Условия правомерности необходимой обороны

ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ

Государственное образовательное  учреждение

высшего профессионального  образования

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ  УНИВЕРСИТЕТ

АЭРОКОСМИЧЕСКОГО ПРИБОРОСТРОЕНИЯ

Кафедра Теории права  и государства

Контрольная работа

По дисциплине «Уголовное право»

на тему: «Условия правомерности необходимой обороны»

Выполнил:

Студент 2 курса

юридического факультета

заочного обучения

гр. № 9162

Пискунов Игорь Валерьевич

Оценка:

«    »                      2012 г.

Санкт-Петербург

2012 г.

Содержание:

1. Понятие необходимой обороны.
2. Основания необходимой обороны.
3. Признаки необходимой обороны
4. Список использованной литературы

1. Понятие необходимой обороны.

Необходимая оборона по своему содержанию представляет собой правомерное  причинение вреда при защите правоохраняемых интересов личности, общества и государства от общественно опасных посягательств. Такое причинение вреда формально содержит признаки преступления, но соблюдение правил обороны устраняет основания для уголовной ответственности.

Необходимая оборона предполагает защиту не только своих, но и любых  других (по принадлежности) правоохраняемых интересов. Самооборона - как краткий синоним рассматриваемого понятия вовсе не указывает на чьи-то эгоистические мотивы, а означает лишь то, что обороняющийся устраняет посягательство сам, своими силами. Гражданин вправе защищать собственные жизнь, здоровье, жилище, сбережения, транспортное средство и т. д. Словом все, что защищено законом. Но в равной мере это относится и к жизни, здоровью, жилищу... родственников, друзей, соседей и даже совершенно не знакомых люден. Не исключается защита законных интересов фирмы, родного колхоза, любимой общественной организации, фонда и т. д. Наконец, и само государство отнюдь не против того, чтобы граждане отстаивали его интересы.

Такие действия признаются не только уголовно не наказуемыми. но, более того, морально поощряемыми, общественно полезными, поскольку препятствуют реализации преступных намерений, создают обстановку нетерпимости к противоправным проявлениям, воспитывают у населения активную гражданскую позицию.

Чрезвычайно важно подчеркнуть  равенство граждан в реализации права на необходимую оборону  независимо от их профессиональной или  иной специальной подготовки и служебного положения (ч. 2 ст. 37 УК РФ). В последнее  время значительно расширен крут лиц, которым допускается иметь табельное оружие (включая частных детективов и охранников). Правила применения ими оружия регламентированы специальными нормативными актами, предусматривающими ряд положений, нарушение которых влечет наложение мер административного и (или) дисциплинарного взыскания, в том числе лишение лицензии. Однако за применение оружия, даже в нарушение специальных правил, но с соблюдением требований уголовного закона, уголовная ответственность наступать не должна. Только в исключительных случаях такие действия могут подпадать под признаки должностного преступления, когда именно несоблюдение конкретных норм стало причиной тяжких последствий.

Тем самым сделана попытка  уравнять в правах при осуществлении  акта необходимой обороны частных  лиц и сотрудников правоохранительных и контролирующих органов, к которым на практике всегда предъявлялись в этом отношении повышенные требования.1

Непоследовательной в  рассматриваемом плане была практика Верховного Суда СССР. В ряде постановлений  по конкретным уголовным делам (дело Ильяного и др.) Пленум Верховного Суда СССР справедливо указывал: "Положения закона о необходимой обороне в равной степени распространяются на работников милиции, как и на всех граждан, и никаких повышенных требований к необходимой обороне работника милиции от нападения на него не устанавливают" (Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного Суда СССР по уголовным делам. 1959-1971 гг. М., 1973. С. 50-51).

В то же время в постановлении "О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую  оборону от общественно опасных  посягательств" от 16 августа 1984 г. Пленум Верховного Суда СССР занял по этому  вопросу неправильную позицию. В п. 4 указанного постановления говорится,, что работники правоохранительных органов "не подлежат уголовной ответственности за вред, причиненный посягавшему... если они действовали в соответствии с требованиями уставов, положений и иных нормативных актов, предусматривающих основания и порядок применения силы и оружия" (Бюллетень Верховного Суда СССР. 1984. № 5. С. 10-11).

