Церковь и государство в ХV-ХVII веках

Дисциплина  «История отечественного государства и  права»

                        

Кафедра «История отчества, государства 

и права»

ЦЕРКОВЬ И ГОСУДАРСТВО  В ХV-ХVII ВЕКАХ

 
 
 
 
 
 

План 

  1. Церковь и  образование единого русского государства…………………….4
  2. Теория «Москва – третий Рим»……………………………………………...7
  3. Стоглавый собор……………………………………………………………..11
  4. Система церковного управления. Учреждение патриаршества………….15
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Список  используемой литературы 

     1. Белковец Л. П., Белковец В. В. История государства и права России. Курс лекций. - Новосибирск: Новосибирское книжное издательство, 2000. – 216 с.

     2. Исаев И.А. История государства и права России: Учебник. - 3-е изд., перераб. и доп. - М.: Юристъ, 2004. – 797 с.

     3. История государства и права России: Учебник / Под ред. Титова Ю.П. - 2-е изд., перераб. и доп., 2009 г., Изд.: Проспект (ТК Велби) – 576 с.

     4. История государственного управления в России. Учебник/ отв. ред. В.Г. Игнатов. Изд. 4-е, перераб. и доп. - Ростов н/Д: Феникс, 2005. – 640 с.

     5. История отечественного государства и права. Часть 1. Учебник/ Под ред. Чистякова О.И. - 3-е изд. перераб. и доп., 2005. – 430 с.

     6. Карташев А. В. История Русской Церкви. В 2-х т. – М.: Изд.: Эксмо, 2006. – 848 с., 816 с.

     7. Милюков П.Н. Очерки по истории русской культуры в 3 т. Т.2. Ч. 1. - с. 38. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     
  1. Церковь и образование  единого русского государства.

     В консолидации русских земель, формировании единого российского государства  важную роль играла православная церковь. В течение относительно короткого  времени (двух-трех веков) христианство пустило глубокие корни на русской земле. Православная церковь стала одним из самых авторитетных институтов. Она оставалась важнейшим связующим звеном всех русских земель в период феодальной раздробленности до татаро-монгольского нашествия.

     Во  время татаро-монгольского ига ее значение еще больше возросло. Православие  служило духовно-нравственной опорой русского народа в годы тяжелых лишений. На ее авторитет опирались великие  князья московские, проводя свою объединительную  политику. Известно, что глава Русской  православной церкви митрополит Владимирский Петр был в тесной дружбе с Иваном Калитой, подолгу жил в Москве, где и умер в 1326 г., и был погребен в Успенском соборе. Его приемник митрополит Феогност окончательно поселился в Москве, которая таким образом стала церковной столицей всей Руси. Перенос кафедры митрополита в Москву способствовал укреплению политической роли московского княжества.

     Активную  роль в освободительном процессе от татаро-монгольского ига играло православное духовенство. Особые заслуги в этом имеет основатель подмосковного Троице-Сергиева монастыря Сергий Радонежский, ставший одним из наиболее почитаемых святых Русской православной церкви. Сергий Радонежский вместе с Дмитрием Донским по праву может быть назван организатором и вдохновителем победы русских войск над татарскими войсками во время Куликовской битвы.

     Трудно  переоценить значение полученного  Дмитрием Донским накануне Куликовского сражения от преподобного Сергия благословения  «на битву за землю русскую». Вместе с благословением Сергий Радонежский  отправил для духовной и воинской поддержки двух иноков своего монастыря  богатырей Андрея Ослябя и Александра Пересвета. Пересвет, как известно, своим поединком с Татарским  богатырем Челубеем открыли Куликовское  сражение.

     Преподобный Сергий стремился преодолеть конфликты  между русскими князьями, способствовал  их консолидации во имя интересов  Русской земли. Перед Куликовской  битвой он предостерег Рязанского князя  Олега от выступления на стороне  Орды. И князь Олег послушался увещевания авторитетного священнослужителя, что без сомнения способствовало победе русских войск. После Куликовской  битвы в 1387 году он настоял на браке  дочери Дмитрия Донского с сыном  рязанского князя Олега Федором. Таким образом были сняты проблемы в отношениях Москвы и Рязани и  между ними надолго был заключен мир.

     В формировании единого русского государства  большое значение имело становление  национальной Русской православной церкви.

