План:

Введение…………………………………………….. 

Глава I   Определение понятия экстрадиция

Глава II   История развития института экстрадиции:

Часть 1. От политики к сотрудничеству.

Часть 2. Экстрадиция в русской традиции.

Глава III   Материально-правовые аспекты экстрадиции.

Глава IV   Процессуальные аспекты.

Часть 1. Процессуальные аспекты выдачи.

Часть 2. Процессуальные аспекты передачи.

Глава V   Правовая помощь по уголовным делам.

Глава VI    Актуальные проблемы и перспективы  развития института экстрадиции:

Часть 1. Актуальные проблемы экстрадиции.

Часть2. Перспективы развития.

Заключение.

Нормативные акты и литература.

Введение: 

     Конституция Российской Федерации (ч. 1 ст. 17) признает и гарантирует права и свободы  человека и гражданина в соответствии с общепризнанными принципами и  нормами международного права. Права  человека - важное достижение человеческой цивилизации. В защите прав и свобод как со стороны государства, так  и международного сообщества нуждается  каждый человек, в том числе и  тот, кто совершил противоправное деяние. В этой связи особый интерес представляет проблема обеспечения и защиты прав и свобод лиц, подлежащих выдаче другому  государству за совершенное ими  преступление для уголовного преследования  или отбывания наказания.  Рассмотрение этого вопроса обусловлено потребностями  общественной и государственно-правовой практики, логикой развития научного познания.

     Во  всем мире признано, что борьба с  уголовными преступлениями является внутренним делом каждого государства, однако это не исключает возможности  международного сотрудничества. Происходящие в современном мире интеграционные процессы оказывают существенное влияние  на экономику и политику, ставя  новые задачи перед государствами. Они состоят в стирании различий в межгосударственных правовых отношениях, в приведении национальных законодательств  государств к общепризнанным международным  нормам и стандартам, в активизации  международного сотрудничества государств по правовым вопросам, в разрешении спорных вопросов в международных  инстанциях и т.п. Строго говоря, проблема выдачи преступника (экстрадиция) относится  к международному, а не к  национальному законодательству. Именно там разработаны ее основные положения.

     И.И. Лукашук и А.В. Наумов отмечают, что  «Преступность постоянно совершенствует свои формы и методы, широко использует возможности, предоставляемые современным  обществом, его политико-правовой системой, наукой и техникой, что существенно  затрудняет борьбу с ней». ¹

     Российскую  Федерацию с различными целями ежегодно посещают тысячи иностранных граждан  и лиц без гражданства. Некоторые  из них, совершив преступления на территории других государств, предпринимают попытки скрыться на территории Российской Федерации. Существует и противоположная тенденция: лица, совершившие преступления на территории России, скрываются от судебного преследования за рубежом. В этих ситуациях в отношениях между Российской Федерацией и другими государствами все чаще применяется процедура выдачи обвиняемых и осужденных. 
          Практически интересы борьбы с преступностью, особенно с учетом современных средств сообщения, облегчающих бегство за границу, заставили большинство государств заключить целую сеть договоров о взаимной выдаче преступника (экстрадиции).

     В наиболее общем виде понятие экстрадиции  можно обозначить как передачу лиц, совершивших преступления, одним государством (запрашиваемым), на территории которого они находятся, другому государству (запрашивающему), на территории которого было совершено преступление либо гражданином которого является преступник.

     Следует отметить, что нормативное регулирование  экстрадиции на международно-правовом и внутригосударственном уровне еще далеко не сложилось. «Оно, как  и экстрадиционная практика в  целом, переживает период интенсивного развития с учетом вызовов международному сообществу со стороны преступности и терроризма. Российская Федерация, как известно, вносит в этот процесс  свою посильную лепту. В настоящее  время продолжается работа над нормативными документами с участием РФ по вопросам экстрадиции на международном уровне. Движение в этом направлении подкрепляется  договорной работой как на региональном, так и на межрегиональном уровнях».²

     Понимание правовой природы экстрадиции неодинаково. Некоторые ученые полагают, что выдача преступников - это чисто административный вопрос, ибо часто решение о  ней принимает не суд, а правительство  или какой-либо его орган. Следовательно, можно отнести этот институт к  административному или государственному праву. В то же время экстрадицию  можно рассматривать как элемент  уголовно-процессуального права, ибо  налицо порядок передачи человека, совершившего преступление, другой стране с соблюдением определенных процессуальных гарантий. Экстрадицию можно считать  и частью уголовного права, а именно — института исполнения наказания.

