Учение Фомы Аквинского о государстве и праве

Министерство образования Российской Федерации

Российский государственный профессионально-педагогический университет

Институт педагогической юриспруденции 

Кафедра права

ИСТОРИЯ ПОЛИТИЧЕСКИХ

И ПРАВОВЫХ УЧЕНИЙ

Контрольная работа

ВАРИАНТ   9

                                               Исполнитель: студент гр. Вт-114ю ______

                                                   Уваров Константин Анатольевич                                                  Преподаватель: профессор

                                 Д.А. Ягофаров

Содержание 

1.Учение Фомы Аквинского о государстве и праве.

2.Прокомментировать с собственными  выводами не менее 10 афоризмов,  изречений, высказываний Мо-цзы,  П. Пестеля, П. Новгородцева  о государстве и праве.

1.Учение Фомы  Аквинского о государстве и  праве.

Всемирная история политических и правовых учений – одна из важных составных частей духовной культуры человечества. В ней сконцентрирован  громадный политико-правовой опыт прошлых поколений, отражены основные направления, вехи и итоги предшествующих исследований проблем свободы, права, законодательства, политики, государства. Этот познавательный опыт, идеи и достижения прошлого оказывают заметное влияние на современные политические и правовые воззрения и ориентации, на теорию и практику наших дней.

В этом отношении непреходящее значение имеет отраженный в учениях прошлого извилистый путь прогресса политической и правовой мысли и культуры человечества, процесс формирования и утверждения, общечеловеческих политико-правовых ценностей.

История политической и правовой мысли  позволяет понять, как в борьбе и столкновении различных воззрений  и позиций одновременно шел процесс  развития познания природы государства  и права, углубления представлений о свободе, справедливости и праве, законе и законности, о надлежащем общественном и государственном устройстве, о правах и свободах человека, формах и принципах взаимоотношений личности и власти и т.д.

В истории Западной Европы, Средние века заняли громадную, более чем тысячелетнюю эпоху (V – XVI вв.). Экономический строй, взаимоотношения классов, государственные порядки и правовые институты, духовный климат средневекового общества являлись теми факторами, которые оказывали воздействие на содержание, дифференциацию, социальную направленность политико-юридических идей западноевропейского средневековья. Три крупных исторических этапа включает в себя эта эволюция. Первый – раннефеодальный (конец V – середина XI в.). Феодализм только еще консолидируется и упрочивается как новая общественно-экономическая формация; в рамках данного этапа государственность сначала организуется в большие, но весьма слабо интегрированные в единое целое монархии, а потом распадается на конгломераты раздробленных политических образований. Второй этап – пора полного развития феодального строя, фаза его расцвета (середина XI – конец XV в.). Для этого периода типичны централизованные сословно-представительные монархии. Третий – позднее средневековье (конец XV – начало XVII в.). Полоса заката упадка феодализма и зарождения капиталистических общественных отношений. Государственность на этом, последнем, этапе феодальной формации строится по преимуществу как абсолютная монархия. Поэтапный характер развития феодального общества во многом предопределял особенности и динамику средневековой западноевропейской политико-юридической мысли.

Своеобразие последней  придавал также факт исключительно  сильного влияния на нее христианской религии и римско-католической церкви.

На протяжении всей политической истории западноевропейского средневековья шла ожесточенная борьба между римско-католической церковью, папством светскими феодалами за главенствующую роль в обществе. Соответственно и одной из центральных проблем тогдашнего политико-юридического знания оказался вопрос о том, какая власть должна иметь приоритет: духовная или светская.

Складываясь и развиваясь на почве  феодальных отношений, под колоссальным воздействием христианства, католической церкви, политико-юридическое знание средневековой Западной Европы вместе с тем восприняло и по-своему в новых исторических условиях продолжило ряд существенных идей античной политической и правовой мысли. К числу подобного рода идей следует отнести, в частности, представление о государстве как о некоем организме, положение о правильных и неправильных государственных формах и об их круговороте, идею естественного права как нормы, вытекающей из природы вещей, положение о высокой значимости закона для устройства нормальной государственной жизни и др.

