Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Условия действительности договоров

МИНИСТЕРСТВО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ФГБОУ ВПО «Воронежский государственный аграрный университет имени императора Петра 1»

Кафедра гражданско-правовых дисциплин

Контрольная работа

по римскому праву

Выполнил: студент Ю–1–3

Харитонов М.К.

Зач. Кн. №

Руководитель: доцент

Минина Н.В.

Воронеж

2014

Содержание

Условия действительности договоров

Статья 1134 ФГК устанавливает правило, согласно которому соглашения, законно заключенные, имеют силу закона для сторон, его заключивших. Аналогичные положения, сформулированные с меньшей степенью категоричности, существуют и в других правовых системах. Для того чтобы договор можно было считать законно заключенным и чтобы такой договор породил правовые последствия, ради достижения которых стороны вступили в правоотношения, он должен отвечать ряду условий, установленных в законодательстве. Условия действительности договоров в законодательстве и судебной практике изучаемых стран определены по-разному, однако существуют общие для всех стран положения, которые сводятся к следующим правилам [2]:

1) лица, участвующие в договоре, должны быть дееспособны и правоспособны;

2) по содержанию договор не должен противоречить нормам объективного права;

3) волеизъявление, направленное на заключение договора, должно соответствовать истинной воле сторон;

4) договор должен быть заключен в требуемой законом форме;

5) договор в странах континентального права должен иметь законное основание (causa), a в Англии и США кредитором должно быть предоставлено в договоре встречное удовлетворение (consideration).

Каждое из перечисленных выше условий рассматривается правом как conditio sine qua non, то есть отсутствие одного из них влечет за собой недействительность договора в целом, а в некоторых случаях - только в части.

Рассмотрим каждое из условий действительности договора в отдельности [1, 5].

1. Отсутствие дееспособности, ограниченная дееспособность физического лица могут повлечь за собой недействительность или оспоримость договора. Заключение договора юридическим лицом ставит проблему действительности соглашения в случае, если в рамках данной правовой системы для данного вида юридических лиц установлен режим специальной правоспособности. В связи с установлением для юридических лиц торгового права, акционерных обществ и других товариществ - режима общей правоспособности вопрос о действительности торговых сделок в судебной практике встает редко.

2. Условия договора должны быть правомерными, то есть не противоречить нормам объективного права. Содержание договора регламентируется не только императивными нормами гражданских кодексов, но также многочисленными предписаниями различных отраслей права, включая нормы, направленные на охрану окружающей среды, валютного, уголовного, административного законодательства, обычаями торгового оборота, а в рамках ЕЭС - и нормами прямого действия, создаваемыми Сообществом. Решение вопроса о действительности договора осложняется тем, что в законодательстве изучаемых стран помимо определенных по содержанию норм действующего права применяются довольно расплывчатые критерии, к которым делается отсылка в соответствующих статьях закона. Так, ст. 6 ФГК устанавливает, что нельзя нарушать частными соглашениями публичный порядок. Аналогичное правило содержится в ст. 1133 ФГК, согласно которой обязательство является недозволенным, если оно противоречит публичному порядку.

В законе отсутствует легальное определение правовой категории «публичный порядок», а в юридической литературе отмечается, что указанное понятие слишком неопределенно для того, чтобы применяться в качестве юридического критерия. Это обстоятельство было учтено при подготовке ГГУ и законодательства Швейцарии. Ни германское, ни швейцарское право не содержит отсылок к публичному порядку как критерию, определяющему действительность договора. Необходимо отметить, что понятие «публичный порядок» встречается в ст. 19 ШГК для определения случаев, когда не допускаются соглашения, нарушающие законы, устанавливающие публичный или общественный порядок. Это означает, что в праве Швейцарии критерием действительности договора является предписание закона, а не абстрактная категория «публичного порядка». В праве Англии и США для решения вопроса о действительности договора также применяется критерий публичного порядка. По этому основанию признаются недействительными договоры, если они нарушают свободу договаривающихся сторон, ограничивают свободу вступления в брак, промысла и торговли, а также свободу конкуренции. Помимо критерия публичного порядка в праве изучаемых стран для установления действительности договора применяется также столь же трудноопределимый критерий «добрых нравов», которым не должен противоречить договор по своему содержанию. Хотя указанный критерий применяется уже длительное время, ведя свое начало от римского «bona fides», до настоящего времени не решен вопрос, какие нравы являются «добрыми».

