Уголовный закон (8)

Российская правовая академия

Министерства юстиции РФ

 

Контрольная работа

По курсу

Уголовное право

 

Преподаватель

М.А.Трофимов

Содержание

Стр.

1. Понятие и значение уголовного закона.

Известно, что закон — это нормативный акт, принятый законодательной властью и содержащий в себе правовые нормы.

Уголовный закон отличается от других законов именно содержа­нием норм права. Он устанавливает основания и принципы уго­ловной ответственности, определяет, какие общественно опасные деяния признаются преступлениями и какие наказания предусмат­риваются за их совершение. Уголовный закон также регламенти­рует основания освобождения от уголовной ответственности и на­казания.

В соответствии с Конституцией РФ (ст. 71) и Федеративным договором (Договором о разграничении предметов ведения и пол­номочий между федеральными органами государственной власти Российской Федерации и органами власти суверенных республик в составе Российской Федерации) принятие уголовного законода­тельства относится к ведению федеральных органов государствен­ной власти Российской Федерации. Уголовное законодательство Российской Федерации кодифицировано, и основным уголовным законом является Уголовный кодекс Российской Федерации. Он был принят Государственной Думой 24 мая 1996 г., подписан Президентом РФ 13 июня 1996 г. и вступил в действие с 1 января 1997 г. (взамен действовавшего прежде УК РСФСР 1960 г.). В со­ответствии с ч. 1 ст. 1 УК РФ новые законы, предусматривающие уголовную ответственность, подлежат включению в УК.

Следует отметить, что во многих развитых странах Запада уго­ловные кодексы не являются единственным уголовно-правовым законодательным актом. Так, в ФРГ существует обширное законо­дательство, предусматривающее ответственность и за преступле­ния, например, экологические, хозяйственные, транспортные. При этом многие уголовно-правовые нормы этого законодательства не включаются в уголовный кодекс, а существуют и действуют наряду с ним. Иногда такой подход к кодификации уголовно-правовых норм разделяется и в отечественной уголовно-правовой науке. Думается, однако, что не следует отказываться от опыта, накопленного в этом отношении советским уголовным правом, и его устой­чивой правотворческой тенденции, выражающейся в полной ко­дификации уголовно-правовых норм (на уровне бывших союзных республик). Продолжение этой традиции сохранит определенные гарантии законности в сфере осуществления правосудия по уго­ловным делам.

В соответствии с Конституцией РФ своеобразным источником российского права (в том числе и уголовного) являются и некото­рые нормы международного права. Так, в ст. 15 Конституции уста­навливается, что общепризнанные принципы и нормы междуна­родного права и международные договоры Российской Федера­ции являются составной частью ее правовой системы. В ч. 2 ст. 1 УК РФ также сформулировано правило, что УК РФ основывается на Конституции РФ и общепризнанных принципах и нормах меж­дународного права. Своеобразие юридической силы этих норм проявляется в том, что на их основании нельзя кого-либо привлечь к уголовной ответственности или назначить кому-либо уголовное наказание, так как указанные нормы международного права не содержат уголовно-правовых санкций. Однако если внутригосу­дарственные уголовно-правовые нормы противоречат указанным международным нормам, лицо должно быть освобождено от уго­ловной ответственности в силу прямого действия Конституции РФ и указанных норм международного права. И в этом смысле нормы международного права, относящиеся к правам человека, являются источником уголовного права Российской Федерации.

В соответствии со ст. 8 УК РФ уголовной ответственности под­лежит лишь лицо, совершившее деяние, содержащее все признаки состава преступления, предусмотренного УК. В связи с этим уго­ловный закон есть незыблемое основание для осуществления пра­восудия по уголовным делам. В соответствии со ст. 118 Конститу­ции РФ правосудие осуществляется только судом. Согласно же ст. 49 Конституции виновность лица в совершении преступления может быть установлена только вступившим в законную силу при­говором суда. Вместе с тем в реализации уголовного закона важное место принадлежит следователю, органу дознания и прокурору.

Деятельность этих органов и должностных лиц непосредствен­но, напрямую связана с применением уголовного закона. И дозна­ние, и предварительное следствие по поводу совершенных пре­ступлений не может не быть основано на нормах уголовного права, так как определение круга общественно опасных деяний, призна­ваемых преступлениями, установление уголовной ответственнос­ти и оснований освобождения от нее — прерогатива только уголовного закона. В связи с этим уголовный закон является крае­угольным камнем этой деятельности.

Действующее уголовное законодательство Российской Феде­рации возникло, разумеется, не на пустом месте. Оно непосред­ственно вышло из советского уголовного права. В связи с этим сегодняшнему юристу необходимо знать об исходных принципах, на которых было построено советское уголовное право. Вместе с тем в известном смысле действующее уголовное законодательство Российской Федерации является преемником российского уголов­ного законодательства досоветского периода, насчитывающего многовековую историю. В связи с этим изучение современного уголовного права Российской Федерации невозможно без более или менее подробного экскурса в историю развития российского (дореволюционного) уголовного права.

 

2. Структура и техника уголовного закона.

Уголовное законодательство Российской Федерации является полностью кодифицированным, поэтому структура уголовного закона соответствует структуре Уголовного кодекса и его статей.

Уголовный кодекс состоит из Общей и Особенной частей, которые делятся на разделы и главы, объединяющие статьи УК, расположенные в порядке сплошной нумерации. Статьи Общей части состоят из норм, устанавливающих принципы и общие поло­жения уголовного права, относящиеся к уголовному закону, пре­ступлению, наказанию и освобождению от уголовной ответствен­ности и наказания. Статьи Особенной части предусматривают ответственность за отдельные преступления (убийство, кражу, ху­лиганство и т. д.).

Структурно статьи Особенной части отличаются от статей Общей части (последние не имеют санкций) и состоят из двух частей — диспозиции и санкции.

Диспозицией называется часть статьи Особенной части, содержа­щая определение предусмотренного ею преступного деяния.

Диспозиции статей Особенной части бывают четырех видов.

Простая диспозиция лишь называет соответствующее преступное деяние, но не определяет его признаков. Например, такой является диспозиция ч.1 ст.126 УК РФ — «похищение человека». Обычно в теории уголовного права существование про­стых диспозиций объясняется тем, что они будто бы употребляют­ся в тех случаях, когда признаки преступного деяния ясны и понятны без пояснения их в тексте закона. Однако изучение ошибок в квалификации преступлений, предусмотренных «простыми» дис­позициями, и наличие споров в теории и на практике по вопросу понимания некоторых признаков состава, упоминаемых в них, позволяют усомниться в простоте простых диспозиций. Простыми диспозиции бывают лишь по форме, но вовсе не по содержанию. Простые диспозиции — это чаще всего дефект законодательной техники. Пола1аю, что следовало бы отказаться от таких диспози­ций уголовного закона.

