Учение К. Маркса о ренте

I. Учение К. Маркса о ренте.

      Целостную теорию капиталистической земельной  ренты на основе трудовой теории стоимости  создал выдающийся ученый К.Маркс. В III-ем томе «Капитала» излагается собственно теория, а в IV-ом, который был написан раньше III-го тома, К.Маркс провел критический анализ теоретических воззрений его предшественников на данный объект исследования.

      Прежде  всего, К.Маркс критикует Смита, Рикардо, Родбертуса и других «трудовиков» (ученых, стоящих на позиции теории трудовой стоимости) за то, что они сваливают в одну «кучу» разложение стоимости на заработную плату и т.д. и составление цены из заработной платы и т.д. К.Маркс отмечает: «После того, как Смит сперва разложил стоимость на заработную плату, прибыль и ренту, он затем, наоборот, составляет стоимость из заработной платы, прибыли и ренты, определяемых независимо от стоимости». Маркс обоснованно утверждает, что стоимость только разлагается на известные части, складывается же не стоимость, а элементы издержек производства. Поэтому цена издержек и стоимость продукта не тождественны: это – совершенно разные в качественном отношении (да и в количественном в большинстве случаев) понятия, выражающие различные производственные отношения. Стоимость – отношение в производстве по поводу затрат труда, а издержки – отношения в распределении и обмене товаров на рынке. Смешение этих двух понятий тянет дальнейшую цепь противоречий.

      Так, у Смита рента вначале, как  заработная плата и прибыль, представлена конституирующей частью «естественной  цены» тождественной стоимости, а затем оказывается, что рента входит в цену иначе, чем заработная плата и прибыль. И Смит, и Рикардо правильно утверждают, что рента не входит в цену издержек, но доказывают это не путем различения цены издержек и стоимости, а путем отождествления их. Маркс критикует также Родбертуса за неверное объяснение им источника образования абсолютной ренты, которая не может закономерно возникать только потому, что сельхозпроизводитель не включает в издержки сырой материал.

      Наряду  с выявлением и показом общих ошибок классиков политической экономии в вопросах ренты, Маркс назвал некоторые частные ошибки каждого и дал им позитивную критику. В III-ем томе «Капитала» он последовательно развернул и изложил собственную теорию ренты.

      Архитектоника построения теории ренты выглядит так: вначале анализируется земельная собственность, ее экономическая реализация в ренте и цене земли; определяется соотношение арендной платы и земельной ренты, прибавочного продукта и ренты; выявляются причины роста величины ренты. Все это характеризует ренту как таковую.

      Затем исследуется дифференциальная рента: причины ее образования. От общих  положений о ренте Маркс переходит  к анализу дифференциальной ренты. Значительное место в работе отведено изложению сути дифференциальной ренты. Дифференциальная рента рассматривается при разных случаях: постоянной цене производства, понижающейся цене производства, повышающейся цене производства.

      Анализ  дополняется рассмотрением случая возникновения дифференциальной ренты  и с наихудшей из возделываемых земель. Вслед за дифференциальной в «Капитале» идет анализ причины и механизма образования абсолютной ренты.

      После исследования земельной ренты Маркс  приступает к выявлению особенностей ренты за строительные участки, ренты  с рудников. Еще раз, теперь уже в единстве всех сторон, анализируется категория цены земли.

      В заключение развертывается генезис  капиталистической земельной ренты.

      Из  выше изложенного можно сделать  вывод, что теория земельной ренты, представленная К.Марксом в «Капитале», явилась плодом его собственных изысканий с учетом научных достижений предшественников. Это – законченный вариант теории ренты, основанный на теориях трудовой стоимости и прибавочной стоимости.

      Методология исследования земельной ренты в  «Капитале» и сегодня поражает любого исследователя рентных отношений своей логичностью и историзмом. Причем логический метод пронизан принципом историзма. Исследуемый объект (рента) выведен как продукт собственного воспроизводства и как продукт предшествующего исторического движения и своего собственного исторического становления. Этот методологический принцип, использованный и блестяще примененный Марксом, не потерял силу в наше время. Исследователь рентного отношения в российской постсоциалистической системе должен исходить из того, что рента у нас – продукт собственного воспроизводства, разложения и распада 'социалистического« способа производства и своего собственного становления.