3. Условием действительности договоров во всех правовых системах является отсутствие в соглашении пороков воли, то есть истинная воля лица, вступающего в соглашение, должна соответствовать волеизъявлению. Практика признания договоров недействительными по этому основанию обширна. Она базируется на предписаниях законов в странах континентальной Европы, специально посвященных этому вопросу (ст. 1109 ФГК; § 119,121, 123, 124 ГГУ; ст. 23-31 ШОЗ). В Англии и США источником правового регулирования является судебная практика, по отдельным вопросам приняты законы (например, в Англии закон о введении в заблуждение 1967 г.). Наличие пороков воли делает договор оспоримым, из чего следует, что недействительным такой договор может быть признан только по иску потерпевшей стороны. Юридическим последствием признания договора недействительным является двусторонняя реституция с возмещением причиненного ущерба по деликатному основанию. Волеизъявление, направленное на заключение договора, должно быть свободным от насилия или угрозы со стороны как контрагента по сделке, так и третьих лиц. Чтобы договор мог быть признан недействительным, насильственные действия или угроза их совершения должны быть направлены как против самого лица, понуждаемого к вступлению в договор, так и против его близких и имущества. В законодательстве и судебной практике используются различные термины для описания рассматриваемых видов противоправного поведения: в ФГК - насилие (violence), в ГГУ - угроза (Drohung), в ШОЗ - запугивание (Furchterregung), а в англо-американском праве - незаконное принуждение (duress) и недолжное влияние (indue influence). Не всякое действие, описываемое приведенными выше терминами, дает основание для признания наличия порока воли. Противоправное воздействие на волю потерпевшего должно создавать впечатление реальной угрозы его здоровью, свободе, сохранности имущества. Угроза и насилие встречаются в судебной практике как основания для признания договора недействительным относительно редко. Чаще встречаются пороки воли в виде заблуждения и обмана. Заблуждение (erreur, Irrtum, mistake) имеет место тогда, когда у лица без умысла с его стороны или других лиц возникает не соответствующее действительности представление о каких-либо фактах и обстоятельствах.

Все правовые системы исходят из презумпции знания права участниками гражданского и торгового оборота. Поэтому незнание или неправильное представление об объеме прав и обязанностей, порожденных тем или иным договором, в который вступает лицо, не является основанием для признания договора недействительным. Однако заблуждение в объеме прав, вытекающих из договора, не следует путать с заблуждением в виде договора, который предлагается стороне для заключения. Например, лицо полагает, что вещь, переданная ему во владение, была подарена, в то время как собственник, передавая вещь, имел в виду заключение договора имущественного найма. Заблуждение для признания договора недействительным должно быть существенным, то есть неправильные представления должны возникнуть по таким условиям договора, при получении достоверной информации о которых заблуждающаяся сторона не вступила бы в договор. К числу таких условий судебная практика относит и заблуждение также в личности контрагента, если с ней связано исполнение обязательства (например, личности художника). Несущественное заблуждение не дает права на признание договора недействительным, однако по праву Англии и США сторона, оказавшаяся в таком заблуждении, не может требовать принудительного исполнения обязательства в натуре, а может получить только денежную компенсацию. Обман (dol, Täuschung, fraud), представляя собой умышленное введение лица в заблуждение его контрагентом по договору относительно даже несущественных условий или особенностей договора, приведшее к его заключению, дает основание для признания договора недействительным (ст. 1116 ФГК; § 123 ГГУ; ст. 28 ШОЗ).

По праву Швейцарии в соответствии со ст. 23 ШОЗ заблуждение относительно экономического эффекта сделки - ее убыточность, имевшая место на момент заключения договора, а не возникшая после,- может служить основанием для признания договора недействительным. В других правовых системах убыточность сделки практического влияния на действительность сделки не оказывает.