Описательные диспозиции в отличие от простых не только называют определенное преступление, но и раскрывают его признаки. Так, ч. 1 ст. 161 УК РФ определяет грабеж как «открытое хищение чужого имущества». В действующем У К РФ большинство диспозиций являются описательными, что вполне оправданно, так как от законодательного выражения «буквы» уго­ловного закона зависит определение оснований уголовной ответ­ственности за конкретное преступление.

Ссылочной диспозицией является диспозиция, кото­рая в отличие от описательной не содержит указания на признаки соответствующего преступного деяния, а отсылает к другой статье уголовного закона. Например, ссылочной является диспо­зиция ч. 1 ст. 112 УК РФ: «Умышленное причинение средней тя­жести вреда здоровью, не опасного для жизни человека и не по­влекшего последствий, указанных в статье 111 настоящего Кодек­са...» Это значит, что для определения состава этого преступления необходимо обратиться к ст. 111 У К РФ, исключив при этом пере­численные в ней последствия умышленного причинения тяжкого вреда здоровью

Бланкетной называется диспозиция, которая непосредственно в самом уголовном законе не определяет призна­ки преступного деяния, а отсылает к другим законам или иным нормативным актам другой отрасли права (административного, гражданского и т. д.). Например, бланкетной диспозицией являет­ся диспозиция ч. 1 ст. 143 УК РФ, устанавливающей уголовную ответственность за нарушение правил техники безопасности или Иных правил охраны труда. Сами эти правила не расшифровыва­ются в уголовном законе, а устанавливаются постановлениями правительства, министерствами, ведомствами (как самостоятель­но, так и по согласованию с профсоюзами), в Кодексе законов о труде РФ. В связи с этим для определения данного состава преступ­ления всякий раз необходимо обращаться к соответствующим нор­мативным актам трудового права. Однако бланкетные диспозиции не сводят уголовно-правовой запрет лишь к уголовно-правовой санкции за нарушение норм иной отрасли правда. Как правило, в бланкетных диспозициях условием уголовной ответственности является наступление определенных последствий, указанных не­посредственно в уголовном законе. Так, в ч. 1 ст. 143 УК РФ на­ступление ответственности связывается с тем, что нарушение пра­вил охраны труда «повлекло по неосторожности причинение тяж­кого или средней тяжести вреда здоровью человека», и это условие принципиально отличает данный уголовно-правовой запрет от соответствующих положений трудового права о нарушении пра­вил охраны труда.

Бланкетные диспозиции представляют собой специфический способ формулирования уголовно-правовых предписаний. Они являются свидетельством взаимосвязи уголовного права с другими отраслями права. Анализ действующего УК РФ позволяет утвер­ждать, что нет такой отрасли права, отдельные нормы которой органически не входили бы в уголовно-правовые. И в этих случаях условия уголовной ответственности за совершение общественно опасных деяний содержатся в нормах не только уголовного права, но и других отраслей. Несмотря на всю необычность такого явле­ния, все же ничего противоречащего самостоятельности уголовно-правового запрета в нем нет: нормы иных отраслей права включа­ются законодателем в диспозицию статей уголовного закона, и состав соответствующего преступления конструируется в этих слу­чаях путем включения указанных норм в ткань уголовного закона. В связи с этим неуголовно-правовые нормы превращаются в «кле­точку» уголовно-правовой «материи». При этом указание на нор­мы других отраслей права дается обычно в общей форме, чаще всего путем упоминания соответствующих нормативных актов и правил. Это делается, во-первых, для того, чтобы не загромождать Уголовный кодекс нормативными актами других отраслей права, а во-вторых, для обеспечения стабильности уголовного закона, что­бы его содержание не ставилось в прямую зависимость от измене­ния нормативных актов другой отрасли права.

Указанные обстоятельства наглядно характеризуют как досто­инства и недостатки бланкетных диспозиций уголовного закона, так и невозможность избежать их применения. К основному их недостатку следует отнести то, что круг нормативных актов, к которым отсылают эти диспозиции, подчас очень широк. Следует отметить, что высокий уровень бланкетности уголовно-правовых диспозиций иногда существенно затрудняет деятельность суда, следствия, прокурора или органа дознания по квалификации пре­ступлений. Это связано с необходимостью обращаться к нормативным актам самых различных отраслей права, которые, в отличие от УК, издаются самыми различными органами в огромном количе­стве. Поэтому при квалификации таких преступлений далеко не всегда удается найти правильное решение. Об этом свидетельству­ют данные, приводимые П. И. Пикуровым. У 22% опрошенных им следователей органов внутренних дел никогда не возникал вопрос о необходимости проверки юридической силы подзаконных нор­мативных актов, на которые они ссылаются при квалификации преступления; 20% считали, что такую проверку производить не­обходимо, но практически это ими обычно не выполняется; 47% заявили, что они обычно пользуются изданиями правил, инструк­ций и т. п. актов пяти-, а то и десятилетней давности'.

В связи с этим в юридической литературе последних лет спра­ведливо обсуждается вопрос о понижении уровня бланкетности указанных диспозиций. В частности, предлагается, чтобы в диспо­зициях указывались не только последствия соответствующего пре­ступного деяния, но и форма вины по отношению к этим послед­ствиям, а иногда и наиболее типичные способы причинения вреда в результате нарушения соответствующих правил, с помощью ко­торых формулируется тот или иной запрет. Очевидно, что учет этих и других предложений в правотворческой деятельности по разработке уголовного законодательства и в самом деле снизит уровень бланкетности таких диспозиций.

Иногда диспозиции статей Особенной части УК обладают при­знаками как описательной, так и бланкетной диспозиции. Их мож­но именовать смешанными или описательно-бланкетными (напри­мер, диспозиция ч. 1 ст. 141 УК РФ об ответственности воспрепятствования осуществлению избирательных прав или работе избирательных комиссий).

Конструирование простых, описательных, ссылочных и блан­кетных диспозиций уголовного закона — это разные способы фор­мулирования уголовно-правовых предписаний как выражение за­конодательной техники. Вместе с тем в теории уголовного права различаются и такие способы формулирования уголовно-право­вых запретов, как казуистический и абстрактный. Первый характе­ризуется тем, что законодатель пытается охватить в тексте диспо­зиции предельное количество конкретных ситуаций (например, ч. 1 ст. 296 УК РФ — «Угроза убийством, причинением вреда здоровью, уничтожением или повреждением имущества в отноше­нии судьи, присяжного заседателя или иного лица, участвующего в отправлении правосудия, а равно их близких в связи с рассмотре­нием дел или материалов в суде»). Абстрактный способ характери­зуется предельным обобщением признаков, при помощи которых сформулировано уголовно-правовое предписание (например, ст. 329 УК РФ: «Надругательство над Государственным гербом Российской Федерации или Государственным флагом Российской Федерации»).