Между тем по своей правовой природе оборона от преступного  посягательства, с одной стороны, и нарушение при этом правил применения физической силы, специальных средств и оружия - с другой, самостоятельные и качественно разные действия, которые требуют раздельной юридической оценки.

Рассматривать требования нормативных  актов, предусматривающих порядок  применения силы и оружия, как дополнительные условия правомерности необходимой  обороны - значит существенно ограничивать право на саму оборону для сотрудников  органов правоохраны.

Возможны, например, случаи, когда работник милиции правомерно защищается от преступного посягательства на его жизнь и здоровье (ст. 37), т. е. действует в состоянии правомерной  обороны, но нарушает при этом правила  применения оружия (например, в нарушение  Закона РФ "О милиции" применяет  оружие в многолюдном общественном месте, когда от этого могут пострадать посторонние лица). В ряде таких случаев нарушение правил применения оружия может быть оправдано состоянием крайней необходимости (ст. 39), поскольку для предотвращения более тяжкого вреда (угрожающего жизни работника милиции) причиняется вред иным правоохраняемым интересам (порядку несения службы и применения оружия), причем вред, как правило, меньший по сравнению с предотвращаемым вредом.

Упомянутый п. 4 постановления  Пленума Верховного Суда СССР от 16 августа 1984 г. в настоящее время вступил  в противоречие с законом (ч. 2 ст. 37). К тому же и в Законе РФ "О  милиции" (ст. 24) указывается, что "на деятельность сотрудника милиции распространяются положения о необходимой обороне  и крайней необходимости, установленные  законодательством". Никакие ограничения  в этом плане законодателем не предусмотрены.

В тех же случаях, когда  в ситуации необходимой обороны  должностные лица правоохранительных и контролирующих органов превышают  ее пределы, ответственность должна наступать именно за эксцесс обороны (ч. 1 ст. 108 или ч. 1 ст. 114), а не за превышение должностных полномочий (ст. 286).2

Большое значение для правоприменительной  практики имеет и указание закона на то, что право на необходимую  оборону не зависит "от возможности  избежать посягательства либо обратиться за помощью к другим лицам или  органам власти". В более ранней редакции уголовного закона такой оговорки не было, в связи с чем допускались ошибки в определении наличия состояния необходимой обороны. Теперь совершенно ясно: даже когда опергруппа спешит для оказания помощи, никто не лишает гражданина права защищаться собственными силами.

Необходимая оборона - сложившийся  институт уголовного права. Необходимая  оборона как обстоятельство, исключающее  преступность деяния, возникло в связи  с необходимостью защиты законных интересов  личности, общества, государства. В  Российском государстве на разных этапах его истории институт необходимой  обороны различно определялся законодателем.

Согласно Руководящих  начал по уголовному праву 1919 г. наказание  не применялось к совершившему насилие над личностью нападающего, если это насилие явилось в данных условиях необходимым средством отражения нападения или средством защиты от насилия над его или других личностью, если при этом не было превышения меры необходимой обороны. Уголовный кодекс 1922 г. в ст. 19 несколько расширил право необходимой обороны, допустив защиту не только самой личности обороняющегося или других лиц, но и их прав. В ст. 9 Основных начал уголовного законодательства СССР и союзных республик 1924 г. необходимая оборона предусматривалась также для защиты советской власти и революционного порядка.3

Необходимая оборона в  законодательном понимании - удел частных  лиц. Организуя общественную жизнь в целом и пресекая эксцессы, власть с благодарностью принимает частную помощь. Тут проявляется не просто благорасположение к гражданскому обществу, а суровая необходимость. "Государство может пытаться устранить причины нарушений правоохраненных интересов, может уменьшать условия, содействующие их совершению, но оно не в состоянии предвидеть и предотвратить каждое отдельное правонарушение. Оно не может даже и ставить своей задачей охранение каждого индивидуума в каждый момент его жизни: как редко могло бы оно предупреждать кражу или грабеж, или опасность, грозящую от злых собак, разлива рек, обвалов, если бы ему не помогали благоразумие, замки и запоры частных лиц. "(Таганцев Н. С.).

