Уголовно-процессуальные функции
План
Введение
- Уголовно процессуальные функции
- Вещественные доказательства.
Список используемой литературы
Введение
Понятие функция име
Цель данной работы
– совершенствование теории и практики
реализации функций уголовного процесса.
Реализация поставленной цели потребовала
решения следующих задач:
1) вывести определение современного, научно
обоснованного понятия уголовно-процессуальной
функции и получить новые знания о них;
2) определить место и роль каждой из выделенных
функций в уголовном процессе;
3) определить правовые и организационно-тактические
проблемы реализации каждой из функции
(см. Приложение);
4) выявить направленности дальнейших
научных разработок в сфере выявлений
точных определений и иерархии уголовно-процессуальных
функции.
Общепринято различать три уголовно-процессуальные
функции:
а) уголовное преследование;
б) защита;
в) разрешение уголовного дела.
Первая выражается в выдвижении, формулировании
и обосновании обвинения в совершении
конкретного преступления.
Вторая, противоположная, представляет
собой уголовно-процессуальную деятельность
по опровержению инкриминируемого обвинения
полностью или частично или по обоснованию
любого изменения этого обвинения в сторону,
улучшающую положение обвиняемого.
Третья предполагает формулирование юридически
значимого ответа на вопрос о состоятельности
или несостоятельности предъявленного
обвинения и вывод о виновности или невиновности
обвиняемого.
- Уголовно процессуальные функции
Российское уголовно-процессуальное законодательство не знает ни понятия «процессуальная функция», ни такого термина. Между тем термин «функция» многозначен: это и деятельность, и назначение, и обязанность, и явление, зависимое от другого, и т. п. Вполне естественно поэтому, что в уголовно-процессуальной литературе указанный термин употребляется в различных значениях, а понятие «процессуальная функция» рассматривается в разных аспектах.
В первом случае говорится о том, какие виды процессуальной деятельности характеризуют советский уголовный процесс, что представляет собой каждая из них, т. е. речь идет о расследовании, обвинении, защите и т. п. как таковых. Вопрос же о том, кем, какими органами и лицами выполняется та или иная функция, произволен. В отличие от этого во втором случае речь идет о функциях каждого органа и лица, участвующего в процессе, разрешается, вопрос о том, что составляет функцию суда, прокурора, защитника, эксперта и т. п.; о процессуальном назначении каждого из них.
Это два взаимосвязанных, но тем не менее разных аспекта рассматриваемой проблемы. Каждый из них имеет свой смысл и свои основания, во всяком случае применительно к тем участникам процесса, которым не вменено в обязанность осуществление той или иной функции. Не следует, поэтому смешивать понятие процессуальной функции, рассматриваемое в одном из аспектов, с тем же понятием, но рассматриваемым в другом аспекте.
Что же характеризует процессуальную функцию как вид, направление процессуальной деятельности?
Процессуальная функция — понятие частное по отношению к уголовному процессу, так как она является одной из сторон, одним из направлений деятельности компетентных органов и лиц по осуществлению задач, предусмотренных ст. 2 УПК, которую представляет собой уголовный процесс в целом. В то же время это понятие общее по отношению к отдельным процессуальным действиям и решениям, так как функция есть спаянная единством цели совокупность процессуальный действий и, в соответствующих случаях, решений.
Выделение функций должно происходить в соответствии с конкретными задачами исследования и в рамках единого замысла. Кроме того, функции должны выделяться методологически корректно и отвечать существенным требованиям:
а) функции должны иметь объективный характер (в большем случае выражать закономерные отношения и взаимозависимости переменных факторов, безотносительно волеизъявления субъектов уголовного процесса);
б) функции должны проявляться как «сквозные» закономерности, т. е. находить свое выражение применительно ко всем стадиям уголовного процесса;
в) уровень обобщения функций должен быть таким, что исключает отношения между ними как часть к целому (не входить одна в другую, что не исключает общности вариативных факторов и функциональных взаимозависимостей).