     В процессе становления национальной Русской православной церкви можно  выделить две стороны – формально-организационную и содержательно-духовную. Формально-организационная сторона связана с постепенным обретением Русской православной церкви самостоятельности по отношению к Византийской, получение статуса автокефальной (независимой) церкви. Как известно, с начала своего образования, Русская православная церковь находилась под юрисдикцией Константинопольского патриарха. Высшее должностное лицо на Руси – митрополит Киевский, затем Владимирский и Московский прямо назначались Константинополем и были по национальности греки. В ХШ-ХV вв., в связи с татаро-монгольским нашествием на Балканский полуостров и захватом крестоносцами Византии, процедура назначения и утверждения митрополита несколько изменилась. Чаще всего митрополит посвящался дома, на Руси, а патриарх лишь утверждал это посвящение.

     В конце XV века в отношениях православных церквей Руси и Константинополя  произошли существенные изменения. В 1439 г. для того, чтобы обеспечить защиту Византии от нашествия турок  на Вселенском соборе в итальянском  городе Флоренция православная церковь  подписала с католической церковью унию – документ об объединении восточной и западной христианских церквей. Этим документом признавался догмат о главенстве папы Римского над всеми христианскими церквями, но сохранялось для православия право совершать обряды по его каноническим правилам. Веками православная Русь воспитывалась в духе ненависти к Римской католической церкви. Поэтому заключение Флорентийской унии было расценено Русской православной церковью и всем русским обществом как предательство, отступничество от истинной веры. Флорентийская уния была отвергнута, и это послужило мощным толчком для отделения Русской православной церкви от Константинопольской патриархии. Участвовавший во Вселенском соборе и подписавший унию ставленник Константинопольского патриарха митрополит Исидор был низложен и в 1448 г. собор русских епископов впервые без участия Константинополя избрал митрополитом русского человека – Иону. Окончательно Русская православная церковь становится самостоятельной (автокефальной), а следовательно и в полном смысле этого слова национальной церковью в 1589 г. В этом году Русская православная церковь превращается из метрополии Константинопольского патриарха в автокефальную Московскую патриархию и первым русским патриархом на Поместном соборе избирается патриарх Иов.1

     В содержательно-духовном плане в  формирование единого русского государства и становлении национальной православной церкви большое значение имело создание общерусских святынь. Известный российский историк и общественный деятель П.Н.Милюков отмечал, что еще во времена Киевской Руси жители каждой местности любили иметь у себя свою особенную, специально им принадлежащую святыню: свои иконы и своих местных угодников, под покровительством которых находился тот или другой край. Естественно, что такие местные угодники и чтились лишь в пределах своего края, а другие области их игнорировали и даже относились к ним враждебно.

     Объединение земель требовало и изменения  взглядов на местные святыни. Собирая  уделы, московские князья без церемоний  перевозили важнейшие из этих святынь  в новую столицу. Таким образом, появились в Успенском соборе икона Спаса из Новгорода, икона  Благовещения из Устюга, икона Божьей Матери Одигитрия из Смоленска и  др. Цель собирания этих святынь  в Москве не в том, чтобы лишать покоренные области местных святынь, привлечь к себе их благосклонность, а в том, чтобы привлечь все  местные святыни во всеобщую известность  и таким образом создать единую сокровищницу национального благочестия.2 На решение этой же задачи была направлена работа двух духовных соборов в период правления Ивана Грозного по канонизации русских святых. На первом соборе (1547) было канонизировано, то есть причислено к лику святых. 22 угодника.

     На  втором (1549) – еще 17 угодников. Таким образом, в Русской православной церкви за 3 года было канонизировано столько святых, сколько не было канонизировано за пять предыдущих веков ее существования. Таким образом Русская православная церковь доказала, что она имеет богатые духовные основания и в этом плане способна потягаться с любой древней христианской церковью. 

     
  1. Теория  «Москва – третий Рим»

     На  фоне возвышения международного авторитета русского государства, роста национального  самосознания в недрах Русской православной церкви уже в конце XV века начинает формироваться идея о всемирно-исторической роли Московского царства, о Москве как «третьем Риме». Эта идея опирается  на представление о спасительной роли русского православия для всего  человечества после заключения Флорентийской  унии и захвата Константинополя  турками. Эту идею отчетливо формулирует  в послании Ивану III игумен псковского монастыря Филарет. «Церковь старого  Рима пала неверием апполинариевой ереси, второго же Рима – Константинопольскую церковь иссекли секирами агаряне. Сия же ныне третьего нового Рима – державного твоего царствия – святая соборная апостольская церковь во всей поднебесной паче солнца светится. И да ведает твоя держава, благочестивый царь, что все царства православной веры сошлись в твое единое царство: один ты во всей поднебесной христиан царь. Блюди же и внемли, благочестивый царь, что все христианские царства сошлись в твое единое, что два Рима пали, а третий стоит, а четвертому не быть. Твое христианское царство уже иным не достанется». Таким образом, московский государь получил религиозное освещение не только на управление всеми русскими землями, но и всем миром.3