Регулированием необходимой  обороны государство совершает  ответственный шаг - закрепляет естественное неотчуждаемое право граждан  на защиту от нападений других лиц. Право обороны, таким образом, не даруется властью, а признается и  санкционируется ею. Эта мысль  находит подтверждение в том  факте, что первые законодательные памятники всех народов вначале лишь облагораживали практику мести обидчику, пользовались сложившимися обычаями. Статьей 6 договора Олега с Византией, ст. 38 Краткой и ст. 40 Пространной редакции Русской Правды практически однозначно оценивалась ситуация воровского проникновения на чужое подворье. Ночной тать мог быть убит на месте. Связанного же (т. е. безопасного) вора убивать запрещалось (Российское законодательство Х-ХХ веков, т. 1 - М. :Юридическая литература, 1984).

Направленность и содержание регулирования права на необходимую  оборону зависит от правового  положения личности в обществе и  силы власти. Право самозащиты в  ранний период развития государственности  было разновидностью мести, частным  делом и потому в каких-либо регламентах  не нуждалось. По мере развития общежития  и укрепления централизованной власти защита охраняемых благ переходит в  ведение государства. Констебль, исправник  или мировой судья видятся  неизбежными распорядителями частных  ссор и обид. Со временем либеральные  идеи и освободительные движения выносят на общественное рассмотрение возможность обороны от поступков  казенных лиц. Безысходная криминальная реальность, терракты и прочие обстоятельства понуждают власть составлять расчеты на чрезвычайные меры (что чаще) либо давать исключительные права оборонцам (что реже). По Федеральному закону от 1.07.1994 г. защита от опасных для жизни посягательств объявляется свободной от каких-либо ограничений, допускается реакция в самой крайней форме, с использованием любых средств.

Необходимая оборона - право, а не обязанность граждан, им можно  воспользоваться или пренебречь. Иначе и быть не может - монопольная  государственная ноша по борьбе с  преступностью облегчается лишь по вынужденному или благородному порыву частных лиц. Право на пресечение преступлений принадлежит по закону всем гражданам, не связывается с  наличием или отсутствием спецподготовки, местом работы, служебным положением. Необходимая оборона дозволяется и при возможности обратиться за помощью к другим лицам или власти. Правомерен и одновременный солидарный отпор посягателю со стороны частных лиц и сотрудников спецслужб.

Однако на определенной категории  лиц в ряде случаев лежит не только моральная, но и правовая обязанность  обороняться от происходящего нападения. К числу таких лиц относятся  сотрудники милиции, других подразделений  органов внутренних дел, военнослужащие, сотрудники Федеральной службы безопасности, федеральных органов государственной  охраны, других охранных служб, инкассаторы  и проч. Осуществление акта необходимой  обороны со стороны этих лиц является их служебным долгом.

В уголовном праве необходимая  оборона предполагает активное противодействие  злодею, причем результативное противодействие, сопряженное с причинением существенного  вреда посягателю. При других причинах прекращения нападения (бегство  потерпевшего, результативные уговоры  прекратить нападение, другие, кроме  активного сопротивления, вынуждающие  обстоятельства) предмета для уголовно-правовых разговоров о необходимой обороне  нет. Побудительный благородный  фактор обороны - противодействие потерпевшего или очевидца - бездействует, бездействует и норма права.

Защищенный интерес может  быть самым разнообразным. Законодатель давно ушел от перечневого способа  регулирования охраняемых благ, отказался  от их закрытых списков. По статье 37 оборонительные усилия дозволяются для спасения собственного или чужого права, коллективного, общественного или государственного интереса.

Необходимая оборона - средство борьбы с общественно опасными посягательствами, а посему она, как и пресекательные действия официальных властей, признается полезной. Учитывается стимул защиты (вред причиняется для сохранения общепризнанных ценностей) и ее вынужденный характер (виновник инцидента - посягатель). По закону причинение вреда посягающему лицу не признается преступлением, что исключает не только наказание, но и само преследование, уголовную ответственность.

Это положение с небольшим пререрывом (1924-1958 гг.) постоянно воспроизводится в отечественном уголовном законодательстве.