В XIII веке завершилось создание системы схоластики – католицистской теологии, ориентированной на оправдание постулатов веры средствами человеческого разума. В ее построении большую роль сыграл доминиканский монах, ученый-богослов Фома Аквинский (Аквинат) (1225-1274). Его сочинения явились своего рода энциклопедией официальной церковной идеологии Средних веков. Наравне с массой других предметов трактуемых в его сочинениях, Аквинат касается и вопросов государства, закона, права. О них речь идет в труде «Оправлении властителей», в произведении «Сумма теологии» и в иных работах.

В своих произведениях  ученый-богослов пытается приспособить взгляды Аристотеля к догматам католической церкви и таким путем еще более  укрепить ее позиции. Представления  Фомы Аквинского о государстве – первая попытка развить христианскую доктрину государства на базе аристотелевской «Политики».

Человек по природе есть «животное общительное и политическое» - эту мысль Аквинат перенял  от Аристотеля. В людях изначально заложено стремление, объединяться и жить в государстве, ибо индивид в одиночку удовлетворить свои потребности не может. По этой естественной причине и возникает политическая общность – государство. Процедура учреждения государственности аналогична процессу сотворения мира богом. При акте творения сначала появляются вещи как таковые, потом следует их дифференциация сообразно функциям, которые они выполняют в границах внутренне расчлененного миропорядка. Деятельность монарха схожа с активностью бога. Прежде чем приступить к руководству миром бог вносит в него стройность и организованность. Так и монарх первым делом учреждает и устраивает государство, а затем начинает управлять им.

Цель государственности  – общее благо, обеспечение условий  для достойной, разумной жизни. По мнению Аквината, реализация данной цели предполагает сохранение феодально-сословной иерархии, привилегированное положение облеченных властью лиц и богачей, исключение из сферы политики земледельцев, мелких ремесленников и торговцев, соблюдение всеми предписанного богом долга повиноваться высшему сословию – правителям, олицетворяющим собой государство. Идеолог, который считал, будто «совершенство вселенной требует, чтобы в вещах присутствовало неравенство, дабы осуществились все степени совершенства», – такой идеолог и не мог видеть иными предпосылки достижения общего блага в государстве.

Защита интересов папства  и устоев феодализма методами схоластики порождала определенные трудности. Логическое толкование тезиса «всякая  власть от Бога» допускало возможность  абсолютного права светских феодалов на управление государством, т.е. позволяло обращать этот тезис против политических амбиций римско-католической церкви. Стремясь подвести базу под вмешательство клира в дела государства и доказать превосходство духовной власти над светской, Аквинат ввел различение трех следующих элементов государственной власти: 1) сущности, 2) формы (происхождения), 3) использование.

Сущность власти –  это порядок отношений господства и подчинения, при котором воля лиц, находящихся наверху человеческой иерархии, движет низшими слоями населения. По своей сути власть есть установление божественное. Потому она неизменно добра, всегда нечто хорошее, благое. Конкретные способы ее происхождения, те или иные формы ее конструирования, устройства могут иногда являться дурными, несправедливыми. Не исключает Аквинат и ситуаций, при которых пользование государственной властью выражается в злоупотреблении ею. Второй и третий элементы власти в государстве подчас оказываются лишенными печати божественности. Это случается тогда, когда правитель либо приходит к кормилу власти при помощи неправедных средств, либо властвует несправедливо. И то и другое – результат нарушения заветов бога, велений римско-католической церкви, как единственной власти на земле, представляющей волю Христа.

Насколько действия правителя  отклоняются от воли божьей, насколько  они противоречат интересам церкви, настолько подданные вправе, с  точки зрения Аквината, оказывать  этим действиям сопротивление. Правитель, который властвует вопреки законам  божьим основоположениям морали, который превышает свою компетенцию, вторгаясь в область духовной жизни людей или облагая их чрезмерно тяжелыми налогами, – тот правитель превращается в тирана. Так как тиран печется только своей выгоде и не хочет знать общей пользы, попирает законы и справедливость, народ может восстать и свергнуть его. Однако окончательное решение вопроса о допустимости крайних методов борьбы с тиранией принадлежит, по общему правилу, церкви, папству.