     Автор теории, вошедшей в историю политической мысли под названием «Москва – третий Рим», был иосифлянином по своей идеологической направленности. Его учение развивало и уточняло главные иосифлянские идеи о природе царской власти, ее назначении, взаимоотношении с подданными и церковной организацией.

     О самом авторе, монахе (или, может  быть, настоятеле) Псковского Елизарова  монастыря Филофее, известно немногое. Сам о себе он пишет, пользуясь  традиционной самоуничижительной формулой: «человек сельский, учился буквам, а еллинских борзостей не токах, а риторских астрономий не читал, ни с мудрыми философами в беседе не бывал». Сохранившаяся о нем заметка его современника сообщает, что Филофей постоянно жил в монастыре («той старец неисходен бе из монастыря») и был образованным человеком («премудрости словес знаем»). Неизвестный биограф отмечает также смелость Филофея и его нелицеприятность, благодаря которой он «многа показал дерзновения к государю… боярам и наместникам», бесстрашно обличая их злоупотребления. Свою политическую теорию он сформулировал в письмах псковскому наместнику М.Г. Мунехину и великим князьям Василию Ивановичу и Ивану Васильевичу.

     Наиболее  подробно у Филофея разработан вопрос о значении законной царской власти для всей русской земли. В Послании к великому князю Василию Ивановичу  он возводит династическое родословие русских князей к византийским императорам, указывая Василию III, что править  ему следует по заповедям, начало которым было положено великими прадедами, в числе которых называются «великий Константин… Блаженный святой Владимир и великий и Богоизбранный Ярослав и прочие… их же корень до тебе».

     Многократно обращается Филофей к описанию образа держателя верховной власти, разрешая его традиционно. Царь строг ко всем, кто отступает от «правды», но заботлив и справедлив в отношении всех своих подданных, в его обязанности входит утешать «плачущих и вопиющих… избавлять обидимых от руки обидящих».

     Высокое представление о царской власти подтверждается требованиями безоговорочного  подчинения ей со стороны подданных. По мысли Филофея, все подданные дают обет государю волю его «творити и заповеди хранити во всем», а если и придется кому-либо понапрасну терпеть «царское великое наказание», то, возможно, только выразить свою печаль «горьким стенанием и истинным покаянием». В обязанности государя вменяется забота не только о подданных, но и о церквах и монастырях. Духовная власть подчиняется светской, правда, с оставлением за духовными пастырями права «говорить правду» лицам, облеченным высокой властью. Он, как и его предшественники, настаивает на необходимости законных форм реализации власти. Так, Ивану Васильевичу он советует жить праведно и следить за тем, чтобы и подданные его жили по законам.

     Сохранившая верность православию, Россия непобедима, она сбросила татарское иго, ныне успешно обороняет свои границы  и возвышается в глазах современников  еще и благодаря успехам на дипломатическом поприще. Величие  и славу России Филофей сравнивает с величием и славой Рима, и особенно Византии, которая в глазах всех русских считалась великим государством. Ее блеск, слава и могущество не исчезли, а перешли к стране, возглавляемой  великим русским князем.