Конкретное и абстрактное есть формы познания действитель­ности. В связи с этим в ходе правотворческой деятельности при формулировании уголовно-правовых предписаний (диспозиций уголовного закона) обязательно должна обеспечиваться связь кон­кретного и абстрактного. Абстрактное знание выделяет суще­ственное в каком-либо отношении свойство (сторону), отвлекаясь от других свойств (сторон) предмета (объекта). Возьмем, к приме­ру, диспозицию ч. 1 ст. 158 УК РФ об ответственности за кражу имущества, которая определяется как тайное хищение чужого имущества. Эта диспозиция, по сути дела, представляет собой собирательный образ всех возможных тайных хищений имущества (их абстракцию). Конкретное проявление тайного способа таких хищений может быть самым разнообразным в зависимости от особенностей места, времени и обстановки совершения преступле­ния, но любое из них, отличаясь специфичностью «тайного», со­впадает со всеми другими тем, что содержит признаки,-сформули­рованные в диспозиции ч. 1 ст. 158 УК РФ.

Таким образом, без абстрактных формулировок не существует казуистического или абстрактного приема законодательной тех­ники (как не существует и чисто казуистических или абстрактных диспозиций). Например, в той же ч. 1 ст. 296 УК РФ есть более или менее обобщенные (т. е. абстрактные) признаки, например «угро­за». А в ст. 329 УК РФ конкретизируется предмет преступления. В связи с этим о разграничении названных приемов (способов) зако­нодательной техники можно говорить лишь с известной долей условности (например, о казуистической или абстрактной направ­ленности или выраженности соответствующих уголовно-правовых предписаний). Так, в абстрактных формулировках нередко содер­жатся так называемые оценочные понятия типа: «существен­ный вред», «тяжкие последствия», содержание которых определя­ется не законом, а правосознанием правоприменителя исходя из конкретных обстоятельств дела. Использование таких понятий объясняется стремлением законодателя дать субъекту применения уголовного закона (в первую очередь суду) возможность мак­симального учета фактических обстоятельств конкретного уголов­ного дела, а также требований изменяющихся условий жизни об­щества. Вместе с тем существование в законодательстве оценоч­ных понятий создает определенные трудности в толковании и применении соответствующих уголовно-правовых норм. Анализ судебных ошибок, допущенных при квалификации преступлений, свидетельствует о том, что практические работники чаще всего допускают ошибки в толковании именно этих понятий. Однако это вовсе не значит, что законодатель должен отказаться от их упот­ребления. Дело заключается не в исключении их из уголовного законодательства, а в сведении до минимума возможности правоприменительных издержек, которая в них заложена, т. е. в дальнейшем совершенствовании законодательной формулировки этих понятий'.

Санкцией называется часть статьи Особенной части УК, которая определяет вид и размер наказания за данное преступление.

Санкция есть законодательная оценка характера и степени опасности запрещенного законом деяния.

Для действующего УК РФ характерны два вида санкций — относительно-определенные и альтернативные. Относи­тельно-определенная санкция может указывать как вы­сший и низший пределы конкретного вида наказания (например, ч. 1 ст. 105 УК РФ предусматривает наказание в виде лишения свободы на срок от шести до пятнадцати лет), так и ограничиться указанием лишь на максимум наказания (ст. 106 УК РФ преду­сматривает наказание в «виде лишения свободы на срок до пяти лет). В таких случаях минимальные пределы наказания предусмот­рены в статьях Общей части УК, посвященных соответствующему виду наказания. Например, обратившись к ч. 2 ст. 56 УК РФ, мы установим, что минимальный срок лишения свободы равен шести месяцам и что, следовательно, санкция ч. 1 ст. 106 УК РФ преду­сматривает наказание в виде лишения свободы в пределах от шести месяцев до пяти лет.

В альтернативных санкциях дается указание не на один, а на два или более вида наказания. Например, санкция ч. 1 ст. 160 УК РФ (устанавливающей ответственность за присвоение или растрату чужого имущества без отягчающих обстоятельств) предусматривает следующие виды наказания: штраф, обязатель­ные работы, исправительные работы, лишение свободы.

Необходимо различать уголовный закон и уголовно-правовую норму. Первый — это, как уже отмечалось, нормативный акт, со­держащий в себе уголовно-правовые предписания, т. е. уголовно-правовые нормы. Таким образом, уголовный закон — это форма (правовая оболочка) уголовно-правовой нормы, а последняя пред­ставляет собой его правовое содержание.

Структура статей Особенной части УК РФ отличается от струк­туры уголовно-правовой нормы, выраженной в этих статьях. Лю­бая норма Особенной части соответствует классической трехэле­ментной структуре правовой нормы — гипотеза, диспозиция, санкция. Диспозиция нормы, представляющая описание соответствующего состава преступления, не ограничивается диспозицией лишь статьи Особенной части УК. Она включает в себя и многие положения статей Общей части, например об умысле и неосторож­ности, о приготовлении к преступлению и покушению на преступ­ление, о соучастии в преступлении и др. Санкция уголовно-правовых норм совпадает с санкцией соответствующей статьи Особен­ной части УК (хотя в некоторых случаях и для ее уточнения надо обращаться к статьям Общей части, например, как уже отмеча­лось, для установления минимума соответствующего наказания, если в санкции статьи Особенной части он не определяется). Гипо­тезой же уголовно-правовой нормы является в первую очередь положение об основании уголовной ответственности, сформули­рованное в ст. 8 УК РФ. Таким образом, структура уголовно-пра­вовой нормы (как и любой другой правовой нормы) может не совпадать со структурой статей закона. Поэтому вполне возможно, что одна норма выражена в разных статьях закона и что структур­ные части одних правовых норм могут находиться в различных статьях одного' и того же либо другого нормативного акта той же либо даже иной отрасли права (в бланкетных диспозициях уголов­ного закона).

3. Действие уголовного закона во времени и в пространстве

Действие уголовного закона во времени регулируется ст. 9 и 10 УК РФ. В соответствии с ч. 1 ст. 9 преступность и наказуемость деяний определяются законом, действовавшим во время соверше­ния этого деяния. Согласно же ч. 2 ст. 9 временем совершения преступления признается время осуществления общественно опас­ного действия (бездействия) независимо от времени наступления последствий. Под совершением преступления понимается как окон­ченное преступление, так и совершение наказуемых деяний, обра­зующих предварительную преступную деятельность (приготовле­ние к преступлению и покушение на преступление).