Понятие процессуальной функции следует распространять не на любой, а лишь на основные виды процессуальной деятельности — «основные функции» (например, обвинение, защита и т. п.). Конечно, функцией в буквальном смысле этого слова можно назвать любой вид процессуальной деятельности: производство экспертизы, перевод материалов дела, ведение протокола судебного заседания и т. п. Однако распространение понятия процессуальной функции на такого рода действия лишило бы это понятие самостоятельного процессуально-правового содержания, сделало бы его равнозначным понятию процессуального действия.
Заметим, что законодатель не дает никакого повода к разноуровневой трактовке социальной значимости уголовно-процессуальных функций. Упоминание в ч. 2 ст. 15 УПК РФ функций обвинения, защиты и разрешения уголовного дела не свидетельство их приоритетности над всеми остальными уголовно-процессуальными функциями, а лишь констатация того, что они "отделены друг от друга и не могут быть возложены на один и тот же орган или одно и то же должностное лицо". Таким указанием законодатель лишь оттеняет специфику механизма использования таких уголовно-процессуальных функций в условиях состязательного осуществления всего производства по уголовным делам. И поэтому совершенно не случайно, что функции эти называются законодателем в контексте нормы, закрепляющей принцип состязательности российского уголовного процесса.
В то же время законодатель не дает и повода усомниться в наличии, кроме названной триады функций, и иных уголовно-процессуальных функций. Более того, в ч. 3 ст. 15 УПК РФ законодатель называет и такие направления уголовно-процессуальной деятельности как уголовное преследование, а также необходимость создания судом условий для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления представленных им прав.
В связи со сказанным представляется уместным упомянуть высказывание профессора А.П. Гуляева о том, что "смысл использования понятия процессуальной функции заключается в том, чтобы выделить и раскрыть все основные стороны процессуальной деятельности, познать ее структуру. Если при этой аналитической операции какое-то направление процессуальной деятельности оказывается за пределами процессуальных функций, то это свидетельствует о том, что система функций определена неверно".[1]
Процессуальной функцией является деятельность непосредственно направленная на достижение задач, предусмотренные ст. 2 УПК в целом или в той или иной части, и деятельность по защите своих интересов в исследовании тех вопросов, разрешение которых входит в эти задачи.
Соответственно этому процессуальные функции («основные функции») обладают следующими признаками.
Характеризуя процессуальную функцию как деятельность, недостаточно указать, что она служит осуществлению задач уголовного судопроизводства. Необходимо подчеркнуть, что она непосредственно направлена на их достижение, имея в виду следующие два момента. Во-первых, процессуальная функция — вид процессуальной деятельности, имеющей целью выяснение таких вопросов (в возможных для данной стадии пределах), разрешение которых входит в задачу уголовного процесса, сформулированные законом.
В то же время, неправильно к процессуальным функциям относить а) деятельность, цель которой ограничивается установлением обстоятельств, могущих служить лишь основанием для вывода по указанным вопросам (следственные действия по собиранию и проверке доказательств) или б) принятие решения (о привлечении в качестве обвиняемого либо об избрании меры пресечения), служащего только ступенью на пути их разрешения.
Во-вторых, процессуальная функция — такой вид процессуальной деятельности, который направлен на выяснение всего комплекса вопросов, подлежащих разрешению в данной стадии процесса, во исполнение задач, предусмотренных ст. 2 УПК РФ, т. е. как вопросов о наличии события преступления, виновности в нем определенного лица (или об обоснованности обвинения), так и о наказании (если речь идет о функциях, исполняемых в суде соответствующей инстанции).
Характеризуя процессуальную функцию как деятельность участников процесса (гл. 3 УПК) по защите своих интересов в деле, нет оснований относить к ней деятельность, связанную с предъявлением, рассмотрением и разрешением гражданского иска. Данные выводы процессуальной деятельности направлены на достижение целей, производных от указанных в ст. 6 УПК РФ задач уголовного процесса и не получивших в них прямого выражения.
Процессуальная функция осуществляется в предусмотренных законом процессуальных формах и предусмотренными законом процессуальными способами.
