Творческий мир Рембрандта
Министерство образования и науки Российской Федерации
Федеральное государственное автономное образовательное учреждение
высшего профессионального образования
«Российский государственный профессионально-педагогический университет»
Филиал в г. Омске
КОНТРОЛЬНАЯ работа
По дисциплине: «Культурология»
На тему: «Творческий мир Рембрандта»
Выполнил:
студент гр. Ом –211С КТ
Проверила:
Омск 2012
Содержание
Введение…………………………………………………………
1. Ранний период творчества.……………………………………………….
2. Зрелый период творчества…………………………………………………9
3. Поздний период творчества……………………………………………..
Заключение……………………………………………………
Список литературы……………………………………………………
Введение
Рембрандт принадлежит к числу великих художников прошлого, в творчестве которых рисунок занимал особенно большое место. Один из самых глубоких психологов в истории мирового искусства, Рембрандт расширил рамки рисунка, придав ему, так же как своей живописи и офортам, психологическую направленность. Не ограничиваясь одной передачей ощущения быстротекущего мгновения, он подчинил средства живописного рисунка выражению драматических моментов внутренней жизни человека.
Старейший и простейший способ изображения - рисунок - обладает собственной, глубоко специфической выразительностью, недоступной другим видам искусства. Выполняемые художником в основном для самого себя, рисунки наиболее откровенно и непосредственно раскрывают его внутренний мир, самые интимные чувства и переживания. Рисовальный «почерк» мастера не спутаешь, художественная индивидуальность получает в нем особенно четкое выражение. В движении и нажиме руки, в напряженных утолщениях штриха мы ощущаем, как мысль художника переливается в форму. Еще со времен позднего средневековья, когда начинается развитие собственно рисунка, он стал одним из средств художественного эксперимента, новаторских поисков. В маленьких листках бумаги, покрытых несколькими штрихами карандаша или пятнами туши, особенности мироощущения и стиля эпохи, общие тенденции развития искусства часто выступают наиболее обнаженно.
Графическое наследие Рембрандта огромно. Его отличает редкое тематическое разнообразие, а также то, что развитие некоторых жанров, например, пейзажа, приходится у него на определенные годы творчества.
В искусствоведческой литературе творчество мастера служило предметом исследования много раз. Ему посвящены бесчисленные книги и статьи на всех европейских языках. Неоднократно составлялись научные каталоги живописных произведений, рисунков и офортов Рембрандта. За последние сто лет много раз издавались обширные монографии о нем. Представители различных поколений подвергают его наследие своеобразной адаптации, приспосабливают к своей системе мышления, своим вкусам и взглядам. Иногда его провозглашают духовным отцом того или иного направления в современном искусстве - от романтизма до экспрессионизма, - иногда противопоставляют как образец духовной содержательности недостаточно глубоким, по мнению пишущего, современным художникам. Исследователи вновь и вновь пытаются дать общую оценку его творчества и определить его значение для своих современников. Однако, если рассматривать работы искусствоведов в области рисунка, то такие исследования по истории и теории рисунка редки и носят преимущественно обзорный характер, творчество в этой области Рембрандта освещено мало. В то же время за последние годы повсеместно наблюдается процесс определенного снижения культуры рисунка и в значительной степени его забвения как самостоятельного вида искусства, что не может не оказывать отрицательного влияния на общее развитие изобразительного искусства. Поэтому обращение к опыту великого художника прошлого представляется сегодня особенно актуальным.
1. Ранний период творчества.
Рембрандт начал свой путь В Лейдане – первые его самостоятельные работы относятся к середине 20-х годов; с 1632 года и до конца жизни Рембрандт работал в Амстердаме – главном художественном центре страны. Вторая половина 20-х и 30-е годы были временем поисков Рембрандтом своего пути и творческого метода.
Рембрандт изучает реальность, стремится овладеть ее разнообразными аспектами (о чем свидетельствуют его рисунки), но преимущественный его интерес вызывают индивидуальный человеческий характер и многообразие проявлений духовной жизни.
