СОДЕРЖАНИЕ
Введение………………………………………………………………….4-5
Глава 1. Теоретические основы
институциональных ловушек
1.1 Понятие и виды институциональных
ловушек…………………..5-17
1.2 Причины появления институциональных
ловушек……………..18-20
1.3 Формирование институциональных
ловушек……………………20-24
Глава 2. Действие институциональных
ловушек в российской экономике
2.1 Примеры проявления
институциональных ловушек в
России….25-35
2.2 Последствия институциональных
ловушек………………………..35
Глава 3. Пути выхода из институциональных
ловушек…………......36-38
Заключение……………………………………………………………….39
Список используемых источников…………………………………......40-41
Введение
При исследовании
процессов формирования и использования
финансовых ресурсов государства возникают
особые ситуации, когда логическое обоснование
ранее принятых решений не согласуется
с реальной действительностью. Такое положение
вещей не объясняется стандартными (общепринятыми)
постулатами экономической теории, и иногда
в учебниках по микро- или макроэкономике
называется «эффектом непредвиденных
последствий».
В процессе импорта институтов
в рамках, казалось бы, аналогичных
правовых систем могут возникать
как эффективные, так и неэффективные
нормы поведения (институциональные
ловушки).
Естественного отбора эффективных
институтов не происходит, неэффективные
нормы поведения могут оказаться
устойчивыми.
В настоящее время известен
не один десяток видов институциональных
ловушек. Причем некоторые из
них существуют в Российской
Федерации достаточно давно и устранение
которых, на данной момент, проходит не
так эффективно, как этого бы хотелось.
В частности коррупция, возникшая
в нашей стране давно, на сегодняшней
день остается одной из главных
проблем экономики в целом, и
общества в частности.
Все выше сказанное доказывает
актуальность темы исследования,
поскольку изучение действия
институциональных ловушек, причины
возникновения и поиск выхода
из них является одним из
способов налаживания экономической
ситуации в стране, а впоследствии
предотвращением возникновения
новых институциональных ловушек.
Целью курсовой работы является
исследование категории «институциональных
ловушек» применительно экономике
Российской Федерации.
Для достижения поставленной
цели можно выделить следующие
задачи:
1) рассмотреть понятие, сущность
и виды институциональных ловушек;
2) обозначить причины
возникновения институциональных
ловушек;
3) изучить процесс формирования
и возможности преодоления институциональных
ловушек;
4) рассмотреть примеры
институциональных ловушек и
причины их возникновения в
России
5) выявить возможные пути
выхода из институциональных
ловушек применительно к экономической
системе России.
Объектом исследования является
предприятие Общество с ограниченной
ответственностью «Фантазия», производящее
кондитерскую продукцию.
Методологической основой исследования
послужили статьи, учебники и
учебные пособия отечественных
ученых - экономистов в области
институциональной экономике.
При написании курсовой работы
были использованы методы сравнения,
наблюдения и др.
1. Теоретические основы
институциональных ловушек
1.1. Понятие и виды институциональных
ловушек
В
институциональной теории Дугласом
Нортом, Брайеном Артуром, Полом Дэвидом
и другими давно уже поставлен вопрос
о том, почему в результате институциональной
эволюции возникают неэффективные устойчивые
институты, т.е. институциональные ловушки.
В
терминах неоинстуциональной теории
«институциональная ловушка — это
неэффективная устойчивая норма (неэффективный
институт), имеющая самоподдерживающийся
характер, осуществляя изменения какого-то
института вне связи с трансформацией
правил по другим институтам, мы создаем
тупиковую ситуацию для решения стоящих
перед нами задач. Явление, получившее
такое определение, связано с отсутствием
необходимой согласованности макроэкономических
регуляторов.
После того, как «институциональная
ловушка» сформировалась, возврат
к начальным условиям не приводит
к ее разрушению: имеет место
так называемый гистерезиса —
влияние прошедших событий на
естественные значения экономических
переменных. В свете институциональной
теории гистерезис— типичное
явление для процессов формирования норм
и, в частности, «институциональных ловушек».
Анализ
формирования институциональных
ловушек подтверждает, что создание
«рыночного правового поля» не
гарантирует возникновения эффективных
рыночных институтов. В период
широкомасштабных реформ макроэкономическая
политика может существенно повлиять
на институциональное развитие.