     Основная  мысль концепции – преемство наследования московскими государями христианско-православной империи от византийских императоров, в свою очередь наследовавших ее от римских. Ход развития этой идеи можно представить в следующем виде. Величие древнего Рима, мощный рост и обширные размеры его территории, вместившей почти все известные тогдашнему миру страны и народы, высокая степень культуры и успехи романизации породили в современниках убеждение в совершенстве и незыблемости созданного порядка (Рим — вечный город). Христианство, восприняв от языческого Рима идею единой вечной империи, дало ей дальнейшее развитие: кроме задач политических, новая христианская империя, как отражение царства небесного на земле, поставила себе задачи религиозные; вместо одного государя явились два – светский и духовный. Тот и другой связаны органически неразрывными узами; они не исключают, но взаимно дополняют один другого, будучи оба двумя половинами одного неделимого целого. По вопросу о том, кому принадлежит право быть носителем светской и духовной власти, возникло разногласие: в Западной Европе признавали таковыми римского (немецкого) императора и папу; на греческом Востоке – византийского императора и патриарха (точнее: собор духовных лиц). Названия западной и восточной империи – лишь обозначение реальных фактов, но не идейных, ибо и та, и другая империя считала только себя единою, всемирною, исключая возможность существования другой. Отсюда раскол политический и церковный, противопоставление православного Востока латинскому Западу. Императоры византийские видели в Карле Великом бунтовщика, дерзкого узурпатора; ни за Оттонами, ни за Гогенштауфенами они не признавали прав на императорскую корону; германо-романский мир платил им тою же монетою; параллельно этому, представители церквей слали проклятия один другому. Обе стороны были искренно убеждены в собственной справедливости и в этом смысле воспитывали людей своего круга. Таким образом, католические народы восприняли мысль, что «Священная Римская Империя Немецкой нации», с папой и императором во главе, есть настоящая законная представительница истинного царствия на земле; народы православные, наоборот, видели в византийском императоре своего верховного главу, а в патриархе константинопольском, совместно с другими — истинного представителя вселенской церкви.

     Под углом этих последних воззрений  воспитывалась и Россия. До XV в. Она считала себя покорною дщерью константинопольского патриарха, а в византийском императоре видела верховного блюстителя общественной правды. Константинополь стал в глазах русских как бы вторым Римом.   

     Последующее падение Константинополя (1453), понятое  как Божия кара за отпадение от веры, еще более укрепило новый взгляд. Но если «второй Рим» погиб, подобно первому, то с ним еще не погибло православное царство, потому что оно никогда не может погибнуть. Из того, что сосуд разбит, еще не следует, чтобы иссякло и его содержание: истина, хранимая в сосуде, бессмертна. Правая вера – вечная, неумирающая; иссякнет она – тогда и миру конец. Но мир пока еще существует, и потому разбитый сосуд должен быть заменен новым, чтобы воплотить вечную истину и снова дать ей внешние формы существования.

     Таким новым сосудом, новым третьим Римом и является Москва – освобождение от татарского ига, объединение разрозненных мелких уделов в большое Московское государство; женитьба великого князя Иоанна III на Софии Палеолог, племяннице (и как бы наследнице) последнего византийского императора; успехи на Востоке (завоевание царств Казанского и Астраханского) – все это оправдывало в глазах современников представление о праве Москвы на такую роль. На этой почве сложился обычай коронования московских государей, принятие царского титула и византийского герба, учреждение патриаршества.4

     Следствием  идеи «Москва — третий Рим» стало устойчивое убеждение русских в осознании ими своей судьбы, что Россия призвана быть последним оплотом, цитаделью православия. 

     
  1. Стоглавый собор.

     Стоглавый собор, церковный собор с участием царя Ивана IV, заседавший в Москве в  январе – феврале 1551 (окончательное завершение работы Стоглавого собора относится к маю 1551). В нем участвовали в основном духовные иерархи во главе с митрополитом Макарием, но отчасти и боярская дума. Свое название получил от сборника соборных решений, поделенного на 100 глав, - «Стоглав». Деяния собора состояли из вопросов царя, подробных ответов на них, а также соответствующих постановлений. Стоглавый собор был созван по инициативе правительства, которое стремилось укрепить положение Церкви в борьбе с еретическими движениями.

     Основное  содержание сборника составляли вопросы, относившиеся к церковному праву  и внутрицерковным отношениям (о  дисциплине, церковном суде, литургии, иконах и книгах и т.п.). Значительное место отводилось также вопросу о епископских и монастырских вотчинах: было постановлено церковные земли не продавать, не отдавать, но «крепко хранить», вместе с тем – новых земель у царя не просить.

     В Стоглаве регламентировались: порядок  богослужения, дисциплина духовенства, монашества и мирян по отношению  к церковным обрядам, литургии и  церковной жизни, статус монастырских вотчин, юрисдикция церковного суда. Надзор за благочинием возлагался на поповских  старост и десятинников, соборных священников, архимандритов, игуменов и протопопов.

     Собор 1551 г. Передал в подсудность епископам  все монастыри и приходские принты, запретив светским судам судить духовных лиц.