Тиранию Аквинат ограничивал  от монархии, которую оценивал как лучшую форму правления. Он отдавал предпочтение именно монархии по двум причинам. Во-первых, ввиду ее сходства с мирозданием вообще, устроенным и руководимым одним богом, а также из-за ее подобия человеческому организму, разнообразные части которого объединяются и направляются одним разумом. Во-вторых, вследствие показаний исторического опыта, демонстрирующего устойчивость и преуспевание тех государств, где властвовал один, а не множество.

Фома Аквинский, тщательно  изучавший Аристотеля, имел достаточное понятие и о других политических формах: аристократии, олигархии, демократии, смешанном правлении. Но среди всех них в качестве высшей им отмечалась монархия. Причем он выделял две разновидности монархического устройства – абсолютную монархию и монархию политическую. В сравнении с первой вторая, на взгляд Аквината, обладает рядом несомненных преимуществ. В ней весомую роль играют крупные феодалы. Власть государей тут зависит от закона и не выходит за его рамки. К этой второй разновидности монархии склонялись идеологические симпатии Аквината. Их глубинные общественно-исторические истоки – интенсивно совершавшийся в XIII в. в Западной Европе процесс образования феодальных сословно-представительных монархий. В христианстве основную социально-практическую функцию выполняет содержащаяся в нем этика. Сердцевину религиозной этики составляет проблема должного. Должным здесь выступает определенный тип нормативного отношения индивида к людям, человеческим институтам в целом, изображаемым как закон самого бога. Аквинат широко применял категорию «закон» для объяснения различных явлений, свойственных политически оформленному обществу. Он разработал особую теорию закона.

Согласно Фоме Аквинскому, все законы связаны между собой  нитями субординации. Пирамиду законов венчает вечный закон – универсальные нормы, общие принципы божественного разума, управляющего вселенной. Вечный закон заключен в боге, тождественен ему; он существует сам по себе, и от него произведены иные виды законов. Прежде всего – естественный закон, который есть не что иное, как отражение вечного закона в человеческом разуме, в сознании мыслящих существ. Естественный закон предписывает стремиться к самосохранению и продолжению рода, обязывает искать истину и уважать достоинство людей.

Конкретизацией естественного закона служит человеческий, позитивный закон. Его предназначение – силой и страхом принуждать людей избегать зла и достигать добродетели. В отличие от закона естественного, человеческий, позитивный, закон – это императив с меняющимся содержанием. Нормы человеческого закона могут быть в разных странах весьма несхожими. То, в чем они оказываются одинаковыми, образует «право народов». Специфическое в них интегрируется в «право гражданина» каждого отдельного государства. Легко заметить, что эти рассуждения Аквината повторяют уже знакомые нам конструкции юристов.

Говоря о человеческом законе, Аквинат  фактически вел речь о феодальном законодательстве. Классово-политический подтекст сопряжения человеческого  закона – через закон естественный – с законом вечным вполне ясен: законодательство феодальных государств надлежит соблюдать в принципе столь же неукоснительно, сколь указания божественного разума. Однако очень важно учесть, что Фома Аквинский отрицал значение закона именно как закона за теми актами светской власти, которые противоречили предписаниям закона естественного. Для него не являлись законами установления, шедшие вразрез с потребностями самосохранения, семейной жизни и воспитания, поиска истины и достойного людей общения.

Еще один вид закона – божественный. Он дан в Библии и необходим по двум причинам. Во-первых, человеческий, позитивный закон не способен полностью истребить зло. Во-вторых, из-за несовершенства человеческого разума люди сами могут прийти к единому представлению о правде; помочь им достичь его, и призвано такое авторитетнейшее в глазах христиан руководство как Библия.

