Трагическое и героическое: понятие, сущность, особенности

Введение 

   Прежде  чем приступить рассмотрению вопроса  о основных эстетических категориях, следует определится с понятием что такое эстетика вообще. Но прежде также нужно указать, то, что данная тема очень обширная. Эстетка это  наука, имеющая много категорий, в том числе трагическое и  героическое тоже следует отнести  к категории эстетики рассмотреть  данную тему в рамках одного реферата очень трудная задача, поэтому  после того, как мы определимся  понятиями, что такое эстетика мы должны определить рамки, которые должны рассматриваться в данной работе.

   Эстетика – это наука о неутилитарных субъект-объектных отношениях, в результате которых субъект в процессе конкретно-чувственного восприятия особого класса объектов или созидания их достигает состояний абсолютной личной свободы и полноты бытия, сопровождающихся духовным наслаждение. Данное определение может означать, что эстетика может быть связана с другими науками, историей, философией, исскуством, культурой, в современных условиях. Сегодня эстетика представляет собой науку о природе эстетического и его функциях, о законах эстетической деятельности и восприятия, об эстетическом освоении (познании и преобразовании) природы и общественной жизни. Основная фундаментальная проблема современной эстетики – соотношение художественного образа и его объекта, вопрос художественного отражения действительности. Изучение данной проблематики предполагает анализ художественных произведений и процесса художественного творчества, но не ограничивается этим. В последнее время все шире используются не только методы философии, но и психологии, кибернетики, семиотики и многих других наук и областей теоретической деятельности.¹ 
 

1. Трагическое и  героическое: понятие, сущность, особенности

   Одной из традиционно (во всяком случае в XIX-ХХ вв.) относимых к эстетике категорий  является трагическое. Однако в отношении  этой категории существует принципиальная путаница. Достаточно часто, рассуждая  об этой категории, говорят в одной  плоскости о трагическом в  искусстве и в жизни. Между  тем к эстетике имеет отношение  только и исключительно трагическое  в искусстве, с наибольшей полнотой реализованное в конкретном жанре  драматического искусства – трагедии. Трагическое как эстетическая категория  относится только к искусству, в  отличие от других эстетических категорий  – прекрасного, возвышенного, комического, имеющих свой предмет и в искусстве, и в жизни.

   Трагическое — эстетическая категория, характеризующая  напряженное переживание конфликта, связанное с духовным преодолением, преображением (катарсисом), страданиями  или аффектами героя. В рамках философского анализа трагическое  — форма Драматического осознания  и переживания человеком конфликта  с силами, угрожающими его существованию  и приводящими к гибели человека или важных духовных ценностей.

   Трагическое предполагает не пассивное страдание  человека под тяжестью враждебных ему  сил, а его свободную, активную деятельность, восстание против рока, судьбы, обстоятельств  и борьбу с ними. В трагическом  человек раскрывается в переломный, напряженный момент своего существования.

   Сфера трагического находится в той  области действительности, где человек  в своей деятельности сталкивается с явлениями, которые пока еще  не познаны им и не подвластны его  воле.

   Существование трагического начала в человеческой жизни было осознано первоначально  в художественной форме — в  мифах и легендах, затем в жанре  трагедии, и уже на этой основе получило теоретическое обобщение в эстетике в трудах Аристотеля, Г. Лессинга, Ф. Шиллера, А. Шлегеля, Г. Гегеля, Н. Чернышевского и др.

Слово “трагическое” вызывает обычно в  нашем воображении представление  о чьей-то гибели или по крайней  мере о чьих-то страданиях. Трагедия – суровое слово, полное безнадежности. Оно несет в себе холодный отблеск  смерти, от него веет ледяным дыханием. Объясняется это тем, что “трагическим”  мы называем некое событие тогда, когда испытываем при его восприятии чувства сострадания, скорби, душевной боли, то есть такие чувства, которые  являются нашей эмоциональной реакцией на смерть и страдания близких и ближних.