Процессуальная функция осуществляется компетентными органами и лицами. Процессуальные функции выполняются одними (судом, прокурором, органами расследования и защитником) во исполнение процессуальных задач, возложенных обязанностей, т. е. в соответствии с процессуальным назначением; другими (обвиняемым, потерпевшим) — в обеспечение своих интересов и в силу предоставленных им процессуальных прав, которыми они могут воспользоваться или не воспользоваться по своему усмотрению.
Одна и та же процессуальная функция может выполняться несколькими органами и лицами. Так, обвинение вправе осуществлять прокурор, общественный обвинитель, потерпевший, а защиту — не только защитник.
Рассмотрим теперь понятие процессуальной функции во втором из названных аспектов.
Процессуальная функция того или иного органа или лица, участвующего в процессе, — это деятельность, подлежащая исполнению данным органом или лицом, его основная процессуальная обязанность, процессуальное назначение.
Право участника процесса осуществлять соответствующую деятельность еще не означает, что процессуальной функцией данного участника процесса служит этот вид процессуальной деятельности. Обвиняемый вправе лично осуществлять защиту, независимо от того, прибегнул ли он к помощи защитника или нет. Но, если обвиняемый не использовал функцию защиты для обеспечения своих интересов, то это не значит, что он не выполнил своих функций в процессе. Точно так же, когда в деле публичного обвинения потерпевший не воспользовался предоставленными ему правами для осуществления обвинения, то это не значит, что он не выполнил своих функций в процессе.
Но, если вопрос об отношении обвиняемого к функции защиты бесспорен, то сложнее обстоит дело с отношением потерпевшего к функции обвинения. Существует мнение, что функцией потерпевшего является обвинение. Остановимся на указанном вопросе.
УПК не предопределяет того, что процессуальным назначением участия в деле в качестве потерпевшего является обвинение. Такая позиция представляется правильной.
Взгляд на потерпевшего как на обвинителя, участника процесса, функция которого — обвинение, имел бы под собой почву, если бы условием признания лица потерпевшим и движения дела была бы соответствующая позиция потерпевшего. Но лицо может быть признано потерпевшим независимо от того, выразило ли оно соответствующую просьбу. Практика также свидетельствует, что потерпевший далеко не всегда занимает обвинительную позицию. Направленность интересов потерпевшего, форма и степень его заинтересованности весьма многообразны. Свои права потерпевший может либо использовать в соответствии с занимаемой им позицией, либо вообще оставить их нереализованными.
- Вещественные доказательства.
Вещественные доказательства, как и все иные доказательства, состоят из содержания и формы. Однако если все остальные разновидности доказательств зависят от человека, являясь результатом закрепления в сознании информации о преступном событии, то вещественные доказательства появляются как непосредственное отражение самих следов преступления на предметах и вещах, на окружающей действительности. Эта отличительная черта вещественных доказательств накладывает свой отпечаток и на некоторые особенности их содержания и формы.
Прежде всего в вещественных доказательствах их содержание, т. е. сведения об обстоятельствах, имеющих значение для правильного разрешения уголовного дела, существует в некодированной форме, в своем «естественном виде», и воспринимается наглядно (например, то, что кончик ножа отломан)[1]. Поэтому, как правильно подмечает Ю.К. Орлов, доказательственное значение в вещественных доказательствах имеют их физические свойства (например, размер и конфигурация следа), местонахождение (например, похищенная вещь, обнаруженная затем у обвиняемого) либо факт их создания (изготовления) или видоизменения (например, фальшивая монета, поддельный документ и т. п.)[2]. Именно в этих свойствах и характеристиках проявляется содержание вещественных доказательств.
Между тем указанная особенность вещественных доказательств для отдельных правоведов стала основной причиной для такого радикального предложения, как исключение из УПК РФ термина «вещественное доказательство». По словам Б. Комлева, этот термин своим названием вводит в заблуждение относительно доказательственного значения материальных объектов. Вместо него, как полагает Б. Комлев, необходимо употребить термин «материальные объекты любого физического состояния». Этим подчеркивается, что материальный объект — еще не доказательство. Материальные же объекты любого физического состояния (твердого, жидкого, газообразного и иного) могут служить источником информации, используемой в качестве доказательства по уголовному делу, и одновременно критерием ее истинности[3].