      Исследование  капиталистических рентных отношений  в «Капитале» начинается с обращения  к важнейшей предпосылке: капиталистический способ производства овладел не только промышленностью, но и сельским хозяйством. Это значит, что налицо такие условия, как свободная конкуренция капиталов, возможность перелива их из одной сферы производства в другую, одинаковый уровень средней прибыли и др. Та форма собственности на землю, которая утвердилась в обществе, это превращенная капиталом форма феодальной, общинной или мелкокрестьянской собственности. Свободная частная земельная собственность «предполагает монополию известных лиц распоряжаться определенными участками земли как исключительными, только им подчиненными сферами их личной воли».

      Для чистоты анализа Маркс вначале  исследует земельную собственность  и, соответственно, ренту при производстве основного продукта питания – пшеницы.

     Для анализа ренты также важно, чтобы  земля как условие производства была отделена от земли как собственности, чтобы землевладелец предстал в  чистом виде, чтобы он не был связан с производственной деятельностью. Вместе с тем нужно, чтобы земледелец выступил в роли наемного рабочего, а арендатор в роли хозяина на земле. При этих условиях арендатор, ссудивший землю на определенный срок, уплачивает ежегодно ренту земельному собственнику. Таким образом, в общем виде земельная рента представляет определенную форму, в которой земельная собственность экономически реализуется, приносит доход.

     Земельная рента в чистом виде выступает  как плата за право использования  земли – материи. Фермер превращает эту землю в землю – капитал  путем краткосрочных и долгосрочных затрат капитала. Все улучшения, сделанные фермером в почву, достаются после истечения срока арендного договора землевладельцу, и к земельной ренте присоединяется таким образом процент на капитал, увеличивая величину ренты. Поэтому арендаторы при заключении сделки борются за длинные сроки аренды, а землевладельцы – за короткие.

     Как лицо, юридически свободно распоряжающееся  своей землей, землевладелец может  продать свой участок. В этом случае произойдет капитализация ренты, то есть земельная рента образует покупную цену, или стоимость земли. Цена земли определяется отношением годовой ренты к годовому ссудному проценту

     Если  предположить, что величина земельной  ренты не меняется, то цена земли  зависит от ставки процента. Если процентная ставка понижается, то цена земли возрастает, и наоборот. В реальной действительности цена земли растет независимо от ренты и цены сельскохозяйственного продукта, так как ставка процента имеет тенденцию к понижению. Нередко на практике рента смешивается с процентом, потому что для покупателя земли она представляется в виде процента на капитал (покупную цену земли). Цена земли при неизменной ставке процента растет с ростом ренты, и эту ситуацию также рассмотрел К.Маркс, показав на примерах.

     Для Маркса также важно выяснить, как рента выглядит на поверхности, в отношениях между арендатором и землевладельцем. На поверхности земельная рента предстает в виде арендной платы, того количества денег, которое ежегодно получает земельный собственник, независимо от источников платежа. В арендных деньгах нередко, кроме собственно ренты, заключены процент на капитал, средняя прибыль и даже заработная плата. Поэтому арендная плата может возрастать при неизменных производительности труда, ценах на сельскохозяйственную продукцию, величине ренты, только за счет того, что фермер станет довольствоваться прибылью ниже средней, а сельскохозяйственные рабочие низкой заработной платой, ниже, чем заработная плата промышленных рабочих.

     Маркс приводит многочисленные примеры того, как в первой половине XIХ века в Англии повышалась арендная плата, усиливалось ограбление лендлордами населения страны. Этими примерами Маркс еще раз хотел показать, что неправ был Родбертус, говоря, что арендная плата всегда есть земельная рента. Арендная плата в отдельных случаях может вообще не содержать земельную ренту. Возможно такое положение, когда не получается никакой земельной ренты, а получается только обычная прибыль, или даже там, где отсутствует и эта последняя – все же уплачивается аренда, то есть земельный собственник получает земельную ренту, хотя с экономической точки зрения никакой земельной ренты здесь нет .