4. Лицо, совершая сделку, должно четко и ясно выразить свою волю на установление, прекращение или изменение прав и обязанностей. Действующее законодательство предусматривает различные способы выражения участниками гражданского и торгового оборота воли, то есть доведения ее до заинтересованного лица, придания ей значения волеизъявления (например, поведением, из которого явствует намерение лица совершить договор). Такое поведение называют конклюдентными действиями. Волеизъявление может быть выражено в устной форме путем обмена словесной информацией, изложено на бумаге письменно; в некоторых случаях, прямо установленных в законодательстве, молчание может свидетельствовать о намерении лица вступить в договорные отношения или отказаться от них.

Волеизъявление, направленное на заключение договора, может быть выражено в различных формах, а особая форма для действительности договора требуется только тогда, как установлено в ст. 11 ШОЗ, когда эта форма предписана законом. Стороны могут сами договориться о том, что их отношения будут оформлены каким-то особым образом, например, подписи будут нотариально удостоверены; в таком случае действительность договора зависит от исполнения такой договоренности. Нарушение установленной законом формы заключения договора может иметь для сторон различные неблагоприятные последствия, из которых самым тяжелым является недействительность договора. В большинстве случаев нарушение требуемой законом письменной формы влечет за собой запрет ссылаться на свидетельские показания для доказательства существования договора. Это правило не применяется при доказывании по торговым сделкам, а также по договорам, заключенным с нарушением формы, если одной стороной уже было произведено полное или частичное исполнение. Наиболее распространенной является письменная форма совершения договора, которая может быть простой и квалифицированной. При заключении договора в простой письменной форме требуется только подписание документа сторонами в количестве экземпляров, равном числу участников соглашения, имеющих разные интересы. В ФГК такие договоры называются частными актами.

В тех случаях, когда законодательством предписана квалифицированная письменная форма, от лица, оформляющего сделку, требуется совершение дополнительных действий - удостоверение подписи у нотариуса, нотариальное подтверждение каких-либо других фактов, например наличие полномочий, либо составление акта от имени нотариуса. В некоторых случаях (при совершении сделок с недвижимостью, приобретении автомобилей, морских или речных судов, самолетов) требуется специальная регистрация сделки в различных реестрах (поземельных, ипотечных книгах, морских регистрах и т. д.). В гражданских и торговых кодексах изучаемых стран существуют многочисленные и разрозненные нормы, касающиеся формы сделок. Устанавливается обязательность простой письменной формы в зависимости от различных признаков: от суммы сделок для всех видов договоров; от срока действия договора; от вида договора независимо от суммы и срока - поручительство. Особое значение имеют форма, даже ее отдельные реквизиты при оформлении сделок в виде ценных бумаг. По праву Англии и США огромное влияние на действительность договора оказывает порядок его оформления. Современное понимание договора в этих правовых системах развивалось постепенно из торжественно данного и надлежаще оформленного одностороннего обязательства о принятии на себя какого-либо юридического обязательства. Для действительности такого обязательства документ, его фиксирующий, должен быть подписан, опечатан и вручен обязывающимся лицом кредитору. Постепенно в таком же порядке стали оформляться взаимные обещания, то есть договоры. Ничего другого - ни действия, ни регистрации, ни дополнительных документов - для действительности такого договора не требуется, кроме строжайшего соблюдения формы. В средние века договоры писались на пергаменте в количестве экземпляров, равном числу сторон, обязательно подписывались всеми участниками, подписи скреплялись личными гербовыми печатями на сургуче или воске. Таким образом, оформленные документы торжественно вручались сторонам. Договоры, оформленные в описанном порядке, относят к формальным договорам, которые иначе называют договорами «за печатью» (contract under seal, deed, specialty). В настоящее время строгие правила оформления договоров «за печатью» несколько смягчены. Печать как непременный атрибут средневековых документов превратилась в юридическую фикцию. Вместо печати прикрепляется бумажная наклейка с рисунком или на листе бумаги печатается круг с заключенными в нем буквами L. S. (locus sigilli - место печати). При этом необходимо иметь в виду, что простое приложение печати фирмы к документу не превращает его в договор «за печатью». Это не случайно, поскольку в настоящее время, как и в средние века, права и обязанности, возникающие из такого договора, становятся бесспорными. Договор «за печатью» можно опротестовать только на основании неправильности его формы. Поэтому такого рода документы обязательно составляются адвокатами. Договоры «за печатью» действительны независимо от наличия встречного удовлетворения. В последнее время появились новые тенденции в практике применения договоров «за печатью», особенно в США [9].