Внимание к внутренней жизни человека определяет своеобразие и первых сюжетных картин Рембрандта (Товий и его жена», 1625 – 1626, «Апостол Павел в темнице», 1627). Акцент на психологическом переживании события, которое Рембрандт хочет увидеть как бы глазами его участников, особенно ярко выражен в «Христе в Эммаусе» (ок. 1629). Художник показывает реакцию персонажей – волнение, испуг, потрясение. Но, как и в ранних автопортретах, эмоциональные аффекты еще однозначны и форсированы, позы и жесты слишком демонстративны.
В произведениях конца 20-х – начала 30-х годов уже выявляется роль света как средства усиления эмоциональной выразительности сцены. В «Апостоле Павле» освещение подчеркивает настроение героя. В «Христе в Эммаусе» противопоставление света и тени передает внезапность и силу охватившего апостолов чувства.
Историческая живопись стала наряду с портретом основной областью творчества Рембрандта. Сюжеты Ветхого и Нового завета позволяли придать содержанию произведения образную масштабность, а его смыслу – обобщающий характер. Обращение к религиозно-мифологической тематике не означало для Рембрандта отказа от жизненной правдивости изображения, – напротив, он ставит своей целью совместить реальное, земное, конкретное с тем возвышенным духом и общезначимым смыслом, который заключен в легенде.
Однако живописный стиль раннего периода противоречив. Рембрандту не всегда удается органически соединить возвышенность и достоверность, величественность чувств и грубоватую правду реальности. Так, в «Христе в Эммаусе» слишком резок контраст обыденности (простонародный облик персонажей и будничность антуража) и чудесного события.
Отвергая ходульную условность и идеализацию, Рембрандт дегероизирует персонажей религиозных и мифологических сказаний, но при этом чрезмерно акцентирует прозаизм натуры и низменность страстей («Свадьба Самсона», 1635 г.). С другой стороны, возвышенное еще идентифицируется для Рембрандта с внешней приподнятостью сцены, с ее патетикой и бурной динамикой, – в произведениях середины и второй половины 30-х годов не случайно сказывается воздействие итальянского и фламандского барокко («Жертвоприношение Авраама», 1634г; «Ослепление Самсона»).
Тяга Рембрандта к зрелищной пышности и драматическим коллизиям – так же как и его бравада, желание развенчать привычные художественные нормы и идеалы – была во многом связана со стремлением уйти от прозаизма и бюргерской ограниченности устоявшегося уклада буржуазного быта. Из мира повседневности его влечет в мир героики и фантастики. В 30-е годы он часто пишет себя и своих близких в «исторических» костюмах, в великолепных, фантастических одеяниях («Саския в виде Флоры», 1634 г; автопортреты из Пти Пале, из Берлина и Лувра, 1634 г.). Эти как их называют, воображаемые портреты словно воплощали некую мечту о прекрасном человеке, об образе, возвышенном над будничной реальностью.
В этот период Рембрандт не только ищет собственный идеал жизни и человека – он создает и произведения, которые предвещают его дальнейший путь. «Снятие с креста» (между 1633 и 1639 гг.) написано под воздействием знаменитой композиции Рубенса, но сюжет трактован Рембрандтом как камерная сцена: это дает возможность зрителю почувствовать как нечто лично к нему относящееся, лично к нему взывающее человеческую трагедию – гибель измученного страданиями Христа и горе его близких. Свет, прорезающий тьму, рождает ощущение напряженной тишины, накала чувств, величия драмы.
В 30-е годы Рембрандт был самым популярным живописцем Амстердама. К нему приходят успех, слава, материальное благополучие. В его мастерскую стекаются ученики.
