Учение о первоначале в Милетской школе философии
1 Учение о первоначале в Милетской школе философии (Фалес, Анаксимен, Анаксимандр).
Милетская школа
Будучи центром ремесла и торговли, греческие поселения (полисы)
постепенно развились большие культурные центры. Одним из таких центров был
Милет – город в котором возникла первая философская школа. С конца VII до
конца VI в. до н.э. здесь жили три первых философа: Фалес, Анаксимандр,
Анаксимен.
Этот вопрос поставил Фалес (около 624 - 547 гг. до н.э.) - первый
математик и физик Ионии, основатель милетской школы. И не только поставил,
но и с определенной точки зрения его решил, поскольку рассматривал
реальность с промежуточной позиции, как совокупность противоположных начал,
как "сгущение" и "разрежение".
Фалес и первые ионийские ученые стремились установить, из какой
материи состоит мир.
По Фалесу, природа, как живая, так и неживая, обладает движущим
началом, которое называется такими именами, как душа и Бог.
Все эти знания Фалес почерпнул в Вавилонии, Финикии, Египте и
стремился упорядочить их в систему. Кроме того, он обучал математике,
пытаясь излагать ее в отвлеченной, теоретической форме. В Элладе Фалес ввел
календарь, определив продолжительность года в 365 дней, предсказал
солнечное затмение, которое по данным современных астрономов произошло 28
мая 585 года до н.э. Однако, как и вавилоняне и египтяне Фалес не понимал
небесных явлений. Он просто опирался на известную ему периодичность.
Рассматривая мир как непрерывно изменяющееся целое, Фалес полагает,
что он обусловлен различными состояниями одного и того же материального
начала, некой субстанции, ее "сгущением" и "разрежением". Это
свидетельствует о том, что на вопрос о первопричине, первоначале мира, он
дает вполне однозначный и разумный ответ - это отношение
противоположностей. Так, зародившись в мифологии, эта идея находит свое
воплощение и развитие в науке, становится ядром древнегреческой философии.
Фактически, для Фалеса главной точкой зрения - была античная идея
справедливости - Дике, благодаря которой весь непрерывный мир осмысливался
им с позиции промежуточного. И если, например, в едином процессе
рассматривалось отношение между горячей и холодной сторонами, то было
отчетливо видно, как эти противоположности постепенно переходят в
промежуточное состояние. И так было во всем, с любыми противоположными
свойствами или сторонами: белым и черным, женским и мужским, сгущенным и
разреженным и т.п.
Видимо, подобные факты убеждали античных философов в том, что все
противоположности вне зависимости от их качественного содержания
самопроизвольно могут уничтожаться в промежуточное, которое противоречиво
постольку, поскольку содержит в себе противоположные начала. И напротив, из
промежуточного могут возникать не любые, а только противоположные вещи.
В античности этот вывод был распространен повсеместно и признавался
большинством мыслителей. Поэтому в рукописных источниках на нем, видимо, не
акцентировалось внимание. Зато активно осмыслялось другое, И здесь не было
единства между философами, а именно: что принимать за первовещество, за
субстанцию? Фалес находит, что это вода: все появляется из воды - говорит
философ - и в воду все разлагается. При выборе воды решающее значение имело
для него ее жидкое состояние (слово "вода" в древних текстах часто
заменялось словом "жидкое"). По мнению В.Виндельбанда - известного
немецкого историка философии - мысль Фалеса состояла, главным образом, в
том, чтобы объявить мировым веществом такое состояние материи, которое
делало бы возможным переход в обе стороны - как в твердое, так и в летучее,
в виде процесса уплотнения и разрежения.
Что же касается другого взгляда на реальность, т.е. с позиции
соотнесенного, то этот подход, видимо, не привлекал внимания Фалеса,
поскольку не давал возможности увидеть причину происходящих в мире
изменений.
Анаксимандр (610-546 гг. до н.э.) - ученик и последователь Фалеса,
также был разносторонне образованным человеком. Интересовался математикой,
физикой, астрономией, географией, изучал происхождение жизни и др.
Не отрицая по существу учения Фалеса, его основного взгляда на мир,
Анаксимандр в то же время считал, что вода, будучи промежуточным только
между твердым и парообразным состояниями, не могла служить основой всего
сущего, поскольку каждая вещь происходит "из своих собственных начал".