5. Стороны вступают в договорные отношения, принимая на себя обязанности под влиянием многочисленных факторов, обстоятельств, причин, целей и иных соображений. Возникает важная проблема, все ли эти обстоятельства принимаются правом во внимание, становятся ли такие соображения и факторы элементом договора. Ответ на вопрос, почему лицо приняло на себя какое-либо обязательство, может быть получен, если выявить цели, которые ставят перед собой стороны, вступая в договор. Если рассмотреть с этой точки зрения, например, договор купли-продажи жилого дома, по которому покупатель обязуется заплатить покупную цену, то видно, что дом предназначен для конкретных целей - жить, сдать внаем и т. д. Но реализация этих целей невозможна до того момента, пока покупатель не станет собственником дома, то есть не будет достигнута ближайшая правовая цель.

Ближайшая правовая цель (causa proximo), на достижение которой направлено обязательство, принимаемое стороной по договору, называется основанием, обязательства. В двусторонних договорах основанием обязательства является встречная обязанность другой стороны - causa credendi. В односторонних возмездных договорах основанием является возврат ранее полученного от кредитора (хранение, заем); в безвозмездных договорах - намерение одарить кого-либо, создать у контрагента имущественное право без компенсации - causa donandi. В многочисленных жизненных ситуациях стороны вступают в договорные отношения, движимые желанием по достижении ближайшей правовой цели реализовать ту более отдаленную, но практически необходимую стороне цель, называемую мотивом. Мотивы могут быть самыми различными. Например, делая подарок, лицо желает добиться расположения к себе и получить согласие на брак; возвращая долг - заботится о своей репутации; покупая дом - желает в нем жить, сдавать внаем и т. д. Мотив для каждого договора индивидуален, субъективен. Мотивы, как правило, не влияют на действительность сделки, если не включены сторонами в договор в качестве условия. Только преступный мотив, известный обеим сторонам договора, может повлечь за собой его недействительность. Совершенно иное юридическое значение имеет основание обязательства. Наиболее подробно эта проблема разработана в доктрине и законодательстве Франции. Статья 1108 ФГК причисляет основание к существенным условиям действительности договора, а ст. 1132 предписывает, что основание не должно противоречить закону, добрым нравам и публичному порядку, а также не должно быть ложным (ст. 1131).

Практическое значение учения об основании заключается в определении полномочий суда при проверке обстоятельств, объясняющих появление обязательств. Право исходит из того, что согласие принять на себя обязательство должно быть обоснованным, то есть каузальным. Суд оценивает соответствие основания требованиям закона. Наличие основания, как и всех существенных элементов договора, должен доказывать тот, кто ссылается на наличие договора. Все эти положения свидетельствуют о том, что ФГК признавал только каузальные обязательства. Однако чрезвычайно широкое распространение в практике торгового оборота денежных и других документов - расписок, векселей, чеков, из содержания которых невозможно установить основание обязательства, привело к тому, что судебная практика, руководствуясь ст. 1132 ФГК, признала действительность таких документов и вытекающих из них абстрактных обязательств. ГГУ и ШОЗ, вступившие в действие в период, когда абстрактные обязательства уже были приняты торговым оборотом, чрезвычайно широко применялись. Это не могло не сказаться на содержании законов, регулирующих условия действительности договоров. Все договоры, регулируемые указанными нормативными актами, рассматриваются, прежде всего, как каузальные. Однако ГГУ и ШОЗ не содержат, в отличие от ФГК, норм, квалифицирующих основание как conditio sine qua non действительности договора. Более того, § 780 и 781 ГГУ и ст. 17 ШОЗ допускают существование некоторых видов обязательств без указания основания при условии соблюдения письменной формы, то есть соответствующая форма соглашения создает опровержимую презумпцию наличия основания, что перекладывает бремя доказательства отсутствия основания на лицо, ссылающееся на недействительность обязательства [8].

