в устав и учредительный договор ООО: с одной стороны, ФЗ об ООО предусматривает приоритет положений устава над учредительным договором, а с другой, устанавливает требования о квалифицированном большинстве голосов для принятия решения о внесении изменений в устав и единогласие всех участников – на внесение изменений в учредительный договор.

Высшая судебная инстанция не предложила до настоящего времени каких-либо подходов к решению указанного противоречия, ограничившись повторением положений ФЗ об ООО. Так, в специальном разъяснении,⁵ посвященном применению ФЗ об ООО, было отмечено, что при рассмотрении дел судам необходимо учитывать, что согласно ст. 11 ФЗ об ООО учредительными документами ООО являются учредительный договор и устав общества. Учредительный договор является документом, регулирующим создание общества и взаимоотношения учредителей друг с другом и с обществом на период его существования, и должен отвечать общим требованиям, предъявляемым ГК к договорам и сделкам (включая нормы об основаниях признания сделок недействительными), а также отражать особенности, предусмотренные ФЗ об ООО для данного договора как учредительного документа. В случае несоответствия положений учредительного договора и положений устава ООО приоритет, как для участников общества, так и для третьих лиц, имеют положения устава общества (п. 5 ст. 12 ФЗ об ООО).

Между тем, правоприменительная практика нижестоящих судов, столкнувшаяся с указанной проблемой, пришла к выводу, что единогласное решение всех участников требуется не только для внесения изменений в учредительный договор, но также и в устав, при этом единогласие необходимо для любых изменений, связанных с переменой состава участников, а также распределения уставного капитала среди участников. Подобная практика нашла свое выражение в судебных актах кассационных судов.⁶

Однако подобное положение позволяет участникам, обладающим незначительными долями в уставном капитале ООО, блокировать принятие отдельных решений общими собраниями участников. При этом допускается несоизмеримое (в смысле ч.3 ст. 55 Конституции Российской Федерации и п.2 ст. 1 ГК) ограничение гражданских прав прочих участников общества, которое выражается в неоправданном диктате меньшинства, позволяющем миноритарным участникам если не навязывать свою волю прочим участникам, то хотя бы блокировать принятие ими отдельных решений.

При подобном положении складывается парадоксальная ситуация: миноритарный участник наделяется правом блокировать те или иные решения, даже не затрагивающие каким-либо образом его права и законные интересы, причем прочие участники лишены эффективных мер воздействия на него. При этом если действия участника, блокирующего то или иное решение, не затрудняют деятельность общества, то исключение подобного участника из общества в принципе невозможно. Иными словами, практическим следствием, вытекающим из договорной природы ООО, предопределенной наличием двух учредительных документов, является признание и защита в отечественном ООО диктата меньшинства, при котором любой участник необоснованно наделяется правом диктовать свою волю всем остальным участникам по наиболее принципиальным вопросам деятельности ООО, которые по определению не могут приводить к ограничению прав и законных интересов миноритарных участников.

1.3. Возможные пути совершенствования законодательства.

1.3.1. Унификация формы ООО и ОДО, лишение унифицированной формы признаков договорного союза лиц.

Представляется, что при проведении законодательной реформы логично было бы устранить ОДО как самостоятельную организационно-правовую форму, предусмотрев для ООО возможность введения дополнительной ответственности его участников путем указания соответствующих положений в уставе общества (ср. п.1 ст. 95 ГК), тем самым, переведя ОДО в разновидность ООО, то есть сделать его частным случаем ООО (тем более, что существующая редакция ст. 95 во многом указывает на подобное решение), а, кроме того, отказаться от деления акционерных обществ на два типа (ЗАО и ОАО), которое не столь серьезно видно в ГК, но существенно проявляется в Федеральном законе «Об акционерных обществах».⁷

Применительно к унифицированной форме ООО, очевидно, следовало бы, устранить элементы союза лиц в подобной конструкции с тем, чтобы организационно-правовая форма ООО приобрела черты полноценной корпорации, хотя и с усеченной внутренней структурой, что объясняется известным закрытым, «камерным» характером подобного корпоративного образования. Ситуация, порожденная требованием о наличии у ООО двух учредительных документов, показала полную нежизнеспособность нормы ст. 89 ГК и соответствующих норм ФЗ об ООО, которая нуждается в скорейшем изменении. Представляется, что в ходе возможной реформы законодательства необходимо внести изменения в ГК и ФЗ об ООО с тем, чтобы исключить учредительный договор из числа учредительных документов ООО. В результате внесения подобных изменений единственным учредительным документом ООО выступал бы устав, который, в отличие от договора, не требует для своего изменения волеизъявления всех участников. При этом учредительный договор ООО должен занять место, аналогичное тому, которое занимает договор о создании акционерного общества, с одновременным переименованием в договор о создании общества с ограниченной ответственностью. Подобные изменения позволят ООО приобрести черты полноценной корпорации, лишенной элементов персонального союза лиц.