Великая Отечественная война в мемуарах военачальников

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

Великая Отечественная  война потребовала от  страны напряжения всех физических и духовных сил. Руководство страны понимало, что без народного подъема войны не выиграть. Да и  сам народ, чувствуя смертельную угрозу не только своей свободе, но и  самому существованию русской земли, с первых дней войны проявил  чудеса стойкости и героизма.

Для гражданина России во все времена были важны моральные устои, которые впервые обретаются в семье, и именно они составляют стержень патриотизма, национального достоинства, без которых не может быть национального суверенитета.

Военачальник – это  военный деятель, руководящий во время войны вооруженными силами государства или крупными воинскими формированиями, владеющий искусством подготовки и ведения военных действий. Он обязательно должен обладать талантом, творческим мышлением, способностью предвидеть развитие военных действий, волей и решительностью. Не может быть полководца без богатого боевого опыта, высоких организаторских способностей, интуиции и других качеств, которые позволяют с наибольшей эффективностью  использовать имеющиеся силы и средства для достижения победы.

Военачальники были во все  времена и в армиях Великой  Отечественной войны тоже есть свои военачальники. История сохранила  нам имена таких выдающихся военачальников, как Г.К.Жуков, А.М.Василевский, К.К.Рокоссовский, И.С.Конев, Р.Я.Малиновский, А.И.Еременко и многих других советских военачальников. Велика их роль в победоносной войне. Они обладали многими качествами, необходимыми для достижения победы в сражениях.

Цель данной работы –  рассмотреть военные мемуары  военачальников, воспоминания и размышления об этой, самой жестокой войне.

1.  Начало войны

Мемуары Маршала  Жукова

Жуков Георгий Константинович (1896-1974). Трижды Герой Советского Союза, два  ордена «Победы», орден Суворова 1-й степени. 1943 г – присвоено звание Маршала Советского Союза. 1939, 1944, 1945, 1974 гг. – присвоены звания Героя Советского Союза.

 «Вечером 21 июня мне позвонил начальник штаба Киевского военного округа генерал-лейтенант М.А.Пуркаев и доложил, что к пограничникам явился перебежчик - немецкий фельдфебель, утверждающий, что немецкие войска выходят в исходные районы для наступления, которое начнется утром 22 июня.

 Я тотчас же доложил  наркому и И.В.Сталину сказал:  - Приезжайте с наркомом в Кремль.

 Захватив с собой проект  директивы войскам, вместе с  наркомом и генерал-лейтенантом Н.Ф.Ватутиным мы поехали в Кремль. По дороге договорились, во что бы то ни стало добиться решения о приведении войск в боевую готовность.

 И.В.Сталин встретил нас один. Он был явно озабочен.

- А не подбросили ли немецкие  генералы этого перебежчика, чтобы спровоцировать конфликт? - спросил он.

- Нет, - ответил С.К.Тимошенко. - Считаем,  что перебежчик говорит правду.

 Тем временем в кабинет  И.В.Сталина вошли члены Политбюро.

- Что будем делать? - спросил  И.В.Сталин.

 Ответа не последовало.

 - Надо немедленно дать директиву войскам о приведении всех войск приграничных округов в полную боевую готовность, - сказал нарком.

- Читайте! - ответил И.В.Сталин.

 Я прочел проект  директивы. И.В.Сталин заметил:

- Такую директиву  сейчас давать преждевременно, может быть, вопрос еще уладится мирным путем. Надо дать короткую директиву, в которой указать, что нападение может начаться с провокационных действий немецких частей.

Войска приграничных округов не должны поддаваться ни на какие провокации, чтобы не вызвать осложнений.

 В ночь на 22 июня 1941 года всем работникам Генштаба  и Наркомата обороны было приказано  оставаться на своих местах. Необходимо  было как можно быстрее передать  в округа директиву о приведении  приграничных войск в боевую  готовность. В это время у меня и наркома обороны шли непрерывные переговоры с командующими округами и начальниками штабов, которые докладывали нам об усиливавшемся шуме по ту сторону границы. Эти сведения они получали от пограничников и передовых частей прикрытия. Все говорило о том, что немецкие войска выдвигаются ближе к границе. Об этом мы доложили в 00.30 минут ночи И.В.Сталину.

 И.В.Сталин спросил,  передана ли директива в округа. Я ответил утвердительно.