Рембрандт исполняет в это время множество заказных портретов. Они написаны с большой пластической силой, великолепно передают сходство, схватывают характерное в облике, но своего пути в портретной живописи Рембрандт еще не нашел. И все же, быть может, не случайно, что Рембрандту, портретисту по складу дарования, именно в произведении этого жанра – групповом портрете корпорации амстердамских стрелков – удалось воплотить идеал героики, не впадая в крайности театральной патетики и гротескного заострения, добиться органического слияния поэтической приподнятости, окрашенной ноткой фантастики, и реальной жизненности («Ночной дозор», окончен в 1642 г.).
Замысел художника был необычен: к портретам восемнадцати заказчиков он добавил вымышленные персонажи и связал их сюжетным мотивом: выступлением роты, которая выходит из-под арки и переходит мост через канал. Фигуры и лица то скрадывает тень, то выхватывает яркий свет дня. В группе стрелков мы видим затесавшихся в нее прохожих, в том числе девочку в золотисто-желтом платье, подобно яркому огоньку, мелькающую в этой энергичной мужской толпе.
Соединение портретных изображений с безымянными фигурами, динамика композиции придали ей большую жизненную убедительность. Но своеобразие «Ночного дозора» заключается в том, что это не только групповой портрет, но и массовая сцена. Мотив движения, выступления стрелков, величественная архитектура фона, красочные разнообразные костюмы, контрасты света и тени, наконец, огромные размеры картины создают впечатление торжественного шествия, значительного общественного события. «Ночной дозор» стал монументальной композицией, где ясно звучит тема патриотического подъема, торжества гражданского духа. Рембрандт вновь утверждает ее тогда, когда гражданский пафос и демократические идеалы из голландской действительности и из голландского искусства. Картина «Ночной дозор» стала как бы образом республиканской Голландии, групповой портрет получил значение исторической картины.
Рис. 1 «Ночной дозор» 1642 г.
2. Зрелый период творчества
«Ночной дозор» завершает раннюю фазу в творческом развитии Рембрандта. С 40-х годов начинается период зрелости. В мировосприятии происходит перелом. Бурная динамика, патетика, зрелищность – все, что было связано с противоречивыми поисками большого образа, – уходят из его искусства. Определяются и постепенно складываются в законченную систему новые творческие принципы. Этот процесс завершается к 50-м годам, которые открывают последний этап деятельности Рембрандта.
В 40-е годы Рембрандт перерабатывает некоторые свои произведения, написанные в предшествующее десятилетие, – красноречивое свидетельство изменения художественных устремлений мастера. Первый вариант картины «Даная» был создан в 1636 году. Мифологический сюжет был подан в эффектном нарядном оформлении, но сама героиня поражала своей обыкновенностью. Фигура Данаи, написанной с конкретной модели, совершенно индивидуальна по своему физическому складу, ее формы и пропорции весьма далеки от идеальных норм красоты. Утверждение реалистического видения действительности в изображении обнаженного тела – той «сферы» художественного творчества, где очень долго господствовал классический идеал, – получило особенно яркий, программный характер
В 1646 – 1647 годах Рембрандт переписал центральную часть картины, включающую Данаю и служанку. Художника больше не удовлетворяла лишь «внешняя» жизненная правда – он стремился и к правде внутренней. Выражение лица, новый, найденный в этом варианте жест правой руки удивительно точно и проникновенно передавали эмоциональное состояние героини – волнение и радость, ожидание и надежду, нетерпение и призыв. В «правде натуры» Рембрандт сумел разглядеть душевную, нравственную красоту: Даная прекрасна искренностью и счастьем любви, которым словно светится ее облик. Чудесное, величественное становится равнозначным для Рембрандта одухотворенному переживанию.
Изменилась и его живописная манера. В нетронутых частях картины детально проработаны формы, тщательно переданы детали, фактура нейтральна, в колорите преобладают холодные тона; в центральной зоне – письмо широкое, свободное, а колорит выдержан в теплых золотистых и коричневатых тонах, излюбленных художником в зрелый период творчества. Усложнились функции света – он получает как бы самостоятельный, многозначный духовный смысл. В «Данае» мягкое сияние света начинает восприниматься как излучение человеческого чувства.