На ранних этапах развития договорного права Англии по общему праву судами признавались только требования, основанные на формальном договоре. Однако в жизни возникало огромное число случаев, когда стороны брали взаимные обязательства, обещали что-то сделать, дать без оформления этих отношений путем составления документа «за печатью». Для того чтобы таким отношениям предоставить правовую защиту, судебная практика выработала специальную доктрину встречного удовлетворения (consideration), смысл которой заключается в том, что лицо принимает на себя обязательство, дает обещание в обмен на что-то, и если это «что-то» уже предоставлено кредитором должнику, то такое обещание приобретает юридическую силу. Равно как и требование становится действительным тогда, когда истец уже предоставил ответчику «что-то», называемое встречным удовлетворением. Иными словами, для того чтобы приобрести право требования, за него нужно предварительно заплатить. Из сказанного следует, что как обязательства, так и права требования даются и приобретаются на возмездной основе. Однако эту идею «возмездности» английского договорного права не следует понимать так же однозначно, как она понимается в праве стран континентальной Европы. Иллюстрацией сказанного может служить договор денежного займа, по которому должник не платит проценты за пользование деньгами, то есть с точки зрения континентального права договор безвозмезден для займополучателя, однако требование кредитора о возврате долга основывается на встречном удовлетворении, предоставленном должнику после того, как он принял на себя обязательство заплатить (вернуть долг). Встречное удовлетворение заключается в том, что кредитор лишил себя возможности на время займа пользоваться и распоряжаться своими деньгами. Доктрина встречного удовлетворения в праве Англии относится к числу фундаментальных понятий, однако до настоящего времени в законодательстве отсутствует легальное определение термина «встречное удовлетворение», а судебная практика не пришла к единому его толкованию [10].

Суды чаще всего обращаются к определению встречного удовлетворения, данному в 1875 году в деле Curri v. Misa. В соответствии с этим определением надлежащее встречное удовлетворение с точки зрения права может заключаться в некотором праве, интересе, прибыли или выгоде, получаемой одной стороной, или в некотором воздержании от действия, ущербе, потере или ответственности, которую принимает на себя другая сторона. Практика применения указанного прецедента судами привела к тому, что под встречным удовлетворением понимаются выгода на стороне должника и ущерб на стороне кредитора. При решении вопроса о наличии или отсутствии встречного удовлетворения, прежде всего, определяется, имеется ли ущерб на стороне кредитора, поскольку, как отмечают английские юристы, ущерб - это та «цена», за которую приобретено обязательство другого лица.

Судебной практикой выработан ряд критериев, которым должно соответствовать встречное удовлетворение, чтобы быть достаточным для действительности требования истца и соответствующим требованию обязательства ответчика. Во-первых, встречное удовлетворение не должно быть прошлым (past), то есть предшествующим обязательству, а должно предоставляться кредитором после того, как должник принял на себя обязательство. Во-вторых, встречное удовлетворение не должно быть эквивалентным. С точки зрения права оно должно представлять некоторую ценность для стороны, принявшей обязательство в обмен на такое встречное удовлетворение. Вопрос эквивалентности вообще не рассматривается судами, ценность встречного удовлетворения, его соответствие принимаемому обязательству должны определяться сторонами в момент заключения договора. Из этих положений следует вывод, что правом Англии признаются действительными так называемые «кабальные» сделки. В США логическое развитие тенденции судебной практики не исследовать вопрос эквивалентности встречного удовлетворения привело к признанию номинального встречного удовлетворения, когда за встречное удовлетворение в 1 долл. служащий фирмы передает фирме права на все изобретения, которые он сделает во время работы в этой организации. Явная неэквивалентность встречного удовлетворения может служить дополнительным основанием для исследования в судебном разбирательстве вопроса о возможном обмане, введении в заблуждение, насилии, при заключении договора, однако такой договор может быть не признан судом не в связи с неэквивалентностью встречного удовлетворения, а вследствие пороков воли. В-третьих, встречное удовлетворение должно быть реальным, то есть, будучи неэквивалентным, оно должно представлять какую-то ценность для сторон, быть физически и юридически осуществимым. В-четвертых, встречное удовлетворение должно исходить от кредитора, то есть истец должен доказать, что сам предоставил встречное удовлетворение по обязательству другой стороны. Иными словами, встречное удовлетворение не может исходить от третьего лица. В праве США судебной практикой признана возможность предоставления встречного удовлетворения третьими лицами.

В праве всех стран особо стоит вопрос о действительности договоров в пользу третьего лица. В Англии договоры в пользу третьего лица не признаются действительными по двум основаниям.