Например, горячее и холодное - из теплого, белое и черное - из серого и
т.п. Так что у каждого состояния, у каждой пары противоположностей должно
быть свое, особое начало, особое промежуточное. Но в таком случае должно
было быть и начало всех начал - первоначало, которое порождает мир в целом.
И оно не может быть ни водой, ни какой-либо другой стихией (землей,
воздухом, огнем), но это должна быть какая-то другая беспредельная природа,
которая в одинаковой степени присуща всем стихиям. Эту бесконечную,
активную, содержащую в себе противоположности среду Анаксимандр называет
“???????“ (апейрон). Именно в ней, по мысли философа, заключается причина
всеобщего возникновения и уничтожения.
Можно предположить, что Анаксимандр представлял себе некую от точки к
точке изменяющуюся материальную среду, наподобие перехода от белого цвета к
черному. Это позволяло философу взглянуть на нее с промежуточной позиции и
увидеть противоположности как избыток и недостаток. Причем, посмотрев на
каждую из противоположных сторон в отдельности с позиций их промежуточного,
Анаксимандр
мог увидеть новые
такой взгляд и позволил Анаксимандру предположить, что апейрон включает в
себя все виды противоположностей, которые порождают все тела "посредством
различий в плотности и разреженности первоэлемента", что в свою очередь
является основанием для рождения и гибели миров-небосводов, которое испокон
веку повторяется по кругу.
Анаксимандр написал несколько сочинений: "Карта земли", "Глобус", "О
природе". По их названиям можно судить о том, что философ в основном изучал
природу. От последнего труда в свидетельствах Симпликия, одного из
доксографов, жившего на тысячу лет позже Анаксимандра, сохранился один
небольшой фрагмент: "А из каких (начал) вещам рожденье, в те же самые и
гибель совершается по роковой задолженности, ибо они выплачивают друг другу
правозаконное возмещение неправды (ущерба) в назначенный срок времени".
Этот отрывок свидетельствует о том, что отношения между вещами,
называет апейрон таково, как отношение между "должником" и "кредитором",
что свидетельствует о взаимосвязи мировоззрения Анаксимандра с
мифологическим мировоззрением и, прежде всего, с идеей компенсации - Дике,
как идеей космической справедливости (Правды). Причем, у Анаксимандра
несмотря на мифологическую терминологию уже нет этих сверхъестественных
стражей меры, поскольку все космические процессы совершаются у него по
своим имманентным законам, обусловленным активностью самой материальной
среды - апейрона.
Поэтому смысл, вложенный в понятие "возмещение неправды" следует
искать в мифологии и, прежде всего, в греческой идее компенсации - Дике,
как идее космической справедливости (Правды), в то время как понятие
"задолженность"
ассоциируется с идеей
Здесь наиболее отчетливо проявляется связь между мифологическим и
философским мышлением, которые на первых порах идут рядом, имея своими
источниками элементы первоначального эмпирического знания. Опираясь на
объективные законы бытия, мифологическое мировоззрение оказалось уже
способным представить идеи несправедливости и возмездия, Раздора и Правды,
декомпенсации и компенсации в образе физического явления, т.е. в образе
весов в руках богини правосудия, чаши которых в одном случае выходят из
положения равновесия, в другом - стремятся к нему. В этом образе нашла свое
конкретное отражение характерная черта античности - мышление
противоположностями. Последние понимаются здесь исключительно как "избыток"
и "недостаток" того или иного субстрата относительно положения равновесия -
того промежуточного состояния, из которого возникают и к которому,
уничтожаясь, стремятся противоположности.
Поэтому, основным вопросом милетской натурфилософии было выявление
сущности "промежуточного", сгущение и разрежение которого определяло бы все
многообразие чувственно воспринимаемого мира. Это свидетельствует о том,
что мифологическое мышление, оперирующее не только представлениями, но и
сравнительными понятиями, не только не произвольно, но напротив, обладает
весьма строгой логикой. Только эта логика отличается от логики нашей
сегодняшней науки. Поэтому мифология является не только продуктом
воображения, но и результатом строгого логико-теоретического мышления.