Определение времени совершения преступления может при­обретать важное значение для решения вопроса об уголовной от­ветственности лица, совершившего соответствующее деяние. Так, Б. был осужден за присвоение найденного или случайно оказав­шегося у виновного чужого имущества, выразившееся в том, что в декабре 1993 г. он незаконно распорядился деньгами акционерно­го общества, что в июле 1994 г. — июне 1995 г. причинило акцио­нерному обществу материальный ущерб. Определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Феде­рации приговор в части осуждения Б. по ст. 14У УК РСФСР был отменен и дело прекращено производством за отсутствием соста­ва преступления, поскольку действия, причинившие впоследствии материальный ущерб, совершены осужденным в декабре 1993 г.. а уголовная ответственность за такое деяние установлена с 1 июля 1994 г. (ст. НУ была введена в УК РСФСР)'.

Согласно Федеральному закону «О порядке опубликования и вступления в силу федеральных конституционных законов, феде­ральных законов, актов палат Федерального Собрания» от 25 мая 1994 г. федеральные законы вступают в силу одновременно на всей территории Российской Федерации по истечении десяти дней пос­ле дня их официального опубликования, если самими законами не установлен другой порядок вступления их в силу (ст. 6). В соответ­ствии со ст. 4 этого Закона официальным опубликованием феде­рального закона считается первая публикация его полного текста в «Российской газете» или «Собрании законодательства Россий­ской Федерации».

Вступивший в силу уголовный закон действует до его отмены или замены новым законом. С этого момента старый уголовный закон считается утратившим силу и применению не подлежит.

В ст. 10 УК РФ сформулирован принцип обратной силы уголовного закона, являющийся исключением из требований, уста­новленных в ст. 9 УК РФ. В соответствии с этим принципом закон, устраняющий преступность деяния, смягчающий наказание или иным образом улучшающий положение лица, совершившего пре­ступление, имеет обратную силу, т. е. распространяется на лиц, совершивших соответствующее деяние до вступления такого зако­на в силу, в том числе и на лиц, отбывающих наказание или отбыв­ших наказание, но имеющих судимость. Этот принцип является конституционным; он зафиксирован в ст. 54 Конституции РФ.

Законом, устраняющим преступность деяния, считается закон, объявляющий о декриминализации этого деяния, т. е. об исключе­нии его из УК и, следовательно, об отмене уголовной ответствен­ности и наказания за его совершение.

Законом, смягчающим наказание, является закон, по которому максимальный и (или) минимальный пределы того или другою вида (меры) наказания ниже, чем по ранее действовавшему закону, либо закон, установивший альтернативную санкцию, позволяю­щую назначить более мягкое наказание. Однако при оценке стро­гости или мягкости нового уголовного закона и определении того, улучшает или ухудшает он положение лица, совершившего пре­ступление, следует учитывать не только его санкцию, но и иные обстоятельства, влияющие на усиление или смягчение уголовной ответственности и наказания. Так, новый уголовный закон может существенно изменить сроки наказания, необходимые для услов­но-досрочного освобождения, существенно изменить условия по­гашения и снятия судимости и т. д. Все это также влияет на опреде­ление того, имеет ли новый закон обратную силу.

Как уже отмечалось, правило об обратной силе нового, более мягкого уголовного закона распространяется и на лиц, уже осуж­денных и отбывающих или отбывших наказание по старому, более строгому закону.

Если новый закон устраняет преступность деяния, то произ­водство по делу прекращается на любой стадии, в том числе и на стадии предварительного следствия. Если новый закон смягчает наказание, то при определении наказания суд должен руковод­ствоваться новым законом (это правило распространяется и на деятельность суда в кассационной и надзорной инстанциях).

В ч. 1 ст. 10 УК РФ формулируется также правило о неприда­нии обратной силы уголовному закону, устанавливающему пре­ступность деяния, усиливающему наказание или иным образом ухудшающему положение лица, совершившего соответствующее деяние. Законом, устанавливающим наказуемость деяния, являет­ся закон, в соответствии с которым преступным признается дея­ние, ранее не рассматривавшееся в качестве преступления. Зако­ном, усиливающим наказание, является закон, который увеличи­вает максимальный или минимальный предел наказания или оба эти предела. Таким же является и закон, который, не меняя пре­делов основного наказания, добавляет к нему дополнительное наказание либо устанавливает альтернативную санкцию, дающую суду возможность назначить более строгое наказание, чем по ра­нее действовавшему закону. К закону, усиливающему наказание, а следовательно, ухудшающему положение лица, совершившего преступление, следует отнести и закон, направленный на усиле­ние уголовной ответственности и наказания путем увеличения сроков наказания, отбытие которых необходимо для условно-досрочного освобождения, увеличения сроков погашения и сня­тия судимости и т. д.

Действие уголовного закона всегда ограничено определенной территорией. В связи с этим основным принципом действия уго­ловного закона в пространстве является территориальный принцип. Он выражен в ч. 1 ст. 11 УК РФ и сводится к тому, что лица, совершившие преступление на территории Российской Фе­дерации, независимо от того, являются ли они российскими граж­данами, иностранными гражданами или лицами без гражданства, несут уголовную ответственность по УК РФ.

В соответствии с Законом «О гражданстве РСФСР» от 28 нояб­ря 1991 г. гражданами Российской Федерации признаются все граждане бывшего СССР, постоянно проживающие на территории Российской Федерации на день вступления в силу этого Закона, если-они в течение одного года после этого дня не заявили о своем нежелании состоять в гражданстве Российской Федерации. Дан­ный Закон регламентирует порядок приобретения гражданства, прием и восстановление в гражданстве, а также прекращение гражданства Российской Федерации. Иностранными гражданами являются лица, обладающие гражданством иностранного государ­ства и не имеющие гражданства Российской Федерации. Лицом без гражданства является лицо, не принадлежащее к гражданству Рос­сийской Федерации и не имеющее доказательств принадлежности к гражданству другого государства.

К государственной территории Российской Федерации отно­сятся: суша, воды, недра и воздушное пространство в пределах Государственной границы Российской Федерации. В соответствии с Законом РФ «О Государственной границе Российской Федера­ции» от 1 апреля 1993 г. Государственной границей Российской Федерации является граница РСФСР, закрепленная действующи­ми международными договорами и законодательными актами быв­шего СССР (границы Российской Федерации с сопредельными государствами, не оформленные в международно-правовом отно­шении, подлежат договорному закреплению).