Во-первых, как установлено судебной практикой, «лицо, не имеющее отношения к встречному удовлетворению, не может получить выгоду из договора, хотя бы он был заключен в его пользу».

Во-вторых, на основании самостоятельной правовой доктрины о наличии договорной связи (privity of contract), в соответствии с которой договор не может наделять правами лицо, не являющееся стороной по договору, даже если сама цель договора - в предоставлении выгоды этому лицу. Обе доктрины взаимодополняют друг друга, и суды обычно отказывают в принудительном исполнении договора в пользу третьего лица по иску этого лица. Для урегулирования отношений, аналогичных отношениям, возникающим в случае заключения договора в пользу третьего лица, в Англии применяется институт доверительной собственности. В США договоры в пользу третьего лица признаются, с некоторыми оговорками, судебной практикой.

В странах континентальной Европы на разных этапах развития гражданского права прослеживается различное отношение к вопросу о действительности договора в пользу третьего лица. Статья 1119 ФГК указывает, что, по общему правилу, нельзя ни обязываться, ни устанавливать соглашения от своего имени иначе, как для самого себя. Тем самым выражено отрицательное отношение к договорам в пользу третьего лица. Исключение из общего правила было установлено ст. 1121 ФГК только для двух случаев, когда договор был заключен стороной для себя, но содержал оговорку об исполнении в пользу третьего лица, либо когда аналогичная оговорка была включена в договор дарения. С развитием торгового оборота и распространением договоров в пользу третьего лица судебной практикой было дано расширительное толкование ст. 1121 ФГК, в результате чего право требования исполнения по договору предоставляется и третьему лицу, в пользу которого заключен договор [3].

Особые средства преторской защиты

Помимо предоставления исков, преторы, пользуясь принадлежащей им властью (так называемым imperium), оказывали иногда защиту особыми средствами, своими безусловными (в противоположность формуле иска) непосредственными распоряжениями (хотя с течением времени и здесь преторы в некоторых случаях перешли на путь условных распоряжений). Особые средства преторской защиты - властные прерогативы претора, которые он использовал для изменения течения процесса и для исполнения судебного решения. Выделяются следующие средства преторской защиты [6, 7]:

1. Реституция (Restitutio in integrum) - восстановление в первоначальное положение; аннулирование последствий определенного действия. Например, лицо, которое терпит значительный ущерб от сделки, заключенной под влияние угроз или обмана, могло получить от претора реституцию (т.е. отмены этой сделки и возвращения имущественного положения сторон в исходное состояние). В особо уважительных случаях претор позволял уничтожить наступившие юридические последствия (например, расторгнуть заключенный договор) ввиду того, что он признавал несправедливым применение в подобного рода случаях общих норм права. Постановление о таком восстановлении прежнего положения или о реституции претор выносил после предварительного выяснения обстоятельств дела (causa cognita). Так, например, лицо в возрасте до 25 лет, заключившее невыгодную для себя сделку (хотя формально законную), могло получить от претора разрешение не считаться с этой сделкой (такую льготу претор давал, принимая во внимание неопытность лица). Равным образом лицо, которое терпит значительный ущерб от сделки, заключенной (год влиянием угроз или обмана), также могло получить от претора реституцию и т.д. Основания реституции были впоследствии точнее определены классической юриспруденцией. Для того чтобы лицо получило реституцию обязательны были два условия: наличие ущерба и справедливого основания.

Наличие ущерба (laesio) понималось в материальном и моральном плане. Главное чтобы ущерб, нанесенный лицу вследствие различных обстоятельств, не мог быть исправлен традиционными судебными средствами. Что касается справедливого основания (justa causa), то таких оснований римские источники насчитывают шесть: не достижение 25-летнего возраста, угроза, обман, ошибка, ограничение правоспособности, имевшее место при ведении процесса, личное отсутствие. В формулярном процессе процедура получения реституции могла состоять из двух частей: например, сначала магистрат восстанавливал пропущенный срок для предъявления иска, а затем рассмотрение восстановленного иска происходило в обычном порядке. Впоследствии обе части соединились в одно производство. Первоначально срок судебного разбирательства был ограничен сроком пребывания претора на государственной службе, т. е. одним годом, позднее Юстиниан увеличил срок до четырех лет. Действие реституции имело последствия для обеих сторон - для них восстанавливались прежние юридические отношения.

