Влияние философских взглядов Шопенгауэра и Ницше на культуру модерна

Содержание

Введение…………………………………………………………………….3

Глава 1. Артур Шопенгауэр…………………………………………….12

        1.1. Философские идеи Шопенгауэра…………………………………..12

Глава 2. Фридрих Ницше………………………………………………..12

2.1. Философские идеи Ницше…………………………………………..12

Глава 3. Модерн…………………………………………………………...18

3.1. Культура Модерна…………………………………………………...18

Заключение………………………………………………………………...21

Список использованной литературы…………………………………..23

Приложение………………………………………………………………..24

Введение

     Актуальность темы заключается в том, что Артур Шопенгауэр и Фридрих Ницше повлияли своими мыслями на весь XX век. Крупное интернациональное,  идейно-художественное движение, возникло в развитых странах под названием "модерн", также благодаря влиянию двух великих философов. Одна из причин возникновения модерна – массовизация производства. Модерн стремился эстетизировать жизнь общества, создать среду обитания горожанина, которая была бы не просто функциональна, но и эстетична.

    Шопенгауэра принято называть одним из основателей иррационализма, подразумевая под этим термином все те направления, которые принижали роль разумного, сознательного в поведении человека. По воззрениям сторонников некоторых философских школ, иррационализм – отрицательное явление. Точнее было сказать, что Шопенгауэр просто лучше объяснил основы поведения человека, но не самым лестным для людей образом.

     Крупнейший и наиболее известный представитель философии жизни –

Фридрих Ницше. Фундаментальная концепция Ницше включает в себя особые критерии оценки действительности, которые ставят под сомнение базисные принципы действующих форм морали, религии, культуры и общественно-политических отношений. Будучи изложены в афористической манере, большинство трудов Ницше не поддаются однозначной интерпретации и вызывают много споров.

       Степень изученности темы. Философские взгляды Шопенгауэра изучил Чанышев.¹ Мысли Ницше о европейской культуре проанализировал Бибихин.² Связал воедино аргументы сторонников и противников культуры модерна Хабермас.³

Цель работы: рассмотреть влияние философских взглядов Шопенгауэра и Ницше на культуру модерна.

Задачи:

1. Проанализировать философские идеи Артура Шопенгауэра.
2. Проанализировать философские идеи Фридриха Ницше.
3. Изучить влияние Шопенгауэра и Ницше на культуру модерна.

Структура работы: контрольная работа состоит из введения, трех глав, заключения, списка использованной литературы и приложения.

                               Глава 1. Артур Шопенгауэр

1. Философские идеи Шопенгауэра

      Шопенгауэр известен преимущественно как один из главных представителей пессимистического направления в философии. Он считает одной из величайших ошибок почти всех метафизических систем то, что они считают зло чем-то отрицательным; напротив, оно есть нечто положительное, нечто дающее себя чувствовать. Зло, по его мнению, неизбежно, как следствие утверждения желания жить. Существует не только утверждение желания жить, но и отрицание, даже полное упразднение его: в этом последнем случае являются совершенно иной мир, совершенно иное существование, о котором мы, правда, не имеем понятия и которое кажется нам ничем, но ничем не абсолютным, а лишь относительным. Шопенгауэр считает освобождение от мирового зла возможным, хотя, правда, лишь путем радикального лечения, полного возрождения и обновления. Он находит утешение против существующей в мире массы зла в росте познания.