Однако в данном случае существует
опасность возникновения еще
одной «институциональной ловушки»:
когда цель макроэкономической
стабилизации, необходимой для успеха
реформ, вступает в конфликт с
институциональными целями, делая
задачу реформирования трудноразрешимой.
Принципиально
важным является вопрос о том,
почему, вследствие каких механизмов
возникают ловушки. Это важно, потому
что такие явления, как бартер,
неплатежи, система избегания налогов,
коррупция как раз являются
институциональными ловушками: это
то, из-за чего страдает наша
экономика.
Проблема "институциональных ловушек"
привлекла в последние десять
лет пристальное внимание экономистов
и ученых, занимающихся изучением
экономических процессов в странах с переходной
экономикой. [1]
Институциональная ловушка
— пример 1: бартер
Институциональная
теория помещает специфические
условия применения моделей в
центр анализа. С точки зрения
неоинституциональной экономики некоторые
"институциональные ловушки" объясняются
трудностями с нахождением равноценной
замены участникам сделки на микроуровне.
Возьмем например бартер. В унаследованной
от советского времени структуре экономики
каждое предприятие не имело особых альтернатив
в выборе поставщиков и покупателей. После
отмены директивного планирования находящиеся
в середине производственной цепочки
предприятия превратились в заложников
тех, которые находятся ближе к потребителю.
Цену на произведенный ими продукт, учитывая
безвыходность ситуации, покупатель потенциально
мог снижать даже ниже себестоимости.
Переход на бартерные расчеты в данных
условиях позволял ограничить оппортунизм
покупателя при сохранении прежних производственных
связей.
Бартер нередко сопровождает
быструю инфляцию. Суть этого явления
можно объяснить, опираясь на понятие
транзакционных издержек. В современной
экономике транзакционные издержки бартера
обычно превышают издержки денежных трансакций,
поэтому бартерный обмен сравнительно
редок. С увеличением темпа инфляции хранение
денег приводит все к большим потерям,
чтобы уменьшить их, экономические агенты
стремятся увеличить скорость обращения,
а это приводит к росту собственных издержек
трансакций (затрат на осуществление сделки).
С некоторого момента транзакционные
издержки денежного обмена могут возрастать
очень быстро, если финансовая система
не справляется с увеличивающимся объемом
транзакционной активности.
В
экономиках с развитой банковской
системой доля бартера невелика
даже при высоких темпах инфляции.
Однако в России в начале 1992 г.
сложились необычно благоприятные условия
для распространения бартера. Банковская
система была в зачаточном состоянии,
запаздывание при безналичных расчетах
внутри Москвы составляло около 2 недель,
межрегиональные трансакции нередко требовали
месяца и более. Подчас выгоднее было доставлять
наличные на самолете в мешках, чем переводить
со счета на счет. Вскоре ряд предприятий
обнаружили, что транзакционные издержки
бартера ниже транзакционных издержек
денежного обмена. С другой стороны, и
трансформационные издержки перехода
на бартер оказались сравнительно низкими,
поскольку еще сохранялись старые «прямые
связи» между поставщиками и потребителями,
которые всячески поощрялись в плановой
системе. Современные средства связи упрощали
поиск контрагентов и переговоры. Чем
большее число предприятий предпочитали
бартер, тем меньше оказывались транзакционные
издержки бартера, так как при этом было
легче находить партнеров, чтобы строить
бартерные цепочки (эффект координации).
В силу этого по мере роста бартерной экономики
облегчалось присоединение к ней новых
предприятий.
Предпосылки
для бартера были созданы благодаря
изменению фундаментальных факторов
— темпа инфляции и риска
неплатежа — повлекшему резкое
изменение соотношения между
транзакционными издержками денежного
обмена и бартера. Эффект координации
ускорил формирование этой нормы.
С течением времени транзакционные
издержки бартера продолжали
уменьшаться в результате эффекта
обучения: предприятия научились
выстраивать длинные цепочки
обменов. Возникшая норма породила
новый институт бартерных посредников
и оказалась удобным инструментом
ухода от налогов (эффект сопряжения).