     В области гражданского права статьи Стоглава регламентировали статус монастырских вотчин, управление которыми было возложено на государственных чиновников совместно с монастырскими властями. Государству не удалось провести секуляризацию монастырских имуществ, но некоторые меры контроля и управления ими были введены в действие.

     Собор постановил вести строгую отчетность относительно имущественных (земельных) вкладов в монастыри. Следовало строго следить за тем, чтобы имущества, пожертвованные в монастырь без права отчуждения и выкупа, не продавались, не закладывались и не отчуждались иным способом. Монастыри лишались также права образовывать в городах на льготных условиях особые слободы — поселения («белые» слободы). Стоглав запрещал духовным лицам давать деньги и хлеб «в рост». Займы могли осуществляться ими только при наличии поручителей и без процентов.5

     Некоторые нормы Стоглава были посвящены уголовному праву, касаясь вопросов о чародействе, языческих обрядах, лжеприсяге. (Например, лжеприсяга трактуется исключительно с религиозной точки зрения, безотносительно к ее судебно-процессуальной значимости.)

     Стоглавый собор провозгласил неприкосновенность церковных имуществ и исключительную подсудность духовных лиц церковному суду. По требованию церковных иерархов правительство отменило жалованные грамоты, устанавливающие подсудность  духовных лиц царю. Вместе с тем  члены Стоглавого собора пошли навстречу  правительству в ряде вопросов (запрещение монастырям основывать новые слободы  в городах и т. д.). Части правительственной  программы, направленные на укрепление положения Церкви, не встретили возражений членов Стоглавого собора и были проведены в жизнь:

     - решениями Стоглавого собора была осуществлена унификация церковных обрядов и пошлин на всей территории России;

     - проведена регламентация норм внутрицерковной жизни с целью повышения образовательного и нравственного уровня духовенства и правильного исполнения им своих обязанностей (одно из постановлений предусматривало создание училищ для подготовки священников);

     - был установлен контроль церковных властей над деятельностью книжных писцов и иконописцев и т. д.6

     На  протяжении 2-й пол. XVI-XVII вв. «Стоглав» наряду с Кормчей книгой являлся основным кодексом правовых норм, определявших внутреннюю жизнь духовного сословия и его взаимоотношения с обществом и государством.

     Царские вопросы, направленные к тому, чтобы  искоренить ереси и народные суеверия, укрепить благочиние (с помощью исправления  погрешностей и разночтений в  богослужебных книгах, а также  тщательного обоснования и унификации обрядов и уставов), принять меры к развитию религиозного образования, вызывали самое благожелательное внимание со стороны иерархов. Однако в проблеме монастырского землевладения мнения церкви и самодержавия столкнулись: хотя царь и склонен был поддержать «нестяжателей», в целом возобладало  мнение церковно-иерархического большинства, состоящего из «иосифлян», приверженных идее экономически-сильных и самостоятельных  монастырей. Церкви удалось отстоять и правомочность особого святительского суда, независимого от светской власти.

     Предписания Собора, скрупулезно регламентирующие как проблемы гражданской и духовной юриспруденции, церковную обрядность, правила иконописания, нормы жизни  белого и черного духовенства, так, по мере возможности, и народный быт  в целом, охватывают огромное число  тем – от полемики по поводу вероисповедных догматов с «еретиками» до критики  различных житейских обычаев (таких, к примеру, как скоморошьи игрища, брадобритие или употребление в  пищу колбасы), – обычаев, которые  отвергались как безнравственные (считалось, что безбородость способствует содомскому греху) или как откровенно-языческие. На основе Стоглава рассылались специальные  наказы и поучения, которые в целом, впрочем, не были строго кодифицированы.

     Обнажив разнобой и «бесчинства» в церковных  службах, Собор – ни в коей мере, не будучи реформаторским, но, напротив, охранительным – тем не менее, усилил тягу к религиозному просвещению. Однако Стоглав по большому счету  так и остался именно обзором  обычаев и рекомендаций, а не сведенным  воедино кодексом законов. Ссылки же на его решения (в особенности о каноничности двуперстного крестного знамения и «сугубой», т.е. двойной аллилуйи в соборных молитвах) как на церковные законы впоследствии способствовали расколу. В любом случае его тексты остаются ценнейшим источником сведений о церковной и светской истории русского  XVI в. 

  1. Система церковного управления. Учреждение патриаршества.