      Если бы жизнь сама по себе была ценным благом, разве была бы необходимость охранять ее выходные двери такими ужасными привратниками, как смерть и ее ужасы. Кто захотел бы оставаться в жизни, какова она есть, если бы смерть была не так страшна. В страданиях жизни люди утешают себя смертью и в смерти утешают себя страданиями жизни – одно неразрывное целое, один лабиринт заблуждений, выйти из которого также трудно, как и желательно. Поэтому его существование нуждается в объяснении – мир не может оправдать себя из самого себя, не может найти основания и конечной причины своего бытия в самом себе, то есть для собственной пользы.⁴

       Согласно теории Шопенгауэра – принцип бытия мира не имеет никакого основания, а представляет собой слепую волю к жизни. Эта воля к жизни как вещь в себе не может быть подчинена закону основания. Только слепая воля могла поставить себя в такое положение, зрячая воля, напротив, скоро высчитала бы, что предприятие не покрывает своих издержек. Поэтому объяснение мира из некоторого анаксагоровского ума, из некоторой воли, руководимой сознанием, непременно требует известной прикрасы в виде оптимизма. Говорят, что жизнь представляет собой назидательный урок, на это всякий может ответить – именно поэтому я хотел бы, чтобы меня оставили в покое самодовлеющего ничто, где я не нуждался бы ни в уроках, ни в чем бы то ни было. Если к этому добавляют, что всякий человек должен будет в свое время дать отчет о каждом часе своей жизни, то скорее мы сами вправе требовать, чтобы сначала нам дали отчет в том, за что нас лишили прежнего покоя и ввергли в такое несчастное, темное и трудное положение. Когда мы успели связать себя этими обязательствами? В момент нашего рождения. (Вместе с познанием возрастает и способность чувствовать горе, способность, которая поэтому в человеке достигает своей высшей степени, и тем высшей, чем он интеллигентнее)

     Шопенгауэр не жалел черных красок в изображении бедствий мира и страдающего в нем человека. Он обосновывает свои пессимистические взгляды и определенным пониманием времени и пространства. Время враждебно человеку; оно обнаруживает тщету любых упований и изрекает свой безжалостный приговор над самым дорогим и святым для нас. Пространство разделяет самых близких друг другу людей так же и тем, что сталкивает их интересы. Свою лепту в диссонансы жизни вносит и причинность. Она, подобно маятнику, перебрасывает людей от одних состояний к другим, им противоположным. Причинность – самая губительная основа человеческих горестей.⁵

      Однако Шопенгауэр не делает того вывода, что в жизни абсолютно все безнадежно. Он хочет возродить надежды в сердцах людей. Характер этих надежд определяется, прежде всего, апелляцией к чувству человеческого достоинства. А затем – утверждениями насчет запредельной "Мировой Воли".  Философ использует известную статью Канта «Об изначально злом в человеческой природе»⁶ и продолжает ход рассуждений ее автора в направлении того вывода, что зло коренится в самом мировом начале, в двойственности "Воли", в ее диссонанс и разладе с самой собой. В ней укоренено как тождеств мучителя и мученика, так и их взаимопротивоположностью. Шопенгауэр считает даже, что в притеснителе воля страдает «еще более, в той мере, в какой сознание обладает большей ясностью и определенностью и воля больше стремительностью».

      В окружающем нас мире, по мнению философа, происходят вечные повторения трагических состояний, и в их повторениях виновата именно "Воля". Неотъемлемым составным элементом того варианта «трагической диалектики», который был создан Шопенгауэром, является понятие вины "Мировой Воли". Возникновение Вселенной и жизни в ней – это стихийное не осознанное, а затем и сознаваемое грехопадение, и только отчасти оно искупается страданиями, выпадающими на долю живущих в мире существ. Уже сам тот факт, что область явлений существует, требует вынесения «мирского приговора», а затем и его исполнения – приговор над явлениями, а через посредство явлений и над сущностью. Преступник должен быть наказан, и это значит, что ему надлежит наказать самого себя.⁷

       У Шопенгауэра "Мировая Воля" вследствие своей изначальной преступности погрязает во зле, и ей остается проявить некую хитрость в отношении себя, чтобы освободиться от зла и связанных с ним страданий. Освобождение должно быть достигнуто самоубийством "Мировой Воли". Привести в исполнение приговор над "Волей", а тем самым и избавить себя и людей от страданий сама "Воля" не в состоянии, это могут осуществить только люди как составные звенья мира явлений. Эта их деятельность будет вполне морально оправдана, потому что она будет означать искупление "Волей" своей вины перед собой.⁸