На этом основании большинство теоретиков усматривало сущность трагического именно в смерти человека. Споры  велись лишь вокруг того, при каких  условиях смерть приобретает трагический  смысл. В качестве условий разные эстетики предлагали столкновение с  роком, судьбой, фатальной исторической необходимостью. Критикуя такую позицию, Чернышевский утверждал, что гибель и страдания человека трагичны сами по себе, ибо человеческая жизнь  является абсолютной ценностью, и потому страдания человека, тем более  его смерть, оказываются всегда и  безусловно трагическими. Понятие “трагическое”  становилось, таким образом, у Чернышевского  синонимом понятия “ужасное”.

Очевидна  гуманистичность такой концепции  трагического, но очевидна и абстрактность  этого гуманизма. Это неудивительно  – ведь столь же абстрактным был  антропологический материализм  общефилософской концепции Чернышевского. Далеко не всякая гибель человека воспринимается нами как трагическая. Это бывает только в том случае, когда погибают любимые нами люди, те кто заслужил наше уважение, восхищение, те, кто воплощал наш идеал и погиб в борьбе за него. Если же гибнет или страдает человек, действия которого противоречат нашему жизненному идеалу, угрожают ему, опасны для него, то никакой трагедии для нас не возникает – напротив, мы испытываем в этом случае удовлетворение, облегчение, а подчас и радость. Таков основной смысл трагического как в жизни, так и в искусстве.

Именно  потому, что трагическое есть своеобразное соотнесение реального и идеального, оно, как и все другие эстетические категории, имеет всегда исторический характер. Именно причастностью к  конкретному социально-историческому  идеалу определяется эстетический смысл  трагического. Но причастность эта  может проявляться по-разному. Если человек или герой нравится нам, если мы понимаем его и сочувствуем  ему, но он погибает в результате деятельности, противоречащей нашему идеалу, мы склонны  считать его добросовестно заблуждающимся, а его гибель – трагической.

Описание  эстетических чувств, вызываемых трагическими произведениями, невозможно без характеристики того их свойства, которое Аристотель характеризовал как “катарсис” или  “трагическое очищение”. Катарсис (от греч. Katharsis – очищение) – термин античной эстетики, служивший для  обозначения одного из сущностных моментов эстетического воздействия на человека. Сейчас поднимается как завершающая  стадия психофизиологического процесса, лежащего в основе эстетического  восприятия трагического произведения искусства. Действительность, являющаяся прототипом художественного произведения, дается художником читателю, зрителю  лишь в воображении, опосредованно. Эта воображаемая на уровне представления  действительность вызывает “снятые”, “нейтрализованные” отрицательные  эмоции. Отрицательные эмоции в эстетическом переживании имеют скорее всего  характер воспоминаний о событиях реальной жизни. Положительные эмоции, вызываемые эстетически обработанной действительностью, являются реальными на уровне ощущения, то есть их раздражительность действует  непосредственно на наши органы чувств и имеет характер “осязаемой”  реальности.

В эстетических чувствах сталкиваются реальные положительные  эмоции со снятыми, оставшимися в  прошлом, за контекстом эстетического  восприятия отрицательными эмоциями. При этом динамика эстетических эмоциональных  реакций во времени развертывается от “воображаемых” отрицательных  к положительным эмоциям.

Таким образом личность снимает причины  патогенных аффектов и овладевает ситуацией, а значит – ликвидирует источник морально-этического конфликта. Трагические  чувства, сострадание ассоциируются  в единые комплексы с подобными  аффектами, порождаемыми реальной жизнью. Поэтому эстетическое чувство, приводя  какую-либо целостную психическую  деятельность к положительному финишу вместе с “воображаемыми” эстетическими  отрицательными эмоциями, выводит наружу, очищает душу человека от подобных аффектов, вызванных реальной жизнью.

   Трагическое тесно связано с возвышенным  и героическим, поскольку предполагает героическую личность, стремящуюся  к достижению возвышенных целей.²

   Какова  же природа и сущность героического? Обычно истоки героизма видят в верности общественному долгу. Действительно, героизм по существу своему противоположен индивидуализму. Героический подвиг предполагает совершение выдающихся по своему общественному и историческому  значению поступков во имя интересов  народа, общества и всего человечества. Героизм – это борьба не за личные, а за общественные интерес.