Прохождение Государственной границы, если иное не пре­дусмотрено международными договорами Российской Федера­ции, устанавливается:

а) на суше — по характерным точкам, линиям рельефа или ясно види­мым ориентирам;

б) на море — по внешнему пределу территориальных вод (территори­ального моря) Российской Федерации;

в) на судоходных реках — по середине главного фарватера или тальвегу реки; на несудоходных реках, ручьях — по их середине или середине главного рукава реки; на озерах и иных водоемах — по равностоящей, срединной, прямой или другой линии, соединяющей выходы Государ­ственной границы к берегам озера или иного водоема;

г) на водохранилищах гидроузлов и иных искусственных водоемах — в соответствии с линией Государственной границы, проходившей на местности до ее затопления;

д) на мостах, плотинах и других сооружениях, проходящих через реки, ручьи, озера и иные водоемы,— по середине этих сооружений или по их технологической оси независимо от прохождения Государствен­ной границы на воде.

К территориальным водам Российской Федерации относятся прибрежные морские воды шириной 12 морских миль, отсчитыва­емых от линии наибольшего отлива как на материке, так и на ос­тровах, принадлежащих Российской Федерации, или от прямых исходных линий, соединяющих точки, географические координа­ты которых утверждаются Правительством РФ.

В отдельных случаях иная ширина территориальных вод Рос­сийской Федерации может устанавливаться международными до­говорами Российской Федерации, а при отсутствии договоров — в соответствии с общепризнанными принципами и нормами между­народного права.

К внутренним водам Российской Федерации относятся:

а) морские воды, расположенные в сторону берега от исходных линий, принятых для отсчета ширины территориальных вод Российской Фе­дерации;

б) воды портов Российской Федерации, ограниченные линией, прохо­дящей через наиболее удаленные в сторону моря точки гидрографи­ческих и других сооружений портов;

в) воды заливов, бухт, губ, лиманов, берега которых полностью принад­лежат Российской Федерации, до прямой линии, проведенной от бе­рега к берегу в месте наибольшего отлива, где со стороны моря впер­вые образуется один или несколько проходов, если ширина каждого из них не превышает 24 морских миль;

г) воды заливов, бухт, губ, лиманов, морей и проливов, исторически при­надлежащих Российской Федерации, перечень которых объявляется Правительством РФ;

д) воды рек, озер и иных водоемов, берега которых принадлежат Рос­сийской Федерации.

В соответствии с ч. 2 ст. 11 УК РФ преступления, совершен­ные в пределах территориальных вод или воздушного пространства Российской Федерации, признаются совершенными на терри­тории Российской Федерации. Действие УК РФ распространяет­ся также на преступления, совершенные на континентальном шель­фе или в исключительной экономической зоне Российской Федерации.

В соответствии с Федеральным законом «О континентальном шельфе Российской Федерации» континентальный шельф вклю­чает в себя морское дно и недра подводных районов, находящихся за пределами территориального моря РФ на всем протяжении естественного продолжения ее сухопутной территории до внеш­ней границы подводной окраины материка. Подводной окраиной материка является продолжение континентального массива РФ, включающего в себя поверхность и недра континентального шель­фа, склона и подъема. Определение континентального шельфа применяется также ко всем островам РФ. Данный Закон определя­ет и пространственные пределы внутренней и внешней границ континентального шельфа. Особый правовой режим континен­тального шельфа в первую очередь связан с необходимостью охра­ны его природных ресурсов, с необходимостью защиты и сохране­ния морской среды в связи с разведкой и разработкой минераль­ных ресурсов, промыслом живых ресурсов, захоронением отходов и других материалов.

Исключительная экономическая зона Российской Федерации устанавливается в морских районах, находящихся за пределами территориальных вод (территориального моря) Российской Феде­рации и прилегающих к ним, включая районы вокруг принадлежа­щих Российской Федерации островов. Внешняя граница такой зоны находится на расстоянии 200 морских миль, отсчитываемых от тех же исходных линий, что и территориальные воды (террито­риальное море) Российской Федерации. Разграничение (делими­тация) экономической зоны между Российской Федерацией и го­сударствами, побережья которых противолежат побережью Рос­сийской Федерации или являются смежными с побережьем Российской Федерации, осуществляется с учетом законодательст­ва Российской Федерации путем соглашения на основе междуна­родного права в целях достижения справедливого решения.

Из формулировки ч. 2 ст. 11 УК РФ вытекает, что действие Кодекса распространяется на все преступления, совершенные на континентальном шельфе или в исключительной экономической зоне Российской Федерации. Однако эта формулировка УК противоречит международно-правовым нормам о правовой природе и правовом режиме как континентального шельфа, так и исклю­чительной экономической зоны. Их правовой режим достаточно подробно регламентирован Конвенцией ООН по морскому праву 1982 г., в соответствии с которой права и юрисдикция прибреж­ных государств являются вовсе не беспредельными, а ограничен­ными целевыми назначениями использования указанных терри­торий. В соответствии с этим следует согласиться с мнением о том, что в действительности уголовно-правовая юрисдикция Россий­ской Федерации распространяется не на все преступления, совершенные в пределах исключительной экономической зоны и континентального шельфа, а лишь на некоторые. В отношении ис­ключительной экономической зоны — это те, которые связаны с нарушением следующих суверенных прав российского государства:

• незаконным созданием в исключительной экономической зоне зон безопасности или нарушением правил строительства, эксплуатации, охраны и ликвидации возведенных сооружений и средств обеспече­ния безопасности морского пароходства;

• исследованием, разведкой, разработкой естественных богатств в ис­ключительной экономической зоне, проводимыми без соответствую­щего разрешения.

В отношении континентального шельфа — это преступления, связанные с разведкой и использованием ресурсов континенталь­ного шельфа, а также защитой окружающей среды и искусствен­ных сооружений на континентальном шельфе.

В соответствии с общепринятыми нормами и традициями меж­дународного права в ч. 3 ст. 11 УК РФ зафиксировано правило, согласно которому лицо, совершившее преступление на судне, приписанном к порту Российской Федерации, находящемся в от­крытом водном или воздушном пространстве вне пределов Рос­сийской Федерации, подлежит ответственности по УК РФ, если иное не предусмотрено международным договором Российской Федерации. По УК РФ несет также ответственность лицо, совер­шившее преступление на военном корабле или военном воздуш­ном судне Российской Федерации независимо от места их нахож­дения.