На некоторые недостатки приведенной позиции справедливо указал Э. Клямко, делая акцент на анализе парадоксального тезиса о том, что «вещественные доказательства по своей сути доказательствами не являются»[4]. При таком подходе Э. Клямко заключает, что сами по себе вещественные доказательства «мертвы», не сообщают выводов без определенной процессуальной работы; но нужно добавить, что при данной концепции, строго говоря, не являются доказательствами также показания любых лиц, заключения экспертов, протоколы следственных действий.
Форма вещественных доказательств проявляется через способ существования всех их доказательственных свойств, поэтому она должна отражать всю совокупность этих свойств и характеристик, к тому же еще и доступных для субъектов уголовно-процессуальной деятельности. В связи с этим сами предмет или вещь, которые были непосредственными объектами преступного воздействия, не могут играть роль форм вещественных доказательств. Они являются лишь неодушевленными источниками сохранившихся следов преступления в некодированной форме. Преобразование же их в процессуальную форму, способную выразить и нести в себе ту конкретную информацию, которая имеет значение для уголовного дела, происходит в результате закрепления и описания всех доказательственных свойств и характеристик вещественного доказательства в установленном законом порядке. Согласно УПК РФ этот порядок состоит из осмотра предметов, признания их вещественными доказательствами и приобщения к уголовному делу (ч. 2 ст. 81). По итогам этих действий составляются протокол осмотра предмета или вещи, а также постановление о признании и приобщении к уголовному делу в качестве вещественных доказательств.
На наш взгляд, именно эти два процессуальных акта (протокол осмотра и постановление о признании и приобщении к уголовному делу) являются в комплексе теми самыми источниками, которые выступают в качестве процессуальной формы вещественного доказательства.
К аналогичному выводу приходят и изучающие эту проблему ученые, которые признают, что процессуальная форма вещественных доказательств представляет собой явление сложное и многоплановое[5]. Вместе с тем эти ученые помимо протокола осмотра предмета или вещи и постановления о признании и приобщении к уголовному делу в качестве вещественных доказательств выделяют еще один элемент процессуальной формы данного вида доказательств. Речь идет о процессуальном документе, отражающем обстоятельства появления объекта в сфере уголовного процесса.
По нашему мнению, включение такого акта в число элементов процессуальной формы вещественного доказательства является излишним, поскольку ту же самую функцию акта, в котором оформляется факт обнаружения или получения предмета, может выполнять и постановление о признании и приобщении к уголовному делу в качестве вещественного доказательства.
При изучении 700 уголовных дел по специально разработанной анкете выяснялся вопрос о форме, которая используется в процессуальных решениях при признании предметов или вещей в качестве вещественных доказательств. Результаты показали следующее. Вещественные доказательства сопровождались только протоколом осмотра предмета (вещи) в 23 случаях (3,9%); в 34 случаях (4,8%) — постановлением о признании и приобщении к уголовному делу в качестве вещественного доказательства. В 46 случаях (6,6%) встречались такие предметы материального мира, которые признавались вещественными доказательствами путем простого их описания в процессуальных решениях без соответствующих ссылок на акты обнаружения или получения. Вместе с тем в 597 случаях (85,3%) вещественные доказательства оформлялись протоколом осмотра и постановлением о признании и приобщении к уголовному делу в качестве вещественного доказательства.
В качестве примера можно привести материалы уголовного дела с обвинительным заключением, в котором следователь сослался на следующие доказательства, подтверждающие обвинение:
· протокол осмотра сотового телефона «Сони-Эриксон Т 310», IMEI 351207456502349 от 16.09.2003;
· постановление о приобщении к делу в качестве вещественного доказательства сотового телефона «Сони-Эриксон Т310», IMEI 351207456502349;
· протокол осмотра телевизора «МВ» модели МВ 0854STCTV, видеоплеера «Шарп-10», з/н 546, и документов к ним;
· постановление о приобщении к делу в качестве вещественных доказательств телевизора «МВ» модели МВ 0854STCTV, видеоплеера «Шарп-10», з/н 546, и документов к ним;
· протокол осмотра записки на тетрадном листе, изъятом при осмотре места происшествия;
· постановление о приобщении к уголовному делу в качестве вещественного доказательства записки на тетрадном листе, изъятом при осмотре места происшествия[6].