   Только  тот общественный долг, в котором  воплощаются передовые идеалы общества и высшие цели борьбы за прогрессивное  развитие его, за счастье и свободу  человека, становятся основой подлинного героизма. Высокое сознание такого общественного долга и стремление к выполнению его вдохновляет человека на героических подвигов, на самопожертвование и самоотречении.

   Но  и само по себе высокое сознание общественного долга и стремление к его выполнению не ведет автоматически  к подвигу, который требует напряжения всех нравственных и физических сил  человека. Совершение героического поступка требует человеколюбия, духа коллективизма, умения найти свое личное счастье  в счастье своего народа, своего класса, умения все свои духовные, нравственные и физические силы отдать бескорыстной борьбе за высокие исторические цели.³

   Итак, истоки героизма следует искать в  социальной борьбе за прогрессивное  развитие общества. Но при этом необходимо также помнить, что в героическом  подвиге идейность диалектически  соединяется с такими личными  качествами, как активность, действенность, решимость и целеустремленность, ибо героическое не существует вне  борьбы, вне активности...

   Следовательно, героическое предполагает определенную оценку поведения человека и его  характера с позиций передовых  общественных идеалов. И это позволяет  рассматривать его не только как  этическую, но и как эстетическую категорию: ведь активная этическая  оценка не может быть эстетически  нейтральной.

   Между тем героическое отдается обычно в монопольное владение этике, а  в система эстетических категорий  ему не находится места. Конечно, героическое в очень большой  степени принадлежит к сфере  нравственной. Но разве нельзя сказать  того же и о других категориях, которые  принято считать собственно эстетическими? Ведь представления о совершенстве, гармонии, прекрасном, безобразном, возвышенном  определяются ни чем иным, как моралью  того или иного класса, являющейся опосредованным выражением господствующих в обществе экономических отношений. Так же как нет абстрактной морали, нет и абстрактного понимания прекрасного, возвышенного, героического, безобразного и т.п.

   Кроме того, героическое является наиболее полным воплощение совершенного поведения  личности. Наиболее трудным представляется установление взаимосвязи между  героическим и прекрасным. Эта  трудность заключается в том, что если героическое – полностью  общественное, социальное по своему происхождению  явление, то прекрасное имеет двойственную основу: оно – явление и природное  и общественное. Совершенное поведение  человека с эстетической точки зрения может оцениваться как прекрасное и как героическое. Но прекрасное поведение человека может проявляться  и в героических действиях  и в негероических. То есть героическое  и прекрасное, так же как героическое  и другие категории, соприкасаются  друг с другом, взаимопроникают друг в друга. Однако нельзя сказать, что  они совпадают. Они не тождественны ни по объему, ни по содержанию, ни по эстетическому  воздействию. Прекрасное может вызвать  стремление стать лучше, подражать  прекрасному и бороться с безобразным. Но не всякая борьба носит героический  характер. Прекрасное, таким образом, шире по своему объему, но вследствие этого  и абстрактнее. Оно вовсе не обязательно  связывается со значительным содержанием. Прекрасное очищает человека, героическое  поднимает его, возбуждает в нем  жажду действия. Героическое отличается активностью, действенностью и страстностью, оно вызывает торжественную радость, активно действует на волю. Прекрасное деяние человека не требует такого напряжения нравственных и физических сил, как деяние героическое.

   Наиболее  тесно героическое связано с  возвышенным. Обе категории выражают положительную эстетическую оценку, но эти оценки отличаются чувствами, которые они вызывают.