Необходимая оборона не просто конфликт или рядовая ссора; это - поле конкуренции правоохраняемых благ, принадлежащих, с одной стороны, посягателю, а с другой - иным обладателям. Спасаемое благо живет за счет ущемления интересов посягателя. Государство, как гарант правовых установлении, вынужденно вмешивается для внесения распоряжений. Право обороны стесняется определенными рамками: причиненный вред должен быть свободным от пристрастий и мести. В науке уголовного права принято говорить об условиях правомерности необходимой обороны. В течение многих десятилетий эта проблематика плодотворно разрабатывается усилиями Ахметшина X. М., Баулина Ю. В., Вышинской 3. А., Домахина С. А., Кириченко В. Ф., Козака В. Н., Паше-Озерского Н Н., Слуцкого И. И., Тишкевича И. С., Якубовича М. И. и др.

За редкими исключениями анализ правомерности оборонительных действий сводится к раздельному  обоснованию кондиций посягательства защиты.

Ю. В. Баулин выделяет т. н. правовое и фактическое основания необходимой  обороны: общественная опасность посягательства и необходимость причинения вреда  посягателю соответственно. Посягательство и защита плотно соседствуют и  в жизни, и в законодательстве, поэтому их автономное обследование весьма условно.4

Изучение судебно-прокурорской практики показывает, что гражданам  обычно приходится защищаться от умышленных преступных посягательств (от попытки  убийства или причинения телесных повреждений, изнасилования, похищения или уничтожения  имущества, хулиганства и т. д.). Но необходимая оборона допускается  и от неосторожных преступлений. Рассматривать  эти случаи как состояние крайней  необходимости, как это предлагают некоторые авторы, вряд ли правильно. Неосторожное посягательство на тот  или иной объект, имеющее характер преступного нападения, в интересующем нас отношении обладает теми же признаками, что и умышленное общественно  опасное посягательство, способное  по своему характеру создать ситуацию, в которой допускается использование  права на необходимую оборону. И  то, и другое совершаются виновно, выражаются в активных действиях, посягают на общественные отношения. Поэтому  пресечение их путем противонападения на преступника должно рассматриваться по правилам о необходимой обороне. Для государства одинаково полезна деятельность граждан, направленная на отражение как умышленных, так и неосторожных преступных посягательств. Устанавливать определенные ограничения для активной защиты от неосторожных преступлений путем распространения на нее правил о крайней необходимости было бы несправедливо в отношении обороняющегося, так как и в этом случае он защищается от виновно совершаемого, преступного нападения.

2. Основания необходимой  обороны.

Посягательство, как инициативный компонент конфликта-расправы, по закону, сложившейся практике н обобщенным научным представлениям должно отвечать нескольким требованиям. Оно общественно  опасно: нейтрализация малозначительных деяний причинением существенного  вреда неоправдана.

Разрешение закона защищаться именно от общественно опасных посягательств, а не от преступлений, позволяет  заключить, что оборона допустима  и в отношений действий непреступного характера (поступки неделиктоспособных лиц - малолетних, невменяемых). На это обстоятельство обращено внимание в п. 2 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 16 августа 1984 г. Требуется, однако, чтобы пресечение подобных непреступных посягательств имело особо извинительную основу: другие варианты, кроме причинения встречного вреда, заведомо не дадут результата.

Повод для употребления оборонительных мер именуется в законе общественно  опасным посягательством, а не нападением. Тем самым позволительна защита против поступков, не имеющих характер нападения (побег - ст. 314, вмешательство в судебную деятельность - ст. 294, шпионаж - ст. 276, вымогательство - ст. 163 и пр.). Вместе с тем нельзя согласиться с предложениями о дозволительности обороны против случаев общественно опасного бездействия. В таких ситуациях утрачивается генеральное предназначение необходимой обороны - посредством причиненного вреда пресечь или предотвратить посягательство. Насильственное понуждение к действию для спасения какого-либо блага логичнее расценивать по правилам о крайней необходимости. Возможна и другая, законодательная, перспектива - признать принуждение к действию для .выполнения правовой обязанности самостоятельным обстоятельством, исключающим преступность деяния (обоснование см.: Ткаченко В. И. Принуждение к повиновению и выполнению правовой обязанности. - Сов. юстиция, 1990, № 3).