На фундаменте этики Аквинат  построил концепцию права. Для него оно было прежде всего сферой правды, справедливости. Вслед за римскими юристами он считал справедливостью постоянное стремление воздавать каждому свое. Действие, воплощающее подобное стремление и уравненное с другим действием, есть право. Уравнивание двух этих действий, происходящее на основе их внутренней природы, дает естественное право. Если уравнивание совершается в соответствии с человеческими установлениями, то имеет место право позитивное. Как в своей теории закона, так и в концепции права Фома настойчиво проводил мысль: правовым человеческое установление является только тогда, когда оно не противоречит естественному праву.

Фома Аквинский – незаурядный  и воинствующий защитник папства, феодально-монархического строя, непримиримый по отношению к  врагам. Особенно яростно обрушивался  он на еретиков, призывая власти безжалостно  расправляться с ними. «Извращать религию, от которой зависит жизнь вечная, гораздо более тяжелое преступление, чем подделывать монету, которая служит для удовлетворения потребностей временной жизни. Следовательно, если фальшивомонетчиков, как и других злодеев, светские государи справедливо наказывают смертью, еще справедливее казнить еретиков, коль скоро они уличены в ереси…»

Усердие Фомы Аквинского было оценено  римско-католической церковью, присвоившей  ему титул «ангельского доктора». В 1323 г. его причисляют к лику святых, а в 1879 г. схоластическая система Фомы объявляется папой Львом XIII «единственно истинной философией католицизма». Это кладет начало неотомизму.

2. Моизм - "школа Мо"

Моизм - "школа Мо" (мо цзя), древнекитайское философско-религиозное  учение, сформировавшееся в V-IV вв. до н.э. и получившее широкое распространение в IV-III вв. до н.э. во многом благодаря своим популистским установкам, методологически фундированной аргументации и широкой практической деятельности его адептов, сплоченных в военно-религиозный "орден" и способных на такие радикальные акции, как массовое самоубийство (более 180 человек во главе с Мэн Шэном) и казнь собственного сына (Фу Дунем).

Согласно теории происхождения  древнекитайских философских школ, выдвинутой Лю Синем и зафиксированной  Бань Гу в И вэнь чжи ("Трактате об искусствах и текстах"), моизм создали выходцы из храмовых сторожей, что должно объяснять его теологизированность. Развивший эту теорию в XX в. и основывающийся на отраженном в гл. 50 "Популярные учения" (Сянъ сюэ) трактата Хань Фэй-цзы (III в. до н.э.) оппозиционном определении конфуцианцев и моистов как соответственно "жу" ("ученые-интеллектуалы") и "ся" ("воины-удальцы, рыцари"), Фэн Юлань связал происхождение моизма с социальной прослойкой "рыцарей", что должно объяснять повышенный интерес его представителей к военной тематике и их альтруистическое народолюбие.

Моизм явился одной из первых теоретических реакций на конфуцианство  в древнекитайской философии. Создатель  и единственный крупный представитель  школы, названной его именем, - Мо Ди, или Мо-цзы (490-468 - 403-376 гг. до н.э.), согласно Хуайнань-цзы (цз. 21), первоначально был сторонником конфуцианства, а затем выступил с его резкой критикой. От других философских течений древнего Китая моизм отличают две специфические особенности: теологизированность и организационная оформленность, что вместе с повышенным интересом к логико-методологической проблематике окрашивало его в схоластические тона.

Эта своеобразная секта выходцев из низшних слоев общества, прежде всего ремесленников и внештатных воинов-удальцов, очень напоминала пифагорейский союз и возглавлялась "великим учителем" (цзюй цзы), который, согласно Чжуан-цзы (гл. 33), считался "совершенномудрым" (шэн) и которого Го Можо (1892 - 1978) сравнил с Папой Римским. Реконструируется следующая преемственность обладателей данного поста: Мо Ди - Цинь Гули (Хуали) - Мэн Шэн (Сюй Фань) - Тянь Сян-цзы (Тянь Цзи) - Фу Дунь. Затем в конце IV в. до н.э., видимо, произошел распад единой организации на два или три направления "отделившихся моистов" (бемо), во главе которых стояли Сянли Цинь, Сянфу (Бофу), Дэнлин.