   Берк  и Кант утверждали, что возвышенное  вызывает чувство ужаса и страха, хотя природу возвышенного они видели только в разуме. Поэтому человек  только в разуме чувствует свое превосходство. Шиллер писал: “Таким образом, чтобы  испытать чувство возвышенного, безусловно необходимо, чтобы мы казались себе лишенными всяких средств физического  сопротивления и искали самозащиты в нашем нефизическом я. Предмет  должен представляться страшным для  нашей чувственной природы, а  таким он не может быть, раз благодаря  природным силам мы чувствуем  себя равносильными ему”. По Гегелю, наиболее зрелым выражением возвышенного является Бог, а человек перед  Богом – ничто. Поэтому “искусство возвышенности должно быть названо  святым искусством как таковым, исключительно  святым искусством, потому что оно  воздает честь единственно только Богу”. Героическое же в современном  ему обществе он отрицал.

   Другие  эстетики видят возвышенное только там, где есть выдающееся, великое, превосходное. Оно тоже вызывает чувство страха и подавленности, наряду с чувством гордости и человеческого достоинства. Чернышевский писал: “Мы чувствуем, созерцая великое, или страх, или  удивление, или гордое сознание собственной  силы и человеческого достоинства, или падаем перед ним в сознании собственной нашей мелочности, слабости”.⁴

   Героическое не может вызвать страха или ужаса, оно, так же как и возвышенное, радует, восхищает человека, вызывает у него чувство гордости. Кроме  того, героическое пробуждает чувство  превосходства над силами природы, вдохновляет его на борьбу вызывает желание быть активным сильным. В  этих чувствах выражается эстетическая оценка героического поступка. В героическом  преодолевается чувство страха. Шиллер правильно говорил, что “велик тот, кто побеждает страшное”. Герой  не тот, кто не знает страха, а  тот, кто умеет побороть его в  себе. Герой, преодолевающий страх и побеждающий страшное, вызывает чувство восхищения и преклонение перед силой человека.

   Героическое также есть положительная эстетическая оценка силы, мощи, красоты человека, богатства и силы его духа. Оно  не только поднимает человека над  низменным, но и вдохновляет его  на борьбу с ним, оно наполняет  человека оптимизмом и ведет не к  абстрактной, а к действительной свободе, поскольку в сознательном героическом действии человек осознает необходимость борьбы, на которую  он идет, необходимость единства своих  личных интересов с интересами общественными.

   2 Место героического  в повседневной  деятельности сотрудника  ОВДтетический трагический героический нравственный

   Рассматривая  вопрос о героическом в повседневной жизни работника МВД, следует, прежде всего, обратится к вопросу о  том, как следует понимать данный термин, работнику МВД, с точки  зрения эстетики. Восприятие героического у каждого человека разное. У сотрудника МВД, оно должно быть ярко выражено, так как он встречается с этим понятием в эстетике каждый день и  воспринимает его как обычное  дело. Представления сотрудника МВД  о героическом в повседневной жизни должны быть неразрывно связаны  с его нравственными представлениями, то есть другими словами, что бы сотрудник  МВД, воспринимал повседневную жизнь  и работу как героическое он должен быть нравственно воспитан. Этим нравственным воспитанием так же занимается эстетика.

   С другой стороны, нравственное в человеке не сводится только к внутреннему, а  выражается и вовне - в поступках, воспринимаемых чувствами. Этика, мораль, нравственность - это, прежде всего, принципы и нормы поведения людей по отношению друг к другу и к  обществу. Другими словами, любой  поступок работника МВД, рассказывает очень многое об его нравственном воспитании, о том, как он воспринимает героическое в повседневной жизни. В эстетике существует ещё такое  понятие как культура поведения. Культура поведения - это совокупность сформированных, социально значимых качеств личности, повседневных поступков человека в обществе, основанных на нормах нравственности, этики, эстетической культуре.

   На рассмотрении вопроса о нравственном воспитании. следует остановится подробнее, ведь в кодексе профессиональной этики сотрудника ОВД сказано: «1. Соблюдение принципов, норм и правил поведения, установленных Кодексом, является нравственным долгом каждого сотрудника органов внутренних дел независимо от занимаемой должности и специального звания».⁵

   Культура  поведения выражает, с одной стороны, нравственные требования общества, с  другой - усвоение положений, направляющих, регулирующих и контролирующих поступки и действия работника МВД, Усвоенные  человеком правила превращаются в воспитанность личности.