[7]
К 1997
году инфляция в России радикально
уменьшилась, а технология денежного
обмена существенно усовершенствовалась.
Но это не привело к ликвидации
бартера. Бартерное поведение поддерживалось
эффектом координации, оно закрепилось
в результате обучения, сопряжения
и культурной инерции. Каждый
агент, решивший выйти из системы
бартера, должен был бы нести
трансформационные издержки: порвать
устоявшиеся связи, искать новых
партнеров и быть готовым к
тому, чтобы оказаться под контролем
налоговых органов. Поэтому законодательные
санкции за бартер могли бы
привести к временному углублению
спада производства — высоким
общественным трансформационным
издержкам. Для бартерных посредников
ликвидация бартера означала
бы потерю их доходов, они несомненно
являются потенциальными членами группы
давления по поддержанию этой нормы.
Либерализация
цен с последовавшим инфляционным
шоком оказали «кумулятивное»
воздействие на систему — породили
институциональные изменения, так что
при последующем снижении
инфляции и транзакционных
издержек денежного обмена система не
вернулась в исходный режим. Таким образом,
наблюдается упоминавшийся выше эффект
гистерезиса.
Институциональная ловушка
— пример 2: неплатежи
Еще одним примером институциональной
ловушки являются неплатежи. Если
одно из предприятий не платит
своим поставщикам, это сказывается
на их платежеспособности и
может послужить источником «лавины
неплатежей». В развитых экономиках
возникновение таких «лавин»
предотвращается благодаря эффективным
институтам кредитования и механизмам
принуждения к платежу — процедурам
банкротства и санации предприятий.
В
России 1992 г. инфляционный шок в
результате либерализации лишил
предприятия средств на счетах.
Запаздывания при трансакциях
были очень велики, система кредитования
работала крайне хаотично, а закон
о банкротстве и механизмы
санации отсутствовали вовсе. В
результате действия этих факторов
большая часть предприятий обнаружила,
что им не следует ждать
от своих потребителей полной
оплаты своей продукции, но зато
и они могут лишь частично
оплачивать поставляемые им ресурсы.
Прекращение поставки неоплачиваемых
ресурсов в этих условиях не
имело смысла: фирма могла бы
лишиться вовсе своих потребителей;
кроме того, при нарушении неписанной
нормы («не можешь — не плати, но и не требуй
от других») неплательщики могли бы применить
к ней те же санкции. Сформировавшийся
таким образом эффект координации придал
устойчивость механизму неплатежей, усилившуюся
в результате сопряжения с бартером и
уклонением от налогов. В результате применение
закона о банкротстве было полностью блокировано
массовостью неплатежей. В декабре 1995
г. этот проект был принят Государственной
Думой Федерального Собрания Российской
Федерации в первом чтении. В порядке его
подготовки ко второму чтению было проанализировано
более 600 внесенных поправок. Однако затем
работа над этим проектом была приостановлена.
Тому имелись две причины: появление альтернативного
законопроекта (на 70% повторяющего текст
прежнего), а также принятие Государственной
Думой в первом чтении проекта Федерального
закона "О несостоятельности (банкротстве)
банков и иных кредитных организаций"
в качестве совершенно самостоятельного
законопроекта, никак не связанного с
проектом общего закона о несостоятельности
(банкротстве). В результате принятие нового
закона о банкротстве затягивается до
1998 года.
Институциональная ловушка
— пример 3: уклонение от налогов
Для экономического агента выбор
стратегии уплаты (или неуплаты) налогов
определяется фундаментальными и организационными
факторами. К первым относятся налоговая
политика и политика государственных
расходов.
Для
того, чтобы граждане не уклонялись от
налогов, они должны верить, что налоги
будут потрачены на увеличение их благосостояния
и при том — эффективным образом. Отсутствие
этой веры существенно обостряет проблему
зайца. При нерациональной политике государства
неуплата налогов может оказаться более
эффективным поведением не только с точки
зрения каждого отдельного фрирайдера,
но и для общества в целом. Уклонение от
налогов получает моральное оправдание.