После теоретического и практического  разгрома моизма во второй половине III в. до н.э., обусловленного его собственной  дезинтеграцией и антигуманитарными  репрессиями при династии Цинь (221 - 207 гг. до н.э.), а также конфуцианскими запретами в эпоху Хань (206 г. до н.э. - 220 г. н.э.), он продолжал существовать лишь как духовное наследие, коллективно выработанное несколькими поколениями его представителей, целиком приписанное главе школы и закрепленное в глубоком и обширном, но плохо сохранившемся трактате Мо-цзы.

Учение самого Мо-цзы изложено в десяти начальных главах, названия которых отражают его основополагающие идеи: "Почитание достойных" (Шан  сянь), "Почитание единения" (Шан тун), "Объединяющая любовь" (Цзянь ай), "Отрицание нападений" (Фэй гун), "Сокращение потребления" (Цзе юн), "Сокращение погребальных [расходов]" (Цзе цзан), "Воля Неба" (Тянь чжи), "Духовидение" (Мин гуй), "Отрицание музыки" (Фэй юэ), "Отрицание предопределения" (Фэй мин). Все они разбиты на три схожие друг с другом части, что явилось следствием отмеченного в гл. 33 Чжуан-цзы и гл. 50 Ханъ Фэй-цзы разделения моистов на три направления, каждое из которых оставило свой вариант изложения общих положений.

В середине трактата помещены главы "Канон" (Цзин), "Изъяснение канона" (Цзин шо), каждая в двух частях; "Большой выбор" (Да цюй) и "Малый  выбор" (Сяо цюй), которые вместе называются "Мо-истским каноном" (Мо цзин), или "Моистской диалектикой" (Мо бянъ), и представляют собой формализованный и терминологизиро-ванный текст, демонстрирующий высшие достижения древнекитайской протологической методологии, полученные к III в. до н.э. в кругах поздних моистов или, согласно гипотезе Ху Ши (1891-1962), последователей "школы имен" (мин цзя). Содержание данного раздела Мо-цзы, охватывающее прежде всего гносеологическую, логико-грамматическую, математическую и естественно-научную проблематику, благодаря ее сложности и специфической (интенциональной) форме изложения стало малопонятным уже для ближайших потомков. Заключительные гдавы трактата, позднейшие по времени написания, посвящены более конкретным вопросам обороны городов, фортификации и сооружения защитных орудий.

Формирование  мировоззрения П. И. Пестеля

Павел Иванович Пестель  родился в Москве 24 июня 1793 года. По вероисповеданию он был лютеранином. Будущий декабрист получил блестящее  и разностороннее образование: до 12 лет он обучался дома, затем 2 года –  в Дрездене, а завершил учёбу в петербургском Пажеском корпусе. За отличные успехи его имя занесли на мраморную доску корпуса (после событий 1825 года доску уничтожили). В 1811 году П. И. Пестель выпущен из Пажеского корпуса в лейб-гвардии Литовский полк прапорщиком, участвовал в Отечественной войне 1812 года. За храбрость, проявленную в Бородинском сражении, он был награждён золотой шпагой. 19-летний офицер был тяжело ранен, но продолжил службу адъютантом фельдмаршала П. Х. Витгенштейна, участвовал в Заграничных походах 1813-1814 гг., и ещё не раз отличился в боях, имел высокие награды России, Австрии и Пруссии.