2. Ввод во владение - лицо, которое может выиграть дело, вводится во владение спорной вещью, чтобы обеспечить сохранность имущества или исполнение судебного решения. Передача во владение - распоряжение претора взять во владение какое - либо имущество, принадлежащее другому, обязанному лицу

3. Преторская стипуляция (stipulatio) - своеобразная вербальная сделка, к совершению которой стороны побуждались претором в ходе процесса. Стипуляция- словесный договор, который заключался между сторонами по принуждению претора. Такое принуждение осуществлялось для того, чтобы с помощью этого договора защитить право кредитора. Для принуждения должника к заключению такого договора претор использовал взятие залога, введение кредитора во владение имуществом должника и т.д.

4. Интердикт (interdictum) - упрощенная форма защиты нарушенных прав, минуя длительную судебную процедуру. Преторский интердикт что-либо запрещал или предписывал нарушителю права (или обеим сторонам спора). Так назывались распоряжения претора о немедленном прекращении каких-то действий, нарушающих общественный порядок и интересы граждан, Первоначально претор давал интердикты после расследования фактов, на которые ссылалось обращающееся к нему лицо (например, приходил гражданин с жалобой на то, что другой гражданин самовольно прогнал его с земельного участка, находящегося во владении жалобщика; претор проверял, действительно ли первый владел участком земли, а второй насильно прогнал его с этого участка, и после этой проверки предоставлял защиту). Поскольку в этом случае фактические обстоятельства дела проверялись до предоставления интердикта просителю, интердикт был категорическим и безусловный распоряжением. С течением времени, по мере увеличения числа дел, претор стал давать интердикты без проверки фактов, в виде условного распоряжения («если подтвердятся факты, на которые ссылается заявитель»), и тогда интердикты с процессуальной стороны стали похожи на иски. Важнейшая категория интердиктов - владельческие интердикты. Вначале интердикт был категорическим и безусловным распоряжением, поскольку фактические обстоятельства дела проверялись до предоставления интердикта просителю. Интердикты были трёх видов:

Запретительные - запрет определённого отношения или поведения;
Восстановительные - возвращение какой-либо вещи или восстановление повреждённого здания;
Предъявительные - предъявление документа или лица.

Интердикты стали помещаться в эдиктах магистратов в виде постоянных формул, применяемых к конкретным случаям [4].

Итак, формулярный процесс (120 г. до н.э. - конец III века н.э.) явился шагом вперед по сравнению с легисакционной формой гражданского процесса: произошло неизбежное в создавшихся условиях сближение цивильного и преторского права, сочетание строгого права и гибкого правосудия. Сам же формулярный процесс совпал с периодом полного расцвета римской классической юриспруденции, когда уходит в прошлое былой формализм, и получают признание принципы равенства сторон.

Составные части постановлений современных судов соответствуют обязательным частям преторской формулы. Саму формулу чешский романист М. Бартошек характеризует как «уникальное творение римских юристов, доказательство их творческой силы, безупречной техники и высокого уровня правопорядка».

Список литературы

Азаревич Д.И. «Система Римского права» Университетский курс 1887-1888.г.
Бартошек М. «Римское право», понятия, термины, определения 1989.г.
Иоффе О.С., Мусин В.А. Основы римского гражданского права. - Л., Изд-во Ленинградского университета, 1974.г.
Киселева Н.А. Римское право. – М.: Приор-издат., 2004.г. – 240 с.
Новицкий И.Б. Римское право / Кол. Авт. МГУ. Центр обществ. Наук. - М.: Ассоц. «Гуманитар. Знание», 1993.г. - 245 с.
«Римское право», под редакцией Томсинова В.А.; Москва, «Зерцало».
«Римское право», Конспект лекций, Васильева Т.Г., Пашаева О.М., 2008.
Римское право; Новицкий Н.Б.; Москва, «Зерцало»; 2003 .г.
Санфилиппо Ч. Курс римского частного права / Под. Ред. Л.В. Дождева - М.: БЕК, 2002.г.
Хвостов В.М. «Система римского права» М. 1996.г.