В искусстве Рембрандта поэзия и правда приходят к гармоническому единству. Раскрытие поэтического, возвышенного в реальном, обыденном и, с другой стороны, истолкование сюжета не как коллизии «событийной», а как коллизии психологической – в этом он находит теперь решение проблемы. Акцент переносится на внутреннее, духовное содержание образа или события.
Поэтичность, одухотворенность Рембрандт вносит в портретные характеристики («Человек с соколом», 1643 г; «Портрет Агаты Бас», 1641 г.). Отныне и автопортреты художника – уже не этюды экспрессии, а раскрытии внутреннего мира человека на различных этапах его жизненного пути, его духовной эволюции.
В легендах священного писания Рембрандт стремится найти близкое каждому человеческое «начало» – нравственное достоинство и красоту он видит в обычном человеке и в обычных явлениях жизни. Не случайно так привлекает Рембрандта в 40-х годах лирическая тема. Глубина чувств, нежность и интимная теплота отношений поэтизируют жизнь простых людей и дают ощущение ее моральной высоты («Святое семейство», 1646 г; «Товий и его жена» 1645 г.).
Но лиризм интерпретации и конкретность в передаче окружения не придают произведениям жанрового характера – внутренняя значительность выводит содержание картины за рамки частного эпизода.
«Зерном» эстетических замыслов Рембрандта становится воссоздание материальной и эмоциональной среды, окружающей человека, неразрывно связанной с его бытием, с его внутренним миром, среды, которая не в меньшей мере, чем сам образ, и наравне с ним выражает настроение и смысл сцены.
В «Святом семействе» (1645 г.) сцена погружена в прозрачный, пронизанный трепетным золотистым светом полумрак, в котором замирает, останавливается действие который словно впитывает в себя эмоциональные «голоса» картины. Оттенки чувств дают ощущение длительности переживания и вместе с тем как бы течения жизни во времени.
Так во второй половине 40-х годов утверждается проблематика творчества зрелого и позднего Рембрандта; тогда же формируется его новая живописная система. Светотень является первоосновной, созидающим элементом художественной структуры. Излучающий сияние и тепло свет становится материальным эквивалентом лирического чувства, – он определяет духовную атмосферу сцены, он – носитель ее этического смысла. Свет определяет и бытие цвета в картине, его выразительную силу. В «Святом семействе» ощущение тепла и нежности материнской любви «поддерживают» тлеющие в коричневатом сумраке красные тона. Свет, как бы рождающийся вместе с телесной формой, придает ей особую легкость, а пространство получает благодаря светотени глубину и воздушность. Фигуры сливаются в одно целое с пространством, которое воспринимается как эмоциональная среда, насыщенная чувствами и переживаниями человека.
Пластическая форма также получает особую духовность. Тело Вирсавии («Вирсавия», 1654 г.) Рембрандт пишет с такой силой и экспрессией, что оно кажется и удивительно живым, реальным и предельно выразительным, будто говорящим. Каждая форма, поворот, изгиб тела, его «дыхание» в той же мере, что и лицо, наклон головы, взгляд, выражают покорность и пассивность Вирсавии, задумавшейся над письмом Давида и над своей судьбой. Ее душевное состояние воссоздано так глубоко и полно, что вся жизнь Вирсавии словно проходит перед ее взором и перед взором зрителя.
3. Поздний период творчества
Последние десятилетия жизни художника – самый значительный этап в его искусстве. Сосредоточиваясь на проблемах духовного содержания, Рембрандт приходит к большим обобщениям философского и этического порядка. В области самой живописной формы он делает открытия смелые, далеко заглядывающие в будущее.