В законе говорится о причинении вреда посягающему лицу, но само посягательство не связывается жестко с поведением только одного человека. Значит, являющееся предметом отражения  посягательство может быть делом  нескольких лиц или соучастников. Допустимо причинение вреда любому из коллектива посягателей независимо от степени скоординированности их усилий.

По официальному судебному  толкованию "обороняющийся вправе применить к любому из нападающих такие меры защиты, которые определяются опасностью и характером действий всей группы. " (п. 8 постановления Пленума ВС СССР от 16. 8. 1984 г.)

Признак наличности посягательства имеет условный характер, он может  быть правильно понят и оценен лишь при сопоставлении с защитительными действиями; фактически оборона приноравливается к посягательству, а не наоборот. По временным параметрам нападение  равно или превосходит защиту, обороняющийся же связан т. н. наличностью посягательства. Можно причинять вред при уже начавшемся, но еще не оконченном нападении.

Таково буквальное понимание  текста закона. С учетом общественно  полезной направленности оборонительных мер и их неподготовленности вследствие внезапности посягательства, судебная практика толкует признак наличности расширительно: пределы защиты по сравнению  с посягательством увеличены. Состояние  необходимой обороны возникает  до фактического начала нападения, при  наличии реальной угрозы его осуществления, а также продлевается по извинительным  соображениям и на незначительный период после окончания посягательства - если по обстановке для защищающегося  не был ясен момент окончания нападения (п. 5 цит. постановления Пленума ВС СССР).

Законодательно не разрешен вопрос о правовой оценке устройства или использования особых приспособлении для отражения потенциальных  посягательств. Очевидно, что изобретательство, дающее результат, осуществляется задолго  до предполагаемой расправы с вероятным  посягателем, а зачастую - и без  знания нападающего персонально. Необходимость  толкования признака наличности в подобных условиях подмечена в науке давно  и получает утвердительное разрешение. Называется лишь одно ограничительное  условие: устройство работает именно против злодеев, а не случайных прохожих. Авторы модельного Кодекса считают необходимым регламентацию случаев упредительного использования технических приспособлений для обороны именно в законе. (Уголовный закон. Опыт теоретического моделирования. - М. :Наука, 1987, с. 123). В советское время И. И. Слуцкий отрицал правомерность обороны через устройство механизмов, Кириченко В. Ф., Паше-Озерский Н. Н. и Пионтковский А. А. - занимали обратную позицию.

Судебная практика отрицает состояние необходимой обороны  за примерами срабатывания охранных приспособлений, ибо отсутствие "нападения  исключает необходимую оборону"(опр. ВК ВС СССР от 7. 8. 1971г. по делу С, - Бюллетень ВС СССР, 1972, № 1, с. 31). Сходные рекомендации даются для оценки случаев причинения смерти возможным ворам при срабатывании электрозаборов (Бюллетень ВС СССР, 1969, №1, с. 22-24).

Признак действительности посягательства означает его реальность. Это требование соответствует закону и имеет  фактическое значение для случаев  так называемой мнимой обороны. "Мнимая оборона и необходимая оборона  предполагают определенные обязательные условия: необходимая оборона - наличие  реального посягательства, мнимая оборона - совершение действий, принятых за посягательство. " (пост. Пленума ВС СССР по делу К. от 21. 12. 1970 г. - Бюллетень ВС СССР, № 2, с. 21).

Четкое разграничение  случаев необходимой и мнимой обороны предупреждает от ошибочного пользования гуманными дозволениями закона, от неосновательного причинения вреда законопослушным гражданам. Причины мнимой обороны разнообразны, но все они характеризуют заблуждения людей, так называемые фактические ошибки; относительно момента окончания посягательства, общественной опасности поведения других людей, личности посягателя и пр.

В п. 13 постановления Пленума  ВС СССР от 16.08.1984 г. даются весьма убедительные рекомендации по правовой оценке действий в состоянии мнимой обороны. Решающее значение принадлежит анализу субъективного  восприятия обстановки обороняющимся. Это справедливо, поскольку сама ситуация - результат заблуждения. Если лицо не осознавало и не могло осознавать ошибочность своих предположений о существовании посягательства, мнимая оборона приравнивается к необходимой и ответственности не влечет. Неизвинительное причинение вреда в состоянии мнимой обороны, напротив, преследуется как случай преступной неосторожности. (Сб. постановлений Пленумов ВС СССР и РСФСР (РФ) по уголовным делам. - М.: Спарк, 1995, с. 250).