 Мы с Наркомом обороны по возвращении из Кремля неоднократно говорили по ВЧ с командующими округами Ф.И.Кузнецовым, Д.Г.Павловым, М.П.Кирпоносом и их начальниками штабов, которые находились на командных пунктах фронтов.

 Под утро 22 июня  нарком С.К.Тимошенко, Н.Ф.Ватутин  и я находились в кабинете  наркома обороны.

 В 3 часа 07 минут мне позвонил по ВЧ командующий Черноморским флотом адмирал Ф.С.Октябрьский и сообщил: «Система ВНОС флота докладывает о подходе со стороны моря большого количества неизвестных самолетов; флот находится в полной боевой готовности. Прошу указаний».

 Я спросил адмирала: - Ваше решение?

- Решение одно: встретить  самолеты огнем противовоздушной  обороны флота.

 Переговорив с С.К.Тимошенко,  я ответил Ф.С.Октябрьскому:

- Действуйте и доложите  своему наркому.

 В 3 часа 30 минут  начальник штаба Западного округа генерал В.Е.Климовских доложил о налете немецкой авиации на города Белоруссии. Минуты через три начальник штаба Киевского округа генерал М.А.Пуркаев доложил о налете авиации на города Украины. В 3 часа 40 минут позвонил командующий Прибалтийским округом генерал Ф.И.Кузнецов, который доложил о налетах вражеской авиации на Каунас и другие города.

 В 4 часа 30 минут  утра все вызванные члены политбюро  были в сборе. Меня и наркома  пригласили в кабинет.

 И.В.Сталин был бледен  и сидел за столом, держа в руках набитую табаком трубку. Он сказал:

- Надо срочно позвонить  в германское посольство.

 В посольстве ответили, что посол граф фон Шуленбург  просит принять его для срочного  сообщения.

 Принять посла было  поручено В.М.Молотову.

 Тем временем первый  заместитель начальника Генерального штаба генерал Н.Ф.Ватутин передал, что сухопутные войска немцев после сильного артиллерийского огня на ряде участков северо-западного и западного направлений перешли в наступление.

 Через некоторое  время в кабинет быстро вошел В.М.Молотов:

- Германское правительство объявило нам войну».

2.  Битва под Москвой

Мемуары Маршала  Жукова

С 20 октября в Москве и прилегающих к ней районах  постановлением Государственного Комитета Обороны было введено осадное  положение. Во всех войсках, защищавших столицу, установился строжайший порядок. Каждое серьезное нарушение дисциплины пресекалось решительными мерами. Жители Москвы дали достойный отпор пособникам врага -паникерам.

Мужественно встретила советская столица надвигавшуюся опасность. Призывы Центрального и Московского Комитетов партии отстоять советскую столицу, разгромить врага были понятны каждому москвичу, каждому воину, всем советским людям. Москвичи превратили столицу и подступы к ней в неприступную крепость, а защита Москвы вылилась в героическую эпопею.

Когда мы говорим о героических подвигах, совершенных в битве за Москву, то подразумеваем не только действия нашей армии - героических советских бойцов, командиров и политработников. То, что было достигнуто на Западном фронте в октябре, а затем и в последующих сражениях, стало возможным только благодаря единству и общим усилиям войск и населения столицы и Московской области, той действенной помощи, которую оказали армии и защитникам столицы вся страна, весь советский народ.

Уже в начале июля под руководством городских партийных организаций были сформированы 12 дивизий народного ополчения. В них вступали специалисты самых различных мирных профессий - рабочие, инженеры, техники, ученые, работники искусства. Люди эти, конечно, не обладали военными навыками, многое пришлось познавать уже в ходе боев. Но было нечто общее, что всем им было свойственно,- высочайший патриотизм, непоколебимая стойкость и уверенность в победе. И разве это случайность, что из добровольческих формирований после приобретения ими необходимого боевого опыта сложились великолепные боевые соединения?

Ополченцы составляли ядро многих специальных подразделений  разведчиков, лыжников, активно действовали в партизанских отрядах. Западный фронт в своей борьбе опирался на эту неоценимую помощь со стороны населения Москвы.

Сотни тысяч москвичей  круглосуточно работали на строительстве  оборонительных рубежей, опоясывавших столицу. Только на внутреннем поясе  обороны в октябре и ноябре трудилось до 250 тысяч человек, три  четверти которых составляли женщины и подростки. Они соорудили 72 тысячи погонных метров противотанковых рвов, около 80 тысяч метров эскарпов и контрэскарпов, 52,5 тысячи метров надолб и много других препятствий, вырыли почти 128 тысяч погонных метров окопов и ходов сообщения. Своими руками эти люди вынули более 3 миллионов кубометров земли!