       Философ мировой скорби считает,  что людям надлежит направить  присущую им жизненную энергию  и против самой этой энергии,  а через посредство этого и против ее источника — "Мировой Воли". Высшие проявления "Воли" следует обратить на борьбу против ее ядра, что, по мнению Шопенгауэра, подсказывается уже тем фактом, что и в природе более развитые существа (скажем, хищники) уничтожают менее развитых (травоядных животных). Отчужденная жизнь, если использовать гегелевскую форму выражения, должна довести себя до состояния полного самоотчуждения, феномен воли призван упразднить саму "Волю". Прежде всего, необходимо добиться этого средствами философского познания выяснить саму стоящую перед людьми задачу. Затем надо пройти по двум следующим друг за другом ступеням самоуничтожения "Воли". Первая из этих ступеней – эстетическое созерцание, вторая – моральное самосовершенствование и благодаря этому переделка своего поведения в надлежащем направлении. На самом верху второй ступени намечается переход в состояние, близкое к религиозному самоотречению, и это при несомненном общем атеистическом умонастроении Шопенгауэра!

     Шопенгауэр пренебрег научным  познанием как эгоистическим  и не приносящим никакой пользы  человеческому освобождению. Теперь  он заявляет и о недостаточности  познания через искусство. Познание  сущности мира ради освобождения и ее явлений, и ее самой средствами искусства своей полной цели не достигает. Следует обратиться к этическому познанию и поведению, и здесь Шопенгауэр надеется указать наиболее эффективный путь к самоупразднению "Воли": люди, уничтожая себя как явления, тем самым уничтожат и сущность.

        Этическая программа Шопенгауэра  по-своему вполне последовательна. Если скоро "Мировая Воля" представляет собой источник зла, то ее самоликвидация вполне морально оправдана и даже необходима. Поскольку уничтожение ее возможно только через определенную деятельность порожденных ею людей, морально необходимо упразднение ими воли к жизни в самих себе. В этом и заключается их этический долг. Правда, Шопенгауэр порицает всякое моральное долженствование и в этом пункте не согласен c Кантом, заявив, что ссылки на долг приводят только к «рабской морали», однако сам же не может не апеллировать к долженствованию в решениях человека насчет своего поведения.⁹

      По мнению философа мировой скорби, земные радости и наслаждения столь же враждебны морали, как и зависть, вражда, ненависть и вообще злоба, чем-либо мотивированная или беспредметная. Вполне приемлемо для философа и существующее государство, хотя он и порицает его как «шедевр» эгоистического поведения, а всемогущество эгоизма именует метафизическим заблуждением. Но тут возникает общая мировоззренчески-философская трудность: поскольку в мире представлений господствует необходимость, то, следовательно, всякий эгоистический поступок, а не только просто акт злодейства (последний мог бы оказаться плодом и почти беспричинного каприза) обусловлен необходимым образом, и здесь нет проявления вины, нет и возможности хотя бы некоторым людям изменить свое поведение так, чтобы оно стало моральным. Это все та же поставленная Иммануилом Кантом проблема: разве может свобода проникнуть из запредельного мира в мир явлений? Шопенгауэр не дает сколько-нибудь удовлетворительного разрешения этой проблемы и предпочитает ответить на совсем другой вопрос: одинаковы ли характеры людей? Нет, они, конечно, различны, особенностями характера и определяется то, что одни люди способны направить себя к «святости», а другие либо вообще закостенели во зле, либо ведут себя чувственно и легкомысленно. Таким образом, из запредельного, потустороннего (в отношении явлений) мира к нам проникает не столько свобода, сколько характер. Однако тем самым главная трудность этики Шопенгауэра остается без разрешения. Возвращаясь к сопоставлению этики Шопенгауэра с христианской религией, необходимо отметить, что вслед за Кантом, он отвергает все доказательства существования Бога и все попытки оправдать богоправление миром со всеми его несправедливостями, мучениями, злодеяниями и мерзостью как совершенно несостоятельные. Франкфуртский мизантроп иронически цитирует известное место из Ветхого завета: «И увидел Бог, что он создал, и вот хорошо весьма» (Бытие, 1, 37). Он отвергает также попытки придания религии интеллектуальной респектабельности и, подобно Гегелю, не приемлет ни антифилософского приписывания Богу личностных черт, ни претензии религии как в этом, так и в других вопросах стать выше философии. В диалоге «О религии» Шопенгауэр утверждает, что вера и знание не совместимы, всякое богословие и всякий фидеизм ложны. Он убежден, что религиозные надежды на загробное счастье в корне фальшивы. Шопенгауэр заявляет, что в Европе религия унизила себя, став одной из опор существующею в обществе политического устройства. И в то же время он признает, что из всех религии по своему внутреннему содержанию ему наиболее импонирует христианство, и это получает свое обоснование в том, что в этической программе Шопенгауэра явственно звучат мотивы изначального греха (вины) и покаяния, порицания плотской жизни и всех земных радостей. А вместе с тем – прославления очистительной функции страданий, требования воздавать людям добром за зло и ориентации на подвижничество, оправдания евангельских идей искупления и спасения.¹⁰