     Логика  анализа подводит Маркса к определению  величины земельной ренты. Хлебная (денежная) рента с единицы земельной  площади определяется не ее получателем – земельным собственником. Последнему приходится только захватывать все возрастающую ренту. Рост ренты связан с ростом цен, в свою очередь, рост цен обусловлен ростом спроса на продукты питания и сельскохозяйственное сырье в связи с ростом населения вообще, ростом несельскохозяйственного населения в том числе, ростом потребностей при прочих неизменных условиях. При неизменных ценах на продукты земледелия и норме прибыли рост ренты происходит при переходе к обработке более плодородной почвы. Повышение земельной ренты связано также с повышением плодородия искусственным путем. И в первом, и во втором случаях, когда цены не изменяются, мы имеем дело с повышением производительности труда в земледелии: с ростом продукта с единицы площади, ростом ренты.

     При переходе от относительно лучших к  худшим участкам возрастают затраты: рост переменного, возрастание постоянного  капитала, их абсолютный рост, что приводит к росту цен и росту массы  ренты. Падение массы ренты происходит при прекращении обработки худшей земли, когда цена на земледельческий продукт падает. Изменение величины ренты приводит к изменению предложения земли: рост ренты увеличивает предложение (производство продукта), падение – уменьшает предложение (соответственно продукта). От общей характеристики земельной ренты Маркс переходит к исследованию ее форм: вначале дифференциальной, затем абсолютной ренты.  

  Дифференциальная  рента: образование, факторы роста

     Анализ  дифференциальной ренты у Маркса основан на предпосылке, что продукты земледелия, а равно рудников, водопадов, лесов, с которых уплачивается рента, подобно всем другим товарам промышленного производства, продаются по средним ценам, равным их ценам производства – издержки производства плюс средняя прибыль на капитал.

     Каким образом при этом предположении может образоваться рента? Откуда берется ее источник – добавочная прибыль? Маркс вслед за Рикардо показал, что добавочная прибыль в земледелии и с рудников имеет такой-же характер, как и всякая добавочная прибыль в промышленности, где более высокая производительность труда. Разница лишь в том, что в промышленности сверхприбыли характеризуются текучестью, а в земледелии они фиксируются благодаря свой устойчивой природной основе, заключающейся в различиях почвы. Большая производительная сила труда обязана естественной силе: почве, водопаду, руднику и т.п., а не капиталу или труду, как в промышленности. В силу ограниченности плодородных участков земли, водопадов, рудников с богатыми или близко расположенными к поверхности земли полезными ископаемыми владельцы этих объектов не допускают других к использованию данных объектов. «Фабриканты, которым принадлежат водопады, – пишет К.Маркс, – не допускают фабрикантов, у которых нет водопадов, к применению этой естественной силы, так как земли - и тем более земли с источниками водяной силы – ограничены». Таким образом, монополизированная естественная сила представляет монополию на землю как объект хозяйства, условие более высокой производительности вложенного в землю капитала, реализуемой в добавочной прибыли. Следовательно, добавочная прибыль является экономической реализацией монополии на землю как объект хозяйства. Эта добавочная прибыль превращается затем в дифференциальную ренту, то есть она достается собственнику водопада, земельного участка, рудника и т.д. Такова причина образования дифференциальной ренты, как ее в более развернутом виде, чем Д.Рикардо, представил К. Маркс.

     В исследовании вначале были выделены условия, при которых дифференциальная земельная рента может образоваться. Образование дифференциальной земельной ренты может идти двумя путями: 1) естественное плодородие земель; 2) местоположение земельных участков. Их значение таково, что они могут действовать и в одном, и в противоположном направлении. Последнее дает объяснение того, что в обществе при введении в оборот новых земель переход может совершаться и от лучшей по плодородию земли к худшей, и наоборот, от худшей к лучшей, если на первом плане находится признак местоположения. С прогрессом общества местоположение земельных участков нивелируется, однако вовсе не исчезает.

     Под естественным плодородием К.Маркс  понимает климатические условия, химический состав почвы, уровень агрикультуры. При предположении, что для производства основной культуры – пшеницы, переход  к обработке происходит по нисходящей линии от категории земли наиболее плодородной к категории наименее плодородной земли (предложение пшеницы увеличивается под воздействием спроса), то происходит рост цены, рост ренты, уменьшение нормы прибыли. При переходе к обработке земли по восходящей линии, от худших участков к лучшим, цена пшеницы не изменяется, норма прибыли остается неизменной, дифференциальная рента растет.