Доблестным и самоотверженным  был труд рабочих и инженеров  на оставшихся в Москве предприятиях. Работали на устаревшем оборудовании, т. к. все ценное было эвакуировано. Людей было мало, но военное производство наладили в самый короткий срок. На Московском автомобильном заводе организовали производство пистолетов-пулеметов системы Шпагина—ППШ. Затворы к ним поставляли Первый подшипниковый завод и завод им. Серго Орджоникидзе.

В декабре от этих предприятий потребовали дать продукции в 35 раз больше, чем в ноябре. И дали! На Втором часовом заводе выпускали взрыватели к минам. Троллейбусный парк Ленинградского района делал гранаты. Танки ремонтировали «Серп и молот» и «Красный пролетарий». Там же производили боеприпасы.

Автопарки ремонтировали боевые машины. Кондитерская фабрика «Рот-Фронт» выпускала пищевые концентраты. Небольшие предприятия, ранее снабжавшие население галантереей, теперь отправляли фронту противотанковые гранаты и взрыватели для боеприпасов.

Фронтовики знали, что  на защиту столицы встала вся страна. Эта всенародная поддержка была воодушевляющей и надежной опорой наших побед в битвах за Москву.

3.  Сталинградская  битва

Мемуары Андрея Еременко

Еременко Андрей Иванович (1892-1970). В 1955 г. присвоено звание Маршала Советского Союза. Награжден пятью орденами Ленина, четырьмя орденами Красного Знамени, тремя орденами Суворова 1-й степени, орденом Кутузова 1-й степени. За успехи в операциях 2-го Прибалтийского фронта при освобождении Прибалтики Еременко было присвоено звание Героя Советского Союза и воинское звание генерал армии. В 1945 г. присвоено звание Героя Чехословацкой Социалистической Республики за участие в освобождении Чехословакии.

В истории войн не было битвы более ожесточенной, не было битвы более грандиозной, чем у стен Сталинграда, не было массового героизма более высокого, чем на подступах к этому городу. Гитлер бросил на Сталинград 6-ю армию Паулюса, 4-ю танковую армию Гота и 4-й воздушный флот Рихтгофена. Эти мощные силы день и ночь штурмовали город. По 2500 самолето-вылетов в день совершали немцы на Сталинград. По 75 тысяч бомб и снарядов бросали они на каждый километр нашего фронта. В городе не было непростеливаемых участков. Героические войска выдержали и отбили свыше 700 атак противника. Сталинград был окутан огнем, пылью и дымом, которые образовали непрозрачное облако и застилали весь горизонт. На позициях Сталинграда умирали герои-воины, но ни шагу назад не отходили, в воздухе стоял непрерывный грохот от тысяч орудий, минометов и разрывных бомб. Враг неистовствовал, он был вынужден беспрерывно подбрасывать все новые и новые силы, снимая их часто из Франции, из северной Африки, из самой Германии. Но Сталинград стоял, как скала. Сталинградская оборона была в полном смысле слова классической. Мы навязали здесь фашистам генеральное сражение.

4.  Блокада Ленинграда

Мемуары Маршала  Жукова

А это воспоминания маршала  о блокаде Ленинграда «…огромная заслуга в этом ленинградских  городской и областной партийных  организаций, их умелая и оперативная организаторская деятельность и высокий авторитет у населения и в войсках. За первые три месяца войны здесь были сформированы десять дивизий народного ополчения, 16 отдельных артиллерийско-пулеметных батальонов, десятки маршевых подразделений для пополнения частей народного ополчения, многочисленные отряды местной противовоздушной обороны. Были подготовлены десятки тысяч медицинских работников, развернуты многочисленные госпитали, проведен ряд других важных мероприятий по обеспечению боевых действий войск и населения города.          

  Одновременно с  формированием частей народного  ополчения и воинских отрядов  Ленинградские областной и городской комитеты партии по указанию ЦК ВКП(б) в 1941 году создали около 400 партизанских отрядов общим количеством не менее 14 тысяч человек. Эти отряды были направлены в районы Пскова, Нарвы, Луги и в другие места. По партийной мобилизации в войска Ленинградского фронта влилось более 12 тысяч коммунистов - это были лучшие силы партии. 10 тысяч человек стали политбойцами. Партийным словом и личным примером они вдохновляли воинов на бесстрашное выполнение долга перед Родиной.