     Место экстрадиции в системе международного права так же толкуется отнюдь не однозначно. Иногда его считают  институтом второстепенным, отживающим свой век. Только некоторые страны охотно отдают "своих" преступников, снимая с себя бремя их ресоциализации. Однако в настоящее время, когда  общепризнано, что выдача преступников - это право государства, а вовсе  не его обязанность, все чаще  отмечается стремление многих государств не выдавать своих граждан, совершивших  преступления за границей, если даже они  не пользуются дипломатическим иммунитетом.  Между тем преступность усложняется, не признает границ; организованная преступность разных стран устанавливает тесные контакты; преступники, совершившие  преступление в одной стране, скрываются на территории другой, часто меняя  места проживания, получая поддержку  и содействие со стороны своих "собратьев". Все это делает проблему экстрадиции  весьма актуальной.  
 
 
 

Глава I Определение понятия экстрадиция 

     Происхождение термина экстрадиция восходит к  латинскому слову  "extradere", которым  обозначалось принудительное возвращение  беглого подданного своему суверену. Сегодня смысл и значение данного  термина применительно к экстрадиции  изменился.

     Согласно  толкового словаря под ред. А.М. Прохорова, под экстрадицией в международном  праве понимается “передача государству  лица, совершившего уголовное или  международное преступление, для  привлечения его к уголовной  ответственности или исполнения вынесенного в отношении него приговора суда”.³

     В новом Уголовном кодексе РФ 1996г. отсутствует легальное определение  экстрадиции, что порождает некоторые  противоречия в уяснении данного  понятия. Более того, можно говорить о том, что экстрадиция является термином науки уголовного права, так как в большинстве документов, посвященных проблемам экстрадиции, используется понятие выдача. Слово экстрадиция в большинстве  нормативных актов не употребляется. Примерами могут служить: Европейская конвенция о выдаче, принятая Советом Европы 13 декабря 1957года; Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам, принятая государствами-участниками СНГ 22 января 1993 года; Положение  «О порядке предоставления Российской Федерацией политического убежища», утвержденное Указом Президента РФ от 21.07.97 №746 и др.

     Коллектив судей Верховного Суда РФ, давая  толкование ст.13 УК РФ «Выдача лиц, совершивших  преступление», отождествляет термины  «выдача» и «экстрадиция», и предлагает следующее определение: «Выдача  лица, совершившего преступление (экстрадиция),- это передача для привлечения  к уголовной ответственности  или для приведения в исполнения приговора в отношении лица, обвиняемого  в совершении преступления или осужденного, государством, на территории которого находится преступник, другому государству, где было совершено преступление, или государству, гражданином которого является преступник».⁴

     Несколько иного мнения придерживаются В.К. Звирбуль и В.П. Шупилов: по мнению данных исследователей, экстрадиция представляет собой  “акт правовой помощи, осуществляемой в соответствии с положениями  специальных договров и норм национального  уголовного и уголовно-процессуального  законодательства, заключающийся в  передаче преступника другому государству  для суда над ним или для  приведения в исполнение вынесенного  приговора”.⁵

     Представляется  интересным, что во всех вышеназванных  определениях понятие исследумого  института дается через определение  уже знакомых уголовной науке  терминов выдачи, передачи, или правовой помощи. И, нужно отметить, что данная точка зрения является превалирующей  в настоящее время. Вместе с тем, отдельными авторами делаются попытки  отграничить экстрадицию от всех иных категорий и выделить ее в  самостоятельный институт.                          