                                   Глава 2. Фридрих Ницше

1. Философские идеи Ницше

     Когда в первой своей книге "Рождение трагедии из духа музыки" Ницше вслед за Шопенгауэром исходит из того, что существует некое "первоначальное единство", а также считает жизнь, как она есть сама по себе, чем-то ужасным и трагичным.  Нуждающимся в творческом преобразовании с помощью искусства; он скорее стремится оправдать ее, нежели отвергнуть, и берет в союзники древнегреческую культуру досократовской эпохи. Древние греки, утверждает Ницше, хорошо представляли себе опасности жизни, и это знание не отвращайте их от нее благодаря тому, что они были способны сделать ее приемлемой, творчески преобразовав. В их глазах мир получал оправдание как эстетический феномен. Ницше при этом обращает внимание на два мотива древнегреческой мифологии: дионисийский и аполлоновский.¹¹

    Бог Дионис является как бы символом потока жизни в ее первозданности, жизни, опрокидывающей любые барьеры и не знающей никаких ограничений. В дионисическом культовом действе, носящем оргиастический характер, как бы происходит слияние участвующих в нем с самой стихией жизни, растворение в ней, приобщение к ''первоначальному единству". При этом развеивается эстетическая иллюзия, и ничто не сдерживает проявление витальных сил.

      В то же время бог Аполлон – это символ света, меры и гармонии. Он олицетворяет собой принцип индивидуации. Дионисийский культ Ницше считает началом более древним, и это дает ему основание утверждать, что под покровом умеренности, столь часто приписываемой грекам, под покровом их приверженности искусству, красоте, совершенным формам таится темное, алчное и необузданное напряжение инстинкта, порыва, страсти, которые готовы все смести на своем пути.¹²

       Ницше считает, что культурные ценности траисцендентны конкретной исторической ситуации, а человек – существо пластичное, ибо он способен сам преодолевать себя, обнаруживая новые возможности. Эмпирическая наука, по Ницше, не способна дать подходящую перспективу. То же касается и христианского вероучения, о котором он в ранний период еще мало говорит. Это миссия одинокого мыслителя-философа, который не интегрирован в сложившуюся образовательную систему и потому не боится стать "опасным". Самый главный вопрос для всякой философии, считает Ницше, состоит в том, чтобы понять "насколько вещи обладают неизменными качествами и формами, чтоб затем, дав ответ на этот вопрос, с беззаветной храбростью отдаться совершенствованию той стороны мира, которая будет признана изменчивой.