Ни массовые жертвы, ни постоянные чрезмерно напряженные  бои не сломили боевой дух и доблесть защитников города Ленина. Ленинградцы, воины фронта и флота предпочитали смерть в борьбе с врагом, нежели сдать город врагу…

По ходу операции наблюдательный пункт командующего 2-й ударной  армией, где мы находились, переместился в район Рабочего поселка № 1. Я увидел, с какой радостью бросились навстречу друг другу бойцы фронтов, прорвавших блокаду. Не обращая внимания на артиллерийский обстрел противника со стороны Синявинских высот, солдаты по-братски, крепко обнимали друг друга. Это была воистину выстраданная радость!....

Тот факт, что ленинградцы, находясь свыше одного года в блокаде, смогли подготовить для войск фронта так много боеприпасов, свидетельствует о том, что противнику не удалось подавить боевой дух славных сынов и дочерей города и парализовать работу промышленности.

Прорыв блокады продемонстрировал великую силу морально-политического единства советского общества, дружбы народов нашей Родины. Под Ленинградом сражались представители всех национальностей Советского Союза, проявившие беспримерную храбрость и массовый героизм. За мужество и отвагу в боях по прорыву блокады около 22 тысяч воинов Ленинградского, Волховского фронтов, Краснознаменного Балтийского флота и Ленинградской зоны ПВО были награждены боевыми орденами и медалями, а наиболее отличившиеся удостоены высокого звания Героя Советского Союза».

5. Под Сталинградом

Мемуары Маршала  Константина Рокоссовского

Рокоссовский Константин Константинович (1896-1968). В 1940 г. награжден орденом  Красного Знамени. Маршал советского Союза, Маршал Польши дважды Герой Советского Союза, 7 орденов Ленина, орден «Победы», 6 орденов Красного Знамени, ордена Суворова и Кутузова 1-й степени, медали и иностранные ордена. Командовал Парадом Победы 24 июня 1945 г. в Москве.

Командный пункт Сталинградского  фронта располагался недалеко от берега Волги. Наспех вырытые землянки не могли защитить ни от снарядов, ни от дождя: сквозь тонкое земляное перекрытие текли мутные струйки. Место крайне неудачное: открытая лощина свободно просматривалась с воздуха. В дневное время КП демаскировался движением людей, машин и повозок.

Поздно вечером сюда приехал Гордов. Доложил Жукову, что приказал войскам перейти  к обороне. Неудачу наступления  он объяснил недостатком артиллерии, минометов и боеприпасов, а самое  главное — плохой организацией операции. Спешка не давала возможности наладить взаимодействие, войска вводились в бой без достаточной подготовки и по частям.

— Кто виноват в  этом? — спросил Жуков.

Гордов ответил: он докладывал, что времени на подготовку операции недостаточно, но не смог добиться переноса срока наступления. Судя по всему, Георгий Константинович и сам пришел к выводу, что наскоками действовать нельзя: это не даст положительного результата. Противник был достаточно силен и мог не только отразить наше наступление, но и сам еще продолжал атаковать то в одном, то в другом месте. Он шел на любые жертвы, чтобы полностью овладеть Сталинградом, и бои там почти не прекращались.

Было совершенно ясно, что рассчитывать на успех можно  лишь в том случае, если наступательная операция будет тщательно подготовлена и обеспечена необходимыми для этого средствами, конечно, в возможных в то время пределах. Гордов и высказал именно эти предложения.

Жуков приказал мне принять  командование Сталинградским фронтом (который вскоре был переименован в Донской, а Юго-Восточный — в Сталинградский). Я заявил Георгию Константиновичу, что признаю обоснованность выводов Гордова, и попросил предоставить мне возможность самому командовать войсками в духе общей задачи, поставленной Ставкой, сообразуясь со сложившейся обстановкой.

— Короче говоря, — улыбнулся  Жуков, — хотите сказать, что мне  здесь делать нечего? Хорошо, я сегодня  же улетаю.