По возвращении в  Россию П. И. Пестель служил в резервной  армии у П. Х. Витгенштейна в Митаве со штаб-квартирой в Тульчине. В 1816 году он вернулся в Петербург, где вместе с несколькими другими будущими декабристами слушал частный курс политических наук у профессора К. Ф. Германа, состоял в масонских ложах «Соединённых друзей» и «Трёх добродетелей». К этому же времени относится и вступление П. И. Пестеля в «Союз спасения» – первую тайную политическую организацию, которую создали в феврале 1816 года молодые офицеры Александр и Никита Муравьевы, Матвей и Сергей Муравьёвы-Апостолы, Сергей Трубецкой и Иван Якушкин. Небольшая – до 30 человек, – строго законспирированная группа заговорщиков своими главными задачами объявляла свержение тирании, уничтожение крепостничества, учреждение конституционной монархии. Но среди членов тайной организации выявились серьёзные разногласия в видении путей к свободе, и в конце 1817 года Союз ликвидировался.

На смену «Союзу спасения»  пришёл «Союз благоденствия», организованный в январе 1818 года. П. И. Пестель был  активным членом Союза спасения и  Союза благоденствия, одним из организаторов  ячейки Союза благоденствия в  Тульчине. Устав «Союза благоденствия» отражал настроение самой умеренной части организации: постепенно, мирными методами готовить общественное мнение как силу, способную добиться преображения отчизны. На формирование «общего мнения» отводилось примерно 20 лет, после чего можно было подумать о революции, «безболезненной и мирной».

Направления деятельности Союза не выходили за рамки «человеколюбия», или благотворительной работы, «образования», «правосудия», «общественного хозяйства». Предусматривалось создание широкой  сети легальных и нелегальных литературных, научных, педагогических, женских, молодёжных и других общественных организаций. Многие декабристы создавали новые школы, в которых обучались грамоте множество солдат и крестьянских детей. Члены Союза пытались бороться с судебным произволом, занимая не престижные в их среде гражданские посты судей и заседателей. Армейские офицеры не позволяли прибегать к телесным наказаниям, гуманно обращались с солдатами. Однако многим из них практическая деятельность Союза казалась недостаточной, а срок, необходимый для достижения конечной цели, – слишком длительным. Радикально настроенные члены организации требовали более активных действий.

В 1820 году в Петербурге собралось совещание Союза для  обсуждения его программы. Здесь  впервые в России тайная организация высказалась единогласно за предложенное Павлом Пестелем республиканское будущее России. Вскоре декабристы узнали о том, что царь хорошо информирован о деятельности Союза благоденствия. На созванном в январе 1821 года съезде Союза в Москве его немногочисленные делегаты договорились распустить организацию, чтобы, во-первых, избавиться от ненадёжных членов, а во-вторых, пересмотреть тактику борьбы.

На основе Союза благоденствия  весной 1821 года возникли сразу две  крупные революционные организации: Северное общество в Петербурге и Южное общество в Украине. Северное общество, чьи установки считались более умеренными, возглавил Никита Муравьёв. Более революционное и решительное Южное общество возглавил Павел Иванович Пестель.

В 1821 году П. И. Пестель в чине полковника получил в командование Вятский пехотный полк, находившийся в крайне расстроенном состоянии и считавшийся худшим во 2-й армии. Будучи талантливым командиром и воспитателем, он в течение года привёл его в образцовый порядок, за что в 1822 году получил от Александра I благодарность и 3 тысячи десятин земли. Среди современников П. И. Пестель славился блестящими способностями и огромным интеллектом. По отзывам сослуживцев он мог бы быть министром или командующим армией.

Новгородцев Павел  Иванович: учение о правовом  государстве.

Русская религиозно-философская  мысль начала XX века не отличалась особенным вниманием к проблемам права и правового устроения жизни. Искание абсолютного добра, абсолютного синтеза “правды - истины” и “правды-справедливости”, стремление к религиозному преображению действительности затмевали собой поиск практических путей осуществления абсолютных идеалов. Порой было трудно провести грань между идеалистическими сторонниками свободы, личности и материалистическими защитниками классового интереса: пренебрежение к праву и даже его отрицание как внешнего насилия и принуждения стало общим убеждением тех и других. В правовом нигилизме созревало невнимание к конкретной жизни общества и личности. Мыслители, указывавшие на эту опасность, оставались в меньшинстве.