      В истории морали, согласно Ницше, борются друг с другом две основные этические позиции. С точки зрения высшего типа людей, они могут сосуществовать. Это возможно, если "толпа", не способная ни к чему возвышенному, будет практиковать "рабскую мораль" исключительно в своей среде. Но она, подчеркивает Ницше, никогда не ограничится этим и не откажется от универсалистских претензий. Более того, по крайней мере, в истории Запада у "рабской морали" были и остаются все шансы па успех. Об этом, например, свидетельствует распространение христианства. Ницше, не отрицает, полностью какую бы то ни было ценность христианской морали, признавая, что она сделала человеческий внутренний мир более утонченным. Однако он видит в ней выражение мстительности, характерной для стадного инстинкта, или "рабской морали". Такое же воплощение мстительности видит Ницше в демократическом и социалистическом движениях, считая их производной формой от христианской идеологии. Ницше полагает, что идеал всеобщей, единой и абсолютной морали должен быть отброшен, так как он ведет жизнь к упадку, а человечество – к вырождению. Его место должна занять градация рангов, степеней различных типов морали. Пусть "стадо" остается приверженным своей системе ценностей, считает философ, при условии, что оно лишено права навязывать ее людям "высшего типа".¹³

     Время от времени Ницше приводит теоретические аргументы против религии, указывающие на ее иллюзорный характер. Решающим же мотивом его отвержения религии вообще и христианства в частности является то воздействие, которое религиозная вера оказывает на человека: ему прививается чувство бессилия, ущербности, послушания и т.п., он лишается способности к свободному саморазвитию. Религия, согласно Ницше, препятствует появлению высших индивидов либо разрушает их внутренний строй. Философ допускает, что в некоторые исторические периоды религия могла служить поступательной жизни, однако в целом его точка зрения относительно веры в Бога, особенно христианского, такова, что она враждебна жизни. В соответствии с подобным воззрением, философ истолковывает выбор между верой в Бога и атеизмом как вопрос вкуса, или инстинкта. Он признает, что среди великих людей были верующие. Однако теперь, когда существование Бога больше не является бесспорным, сила, интеллектуальная свобода, независимость и забота о будущем человеческого типа требует атеизма.¹⁴

       Ницше считает, что познание  работает, как орудие власти. Поэтому совершенно ясно, что оно растет соответственно росту власти. Стремление к расширению области познания и само желание знать зависят от воли к власти, т.е. от способности той или иной разновидности жизни контролировать и подчинять себе определенную часть реальности. Цель познания, по Ницше, состоит не в стремлении постичь абсолютисте истину из любви к ней, а в том, чтобы распространить свою власть до максимально возможных пределов. С помощью схематизации, подчинения многообразия впечатлений и переживаний более или менее устойчивому порядку, разделения их на роды и виды, словом, с помощью концептуализации опыта мы, согласно Ницше, решаем прежде всего практические задачи: выжить и утвердить свое влияние. Изначальная реальность представляет собой неупорядоченный поток становления, лишенный каких бы то ни было форм и качеств. Именно люди набрасывают на него удобную им концептуальную схему, превращая становление в бытие. Подобная деятельность "законна" в том смысле, что она есть форма проявления воли к власти. Суть же науки как квинтэссенции стремления людей к познанию определяется философом как "превращение природы в понятия в целях господства над природой".