Для Рембрандта 50 – 60-х годов истолкование сюжета – это, по существу, раскрытие внутреннего мира человека, чье духовное богатство, нравственные коллизии, судьба получают общезначимый смысл. В этом плане можно говорить об исключительной близости тематической картины и портрета в творчестве позднего Рембрандта.
В портретах 50 – 60-х годов Рембрандт хочет передать многоплановость, многосторонность человеческого характера, но, прежде всего – сложность внутренней жизни человека, ее разнообразие и изменчивость, неуловимые оттенки сменяющих друг друга чувств и мыслей, показать их взаимопроникновение и в непрерывности, иначе говоря – во времени. В отличие от Хальса, запечатлевшего человека в определенный момент, как бы вырванный из временного потока, Рембрандт дает в портрете ощущение постепенного становления образа.
Рембрандт ценит в человеческой личности не столько ее рационально-гармоническую цельность, сколько глубину и тонкость только ей свойственных интеллектуальных и душевных реакций на окружающее. Но сила и значительность, с которой передан Рембрандтом духовный и душевный мир конкретной личности, заставляют видеть в индивидуальном образе общечеловеческие черты.
Ян Сикс (1654 г.) изображен в момент полной погруженности в себя: он остановился, замерла рука, натягивающая перчатку. В умном, выразительном лице Сикса, в его взгляде, не замечающем ничего вокруг, видна печаль и какая-то скрытая неудовлетворенность, проницательность и обостренная душевная чуткость.
Благородная красота цвета – сочетание серого камзола, черной шляпы, рыжеватых волос и красного плаща с золотыми галунами – созвучна созданному Рембрандтом образу. На всем облике Яна Сикса лежит печать духовного аристократизма, которая словно дает обоснование сложной гамме чувств, которые он сейчас испытывает. Большое внутреннее достоинство говорит о высоком личном самосознании личности.
Необыкновенно смело письмо Рембрандта, широкий свободный мазок, эскизная, «открытая» манера. Формы мягки, податливы, готовы реагировать на любой эмоциональный импульс и безупречно ясны, точны и определенны, – образ дается и в своей завершенности и в изменчивости внутренней жизни.
В портретах Рембрандта характер человека теряет свою статичность – одно воссозданное на полотне состояние складывается из различных переживаний и эмоциональных ощущений. В «Портрете Николаса Брейнинга» (1652 г.) чутко передан поток мыслей и сменяющих друг друга душевных движений. Трудно определить словами, что выражает его взгляд, едва тронувшая губы слабая, чуть усталая улыбка – душевную тонкость, доброту, мягкую снисходительность, насмешливость и притаившуюся в ней легкую грусть. Скольжение теней, игра световых бликов, подвижность и неопределенность контуров, движение самой красочной массы дают ощущение внутренней динамики, которую подчеркивает и композиция портрета, неустойчивость позы, поворот головы.
Портреты Рембрандта как бы вбирают в себя не только настоящее, но и прошлое человека – они становятся историей целой жизни, портретом-биографией. В таких произведениях, как «Портрет старушки» (1654 г.), «Портрет старика в красном» (1652 – 1654) или автопортрет Рембрандта из Венского музея (ок. 1655), отражен жизненный путь человека, опыт всех тревог, горестей и разочарований, трудных нравственных испытаний и побед над собой, – опыт, в котором герои портретов Рембрандта никогда не утрачивают душевной чистоты, но который одним прибавляет духовную силу и способность выстоять в жизненной борьбе, а других приводит к смирению, к скорбной и мудрой отрешенности.
Фактура и свет являются средствами психологической характеристики. Неровные слои краски, то ложащейся буграми или собирающейся в сгустки, то нанесенной легким слоем, дают впечатление кристаллизации, формирования образа на глазах зрителя. Свет, словно бы идущий изнутри, из глубины существа человека, воспринимается как эманация его духовной жизни – трагической печали старости, нежности и душевного тепла («Портрет Хендрикье Стоффельс», 1658 – 1659 гг.), поэтической чистоты юности («Портрет Титуса», ок. 1656).