Однако увидеть это можно только в итоге тщательного исследования тех
мифологических представлений, которые отражают отношение противоположностей
в процессе их компенсации и декомпенсации. Не случайно в первой части
фрагмента Анаксимандр обращает наше внимание на то, из чего все сущее
возникает и во что по необходимости оно уничтожается. И если слова
"возмещение неправды" понимать как компенсацию, а слово "задолженность"
понимать как декомпенсацию, то все становится предельно ясным. Появляется
возможность определить "источник всеобщего возникновения и уничтожения".
Все это позволяет предположить, что процессы "компенсации" и
"декомпенсации" связаны у Анаксимандра временными рамками и в целом
представляют собой своего рода циклический процесс.
Очевидно, что такой взгляд на природу предполагает осмысление ее не с
позиций соотнесенного, т.е. не с точки зрения одного из полюсов градации.
Здесь, как и у Фалеса, точкой отсчета, с которой осмысляется мир, является
середина, промежуточное, которое делит непрерывную среду на активные,
противоположные части.
Анаксимен (585 - 525 гг. до н.э.) - третий представитель милетской
натурфилософии, ученик и последователь Анаксимандра, автор сочинения "О
природе".
Как и его предшественники, другие милетские философы, Анаксимен
осмысливает реальность с позиции противоположностей. Однако в качестве
бесконечной, непрерывной среды - "апейрона", в отличие от Анаксимандра, он
принимает одну из стихий - воздух. Последний, сгущаясь и разрежаясь
порождает все видимое многообразие мира. По свидетельству того же Симпликия
"разрежаясь, (воздух) становится огнем, сгущаясь - ветром, потом облаком,
(сгустившись) еще больше - водой, потом землей, потом камнями, а из них -
все остальное". Отсюда следует, что непрерывная среда, "апейрон", вне
зависимости от того, что принимается за ее основу - одна из стихий или
некая иная природа, представляет собой и материал для построения мира и
порождающую его силу.
Сказанное об учениях милетских философов согласуется со свидетельством
Аристотеля о том, что "все принимающие такое единое (начало) оформляют его
противоположностями, например плотностью и разреженностью или большим и
меньшим, а эти (противоположности), вообще говоря, сводятся, очевидно, к
избытку и недостатку... По-видимому, - продолжает Аристотель, - и само
мнение, что единое, как избыток и недостаток суть начала всех вещей, очень
древнего происхождения, только высказывалось оно по-разному: так, старые
(философы) считают двойное (начало) действующим, единое - страдательным;
наоборот, некоторые из позднейших полагали скорее единое действующим, а
двойное страдательным".
Заключение
Милетская школа - первая из древнегреческих философских школ (Фалес,
Анаксимандр, Анаксимен) – сосредоточила свое внимание на поиске
материальной причины всего сущего – того первовещества, из которого
произошло многообразие видимого мира. Как бы ни определяли мыслители это
первовещество - как воду ли (Фалес), как апейрон (Анаксимандр) или как
воздух (Анаксимен), едины они были в убеждении, что реально, по истине
существует лишь оно, а единичные вещи из него, из него возникающие и в
него, погибая, возвращающиеся, имеют только видимость существования и
самостоятельности. Все возникшие вещи представляют собой лишь ту или иную
степень сгущения первоначала.
Фалес,
Анаксимандр и Анаксимен
природе, сделав ее предметом системного, беспристрастного исследования.
Милетские «физики» – типичные философы ранней греческой философии,
которым Аристотель дал собирательный образ, назвав их «физиками»,
философами, которые изучают природу. Именно они пытаются первыми увидеть
мир умственным взором и пытаются начать поиск единства с миром. По их
убеждению не было бы существенным ничего, что не было бы природой. Люди,
божества, мир образуют единый универсум, весь находящийся как бы в единой
плоскости – они суть части или аспекты одной и той же природы, в которой
действуют одни и те же силы.
Милетских физиков считали материалистами, потому что они
ограничивались одной причиной бытия – материальным первоначалом, чем у
Фалеса являлась вода, у Анаксимандра – «беспредельное», у Анаксимена –
воздух. Но у Анаксимандра можно встретить существенный шаг вперед.