Кредит доверия особенно подрывается,
если государство одновременно увеличивает
налоги и уменьшает расходы на социальное
обеспечение, как это происходило в России
в 1992-1998 гг., — люди не чувствуют положительного
эффекта от увеличивающейся налоговой
нагрузки. [10]
Возможно,
при выборе стратегии уплаты
налогов более значим организационный
фактор — система принуждения,
формирующая ожидания ущерба от
неуплаты. В начале радикальных реформ
в России налоговая служба еще не сформировалась,
возможности контроля были крайне ограничены,
налоговая полиция появилась лишь через
пять лет — в 1997 г.
Если
налоги слишком высоки, а система
принуждения к их уплате неэффективна,
то уход от налогов оказывается
выгодным для многих экономических
агентов. Но тогда и вероятность
обнаружения каждого конкретного
неплательщика мала. Чем больше
масштаб уклонения от налогов,
тем меньше ожидаемый ущерб
от неуплаты для каждого неплательщика,
что, в свою очередь, увеличивает
масштаб уклонения. Поддерживающая экстерналия,
воздействие рыночной трансакции на
третьих лиц, не опосредованное
рынком, порождает эффект координации.
Массовое
уклонение от налогов приводит
к возникновению соответствующей
системы обслуживания: появляются
разработчики и консультанты, создающие
и внедряющие новые схемы уклонения
от налогов. Эффект обучения дополняется
эффектом сопряжения: появляются
специфические формы организации
производства, искажается отчетность,
уход от налогов сопрягается
с бартером, неплатежами и коррупцией.
Для агента выход из теневого
сектора связан с высокими
трансформационными издержками, тем
более, что единожды уплатив налоги, он
«засвечивается». Поэтому умеренное увеличение
затрат на укрепление системы сбора налогов
вызывает лишь рост издержек в системе
избегания налогов, истощая экономику.
Не дает результата и небольшое снижение
налоговой нагрузки: те, кто не платил
налоги, платить не станут, а те, кто платил
— уменьшат платежи. Таким образом, эффект
гистерезиса проявляется здесь в полной
мере.
Как обычно, выход из институциональной
ловушки требует больших затрат
— как в случае принятия
«решительных мер» (резкого усиления
контроля, ужесточения наказаний, существенного
уменьшения налоговых ставок), так
и при постепенном совершенствовании
налоговой системы.
Институциональная ловушка
— пример 4: коррупция
Соответствующий
механизм очень похож на описанные
выше, поэтому нет необходимости
описывать его в деталях. Неадекватность
законодательства, нерациональность
государственной политики и высокая
дифференциация доходов являются
фундаментальными факторами, способствующими
коррупции, так что коррумпированная
система может оказаться экономически
более эффективной, чем бескоррупционная.
Эти факторы дополняются размытостью
моральных норм, слабостью механизмов
государственного и общественного контроля.
Чем массовее коррупция, тем труднее обнаружить
и осудить взяточника. Эта экстернальная
зависимость лежит в основе эффекта координации,
придающего устойчивость системе коррупции.
Совершенствуясь, она приобретает иерархическую
структуру, сопрягаясь с другими механизмами
теневой экономики. [4]
Институциональная ловушка
— пример 5: самореализующиеся пессимистические
ожидания
Известно немало примеров того,
как эффект координации ожиданий
и процедуры их адаптации порождают
неэффективные устойчивые равновесия
в процессах движения цен и перераспределения
трудовых ресурсов и инвестиций. К их числу
относятся, в частности, состояния кейнсианской
безработицы, высокоинфляционные равновесия,
«пузыри» на финансовых рынках. В ряде
случаев возникновение подобных ловушек
не приводит к изменению институциональной
структуры. Достаточно изменить ожидания
и при соответствующих макроэкономических
воздействиях система переходит в эффективное
равновесие. Однако нередко ситуация,
возникшая под влиянием пессимистических
ожиданий, закрепляется институционально
благодаря эффекту сопряжения и, таким
образом, соответствующие стереотипы
поведения становятся нормой. Хорошо известным
примером является использование механизмов
индексации для смягчения последствий
инфляции. Благодаря индексации инфляция
оказывается институциональной проблемой.
Имеющийся опыт борьбы с инфляцией
показал, что остановить её рост
в России за счет традиционных
монетаристских мер невозможно.