     Таким образом, при любом переходе к  категориям земли (от лучших к худшим и наоборот) происходит рост дифференциальной ренты. Возможны и перекрещивающиеся направления, которые также приводят к росту ренты. Далее Маркс рассматривает ситуацию, при которой происходит рост агрикультуры при неизменных прочих условиях.

     Что происходит с рентой? При росте  агрикультуры даже худшая земля дает рост урожайности, соответственно растет урожайность на более плодородных участках. Цена при таких обстоятельствах упадет. Это может привести к росту спроса, и весь прирост производства пшеницы будет поглощен. Рента возрастет.

     Таким образом, с абсолютным ростом плодородия всех категорий земли и адекватным ростом спроса на продукт дифференциальная рента увеличивается. Итак, дифференциальная рента может возрастать при постоянной, повышающейся и понижающейся цене земледельческого продукта. Главное во всех ситуациях то, чтобы продукт земледельческого труда продавался по цене производства продукта, произведенного на относительно худшей земле. В представленных выше случаях общая сумма ренты возрастает при расширении площадей или при увеличении затрат капитала, однако иначе выглядит средняя рента на единицу площади и средняя норма ренты на капитал. Они понижаются, если прирост площадей происходит в основном за счет малопродуктивных земель и земель, не приносящих ренту. Если же расширение площадей происходит преимущественно за счет лучших земель, то средняя рента и средняя норма ренты на капитал повышаются. Это обстоятельство, как правило, учитывается при покупке земли. В цене возделываемых земель учитываются будущие ренты, а невозделанные участки продаются по цене возделываемых. 
 
 
 

II. Теория экономического роста Р. Харрода.

      Харрод  сосредоточил свое внимание на четкой формулировке в явном виде условий  равновесия намечаемых сбережений и  инвестиций в расширяющейся экономике. Модель Харрода, основанная на принципе акселерации, к тому же отражала положения теории инвестиционного спроса. В анализе Харрода равновесие сбережений и инвестиций должно рассматриваться в общем контексте экономического роста потому, что, во-первых, сбережения являются функцией от уровня дохода и, во-вторых, капиталовложения (в силу принципа акселерации инвестиционного спроса) представляют собой - по крайней мере частично - функцию от прироста дохода. Но если условием осуществления инвестиций служит увеличение дохода, то вслед за повышением дохода будут расти и сбережения. Следовательно, поддержание равновесия между (намечаемыми) сбережениями и инвестициями требует также увеличения инвестиций. Проблема заключается в следующем: как определить темп роста, способный обеспечить указанное равенство.

      Решение проблемы можно начать с использования  традиционного условия макроэкономического  равновесия:

S = I. (1)

     Кроме того, предполагается, что сбережения (S) представляют собой постоянную долю (s) дохода, т. е.:

S =sY, 0 < s < l,(2)

     где, как и раньше, символа используется для обозначения постоянной средней (а следовательно, и предельной) склонности к сбережению. В соответствии с  принципом акселерации полагаем, что инвестиции составляют постоянную долю в приросте продукции 

I = αΔY, (3) , где ΔY=Y(t)-Y(t-1).

где α представляет собой коэффициент акселерации, ΔK/ΔY - определяемый техническими факторами предельный капитальный коэффициент. Подстановка (2) и (3) в соотношение (1) позволяет перейти к следующему выражению:

sY = αΔY. (4)

     Разделив обе части равенства (4) на α и Y, мы можем определить темпы роста национального дохода:

     Его решение имеет вид 

     Таким образом, условием постоянного сохранения равенства между намечаемыми сбережениями и инвестициями служит постоянный темп увеличения национального продукта, равный s/α. Например, при s = 0,12 и α = 3 темп равновесного экономического роста составит 4% в год. Заметим, что равновесный темп роста будет менять свою величину в том же направлении, что и s, и в обратном изменению α. В рамках данной модели такие соотношения представляются довольно естественными. Чем большая доля дохода сберегается, тем больше должен быть и темп роста национального продукта, чтобы механизм акселерации вызвал к жизни инвестиции, достаточные для поглощения планируемых сбережений. Аналогично, чем меньше акселератор α, тем меньше инвестиции, индуцируемые заданным увеличением национального продукта, а следовательно, тем выше темп экономического роста, требуемый для поглощения данной суммы сбережений.