Действительно, в тот  же день он отбыл в Москву. Вступив  в командование, я начал знакомиться  с войсками. В то время в состав Донского фронта входили: 63-я армия под командованием генерала В. И. Кузнецова, которая занимала участок по левому (северному) берегу Дона протяжением свыше 200 километров и удерживала небольшой плацдарм в районе Верхнего Мамона на южном берегу; 21-я армия под командованием генерала А. И. Данилова, располагавшаяся тоже по северному берегу на рубеже протяжением до 150 километров с плацдармом на южном берегу в районе Еланская, Усть-Хоперская, Серафимович; 4-я танковая под командованием генерала В. Д. Крюченкина, занимавшая участок на северном берегу и в междуречье Волга — Дон протяжением 30 километров; 24-я армия под командованием генерала И. В. Галанина, оборонявшаяся в междуречье на участке в 50 километров; 66-я армия под командованием генерала Р. Я. Малиновского, тоже занимавшая рубеж в междуречье протяжением 20 километров и упиравшаяся своим левым флангом в Волгу.

Таким образом, две армии  занимали оборону на широком фронте, растянувшись вдоль реки, а три  армии продолжали вести активные действия в междуречье, нависая с  севера над основной группировкой немецко-фашистских войск, прорвавшихся к Волге.

В состав Сталинградского  фронта (бывший Юго-Восточный), которым  командовал генерал А. И. Еременко, вошли 62-я армия генерала В. И. Чуйкова (оборонялась  в самом городе, будучи отрезанной на севере и на юге вышедшими к Волге войсками противника), 64-я армия генерала М. С. Шумилова, 57-я армия генерала Ф. И. Толбухина и 51-я армия генерала Н. И. Труфанова, оборонявшаяся на широком фронте к югу от озера Барманцак.

Все соединения Донского фронта после длительных боев были малочисленными. Пополнений мы почти не получали: по решению Ставки они направлялись на формирование новых соединений в тылу.

К концу сентября противник втянул в сражение все свои силы, а намеченной цели не добился. Группа войск «А» вела тяжелые бои у подножий Кавказского хребта, где и застряла, натолкнувшись на решительный отпор наших войск. К тому же ей пришлось выделить соединения 4-й танковой армии для усиления группы армий «Б», которая увязла в междуречье Волга — Дон, втянувшись здесь в тяжелые бои, навязанные ей советским командованием. Таким образом, гитлеровцам не удалось ни овладеть Кавказом, ни выйти к Волге на всем протяжении от Сталинграда до Астрахани. Гитлеровское командование, как и в 1941 году, просчиталось, недооценив сил и возможностей Советского Союза. Наступил момент, когда немецко-фашистскому командованию при здравой оценке ситуации следовало бы подумать о том, как выйти из критического положения. Оно не сделало этого. А паши Ставка и Генштаб, как и в решающий момент битвы под Москвой, правильно оценили назревшую возможность нанести сокрушительный удар по зарвавшемуся врагу.

Как я уже говорил, войсками Донского фронта удерживались два плацдарма  на южном берегу Дона. Они имели  для нас большое значение. Враг не раз пытался сбросить наши части оттуда, и этот участок фронта был довольно активным. Жаркие бои проходили и на участках 24-й и 66-й армий, располагавшихся в междуречье. При малейшей попытке противника усилить нажим на защитников Сталинграда наши части переходили в наступление, с тем, чтобы облегчить положение 62-й и 64-й армий, оборонявшихся в самом городе. Этим мы отвлекали на себя значительную часть сил противника и вынуждали его держать в междуречье свою основную группировку. Опасаясь удара в тыл войскам, действовавшим против Сталинградского фронта, гитлеровское командование сосредоточило в междуречье наиболее надежные немецкие соединения, в то время как южнее, на рубеже озер, стояли румынские части (6-го армейского корпуса).

Нам с начальником штаба Малининым пришлось немедленно включиться в работу. Обстановка не позволяла сразу же вносить какие-то решительные изменения, но как только бои приняли затяжной характер, мы стали кое-что переделывать по-своему. Прежде всего, нужно было упорядочить управление войсками. Оставлять КП фронта всего в восьми километрах от переднего края, причем на фланге, при протяженности фронта свыше 400 километров, было нецелесообразно. Мы перевели командный пункт в Малую Ивановку, ближе к центру. Затем я приступил к ознакомлению с войсками, начиная с правого фланга, с 63-й армии. Резко бросалась в глаза малочисленность частей. Если еще подразделения специальных войск (артиллерийские, инженерные, минометные) были укомплектованы примерно наполовину, то стрелковые полки—всего на 40, а то и на 30 процентов. Так называемых штыков не хватало катастрофически.

Я побывал на командных пунктах  дивизий, полков. Добрался до КП батальона, но и здесь не удалось встретиться  с командармом. Сказали, что он находится  в одной из рот. Я решил отправиться туда.