Возможно, их размышления кажутся нам нелепыми, но это будет неверное
суждение. Потому что в их суждениях просматривается некая закономерность,
которую они пытаются объяснить уже рациональной мыслью. И именно эта
интеллектуальная революция (переход от мифологии к рациональному мышлению),
представляющая столь внезапный и глубокий переворот, получила название
«греческое чудо» (это понятие ввел известный французский филолог, историк
религии и философии Эрнест Ренан). И, действительно, если проследить ход
развития досократовской философии, то будет видно, что она произвела свое
влияние возможно даже на всю последующую философию, и на некоторые вопросы
еще не найдены ответы.
Милетская школа важна не своими достижениями, а исканиями. Она была
вызвана к существованию благодаря контактам Греции с Вавилонией и Египтом.
Философские построения Фалеса, Анаксимандра и Анаксимена следует
рассматривать, как научные гипотезы.
2 Учение Гераклита о Логосе.
Введение
Учение Гераклита не только
один из образцов раннего древнегреческого
материализма, но также и замечательный
образец древнегреческой
Гераклит – аристократ
по рождению и по своим политическим
взглядам. Он враждебно относился
к демократической власти, пришедшей
в его родной город на смену
власти старинной родовой
Греков очень удивляло, что потомок царского рода выбрал путь бедности. Но о Гераклите – мудреце они нередко вспоминали и в связи с серьезными для города обстоятельствами. Но когда эфесы, по свидетельству Диогена Лаэртия, «просили его дать им законы, он пренебрег их просьбой, сославшись на то, что город уже во власти дурного государственного устройства. (1 (2); 176).
Есть свидетельства и о том, что к Гераклиту присылали своих послов афиняне. Узнав о нем как о выдающемся философе, жители Афин захотели увидеть Гераклита в своем городе, услышать его, поспорить с ним. Гераклит отказался и от этого (1 (12); 178). Создается впечатление, что он сознательно и упорно вел уединенную жизнь ученого, философа, своего рода отшельника.
Гераклита современники порой считали дерзким, надменным человеком, не удосуживающимся разъяснить свои мысли-загадки, мысли-шифры. Греки назвали его темным. Так и остается неясным, назвали ли его Темным потому ,что он писал на поэтическом, не очень понятном языке, или потому, что был склонен к афоризмам, звучавшим парадоксально, иногда вызывающе. Или потому, что задавал своим читателям, слушателям загадки, не предлагая разгадок, следуя своему убеждению, что «природа любит прятаться». Или потому, что любил игру слов.
Гераклит как человек и мыслитель, видимо, в какой-то мере отличался от философов милетской школы, так как его больше привлекало философское размышление, которое у него частично является абстрактным, а частично переплетается с множеством конкретных сюжетов. Несомненно, и то, что Гераклита больше, чем его предшественников, волнуют, становясь объектом философских раздумий, социальные, этические, нравственные вопросы.
Идея логоса
Философ Гераклит изображает логос как то, познание чего требует совершенно особых усилий и предполагает изменение обыденных установок сознания. Логос – «слово», «речь» самой вечной природы. Об этом важнейший фрагмент Гераклита, переделанный Секстом Эмпириком: «Эту - вот Речь (Логос) сущую вечно люди не понимают и прежде, чем выслушать [ее], и выслушав однажды. Ибо, хотя все [люди]сталкиваются напрямую с этой вот Речью (Логосом), они подобны незнающим [ее], даром что узнают на опыте [точно] такие слова и вещи, какие описываю я, разделяя [их] так, как они есть. Что же касается остальных людей, то они не осознают того, что делают наяву, подобно тому как этого не помнят спящие» (1; 189).
Что же выясняется о логосе в первую очередь из фрагментов Гераклита ? Логос сокрыт от большинства людей. Чаще всего они о логосе слыхом не слыхивали. Но если им о нем и поведать, рассказать, то вряд ли они сразу поймут, что это такое. Парадокс, однако, заключается в том, что с логосом, управляющим всеми вещами, люди постоянно соприкасаются, но «с чем они в самом деле непрестанном общении… с тем они в разладе» (свидетельство Марка Аврелия – 4:191).
Логос в понимании Гераклита
Гераклит, считал, что логос
– то, что присуще всем и всему,
то, что всем и через все управляет.