Таким образом, процессуальную форму сведений, содержащихся в предметах и вещах материального мира, на основе которых суд, прокурор, следователь или дознаватель в порядке, определенном УПК РФ, устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела, составляют протокол осмотра соответствующего предмета или вещи и постановление о признании и приобщении к уголовному делу в качестве вещественных доказательств. Как отмечает П.А. Лупинская, предмет, представленный в качестве вещественного доказательства, и протокол его приобщения (или отказа в этом) неразрывно между собою связаны (это комплексное доказательство). Поэтому, делает она вывод, отсутствие или утрата протокола осмотра или приобщения к делу в качестве вещественного доказательства, как и утрата самой вещи, обозначенной в протоколе, ведут к недопустимости доказательств[7].
Анализ ст. 81 УПК РФ показывает, что признание любых предметов вещественными доказательствами законодатель не связывает с обязательным наличием у них соответствующего содержания и процессуальной формы. В законе дается лишь простой перечень предметов, которые признаются вещественными доказательствами. На наш взгляд, такой подход к определению предметов, которые допускается рассматривать в качестве вещественных доказательств, является не совсем точным. По существу, закрепленный в ст. 81 УПК РФ перечень предметов представляет собой лишь неодушевленные источники сохранившихся следов преступления в некодированной форме.
На самом деле доказательствами в данном случае становятся сведения, содержащиеся в предметах, на основе которых суд, прокурор, следователь или дознаватель в порядке, определенном УПК РФ, устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела. При этом указанные сведения должны содержаться в форме протокола осмотра соответствующего предмета и постановления о признании и приобщении к уголовному делу в качестве вещественных доказательств. К тому же, как справедливо отмечает Ф.Н. Багаутдинов, все предметы, указанные в ст. 81 УПК РФ, приобретают статус вещественного доказательства лишь после того, как они будут обнаружены и изъяты в ходе расследования, осмотрены и соответствующим постановлением следователя признаны вещественными доказательствами и приобщены к уголовному делу[8].
В то же время нельзя отрицать и значимость перечня предметов, данного в ст. 81 УПК РФ, поскольку именно их дифференцированные разновидности охватывают все мыслимые объекты, которые были задействованы в событии расследуемого преступления, подверглись какому-то видоизменению, перемещению или были созданы преступными действиями[9]. Деление на виды предметов, указанные в ст. 81 УПК РФ, позволяет верно определить в ходе производства по уголовному делу их доказательственные свойства. Поэтому в ст. 81 УПК РФ необходимо сформулировать правильное определение вещественных доказательств, с тем чтобы закрепить действительное соотношение имеющихся в перечне предметов с их надлежащими содержанием и формой.
В связи с этим части первую и вторую ст. 81 УПК РФ следует изложить в новой редакции:
«1. Любые сведения, содержащиеся в предметах:
1) которые служили орудиями преступления или сохранили на себе следы преступления;
2) на которые были направлены преступные действия;
3) которые являлись имуществом, деньгами и иными ценностями, полученными в результате преступных действий либо нажитыми преступным путем;
4) которые могут служить
средствами для обнаружения
2. Сведения, содержащиеся
в предметах, указанных в части
первой настоящей статьи, должны
быть отражены в протоколе
осмотра предмета, а также признаны
вещественными
Список используемой литературы
- Конституция РФ, 1993
- Уголовно-процессуальный Кодекс РФ от 18.12.2001 №174-ФЗ
- Зинатуллин З.З., Зинатуллин Т.З. Уголовно-процессуальные функции. Ижевск, 2002, С. 11.
- Смоленский М.Б. адвокатская деятельность и адвокатура Российской Федерации: учебник. Ростов н/Д: «Феникс», 2003
- Бубников В.Л. Вещественные доказательства в уголовном судопроизводстве// Российская юстиция. 2005 г. №7
- Уголовный процесс. Учебник для студентов юридических вузов и факультетов. Издание второе, переработанное и дополненное. М.: Зерцало 2009