3. Признаки необходимой  обороны.

Второй компонент необходимой  обороны - защита - также отвечает определенным требованиям. Они традиционно классифицируются на 3 группы:

а) интересы, охраняемые посредством  необходимой обороны;

б) адресность защиты и

в) ограничения обороны  характеристиками посягательств.

Оборона допустима в целях  охраны любых врав и интересов, в том числе и лично принадлежащих защищаемуся - жизнь, здоровье, свобода, честь, достоинство, собственность и т. д. В ст. 37 названы личность и права обороняющегося либо других лиц, а равно интересы общества и государства. Многозначительна оговорка о том, что добровольно взятые под временную индивидуальную опеку государственные и общественные интересы должны охраняться законом. Это значит, что причинение вреда в состоянии необходимой обороны оправдано лишь для защиты наиболее существенных интересов.

Оборона адресуется только нападающему, и это правило не знает исключений. Причинение вреда  друзьям или родственникам посягателя, не принимавшим участия в конфликте, рассматривается на общих основаниях и может быть оценено, к примеру, как убийство из личной или кровной  мести. Только при определенных условиях (см. ниже) причинение вреда третьим  лицам оценивается по правилам о  крайней необходимости.

Оборонительные действия могут быть предприняты и против представителей власти, в том случае, если они, действуя неправомерно, посягают на жизненно важные интересы людей. Положение, пробившее себе дорогу с большим  трудом.

Еще А. Ф. Кони в своем кандидатском исследовании "О праве на необходимую  оборону" считал возможным оказывать  сопротивление официальным лицам, злоупотреблявшим своею властью, а  также всему правительству в  форме революции, если правительство  нарушает право, принадлежащее народу. Последовали допросы и гонения, появилась угроза судебной расправы. Кони спас случай, но официальная реакция на научные взгляды изменила жизненный путь автора.

Допустимость необходимой  обороны против явно преступных действий должностных лиц провозглашалась  даже в самые мрачные годы сталинского  правления. (Уголовное право. Общая часть. - М.:Юриздат, 1939, с. 208). Возражения против физического сопротивления произволу властей типичны: это унижает авторитет государства и может проложить дорогу к революции; взамен права на немедленную защиту гражданам даруется право обжалования административных действий. Мнение, осмеянное еще Н. С. Таганцевым: "Нельзя насилуемую женщину или убиваемого утешать тем, что они могут обжаловать действия виновного перед компетентной властью и таким образом получат удовлетворение".

Наиболее сложное требование к необходимой обороне выражается в ее соответствии, соразмерности  конкретному посягательству. Это соответствие имеет примерным, а не точный характер, ибо в состоянии естественного душевного волнения, вызванного посягательством, защищающийся не может спокойно в полно взвесить характер опасности и избрать соразмерные средства защиты (п. 9 пост. Пленума ВС СССР от 16. 8. 1984 г.) .

Мера обороны в судебной практике трактуется весьма осторожно: нельзя механически толковать соразмерность  средств защиты и средств нападения (Бюлл. ВС СССР, 1971, № 4, с. 17); нужно сопоставлять степень и характер угрожавшей опасности с силами и возможностями оборонявшегося (Бюлл. ВС СССР, 1962, № 4, с. 32; Бюллетень ВС РСФСР, 1969, № 11, с. 10). Это - естественная позиция. В законе или в других обобщениях жизни невозможно предусмотреть все особенности противостояния. Поэтому практикам должен быть дан следующий рецепт: организовывать тщательный сбор максимального числа фактических данных о конфликте (время, вооруженность сторон, обстановка, освещенность, физические кондиции сторон и пр.), которые не прописаны в качестве обязательных признаков состава и которыми обычно пренебрегают на стадии привлечения к ответственности. Для верного и окончательного решения о состоянии необходимой обороны любой из них важен, может оказаться решающим