        Для разъяснения того, как воля к власти работает в природе, Ницше использует аналогию с атомистической моделью строения материи. Он считает возможным говорить о мельчайших количествах, или квантах, власти (силы, энергии), которые находятся в постоянном соперничестве и борьбе, ибо каждое из них стремится бесконечно увеличивать свое могущество. При этом Ницше подчеркивает условность данной физической аналогии, ибо само расчленение единого процесса на составляющие – вещь и ее воздействие, причину и следствие, субстанцию и акциденцию – представляет собой нс более, чем "психологическую примесь". "Если мы элиминируем эту примесь, – поясняет философ, – то вещей не будет, а останутся динамические количества, находящиеся в известном отношении напряженности ко всем другим динамическим количествам". Что касается органического мира, то Ницше пишет следующее: "Известное количество сил, связанных общим процессом питания, мы называем "жизнью". В другом месте он определяет жизнь как "длительную форму процессов уравновешения силы, в течение которых силы борющихся в свою очередь, растут в неодинаковой степени". Иными словами, организм – это совокупность взаимодействующих систем, главное стремление которой заключается в повышении чувства власти. Это достигается за счет преодоления препятствий, противодействия тому, что оказывает сопротивление.¹⁵

       Ницше объясняет мировой порядок в терминах соперничества и борьбы различных типов воли к власти. Подобная типология, с его точки зрения, существенна идя решения вопроса о ценности того или иного достигнутого состояния. Он выделяет два основных типа власти, или инстинкта: тот, который выражает восходящее движение жизни, и противоположный ему, воплощающий нисходящую жизнь. "Стадный инстинкт, завоевавший теперь верховодство, – пишет Ницше, направляя огонь своей критики против демократических и социалистических движений, выражающих интересы людей, так сказать, низшего типа, – представляет нечто в корне отличное от инстинкта аристократического общества: от ценности единиц зависит то или другое значение суммы... Вся наша социология не знает другого инстинкта, кроме инстинкта стада, т.е. суммированных нулей, – где каждый нуль имеет "одинаковые права", где считается добродетелью быть нулем".¹⁶

        Для демонстрации цели, к которой нужно стремиться в своем развитии человечеству, Ницше приводит миф о сверхчеловеке. Прежде всего он считает, что "человек есть нечто, что должно преодолеть". Но это не произойдет автоматически, так сказать, в ходе естественного отбора. К этому необходимо волевое усилие и чувство направления. Однако, по Ницше, движение к сверхчеловеку – это не конкретная естественноисторическая перспектива, а явление высшего культурного порядка: "Человек – это канат, натянутый между животным и сверхчеловеком, – канат над пропастью. Опасно прохождение, опасно быть в пути, опасен взор, обращенный назад, опасны страх и остановка". Подобные предупреждения философ делает с фанатичной настойчивостью. Сверхчеловек не сможет появиться до тех пор, пока высшие индивиды не осмелятся на переоценку всех ценностей, не разобьют старые скрижали, особенно идеалы христианства, и не создадут новых ценностей не из страха перед опасностью, а от преизбытка своей жизненной силы.¹⁷

      Несмотря на крайнюю расплывчатость указанного образа-понятия, сверхчеловек олицетворяет для немецкого философа высшую степень развития и концентрации интеллектуальной мощи, силы характера и волеизъявления, независимости, целеустремленности, эстетического вкуса и совершенной физической конституции. Сверхчеловеком, по-видимому, стал бы тот, кто соединил бы в себе качества Гёте и Наполеона, Христа и Цезаря.

                                            Глава 3. Модерн

1. Культура Модерна

     Модерн (от фр. moderne – современный), ар-нуво (фр. art nouveau, букв. «новое искусство»), югендстиль (нем. Jugendstil – «молодой стиль») –художественное направление в искусстве, наиболее популярное во второй половине XIX – начале XX века. Его отличительными особенностями являются: отказ от прямых линий и углов в пользу более естественных, «природных» линий, интерес к новым технологиям (в особенности, в архитектуре), расцвет прикладного искусства. Модерн стремился сочетать художественные и утилитарные функции создаваемых произведений, вовлечь в сферу прекрасного все сферы деятельности человека.¹⁸

          Стремясь к универсальному синтезу культуры, искусство увлеченно взаимодействует с философией. Основополагающим для модерна в целом стал пример таких мыслителей, как Шопенгауэр и Ницше. Они целенаправленно противопоставили европейскую цивилизацию восточной культуре. Западная цивилизация не устраивала обоих философов. Если Шопенгауэра возмущала ее агрессивность и индивидуализм, то Ницше не

нравилось прежде всего ее вырождение и упадок. Мифология, нигилизм, цинизм и вызов классической "модели" культуры – это идеи двух великих философов, которые повлияли на модерн.