Но меньшинство это  составляло мощное движение юристов-философов, первое место в котором принадлежало основателю “идеалистической школы права” Павлу Ивановичу Новгородцеву. Именно он был учителем И.А. Ильина, Б.П. Вышеславцева, Г.В. Флоровского и других, чьи труды составляют гордость русской юридической науки.¹

Творческая жизнь Новгородцева началась в эпоху почти полного  господства позитивизма, эпоху забвения философской свободы и пренебрежения к абсолютным ценностям. И с этим насильем ученый вступил в бескомпромиссную борьбу.

Интересы мыслителя  концентрировались на проблеме естественного  права, которые позитивизм в лице исторического и социологического направлений упразднил как самостоятельное начало, сводя существо правовой нормы к историческим традициям или социальным связям. С позиции критического идеализма, распространившегося в Европе благодаря возрождению принципов кантовской философии, Новгородцев показал, что историзм лишь мнимым образом упраздняет идею естественного права и что он не в состоянии решить проблемы природы нравственности, рассматривая ее с генетической и исторической точки зрения.

Естественное право  Новгородцев истолковывая не в контексте  исторической эволюции, а в качестве вечного неотъемлемого права человеческой личности, имеющего нравственную природу и характер абсолютной ценности. он определял его как “совокупность моральных (нравственных) представлений о праве (не положительном, а долженствующем быть)”, как “идеальное построение будущего и нравственный критерий для оценки, существующий независимо от фактических условий правообразования”.²

Свои усилия Новгородцев  сосредоточил на исследовании философско-методологических проблем политики и права и  нравственной сферы общественной жизни и государственных отношений. Большая часть его работ посвящена изучению метафизических оснований права и морали, форм взаимосвязи и взаимопроникновения этических и юридических норм в духовной культуре и анализу особенностей реализации в социальной жизни абсолютной этической ценности. Можно говорить об определенной преемственной связи идей Новгородцева и В.С. Соловьева, о влиянии последнего на философию права и этику Новгородцева. Вместе с тем Новгородцев в своих теоретических построениях исходил и из кантовской метафизики нравов, различий и противопоставляя сущее должному, бытие долженствованию, видя в этом специфику действия социальных законов. Важнейшей частью его концепции была развиваемая в ряде книг аксиологическая теория права, базирующаяся на философии неоктианства , учении о естественном праве и эволюционной эпистемологии.

В 1899 году Новгородцев  выступил со статьей “Право и нравственность”, в которой на твердых основаниях либеральной философии права, в  полемике с Владимиром Соловьевым, констатировал несводимость права и нравственности друг к другу и устанавливал связь обоих начал на почве естественно-правовой идеи. Это определило принципы нравственной критики позитивного права. Само естественное право понималось как особая часть моральной философии, задающая масштаб нормативной оценке правотворчества.

Преобладающую в его  время правовую концепцию Новгородцев  именовал “философией легального диспотизма”; согласно ей основой права считалась  государственная власть, утверждаемая на праве силы. Новгородцев показывал, что включение идеи естественного права в государственную науку потребует непременных преобразований.

Центральным пунктом  либерально-правового учения Новгородцева стала нравственная автономия человеческой личности. Моральная идея личности - абсолютная основа естественного права³, но раскрывает себя лишь в этике и метафизике. Личность, как “нравственная основа общественности”, придает в таком понимании новое освещение и проблемам общественной жизни. “Общество по своему существу есть неограничение личности, а ее расширение и восполнение”.⁴Именно эти положения признаются Новгородцевым безусловными нормами правотворчества и бытия государства.

Самоопределяющаяся личность выдвигалась как исходный пункт  общественной реальности. Перед ней  вставала грандиозная задача осуществления нравственного закона, воплощение его в жизни общества. Поиск содержания, соответствующего моральной норме, требует постоянного морального творчества. Творчество же, преобразующее общественное бытие, не противопоставлено ему, но осуществляется лишь внутри его, в сознании реальности, независимой от человеческой воли.