   У каждого поколения есть свои воспитатели, у ребёнка это педагогический коллектив, а у работника МВД, это в первую очередь, после заложенных им воспитанием в учебном заведении  и в семье общих человеческих ценностей, прежде всего устав, освоив наиболее значимые аспекты нравственности работник МВД, на наш взгляд, должен действовать согласно уставу. Устав, по нашему мнению, должен занять место  героического в повседневной жизни  сотрудника МВД. Обратимся к данному  вопросу подробнее. Если обратится  к кодексу моральной этики  сотрудников МВД, то мы найдём в нём  очень много ассоциаций с героическим  и трагическими другим основными  категориями эстетики, в том числе  и с комической.

   Настоящий Кодекс служит целям: установления нравственно-этических  основ служебной деятельности и  профессионального поведения сотрудника; Если вспомнить, то как формировались  категории эстетики, как менялись взгляды философов на представления  о трагическом, как философы пытались дать объяснение чем отличается театральная трагедия от жизненной трагедии, а мы сделали вывод о том, что восприятие жизни должно быть как борьба противоположностей. Данное понятие очень подходит к сфере деятельности работника МВД, так как он борется с преступностью прямой противоположностью самому себе.

   Совесть сотрудника не может определятся  кодексом она должна быть заложена заранее, путём нравственного воспитания будущего о действующего сотрудника внутренних дел. Данные кодекс предназначен для сотрудника готового его выполнять, а на это способны далеко не все. Кодексом сотрудник ОВД обязан руководствоваться, каждый день, находясь на службе. А это  значит, что сотрудник ОВД, следующий  данному кодексу выплоняяя каждодневную работу совершает нечто героическое, наполняя свою службу и жизнь повседневными  подвигами. Однако многое и работы сотрудника ОВД, может быть следственной тайной. Театр, литература, кино – это те средства, которые раскрывают людям  некоторые тайны «героических будней сотрудников МВД».

   Хорошо  подготовленный сотрудник должен проникнуться духом трагического, так как его следует понимать в повседневной жизни и выполнять устав на автомате про такого сотрудника можно будет сказать,что он нравственно воспитан и подготовлен и население, которое он призван защищать может ему доверять.

   Нельзя  рассматривать вопрос, о героическом в повседневной жизни сотрудника органов МВД без определения эстетического понятия смысла жизни.

   Смысл жизни - только человеческий феномен. Никто  из живых существ, кроме человека, не задумывается над смыслом бытия, не поднимается выше своих физических возможностей.

   Проблема  смысла жизни реальна только там, где ставится вопрос о целом, целостности  жизни, о взаимосвязи ее начала и  конца и потому - о том, что после  жизни. Как проблема, смысл жизни  существует лишь для того, кто задался целью понять до конца свое поведение, свою траекторию жизни. Иными словами, «зачем» жизни появляется там и тогда, где и когда человек начинает сопрягать ее «откуда» и «куда».

   Смысл жизни - это не только ее понимание, но и самооправдание: само по себе существование  не самодостаточно, человека оно не удовлетворяет. Под смыслом жизни  скрывается убеждение, что жизнь  достойна того, чтобы ее прожить.

   Этика затрагивает вопросы смысла жизни. Этой проблеме много лет Эту тему изучают социологи, психологи, этики, эстетики и философы. Но однозначного ответа на этот вопрос нет и поныне. Отсюда совершенно правомерен вывод  о невозможности умозрительного ответа на вопрос о смысле жизни, так  как это вопрос не столько теоретический, сколько жизненно-практический.

   Проблема  смысла жизни в науке. Размышления  над проблемами смысла жизни, нельзя игнорировать ту первоначальную сферу, в которой она как проблема может не осознаваться, но в которой  она назревает именно как проблема. Сфера эта-повседневность. Человек  и только он сам определяет своё предназначение и смысл жизни. Поиск  цели жизни имеет в своей основе мысль о ценности человеческой жизни, причём ценности не только для самого человека, но и для общества, для  других людей.