     Ожидания  и равновесный экономический  рост: "гарантированный" ("warranted") темп роста.

     В модели Харрода величина ΔY, фигурирующая в уравнении спроса на инвестиции (3), в сущности, представляет собой ожидаемое изменение дохода или продукта. Коль скоро принимаемые в настоящее время инвестиционные решения относятся к событиям (продажам) последующего периода, то, как бы ни формировались ожидания - исходя из анализа текущей ситуации или на основе опыта недавнего прошлого,- эти решения должны принимать в расчет ожидаемые будущие события. Следовательно, по Харроду, равновесный темп роста должен обеспечивать реализацию этих ожиданий, а это, в свою очередь, будет означать осуществление инвестиционных планов.

     Вводя в рассмотрение влияние ожиданий, Харрод назвал равновесный темп гарантированным темпом экономического роста. Гарантированный темп - это такой темп экономического роста, при котором фирмы, ведущие предпринимательскую деятельность, считают правильными принятые ими ранее инвестиционные решения; эти решения оказываются адекватными в том смысле, что размеры (дополнительного) капитального запаса в точности соответствуют тем, какие необходимы для производства дополнительной продукции.

     Акселератор и капитальный коэффициент.

     Каков же этот "адекватный" размер капитала? Кажется, что ответ на этот вопрос может дать величина α, коэффициент акселерации в выражении (3). И все же α, несомненно, представляет собой коэффициент, который определяется поведением участников хозяйственного процесса. Он показывает, что предприниматели будут реагировать на увеличение дохода, равное ΔY, инвестированием суммы, равной αΔY, и соответствующим увеличением капитального запаса. Однако для того, чтобы величина s/α действительно выражала темп равновесного экономического роста, показатель к должен представлять собой нечто большее, нежели просто поведенческий коэффициент,- он должен характеризовать определяемый техническими условиями предельный капитальный коэффициент. Это объясняется тем, что равенство между инвестициями и сбережениями предполагает согласованность в рамках системы планируемых расходов, но такой согласованности еще не достаточно для обеспечения равновесия. Чтобы темп экономического роста, при котором достигается согласованность в системе планируемых расходов, мог обеспечивать также полную загрузку мощностей – а, следовательно, гарантировать реализацию ожиданий,- коэффициент α, характеризующий реакцию предпринимателей на рост дохода, должен иметь какую-то конкретную, поддающуюся определению величину. Размеры индуцированных (или производных) инвестиций, которые осуществляют фирмы-производители, должны точно совпадать с капитальными вложениями, которые требуются при данной величине технического коэффициента капитал - продукт для создания дополнительных мощностей, обеспечивающих рост (реального) дохода на величину ΔY. Когда индуцированные инвестиции оказываются больше или меньше капитальных вложений, определяемых техническим капитальным коэффициентом, неизбежно возникает излишек или нехватка мощностей, и произведение αΔY не удовлетворяет уравнению спроса на инвестиции. Таким образом, если предполагается, что это уравнение действительно описывает поведение инвестиций, то величина α необходимо должна характеризовать капитальный коэффициент, определяемый соответствующими техническими условиями.

     Короче  говоря, чтобы гарантированный темп экономического роста Харрода s/α оказался действительно равновесным темпом роста, α должна быть равна величине, обратной коэффициенту предельной капиталоотдачи σ в модели Домара. Поскольку же в моделях Домара и Харрода фигурирует одна и та же величина s, это равносильно утверждению, что s/α. должно быть равно σs, т. е. равновесному темпу экономического роста, по Домару. При условии, что α = 1/ σ, гарантированный темп роста обеспечивает не только равенство между планируемыми сбережениями и инвестициями, он обеспечивает также и рост экономики в условиях полной загрузки производственных мощностей. Мы уже видели, что темпы экономического роста при полной загрузке мощностей в модели Домара в неявном виде предполагают равенство между намечаемыми сбережениями и инвестициями. Значит, темпы экономического роста, рассматриваемые в моделях Домара и Харрода, совпадают между собой.

     Естественный (natural) темп экономического роста.