В соответствии с Договором о принципах деятельности госу­дарств по исследованию и использованию космического пространства 1967 г. государства (а следовательно, и Российская Федера­ция) осуществляют свою юрисдикцию и над запущенными ими в космическое пространство объектами и их экипажами.

Преступление считается совершенным на территории Россий­ской Федерации как в том случае, когда преступные действия начаты и окончены на ее территории, включая и наступление предусмотренного уголовным законом преступного результата, так и в случае, когда преступное действие выполнено на террито­рии Российской Федерации, а преступный результат наступил за ее пределами.

В ч. 4 ст. 11 УК РФ делается исключение из общего принципа наказуемости всех лиц, совершивших преступления на территории Российской Федерации, по УК РФ. Такое исключение касается дипломатических представителей иностранных государств и иных граждан, которые пользуются иммунитетом, и в случае соверше­ния этими лицами преступления на территории Российской Феде­рации вопрос разрешается на основе норм международного права. В данном случае имеется в виду иммунитет соответствующих лиц, т. е. их неподсудность по уголовным делам судам Российской Фе­дерации.

К дипломатическим представителям, обладающим правом дип­ломатической неприкосновенности, относятся:

• главы дипломатических представительств в ранге послов, посланни­ков или поверенных в делах и члены дипломатического персонала представительств;

• советники, торговые представители и их заместители;

• военные, военно-морские и военно-воздушные атташе и их помощ­ники;

• первые, вторые и третьи секретари, атташе и секретари-архивисты, а также члены семей глав и дипломатического персонала представи­тельств, если они проживают вместе с указанными лицами и не явля­ются российскими гражданами.

Правом дипломатической неприкосновенности пользуются также представители иностранных государств, члены парламент­ских и правительственных делегаций, а также на основе взаимнос­ти сотрудники делегаций иностранных государств, которые при­езжают в Россию для участия в международных переговорах или с другими официальными поручениями либо следуют в этих же це­лях транзитом через территорию Российской Федерации, а также члены семей указанных лиц, которые их сопровождают, если они не являются российскими гражданами. Право дипломатической неприкосновенности должностных лиц международных неправи­тельственных организаций и представительств иностранных госу­дарств при этих организациях определяется соответствующими международными договорами, в которых участвует Российская Федерация.

Консульские должностные лица пользуются иммунитетом от уголовной юрисдикции Российской Федерации в том, что касается их служебной деятельности. Дипломатические курьеры пользуют­ся личной неприкосновенностью при исполнении своих служеб­ных обязанностей (они не могут быть подвергнуты аресту или задержанию).

На основе специальных договоров с иностранным государст­вом на консульских должностных лиц, а также на административ­но-технический персонал дипломатических представительств (за исключением граждан Российской Федерации) могут быть в пол­ном объеме распространены принципы дипломатической непри­косновенности исходя из принципа взаимности в отношении соот­ветствующего государства.

Вместе с тем следует отметить, что иммунитет (дипломатичес­кий) соответствующих лиц, совершивших уголовно наказуемые деяния, от уголовной юрисдикции государства их пребывания не является абсолютным. Так, например, в соответствии с Венской конвенцией о дипломатических сношениях 1961 г. аккредитирующее государство может и отказаться от указанного иммунитета в отношении конкретных лиц. При этом такой отказ должен быть определенно выраженным. Кроме того, иммунитет дипломати­ческого представителя (и других лиц, пользующихся им) не осво­бождает указанных лиц от юрисдикции аккредитирующего госу­дарства.

Реализация без каких-либо исключений территориального принципа, сформулированного в ч.1 ст.11 УК РФ, невозможна не только в силу соответствующих норм о дипломатическом иммуни­тете. Необходимость решать как охранительную, так — в особен­ности — и предупредительно-воспитательную задачу уголовного закона вынуждает законодателя урегулировать вопрос об ответ­ственности российских граждан, совершивших преступления за границей. Поэтому территориальный принцип действия уголовно­го закона в пространстве дополняется принципом гражданства, выраженным в ч.1 ст.12 УК РФ и заключающимся в том, что как граждане Российской Федерации, так и постоянно проживающие в России лица без гражданства, совершившие преступления вне пределов Российской Федерации, подлежат ответственности по УК РФ.

Каждое государство отличается своими специфическими осо­бенностями в установлении и формулировании уголовно-правовых запретов. Поэтому в ч.1 ст.12 УК РФ имеются в виду те случаи, когда граждане Российской Федерации или лица без граж­данства совершили за границей деяние (действие или бездейст­вие), которое является преступлением не только в соответствии с УК РФ, но и в соответствии с законодательством государства, на территории которого оно было совершено, и если они не были осуждены в иностранном государстве. Последнее условие согласу­ется с положением, зафиксированным в ч.2 ст.6 УК РФ о том, что никто не должен нести уголовную ответственность дважды за одно и то же преступление (как уже отмечалось, эта норма производна от ст. 50 Конституции РФ). При их осуждении наказание не может превышать верхнего предела санкции, предусмотренной законом иностранного государства по месту совершения преступления.

В соответствии с ч.2 ст.12 УК РФ военнослужащие воинских частей Российской Федерации, дислоцирующихся за пределами Российской Федерации, за преступления, совершенные на терри­тории иностранного государства, несут ответственность по УК РФ, если иное не предусмотрено международным договором Россий­ской Федерации.

В ч.3 ст.12 УК РФ формулируются еще два (после территори­ального и принципа гражданства) принципа действия уголовного закона в пространстве — универсальный и реальный. Первый исходит из необходимости борьбы с международными преступлениями и преступлениями международного характера. Участие Российской Федерации в международных конвенциях по борьбе с этими преступлениями (например, с фальшивомонетни­чеством, угоном воздушного судна, с преступлениями, связанными с изготовлением, сбытом или распространением наркотиков) тре­бует законодательного урегулирования случаев, когда иностран­ные граждане и лица без гражданства, не проживавшие постоянно в Российской Федерации, совершают за границей указанные пре­ступления (те, что запрещены как заключенным Российской Феде­рацией международным договором, так и российским уголовным законодательством). Разумеется, в этих случаях ч. 3 ст. 12 УК РФ может быть применена лишь тогда, когда иностранные граждане или лица без гражданства не были осуждены в иностранном государстве и привлекаются к уголовной ответственности на террито­рии Российской Федерации.

Понятие международного договора (в терминологическим и смысловом значении) раскрывается в Федеральном законе «О международном договоре Российской Федерации» 1995 г. В соот­ветствии со ст.2 этого Закона «международный договор Россий­ской Федерации означает международное соглашение, заключен­ное Российской Федерацией с иностранным государством (или государствами) либо с международной организацией в письмен­ной форме и регулируемое международным правом, независимо от того, содержится такое соглашение в одном документе или в нескольких связанных между собой документах, а также незави­симо от его конкретного наименования».