Наиболее активно эти меры по
рекомендации Международного валютного
фонда (МВФ) применялись с 1995-1998 гг. Правительство
пыталось остановить рост цен путем целенаправленного
снижения совокупного общественного платежеспособного
спроса за счет:
- урезания бюджетных
расходов; длительных задержек в
выплате пенсий, заработной платы
бюджетникам и расчетов с предприятиями
за выполненные госзаказы;
- сокращения денежной
массы, находящейся в сфере обращения
и др.
Темпы
инфляции за счет этих мер
в 1996-1997 гг. были приостановлены. Но
уже в 1998 г. она вновь резко
возросла и оставила по официальным
данным 84,4%, вызвав кризис неплатежей
вплоть до остановки из-за этого производства
и торговли. В 2000 г. в результате экономического
оживления, обусловленного благоприятной
конъюктурой мировых цен на энергосырьевые
ресурсы, темп инфляции замедлился. Обнадежившись
этим фактом, Правительство заявило о
своем намерении добиться в 2001 г. снижения
роста потребительских цен 12-14%. Однако
уже первый квартал 2001 г. показал, что это
намерение вряд ли можно осуществить:
рост потребительских цен за квартал составил
7-7,2%, т.е. около 30% в годовом исчислении.
Инфляция в ноябре 2009 года, согласно данным
Росстата, составила 0,3%. Ноябрьский рост
потребительских цен стал минимальным
для этого месяца за все время наблюдения
с 1991 года (до этого минимальным показателем
для ноября были 1997 и 2006 годы - по 0,6%). Обычно
в РФ к концу года инфляция разгоняется,
так как перестает действовать сезонный
фактор удешевления плодоовощной продукции,
и растут расходы бюджета.
"Институциональные ловушки",
связанные с последствиями приватизации
К
числу "институциональных ловушек",
возникших в результате игнорирования
институциональных ограничений, обычно
относят распространение бартера, неплатежей,
уклонения от налогов и коррупции. Более
чем через десятилетие после начала реформ
обнаруживается и ряд "ловушек", обусловленных
спецификой проведенной в России приватизации.
Основные этапы приватизации
в России - "малая" приватизация,
массовая приватизация, денежная
приватизация и "залоговые аукционы"
- пришлись на первую половину
1990-х годов. Однако возникшая в
итоге структура собственности
не только не соответствует
критериям экономической эффективности,
но и создает предпосылки для
обострения социально-экономических
проблем в средне- и долгосрочной
перспективе.
Говоря
о реальных ограничениях, помешавших
осуществлению приватизации в
соответствии с неоклассическим
идеалом, начнем с рассмотрения
структуры экономики, доставшейся
в наследство от планового
хозяйства. Оптимальные границы
предприятия в плановой экономике
определялись совершенно иначе,
чем в условиях рынка. Каждое
предприятие было "вписано" в
производственную цепочку и приватизация
каждого звена этой цепочки
по отдельности представляется
экономически нецелесообразной. Как
отмечалось выше, предприятия, находившиеся
в технологической цепочке дальше
от конечного потребителя, превратились
в заложников своих более выгодно
расположенных партнеров. Раздельная
приватизация звеньев производственной
цепочки привела лишь к тому,
что собственники располагавшихся
вблизи ее начала (добыча) и конца
(сбыт конечным потребителям) предприятий
получили своеобразную ренту. "В
момент либерализации экономики
некоторые экономические агенты
получают возможность извлекать
дополнительный доход — переходную
ренту - исключительно благодаря
занимаемым ими позициям.
Массовая приватизация создала
предпосылки для распыления акционерного
капитала среди множества индивидуальных
собственников. Никто из них не
приобрел достаточно большой пакет
акций, чтобы контролировать действия
менеджеров. В то же время на действия
менеджеров не накладывал ограничения
и переживающий этап своего формирования
фондовый рынок. Число предприятий, чьи
акции регулярно котируются на фондовом
рынке, в России было существенно меньше,
чем во многих странах Восточной Европы.
В итоге сложилась такая ситуация, когда
отсутствие контроля со стороны акционеров
и фондового рынка создало предпосылки
для оппортунистического поведения менеджеров,
то есть максимизации ими собственной
полезности в ущерб интересам акционеров.