По-новому, на психологической основе решен Рембрандтом и групповой портрет «Синдиков цеха сукноделов» (1662 г.). Композиция построена так, чтобы избежать монотонности ритма и добиться естественности в расположении фигур. Чрезвычайно тонко варьирует Рембрандт повороты, наклоны голов, жесты; сдержанные в своей внешней экспрессии, они с предельной ясностью передают различные оттенки внимания и сосредоточенности. Каждый характеризован художником точно и полно, при этом самыми скупыми средствами; это выразительные индивидуальные портреты и в то же время разнообразные человеческие типы. Но главное в произведении Рембрандта – это ощущение взаимопонимания персонажей, их духовного единения. Оно вытекает из психологической концентрации героев на общем, волнующем всех событии, поэтому композиция дает впечатление нерасторжимой внутренней связи изображенных людей.
«Синдики» Рембрандта – вершина и завершающее слово в искусстве голландского портрета.
Рис. 2 «Синдики цеха сукноделов». 1662 г.
Персонажи портретов Рембрандта неповторимы по складу натуры, по духовному облику, но Рембрандт как бы стремится понять каждого, «принять» его и сблизиться с ним, даже если этот человек многим чужд ему. Герард де Лэресс, с лицом, изуродованным сифилисом, жалкий и страдающий, выставляет напоказ свою самоуверенность и нарочитую, немного утрированную элегантность; он старается сохранить невозмутимость, но в умных и печальных глазах читается невысказанная боль («Портрет Г. де Лэресса», 1665 г.).
Глубоко проникающие в психологию моделей, портреты Рембрандта связаны каким-то внутренним родством: их объединяет присущая всем одухотворенность и эмоциональная насыщенность, но в первую очередь – то теплое участие художника, его благожелательность, как бы продиктованные острым чувством справедливости, накладывающие на его портретные образы печать особой гуманности и проникновенности. В каждом человеке Рембрандт умел найти нечто прекрасное, соответствующее его высокому моральному идеалу.
Искусство позднего Рембрандта исполнено огромной духовной значительности и философской глубины.
В основе тематических композиций в живописи конца 50-х и 60-х годов часто лежит нравственная коллизия. Человеческая жизнь понимается Рембрандтом как предопределенный судьбой трудный, полный испытаний путь, в котором человек должен следовать неким внутренним, моральным законам – законам справедливости, добра, сострадания.
Сюжет композиции «Ассур, Аман, и Эсфирь» (1660 г.) Ребрандт трактует как столкновение человеческих судеб. Еврейка Эсфирь, жена персидского царя Ассура, поведала царю о коварных планах его друга, визиря Амана, задумавшего погубить иудейский народ. Изображенные в нейтральном темном пространстве, персонажи картины внешне разъединены, отчуждены друг от друга – каждый замкнут в себе, поглощен своими раздумьями и душевными терзаниями, но их жизни связаны незримыми нитями, их дальнейшая судьба решается этой встречей. Идея и настроение картины прежде всего языком красочных и световых отношений: пылающими в коричневом сумраке оттенками красного цвета, пронизывающими его вспышками золотистого тона, сиянием парчовой мантии Эсфири и напоенным светом профилем ее лица.
Герои Рембрандта никогда не бывают характерами одноплановыми, и в этом – а не только в перипетиях судьбы – также кроется источник их нравственных страданий.
Картина «Отречение апостола Петра» (1660 г.) раскрывает драму человека, изменившего своим убеждениям. В лице апостола Петра, неожиданно высветленном в сумраке ночи пламенем свечи, которую держит служанка, – сложнейшая гамма терзающих его противоречивых чувств: страх и робкая мольба, раскаяние и стыд, сознание своей слабости и неискупимой вины. Их воплощает как бы зыбкая, неустойчивая пластика лица с его формами, то растворяющимися в свете, то получающими определенность.