Таким образом, терминологически международный договор может именоваться и по-иному, например, международные догово­ры по борьбе с отдельными преступлениями обычно заключаются в форме конвенций (например, Конвенция о борьбе с незаконным захватом воздушных судов 1970г.). Следует иметь в виду и суще­ственное уточнение, сделанное в ст.1 указанного Закона, о том, что он «распространяется на международные договоры, в кото­рых Российская Федерация является стороной в качестве государ­ства — продолжателя СССР». Это уточнение является действи­тельно важным, так как большинство международных конвенций о борьбе с отдельными преступлениями были заключены еще Со­ветским Союзом и Российская Федерация является субъектом та­ких договоров (конвенций) по праву правопреемства.

Следует обратить внимание и на то, что в ст. 1 рассматривае­мого Закона указывается, что международный договор заключа­ется не только с государством (государствами), но и с междуна­родной организацией, что имеет существенное значение для уяснения проблемы универсального действия уголовного закона в пространстве. Дело в том, что наблюдаемый во всем мире рост преступности, в том числе и международной, вызвал к жизни функ­ционирование многочисленных международных организаций, при­званных осуществлять деятельность, направленную на борьбу с преступностью, и в особенности на ее предупреждение.

Среди них — главные (Генеральная Ассамблея ООН, Между­народный Суд ООН и др.), вспомогательные органы (Комитет по предупреждению преступности Экономического и Социального Совета ООН, национальные исследовательские институты и цен­тры ООН) и некоторые специализированные учреждения (напри­мер, МОТ, ВОЗ, ЮНЕСКО, МАГАТЭ) Организации Объединен­ных Наций; различные международные неправительственные учреждения и организации (Международная ассоциация уголов­ного права, Международное общество социальной защиты, Международная социологическая ассоциация, Международная амнистия, Международная ассоциация юристов-демократов, Меж­дународная ассоциация судей по делам несовершеннолетних и др.). Однако соответствующие международные договоры (конвенции) Российской Федерацией заключаются в рамках только трех меж­дународных организаций, членом которых она является. Это — Организация Объединенных Наций, Совет Европы и Содружест­во Независимых Государств.

Значительную трудность в правоприменительном плане пред­ставляет то обстоятельство, что международные договоры (кон­венции) о борьбе с отдельными преступлениями, к сожалению, не только не кодифицированы, но и вообще не систематизированы, хотя число таких конвенций (некоторые из них заключены еще в начале XX в.) достаточно велико. Кроме того, по тому или иному вопросу иногда действует несколько конвенций (межгосударствен­ных, международных организаций), что делает необходимым оп­ределять иерархию таких конвенций. Следует иметь в виду и то, что привлечение соответствующих лиц к уголовной ответственнос­ти в соответствии с универсальным принципом происходит хотя и с учетом норм определенных международных конвенций, но все-таки путем применения норм УК РФ (квалификация преступле­ния и назначение наказания), что делает необходимым всякий раз устанавливать соотношение тех и других. В этих случаях указан­ные нормы УК РФ носят бланкетный характер и их содержание наполняется («корректируется») нормами соответствующих кон­венций (договоров). Это заключается в уточнении тех признаков состава соответствующего преступления, содержание которых ус­танавливается в том числе и путем наполнения их признаками, за­фиксированными в нормах международного права (международ­ных договоров, конвенций).

Преступления, связанные с реализацией универсального прин­ципа, относятся к международным преступлениям в широком смысле этого слова. В свою очередь они делятся на международ­ные преступления в собственном (узком) смысле и преступления международного характера. Первые — это те, которые соверша­ются лицами, направляющими и осуществляющими в соответству­ющем государстве государственную политику, выражающуюся в международном преступлении, и ответственными за нее. Эти пре­ступления получили современное название преступлений против мира и безопасности человечества. Преступления международно­го характера в отличие от первых не находятся в непосредствен­ной связи с действиями государств, хотя, как и первые, предусмот­рены в соответствующих международных конвенциях.

Преступления против мира и безопасности человечества, ос­новным источником норм об ответственности за совершение которых является устав Международного военного трибунала (Нюрнбергского) для суда и наказания главных военных (немец­ких) преступников, виновных в развязывании второй мировой вой­ны, в соответствии с Уставом подразделяются на:

• преступления против мира,

• военные преступления и

• преступления против человечности.

Следует отметить, что Устав Нюрнбергского трибунала созда­вался не на пустом месте и имел достаточно развитую норма­тивную базу, сохраняющую свое юридическое значение и по на­стоящее время. В первую очередь это касается Конвенции о за­прещении применения определенных средств и методов ведения войны:

• Декларации об отмене употребления взрывчатых и зажигательных пуль 1868 г.;

• Декларации о неупотреблении снарядов, имеющих единственным на­значением распространять удушающие или вредоносные газы 1899 г.;

• Декларации о неупотреблении легко разворачивающихся или сплю­щивающихся пуль 1899 г.;

• Конвенции о законах и обычаях сухопутной войны 1907 г.;

• Протокола о запрещении применения на войне удушливых, ядови­тых или других подобных газов и бактериологических средств 1925 г.

Уже после окончания второй мировой войны и завершения работы Нюрнбергского военного трибунала были приняты следу­ющие конвенции о борьбе с преступлениями против мира и без­опасности человечества:

• Конвенция о предупреждении преступления геноцида и наказании за него 1948 г.;

• Женевские конвенции о защите жертв войны 1949 г. и Дополнитель­ные протоколы I и II к ним 1949 г.;

• Конвенция о защите культурных ценностей в случае международно­го конфликта 1954 г.;

• специальная резолюция, принятая XXIX сессией Генеральной Ассамб­леи ООН «Определение агрессии» 1974 г. (как международного пре­ступления)'';

• Конвенция о пресечении апартеида и наказании за него 1973 г.;

• Конвенция о запрещении или ограничении применения конкретных видов обычного оружия 1980 г. и три Протокола к ней;

• Конвенция о физической защите ядерного материала 1980 г.;

• Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН 36/100 1981 г. о принятии Декларации о предотвращении ядерной катастрофы;

• Международная конвенция о борьбе с вербовкой, использованием, финансированием и обучением наемников 1989 г.. принятая резолю­цией 44-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН (резолюция 44/34);

• Соглашение о первоочередных мерах по защите жертв вооруженных конфликтов стран Содружества Независимых Государств 1993 г.