     Модерн возник в условиях кризиса буржуазной культуры как один из видов неоромантического протеста против антиэстетичности буржуазного образа жизни, как реакция на господство позитивизма и прагматизма. Эстетика модерна развивала идеи символизма и эстетизма. Модерн, по мысли ряда его теоретиков (бельгиец Х. К. ван де Велде, опиравшийся на социалистические утопии У. Морриса), должен был стать стилем жизни нового, формирующегося под его воздействием общества, создать вокруг человека цельную эстетически насыщенную пространственную и предметную среду, выразить духовное содержание эпохи с помощью синтеза искусств, новых, нетрадиционных форм и приёмов, современных материалов и конструкций. Наиболее последовательно модерн осуществил свои принципы в узкой сфере создания богатых индивидуальных жилищ. Но в духе модерн, стремившегося стать универсальным стилем своего времени, строились и многочисленные деловые, промышленные и торговые здания, вокзалы, театры, мосты, доходные дома. Стремление изменить искусством мир в рамках капиталистического общества было глубоко утопичным. Практически же  модерн явился первым относительно цельным стилем художественного оформления различных сфер буржуазного быта.¹⁹

     В 1860 – 1870 годы в Европе главенствовал стиль эклектики, который заключался в цитировании и повторении предыдущих художественных стилей. В 1880-е годы в работах ряда мастеров стал вырабатываться новый стиль, который противопоставлял эклектизму новые художественные приёмы. Уильям Моррис (см. рисунок 1) создавал предметы интерьера, вдохновлённые растительными орнаментами, а Артур Макмёрдо (см. рисунок 2) использовал элегантные, волнистые узоры в книжной графике. Заметное влияние на стиль модерна оказало искусство Японии, ставшее более доступным на Западе с началом эпохи Мэйдзи. Художники модерна также черпали вдохновение из искусства Древнего Египта и других древних цивилизаций. Модерн стремился стать единым синтетическим стилем, в котором все элементы из окружения человека были выполненные в одном ключе. Вследствие этого в этот период возрос интерес к прикладным искусствам: дизайну интерьеров, керамике, книжной графике. В европейских странах начали создаваться различные художественные ассоциации, работающие в новом стиле: «Выставочное общество искусств и ремёсел» (1888) в Великобритании, «Объединённые художественно-ремесленные мастерские» (1897) и «Немецкие мастерские художественных ремёсел» (1899) в Германии, «Венские мастерские» (1903) в Австрии, «Нансийская школа» во Франции, «Мир искусства» (1890) в России.

       Архитектуру модерна отличает отказ от прямых линий и углов в пользу более естественных, «природных» линий, использование новых технологий (металл, стекло). Как и ряд других стилей, архитектуру модерна отличает также стремление к созданию одновременно и эстетически красивых, и функциональных зданий. Большое внимание уделялось не только внешнему виду зданий, но и интерьеру, который тщательно прорабатывался. Все конструктивные элементы: лестницы, двери, столбы, балконы – художественно обрабатывались. Одним из первых архитекторов, работавших в стиле модерн, был бельгиец Виктор Орта (см. рис 3). В своих проектах он активно использовал новые материалы, в первую очередь, металл и стекло. Несущим конструкциям, выполненным из железа, он придавал необычные формы, напоминающие какие-то фантастические растения. Лестничные перила, светильники, свисающие с потолка, даже дверные ручки – все тщательно проектировалось в едином стиле. Во Франции идеи модерна развивал Эктор Гимар, создавший, в том числе, входные павильоны парижского метро. Ещё дальше от классических представлений об архитектуре ушёл Антонио Гауди (см. рисунок 4). Здания, сооружённые им, настолько органически вписываются в окружающий пейзаж, что кажутся делом рук природы, а не человека.²⁰