Нужно сказать, что в  этот день здесь шла довольно оживленная артиллерийско-минометная перестрелка, и было похоже на то, что противник  подготавливает вылазку в ответ  на атаку, проведенную накануне войсками армии. Где в рост по ходу сообщения, а где и согнувшись в три погибели по полузасыпанным окопам, добрел я до самой передовой. Здесь и увидел среднего роста коренастого генерала. После церемонии официального представления друг другу и краткой беседы я намекнул командарму, что вряд ли есть смысл ему лазать по ротной позиции, и порекомендовал выбрать более подходящее место, откуда будет удобнее управлять войсками. Родион Яковлевич Малиновский замечание выслушал со вниманием. Угрюмое лицо его потеплело…

Войска фронта прочно закрепились и вели активную оборону, нанося удары то на одном, то на другом участке создавая для противника напряженное положение, не позволявшее ему перегруппировывать силы. Эти действия вытекали из основной директивы Ставки, требовавшей прочно удерживать рубеж по реке Дон и все плацдармы на ее южном берегу, а контрударами в междуречье помочь Сталинградскому фронту удержать Сталинград. В самом городе не прекращались бои. 62-я армия, защищавшая город, отражала одну атаку за другой, борясь буквально за каждый дом. Противник, стремясь во что бы то ни стало овладеть развалинами города, вводил сюда все новые войска, не считаясь с потерями.

Командование Сталинградского  фронта пыталось всемерно усилить 62-ю  армию. Ставка присылала под Сталинград стрелковые, танковые и артиллерийские части. Большинство их немедленно перебрасывалось  через Волгу в город. Кое-что  перепадало и Донскому фронту. По это пополнение не могло возместить потери, которые мы несли в контратаках.

Противник в городе уже  в трех местах прорвался к Волге. Учитывая тяжелое положение 62-й армии, Ставка приказала провести в октябре  наступательную операцию. К этому  привлекались войска двух фронтов. Наш Донской активными действиями с плацдармов на Дону должен был сковать врага, с тем чтобы он не смог перебрасывать подкрепления в район Сталинграда. В это время наша 24-я армия своим левым флангом во взаимодействии с 66-й армией должна была разгромить вражеские части севернее города и соединиться с войсками 62-й армии Сталинградского фронта. Для этой операции нам разрешалось использовать семь стрелковых дивизий, прибывавших из резерва Ставки. Никаких дополнительных средств усиления (артиллерия, танки, самолеты) фронт не получал. В этих условиях трудно было рассчитывать на успех. Группировка противника опиралась здесь на хорошо укрепленные позиции.

Поскольку главная роль в предстоявшем наступлении отводилась 66-й армии, я переговорил с Малиновским.

Тот стал меня упрашивать не направлять в бой семь новых  дивизий:

— Только напрасно потеряем их.

На наше счастье, к  намеченному Ставкой сроку из семи дивизий мы получили только две. Они и были переданы 66-й армии. Остальные запоздали, и мы оставили их в резерве фронта. Впоследствии они сыграли большую роль.

Как и следовало ожидать, наступление было безуспешным. Войска Донского фронта не смогли прорвать оборону  противника. Наступление Сталинградского  фронта тоже не достигло поставленной цели. И все же противник был вынужден удерживать свою группировку в междуречье, а это оказывало большое влияние на дальнейший ход событий под Сталинградом.

Неприятельским войскам  пришлось топтаться на месте. Они  не могли продвинуться ни на Волге, ни на Кавказе. Безмерно растянувшиеся коммуникации доставляли врагу все больше хлопот...

Воспользовавшись сложившейся  обстановкой, советское командование приступило к подготовке мощного  контрнаступления. Оно должно было начаться — мы об этом догадывались — одновременно с северного и южного флангов. Для осуществления плана нужно было задержать на некоторое время главную группировку немецких войск в междуречье Волга — Дон. Это достигалось активными действиями войск Донского и Сталинградского фронтов в районе Сталинграда. А тем временем производилась соответствующая перегруппировка и сосредоточение наших войск, предназначавшихся для контрудара.

Чувствовалось, что противник  исчерпал свои наступательные возможности. Фланги его основной группировки  в междуречье и в районе Сталинграда были слабо прикрыты, а достаточными резервами для того, чтобы обеспечить прочность обороны захваченного района, он не располагал. Его коммуникации были уязвимы на огромном пространстве.