Параллельно с развитием нормативной (международно-право­вой) базы о преступлениях против мира и безопасности челове­чества в рамках Организации Объединенных Наций уже многие годы идет кропотливая работа по кодификации соответствующих норм международного уголовного права. Еще в 1947 г. в резолю­ции 177 Генеральная Ассамблея ООН поручила в этих целях Ко­миссии международного права сформулировать принципы меж­дународного права, признанные в Уставе Нюрнбергского трибунала (а также в его приговоре), и составить проект Кодекса о преступлениях против мира и безопасности человечества (имен­но с этого времени эти преступления получили такое наименова­ние, используемое и в наши дни). В 1991 г. на своей 43-й сессии Комиссия международного права приняла в первом чтении про­ект этого Кодекса, в котором сформулировано 12 составов пре­ступлений против мира и безопасности человечества.

По сравнению с Уставом Нюрнбергского военного трибунала перечень указанных преступлений был значительно расширен, что вызвало справедливые, на наш взгляд, замечания, поступившие при обсуждении Проекта от многих государств². Под влиянием этого обсуждения в ходе своей 48-й сессии Комиссия международного права (в порядке работы над вторым чтением проекта Кодекса) приняла существенно обновленный текст. Проекта. Так, его Осо­бенная часть стала включать ответственность за следующие пре­ступления:

1) агрессию;

2) геноцид;

3) преступления против человечности;

4) преступления против персонала ООН и связанного с ней персонала'';

5) военные преступления (включая причинение обширного, долговре­менного и серьезного ущерба природной среде).

Основные преступления против мира и безопасности челове­чества вошли в юрисдикцию Международных трибуналов, учрежденных Резолюциями Совета Безопасности ООН для судебного преследования лиц, ответственных за серьезные нарушения гума­нитарного международного права, — на территории бывшей Юго­славии (от 22 февраля 1993 г.) и за аналогичные преступления на территории Руанды и соседних с ней государств (от 8 ноября 1994 г.). Кроме того, 17 июля 1998 г. на Римской Дипломатической конференции был принят Статут Международного уголовного суда как постоянного судебного органа, призванного осуществлять пра­восудие в отношении лиц, совершивших такие преступления, как преступления против человечности, агрессия, геноцид, военные преступления.

К преступлениям международного характера относятся:

• рабство и работорговля (Конвенция относительно рабства 1926 г. с изменениями, внесенными Протоколом 1953 г. и дополнительной Кон­венцией об упразднении рабства, работорговли и институтов и обы­чаев, сходных с рабством 1956 г.; в проекте Кодекса о преступлениях против мира и безопасности человечества рабство отнесено к воен­ным преступлениям как разновидность преступлений против мира и безопасности человечества);

• торговля женщинами и детьми без цели обращения в рабство (Кон­венция о борьбе с торговлей людьми и эксплуатации проституции третьими лицами 1950 г.; Конвенция о правах ребенка 1989 г.);

• захват заложников (Международная конвенция о борьбе с захватом заложников 1979 г.);

• угон самолетов (Конвенция о борьбе с незаконным захватом воздуш­ных судов 1963 г."; борьбе с незаконными действиями, направленны­ми против безопасности гражданской авиации, посвящены также:

Конвенция о преступлениях и некоторых других действиях, совершен­ных на борту воздушного судна 1963 г.; Конвенция о борьбе с неза­конными актами, направленными против безопасности гражданской авиации 1971 г. и Протокол к последней 1988 г.);

• пиратство (Конвенция об открытом море 1958 г. и Конвенция Орга­низации Объединенных Наций по морскому праву 1982 г.);

• незаконный оборот наркотических средств (Конвенция Организации Объединенных Наций о борьбе против незаконного оборота нарко­тических средств и психотропных веществ 1988 г.; Единая конвен­ция о наркотических средствах 1961 г.; Конвенция о психотропных веществах 1971 г.);

• неоказание помощи на море (Конвенция Организации Объединенных Наций по морскому праву 1982 г.);

• разрыв или повреждение подводного кабеля (Конвенция об охране подводных телеграфных кабелей 1884 г.)';

• преступления, совершаемые в исключительной экономической зоне (Конвенция ООН по морскому праву 1982 г.); преступления, совер­шаемые на континентальном шельфе (Конвенция ООН по морскому праву 1982 г.);

• загрязнение окружающей среды (на предотвращение транснациональ­ного загрязнения окружающей среды направлены многосторонние конвенции, например, Конвенция об охране озонового слоя 1985 г., Конвенция о контроле за трансграничной перевозкой отходов и их удалением 1989 г. и др.);

• распространение порнографии (Международная конвенция о пресе­чении обращения порнографических изданий и торговли ими 1923 г. и Протокол к ней 1947 г.; Договор о борьбе с распространением пор­нографических изданий 1910 г., измененный Протоколом 1949 г.);

• подделка денежных знаков или фальшивомонетничество (Конвенция по борьбе с подделкой денежных знаков 1929 г.);

• легализация («отмывание») преступных доходов (Конвенция Совета Европы об «отмывании», выявлении, изъятии (конфискации) дохо­дов от преступной деятельности)'.

В юридической литературе называются и другие виды преступ­лений международного характера, например контрабанда и неза­конное радиовещание. Оба эти преступления действительно но­сят транснациональный характер (в особенности первое) и в этом смысле «претендуют» на то, чтобы считаться разновидностью меж­дународных преступлений. Однако для реализации универсального принципа действия уголовного закона в пространстве отсутствует надлежащая нормативная база (нет соответствующих международ­но-правовых конвенций уголовно-правового характера о борьбе с этими преступлениями). Это же относится и к терроризму, одно­му из наиболее опасных преступлений, конечно, носящему международный характер. Борьбе с ним посвящены Европейская конвенция по борьбе с терроризмом 1977 г. (Конвенция госу­дарств — членов Европейского Союза) и Декларация о мерах по ликвидации международного терроризма 1994 г. (одобренная резолюцией 49-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН от 9 декаб­ря 1984 г. № 49/60)³. Однако эти конвенции не дают понятия тер­роризма как определенного преступления, а «растворяют» его (на наш взгляд, совершенно справедливо) в международных преступ­лениях, являющихся проявлением международного терроризма (захват воздушных судов, захват заложников и др.), отсылая к соответствующим международным конвенциям о борьбе с этими преступлениями.

 

 

Литература

1. Алиев Н.Б. Теоретические основы советского уголовного правотворчества. Ростов-на-Дону, 1986

2. Блум М.И. Действие советского уголовного закона в пространстве. Рига, 1974

3. Брайнин Я.М. Уголовный закон и его применение. М., 1967