Вместе с тем в осанке св. Петра, в величественном развороте фигуры, в ее масштабе, в сиянии белого, мерцающего золотистыми рефлексами плаща – самого большого и светлого пятна в картине – угадывается отзвук иных, благородных качеств его натуры, оказавшейся слабой в миг испытания, но самой своей способностью к столь сильным переживаниям, к трагическому душевному конфликту возвышающейся над своими врагами.
Одна из вершин искусства позднего Рембрандта – картина «Давид и Саул» (начало 1660-х годов), библейская легенда рассказывает о том, что царя Саула, сомневавшегося в прочности своего престола, мучили приступы жестокого гнева, доводившие его рассудок до помрачения. Только пение и игра на арфе мальчика Давида способны были облегчить его страдания; но в Давиде Саул подозревает своего преемника, и в облике маленького пастушка к царю как бы появляется его судьба.
Рембрандт изображает тот момент, когда Саул, слушая игру Давида, переживает огромное потрясение: утих его гнев, ослабла рука, держащая жезл, пологом занавеса он утирает слезы. В этот миг душевного переворота, внутреннего просветления обнажились самые сокровенные, тайные чувства Саула, в которых он, может быть, не признается и самому себе: страх, отчаяние и одиночество.
Художник смело, свободно накладывает на холст мазки краски, применяя при этом различные кисти, нож, даже втирая краску пальцем, – кажется, что мы присутствуем при самом акте творения, когда от художника к персонажам картины словно передается вдохновенность эмоционального порыва, эта переливающаяся, как драгоценные камни, красочная «лава» становится зримым воплощением стихии чувств, владеющей героями картины.
В сюжетах евангелии и Библии Рембрандт искал не только вечный смысл и обобщающие образы, но и тот драматизм, который заставляет человека раскрыться во всем противоречивом богатстве своей натуры, ту степень духовного напряжения, когда сила переживания обнажает в человеке его лучшие качества, когда проявляются его самые высокие душевные порывы. Духовный, этический идеал Рембрандта именно в нравственной драматической коллизии находит почву для своей реализации.
Этическая проблематика рембрандтовского искусства получила итоговое выражение в монументальной композиции «Блудный сын», написанной незадолго до смерти (1668 – 1669 гг.).
Сюжетом послужила евангельская притча о юноше, ушедшем из родительского дома, беспутно растратившем молодость и богатство, а потом в раскаянии вернувшемся под отчий кров. Все пространство картины погружено в полумрак, поглощающий немногочисленные детали фона и свидетелей события, чтобы сосредоточить внимание на фигурах отца и сына. Они образуют замкнутую группу: фигура юноши, оборванного и жалкого, прижавшегося к отцу в стыде и раскаянии, как бы охвачена силуэтом старика. Отец и сын словно слились в одно существо и стоят недвижные, во власти своих переживаний. Сочувственное, печальное молчание присутствующих заставляет отчетливее слышать внутренние голоса героев, их немой диалог. Руки отца – старца с добрым и мудрым лицом – опущены на плечи сына – он ласкает, ободряет, удерживает и прощает его. Но в этот час встречи и примирения они не испытывают радости и счастья – ни сын, ни отец не могут отрешиться от всего пережитого, и их прошлое находится сейчас с ними – скитания, нищета и унижения одного, горе и долгое скорбное ожидание другого.
В глубоко золотисто-коричневом тоне, господствующем в композиции, выделен как главный эмоциональный, драматический акцент красный плащ, накинутый на плечи отца. Он придает особую величавость фигуре старца, а бесчисленные оттенки, переливы, мерцания, вспышки и затухания красного цвета воспринимаются как отголоски его переживаний.
Захватывающая человечность и потрясающая мощь, с которой звучит в этой картине призыв к состраданию, великодушию и любви, с которой выражена в ней вера художника в их великую преображающую и возвышающую силу, делают «Блудного сына» вершиной «трагического гуманизма» Рембрандта.