Видимо, это одна из первых формулировок,
где идея первоначала смыкается
с едва забрезжившей на философском
горизонте идеей всеобщего
Опыт предшествующей философии доказывал, что первоначально нельзя отождествлять ни с какой отдельной вещью, ни с какой-то определенной материальной стихией. Впоследствии предстояло установить, что первоначало нельзя объединить и с материей вообще. Почему ? Да потому, что, чем дальше, тем больше философы будут задаваться вопросом: как объединить мир и человека, а в человеке – его тело и дух ? Как объединить в понятии первоначала человеческое и природное ? Надо было найти такой принцип, который объединяет любое тело, в том числе и тело человека, и то, что с телом связано, но ему никак не тождественно, то, что античные мыслители назвали душой.
Поэтому трудные поиски универсального единства мира и человека приобретут в философии, да и во всей культуре, более четкие очертания. Они выльются в постановку проблемы бытия. Но у истоков этих размышлений, которые впоследствии станут неотделимыми от философии как таковой, - мысли, парадоксы, загадки, противоречия, сформулированные Гераклитом и элеатами.
Гераклита интересует, что
такое человеческая душа, а иными
словами, что такое человеческие
мысли, страсти, волнения. И кстати,
огонь как первоначало для
Гераклита приемлем еще и потому,
что ему кажется: душу можно уподобить
огню. Человеческая душа, полагает Гераклит,
это какой-то невидимый динамический
огонь. Уподобление души огню толкает
Гераклита к одушевлению
Ведь действительно, греческие философы так и замышляли себе первоначало: оно управляет всем через все. Это то всеобщее, объемлющее, которое нужно всему – природе и человеку, телу и душе, вещи и мысли. Как найти такое – истинно всеобщее – первоначало ?
Не следует полагать, что Гераклит первым задумался о душе, о духовном. Милетские мудрецы тоже рассуждали о душе. Но к их рассуждениям Гераклит, судя по всему, относился критически. Обращаясь ко всякому человеку, который бы самодовольно объявил, что познал душу, Гераклит говорит: «Границ души» тебе не отыскать, по какому бы пути [= в каком бы направлении] ты ни пошел: столь глубокая ее мера [= объем] (68 (а); 231).
Когда Гераклит рассуждает о «сухой» и «увлажненной» душе, то его философские определения перемежаются с нравственно-бытовыми сентенциями. Души, по мнению Гераклита, рождаются из влаги: «из влаги испаряются2 (40 (а); 209). Но оставаться влажными им не подобает. «Сухая душа – мудрейшая и наилучшая» (68 (0); 231). А вот всегда влажная душа – это настоящее бедствие, что очевидно в случае такого порока, как пьянство «Когда взрослый муж напьется и пьян, его ведет [домой] безусый малый, а он сбивается с пути и не понимает, куда идет, то душа его влажна» (69 (а); 233).
Душа толкуется Гераклитом как первооснова человеческой жизни и познания. Пусть, например, глаза и уши даны всем зрячим и слышащим, но сколь по-разному они видят и слышат ! «Глаза и уши – дурные свидетели для людей, если души у них варварские» (13 (а); 193). В человеческом сердце идет настоящее противоборство желаний. «С сердцем бороться тяжело, - сетует Гераклит, - ибо чего оно хочет, то покупается ценой души» (70 (0); 233)
4 Атомизм демокрита
Более или менее связную реконструкцию космогонического и космологического учения атомистов дает нам теоретический анализ содержания нескольких сохранившихся свидетельств Диогена Лаэрция, Аристотеля и некоторых его комментаторов.
Диоген Лаэртский сообщает, в частности, следующее: «Левкипп... По его мнению, (число) всех вещей бесконечно, и они изменяются одна в другую. Вселенная же, по его мнению, есть пустое и наполненное телами. Миры же образуются, когда тела ввергаются в пустоту и переплетаются друг с другом... Бесчисленные миры происходят из этого (т. е. из полного и пустого) и, распадаясь, превращаются в это же. Миры же возникают так: отделившись от бесконечного, уносятся многочисленные тела, имеющие всяческие формы, в великую пустоту; эти тела, собравшись, образуют один вихрь. Сталкиваясь между собой и всячески кружась в этом вихре, эти тела распределяются по отдельным местам — подобное к подобному... Атомы... бесчисленны и по величине, и по количеству и носятся во вселенной, вращаясь».