В результате массовой приватизации 1992-1994
гг. были разрушены старые механизмы контроля
над менеджерами, а новые, по крайней мере,
в кратко- и среднесрочной перспективе,
не были созданы. Административный контроль
со стороны профильных министерств и ведомств
стал уже невозможен, а рыночные механизмы
контроля со стороны акционеров и фондовой
биржи еще не начали действовать.
Авторы
российской программы приватизации
возлагали большие надежды на
возможность перераспределения
акций после первоначальной массовой
приватизации, которое способно
скорректировать ошибки, допущенные
в ее ходе. Теорема Коуза, согласно
которой первоначальное распределение
прав собственности незначимо ввиду возможности
впоследствии свободно обмениваться правами
собственности, часто эксплицитно использовалась
ими в качестве обоснования таких надежд.
Однако при этом оказалось неучтенным,
или, точнее, учтенным в недостаточной
степени ограничение, связанное с величиной
транзакционных издержек, возникающих
при обмене правомочиями. Иначе говоря,
взаимосвязь между основными параметрами
институциональной среды и величиной
транзакционных издержек не привлекла
должного внимания в момент принятия решений
относительно приватизации. Отсюда убеждение
в том, что сначала необходимо провести
приватизацию, а институциональные реформы,
в том числе касающиеся фондового рынка
и защиты прав собственности, можно оставить
на потом, а не наоборот. Из-за игнорирования
ограничений, обусловленных высокими
транзакционными издержками, надежды
на перераспределение собственности легальными
методами, то есть с помощью совершения
сделок на фондовом рынке, не оправдались.
Поэтому в постсоветских экономиках первоначальное
распределение прав собственности значимо
и играет определяющую роль в отношении
модели корпоративного управления, а права
на ошибку при разработке программы приватизации
практически нет.
Еще
более серьезная ошибка была
допущена на этапе приватизации,
получившем название "залоговые
аукционы", по итогам которых
в 1995-1996 гг. отдельные банки получили
право на контрольные пакеты
акций ряда наиболее ценных
добывающих предприятий в обмен
на предоставление кредитов переживавшему
глубокий бюджетный кризис правительству.
Проблема заключается не столько
в том, что средне- и долгосрочные
интересы самого государства
были принесены в жертву краткосрочным
потребностям, сколько в закрытой
и непрозрачной организации залоговых
аукционов: к участию в них
был допущен лишь узкий круг
приближенных к правительству
предпринимателей. Залоговые аукционы
вместо шага в направлении
рыночного механизма аллокации прав
собственности стали фактором укрепления
сетевой структуры российской экономики,
стимулирующей совершение трансакций
преимущественно внутри групп предпринимателей,
объединенных неформальными и формальными
связями. Ограничение, без учета которого
невозможно объяснить расхождение между
официально заявленными и действительными
результатами залоговых аукционов, связано
со спецификой властных отношений, складывающихся
в постсоветских странах. Эти властные
отношения можно определить как навязанные.
Навязанный характер власти заключается
в односторонней зависимости ее субъектов
от тех, кто наделен властными полномочиями.
Поэтому предприниматели заинтересованы
в установлении привилегированных отношений
с представителями власти, чтобы в частном
порядке уменьшить негативные последствия
действий последних и даже получить выигрыш
за счет проигрыша других, не имеющих подобных
привилегий, предпринимателей.
Два
соображения препятствуют вынесению
вопросов социальной справедливости
за рамки обсуждения результатов
постсоветской при-ватизации. Во-первых,
выбор в пользу методов массовой приватизации
сам по себе свидетельствует о стремлении
авторов программы приватизации заручиться
массовой поддержкой населения через
получение каждым гражданином равной
доли в национальном богатстве. Иначе
говоря, социальные и политические цели
даже формально признавались в качестве
значимых при проведении приватизации.
Во-вторых, если перераспределение прав
собственности крайне затруднено ввиду
высоких транзакционных издержек, степень
равномерности первоначального распределения
прав собственности из вопроса о справедливости
превращается в чисто экономический вопрос
о системе стимулов. Например, распыление
акционерного капитала может создавать
эффективные стимулы к максимизации менеджерами
остаточного дохода (прибыли после уплаты
налогов), но только при условии существования
развитого фондового рынка.