   Смысл жизни определяется, прежде всего, конкретными  историческими условиями, интересами и потребностями, общими историческими  задачами данного класса. В конечном счёте, смысл жизни определяется объективно существующей системой общественных отношений.

   Личностное  понимание смысла жизни.

   Никто и ни что не избавит человека от необходимости строить смысл  своей жизни, как строят дом, как  сажают деревья вокруг него.

   Подлинное понимание смысла жизни является результатом высокого развития и  зрелости самосознания. Здесь люди не только понимают свой субъективный мир и не только и не столько  познают свою относительную самостоятельность, автономность, личность, но и познают объективные общественные отношения.

   Подлинное понимание смысла жизни предполагает предвидение; предвосхищение событий  жизни. Оно оказывает непосредственное влияние на весь ход жизни. В деятельности носителей подлинного понимания  смысла жизни наличествует нерасторжимая  связь времён. Для них прошедшее  – это не прошлое, безвозвратно ушедшее  в небытие, а свой собственный  опыт, продолжающий воздействовать на течение всей их жизни.

   Всё это говорит о том, что люди становятся носителями подлинного понимания  смысла жизни в результате осмысления своего социального бытия и действительности.

   Роль  человека в формировании ценностных ориентаций.

   Человек, преследующий высокие идеалы и цели, энергично вмешивается в жизненные  процессы, ускоряя их, сознательно  вносит в действительность красоту, гармонию добра, становясь, сами при  этом нравственно красивыми. Научное  понимание смысла жизни сохраняет  непосредственную наглядность жизненных  явлений, становясь, сродни чувству  прекрасного.

   Смысл человеческой жизни (в самом широком  понимании) состоит, следовательно, в  социальной деятельности, в которой  происходит опредмечивание деятельной сущности человека и которая направлена не на потребление, а на преобразование. Удовлетворяя свои потребности, человек  тем самым развивает их, что  лежит в основе развития содержания жизни. Однако цели сами по себе не могут  наполнять жизнь человека смыслом  и счастьем, ибо делать – это  ещё не действительность, а всего  лишь возможность.

   Она имеет объективную значимость, смысл  лишь постольку, поскольку выражает закономерности реальной жизни, должна быть превращена в нечто реальное, материальное, т.е. воплотиться в  процессе деятельности в определённый результат. До тех пор, пока цели не реализована в конкретной жизнедеятельности людей, она останется только возможностью, целью-мечтой, далеко от объективной действительности.

   Вопрос  смысла жизни и ценностных ориентаций не исчерпаем. Каждая наука трактует его по-своему, но неоспоримо влияние  на формирование этих понятий исторических, социальных, экономических и политических процессов. Каждый человек должен определить цель своей жизни и определить свои, и только свои ценностные ориентации. В современном мире трудно выжить, а ещё труднее жить достойно. И  чтобы не стать расходном материалом в “машине” социальных преобразований, нужно найти своё место в жизни  и обществе, определив смысл своей  жизни. Ибо отсутствие этого смысла или его потеря равносильно гибели.⁶

   ХХ  век стал переломным и переходным этапом во всех сферах бытия человеческого. Об этом много писали, пишут и  будут писать. Серьезное осмысление этого глобальнейшего перелома в  человеке, его бытии, менталитете, в  цивилизационном процессе, культуре и всех ее сферах фактически только начинается, ибо сам процесс отнюдь не достиг еще своего апогея, и мы все включены в него в качестве более или менее активных участников. Большое же, по словам поэта, «видится на расстоянии», которого пока нет. Не нам, к счастью (ибо ответственность  велика), делать значительные обобщения, поэтому сегодня в сфере мыслительных практик больше в моде самая крайняя  маргиналистика и увлечение мельчайшими, милыми и приятными сердцу любого маргиналиста частностями и крохами  со стола техногенной цивилизации. Начать подготовку почвы для таких будущих обобщений все-таки по силам тем, кто и сегодня еще не совсем утратил вкус к традиционному, классическому мышлению.