     Кроме понятия гарантированного темпа, Харрод ввел в литературу, посвященную проблемам  экономического роста, другое, не менее  известное понятие - естественный, достигающий  предела (ceiling) темп роста. Последний  представляет собой такой темп роста, который в условиях полной занятости определяется темпами роста предложения труда и темпом роста производительности труда, представляя собой сумму этих величин. Иначе говоря, естественный темп-это максимальный темп роста, которого может достичь экономика при заданных возможностях расширения предложения труда и повышения его производительности. Во избежание недоразумений, которые может вызвать термин "естественный", необходимо подчеркнуть, что в модели Харрода (в противоположность другим моделям) этот темп роста складывается не в результате свободного взаимодействия рыночных сил: речь идет лишь о максимальных темпах расширения производства. Необходимо также отметить, что естественный темп роста- это темп роста экономики в условиях полной занятости, в отличие от гарантированного, или равновесного, темпа экономического роста, который предполагает иное условие - хозяйственное развитие при полной загрузке производственных мощностей.

     В центре внимания Харрода находилось различие между естественным и равновесным (или гарантированным) темпами экономического роста: ведь из его модели следует, что равенство между указанными темпами - просто дело случая. Если же естественный и равновесный темпы различаются между собой, это - в зависимости от обстоятельств - может повергнуть экономику в состояние долговременной стагнации или столь же долговременной инфляции.

     Так, если темп гарантированного роста оказывается  выше естественного, экономика будет  тяготеть к долговременному застою. Причина этого заключается в  следующем: после того, как исчерпаны все возможности дополнительного предложения трудовых ресурсов, фактический темп роста просто не может достичь уровня "гарантированных" темпов, поскольку экономика сталкивается с недостатком намечаемых инвестиций - инвестиций, вызванных к жизни благодаря акселерационному эффекту. Намечаемые сбережения неизменно будут превышать планируемые инвестиции; в результате этого размеры совокупного предложения будут превышать совокупный спрос, что и обусловит развитие процессов стагнации. (Другими словами, поскольку гарантированный темп роста - это темп роста при полной загрузке производственных мощностей, можно утверждать, что накопление незагруженных мощностей в результате того, что экономика неспособна реализовать темпы роста, соответствующие полной загрузке мощностей, постоянно будет воздвигать барьеры на пути дальнейшего увеличения инвестиционных расходов.) Вместе с тем, как отмечалось выше, существуют пределы увеличению темпа роста, налагаемые наличием трудовых ресурсов, а, следовательно, темпы фактического роста могут превышать естественный темп лишь на протяжении коротких периодов. Следовательно, траектория фактического роста, как правило, Должна лежать ниже траектории равновесного роста.

     В обратной ситуации, когда естественный темп роста Харрода превышает гарантированный, экономика попадает в полосу затяжной инфляции. Показав, что фактический темп экономического роста в таких условиях будет постоянно стремиться превзойти гарантированный, или равновесный, темп, Харрод заключает, что возникающий в этом случае хронический избыток (по сравнению с планируемыми сбережениями) намечаемых инвестиций - инвестиций, которые обусловлены действием акселерационного эффекта, и обнаруживающаяся в этом случае напряженность в использовании производственных мощностей вызовут к жизни долговременные инфляционные тенденции.

     Независимо  от решения вопроса о том, можно  ли причины долговременного застоя (или длительный инфляции) объяснять  так, как это делает Харрод, несомненно одно: в моделях Харрода и Домара полная занятость трудовых ресурсов и полная загрузка производственных мощностей могут достигаться одновременно лишь по воле случая. Такое стечение обстоятельств определяется случайным совпадением гарантированного темпа роста, или темпа роста при полной загрузке производственных мощностей (s/α = σs), и естественного темпа роста, или темпа роста в условиях полной занятости (n + g). В силу того, что все величины - s, α = 1/σ, n и g,- по-видимому, можно считать постоянными, нет никаких оснований полагать, что они обнаружат способность "приспосабливаться" к сложившейся ситуации, иначе говоря, что в случае несовпадения гарантированного и естественного темпов экономического роста какой-либо из параметров будет менять свою величину таким образом, чтобы обеспечить восстановление равенства между этими темпами.