     В XV в. Церковь была важным фактором в  процессе объединения русских земель вокруг Москвы и укрепления централизованного  государства. В новой системе  власти она заняла соответствующее  место.

     Сложилась система органов церковного управления – епископаты, епархии, приходы. С 1589 г. В России было учреждено патриаршество, что усилило притязания Церкви на политическую власть. Они вылились в конфликты Патриарха Никона с царем Алексеем Михайловичем, а на более широком уровне – в раскол, столкновение старых и новых политических позиций Церкви.7

     В ходе реформ, направленных на укрепление Церкви, Патриарх Никон (1652-1666) осуществил сверку церковных книг с греческими оригиналами и внес в них исправления. Противники реформы церковной обрядности (раскольники) стали подвергаться преследованиям.

     Против  церковной реформы 1654 г. Выступили  идеологи старообрядчества. Политическим центром движения стал Соловецкий монастырь.

     Один  из идеологов старообрядчества протопоп Аввакум категорически отвергал сам институт властвования, осуществляемого  путем организованного насилия. Аввакум обличал персону царя Алексея Михайловича, но не отвергал идею «законной монархии» вообще.

     Одним из главных обвинений раскольников в адрес официальной Церкви стало  ее вмешательство в политические и государственные дела, стремление к участию в светской власти.

     Взаимоотношения государства и Церкви в XVI-XVII вв. были достаточно сложными и неоднократно подвергались пересмотру и правовой регламентации.

     Высший  церковный орган – Освященный Собор в полном составе входил в «верхнюю палату» Земского собора. Духовенство как особое сословие наделялось привилегиями и льготами: освобождением от податей, телесных наказаний и повинностей.

     Церковь в лице своих организаций являлась субъектом земельной собственности, вокруг которой уже с XVI в. Разгорелась  серьезная борьба. С этой собственностью было связано большое число людей  – управляющих, холопов, крестьян, проживающих на церковных землях. Все они подпадали под юрисдикцию церковных властей. До принятия Соборного Уложения 1649 г. Все дела, относящиеся к ним, рассматривались на основании канонического права и в церковном суде. Под эту же юрисдикцию подпадали дела о преступлениях против нравственности, бракоразводные дела, субъектами которых могли быть представители любых социальных групп.8

     Власть  Патриарха опиралась на подчиненных церковным организациям людей, особый статус монастырей, являвшихся крупными землевладельцами, на участие представителей Церкви в сословно-представительных органах власти и управления. Церковные приказы, ведавшие вопросами управления церковным хозяйством и людьми, составляли бюрократическую основу этой власти.

     Во  главе каждой епархии стоял епископ. В его компетенцию входили: назначение поповских старост и утверждение священников, избираемых населением; открытие новых монастырей; назначение (с разрешения государя) архимандритов и игуменов; отправление святительского суда.

     В каждой епархии находилось несколько  приходов и монастырей. Приходы возглавлялись  священниками, часть которых назначалась  государственными чиновниками (наместником, дворецким, дьяком), а часть избиралась приходом (населением) и утверждалась епископом.

     Во  главе монастырей стояли архимандриты и игумены, управлявшие вместе с соборными старцами по общему монастырскому уставу и уставу основателя монастыря.

     Поповские старосты назначались епископом по городам епархии и подлежали контролю со стороны архимандритов и игуменов. В компетенцию поповских старост входило: наблюдать за церковным порядком и благочестием, собирать венечные пошлины, надзирать за поведением священников и причта.

     Свою  судебную власть Церковь осуществляла через суды епископов, своих наместников  и монастырские суды во главе с  игуменом. Епископ назначался митрополитом или государем.

     В конце XV в. место духовных судей начинают занимать чиновники – архиерейские и митрополичьи бояре, наместники и дьяки. Мелкие дела рассматривали десятинники.

     Юрисдикция  церковного суда распространялась на духовенство, церковных крестьян и монашество.

     Все дела, рассматриваемые духовными  судами, делились на церковные и  светские. В число первых включались «греховные» дела, которые рассматривались  епископом с архимандритами и  игуменами без участия митрополичьих  бояр, т.е. светских чиновников. Суд  вершился на основании Номоканона, церковных правил. Светским судам  прямо запрещалось вторгаться в  эту сферу, что подтверждали судебники  и Стоглав (сборник постановлений  церковного Собора 1551 г.), за исключением  наиболее тяжких уголовных правонарушений.

Церковь и государство в ХV-ХVII веках