                                               Заключение

      Весь мир, с точки зрения  Шопенгауэра, представляет собой  волю к жизни. Воля к жизни присуща всем живым существам, в том числе и человеку, воля к жизни которого наиболее значима, потому что человек наделён разумом, познанием. Каждый отдельный человек обладает своей волей к жизни – не одинаковой у всех людей. Все прочие люди существуют в его представлении как зависящие от беспредельного эгоизма человека, как явления, значимые только с точки зрения его воли к жизни, его интересов. Человеческое сообщество представляет, таким образом, как совокупность воль отдельных лиц. Специальная организация – государство – каким-то образом соизмеряет проявления этих воль, чтобы люди не уничтожили друг друга. Преодоление эгоистических импульсов осуществляется, по Шопенгауэру, в сфере искусства и морали.

      Философия Ницше не организована в систему. «Волю к системе» Ницше считал недобросовестной. Его изыскания охватывают все возможные вопросы философии, религии, этики, психологии, социологии и т. д. Наследуя Шопенгауэру, Ницше противопоставляет свою философию классической традиции рациональности, подвергая сомнению и вопрошанию все «очевидности» разума. Наибольший интерес у Ницше вызывают вопросы морали, «переоценки всех ценностей». Ницше одним из первых подверг сомнению единство субъекта, причинность воли, истину как единое основание мира, возможность рационального обоснования поступков. Его метафорическое, афористическое изложение своих взглядов снискало ему славу величайшего стилиста.

    Шопенгауэр и Ницше заметно оказали влияние на модерн, своими идеями о противостоянии западной и восточной культуры, мифологией Древней Греции и новым пониманием о представлении человека.  Хотя модерн просуществовал всего 20 – 30 лет, влияние его в то время на все виды художественной деятельности было огромно. Следы модерна мы находим во всем: в архитектуре, в живописи, в монументальном искусстве, в книжной графике, плакате, рекламе, дизайне, одежде. От огромного общественного здания до дверной ручки, от монументальной мозаики до изящной вазы на столе, от живописного полотна до ложки и вилки – все носило на себе отпечаток этого стиля, если за дело брались художники, архитекторы и дизайнеры модерна. Все, к чему прикасалась рука художника, должно было стать прекрасным, каким являются природные формы, перед которыми эти художники преклонялись.

                                Список использованной литературы

1. А. Шопенгауэр. Афоризмы и Максимы. – Ленинград.: Издательство Ленинградского Университета, 1991 г. – 287с.
2. А. Шопенгауэр. Мир как воля и представление. – М.: Мол. гвардия, 2003 г. – 367 с.
3. И. Кант. Сочинения в шести томах. – М.: Мысль 1965 г. – 478 с.
4. Ф. Ницше. Так говорил Заратустра. – М.: Мысль, 1990 г. – 152 с.
5. Ф. Ницше. Воля к власти. – М.: Культурная революция, 2005 г. –

880 с.

6. Ф. Ницше. Рождение трагедии из мира музыки. – СПб.: Азбука-классика, 2005 г. – 208 с.
7. Ю. Хабермас. Философский дискурс о модерне. – М.: «Весь Мир», 2003 г. – 416 с.
8. Д. В. Сарабьянов. Модерн: История стиля. – М.: Искусство. 1989 г. – 293с.
9. А. А. Чанышев. Человек и мир в философии А.Шопенгауэра. – М.: Московский клуб, 1992 г. – 395 с.
10. В. В. Бибихин. Ницше в поле европейской мысли. – М.: Директ-Медиа, 2010 г. – 330 с.
11. С. М. Петкова. Справочник по мировой культуре и искусству. – Ростов-на-Дону.: Феникс. 2010 г. – 506 с.