     Так, например, А.К. Романов и О.Б. Лысягин  полагают, что «на практике экстрадиция  уже давно не сводится лишь к выдаче преступников. Тем не менее вопросы  экстрадиции продолжают обсуждаться  преимущественно в терминах выдачи, существование института экстрадиции  не получает признания и экстрадиция  определяется как выдача. Вследствие этого дальнейшее совершенствование  нормативной регламентации института  экстрадиции, как и решение многих других практических вопросов экстрадиционной  деятельности, во многом осложняется  из-за приверженности к старым взглядам, понятиям и концепциям». ⁶ Данная позиция состоит в том, чтобы усматривать в экстрадиции не только аспекты выдачи преступников и наказания виновных, но и более широкий круг вопросов. В частности, речь идет о правовой помощи и сотрудничестве между государствами, понимаемых в более широком плане. В этом случае понятие экстрадиции уже более широкое. Оно охватывает не только выдачу преступников, но и целый ряд иных действий, мер и целей. Например, таких, как меры по обеспечению необходимых правовых и процессуальных гарантий, эффективное правовое сотрудничество между государствами, повышение доверия к их правовым системам, укрепление международного правопорядка, норм и требований права, соблюдение прав человека и т.д. Подтверждением тому может служить высказывание  авторов учебника "Международное уголовное право" под ред. В.Н. Кудрявцева, которые в главе "Выдача преступников" обращают внимание на то, что "договоры о правовой помощи в принципе шире соглашений о выдаче".⁷

     Обосновывая факт  нетождественности выдачи и экстрадиции, ученые  в первую очередь обращают внимание на то обстоятельство, что экстрадиция может завершиться  и отказом, а вовсе не выдачей. Следовательно, выдача представляет собой  лишь одну из форм реализации экстрадиции. Анализ законодательных и иных нормативно-правовых актов, регламентирующих вопросы экстрадиции, а также данные практики показывают, что экстрадиция отличается от выдачи и передачи прежде всего по своему содержанию, поскольку включает в  себя стадию возбуждения инициативы о передаче (выдаче) лица; процесс  принятия решения данного вопроса  компетентными органами двух государств; стадию обжалования принятого решения; собственно процесс передачи (выдачи) лица; легализацию приговора судом  того государства, которое приняло  лицо, и др. 
           Так, в 2004 г. Минюстом РФ в общей сложности было  направлено 902 запроса (в том числе повторных и уточняющих) компетентным органам других государств по вопросам приема и передачи осужденных. Из компетентных органов других государств в Минюст РФ поступило 970 запросов о передаче и приеме осужденных. Реально в 2004 г. в соответствии с решениями судов состоялась передача в другие государства 46 осужденных и принято в Российскую Федерацию - 23. В течение этого же периода судами Российской Федерации отказано в передаче по 17 случаям. От компетентных иностранных органов получено 22 отказа. 
           В этой связи, делают вывод А.К. Романов и О.Б. Лысягин, «следует выделять формы реализации экстрадиции: 1) выдача, 2) отказ в выдаче, 3) отсрочка выдачи, 4) временная выдача, 5) экстрадиционный транзит, 6) передача. Все они связаны с экстрадицией, охватываются ее нормами, но к выдаче преступников не сводятся». Таким образом, экстрадиция здесь рассматривается как самостоятельный, комплексный институт.

     Однако  в юридичекой литературе  есть и  прямо противоположное  мнение, согласно которому именно  выдача представляет собой отдельный институт права. Подобные положения содержатся в  работе  Ю. В. Минковой «Институт  выдачи преступников в современном  международном праве»⁸, и некоторых других авторов. 
          Подводя итог данной главы необходимо сказать, что каждая из приведенных точек зрения имеет свое весомое обоснование, включающее анализ множества нормативных актов, и может быть разделена. Однако в рамках представленной  работы будет использована традиционная концепция тождественности терминов выдача и экстрадиция, в силу того обстоятельства, что на законодательном уровне этот вопрос разрешается именно таким образом. 
 
 
 
 
 

Глава II  История развития института экстрадиции 

Часть1. От политики к сотрудничеству. 

     История экстрадиции восходит к глубокой древности, когда еще не было ни стройной системы норм международного права, ни развернутого учения о нем, но уже  возникли первые признаки формальной дипломатии. В ней можно выделить три периода:

     1) с древних времен до конца  XVII в., когда выдача, будучи пока  редким явлением, в основном имела  место в отношении политических  противников, а также в отношении  еретиков и перебежчиков.  Несмотря  на высказанное некогда мнение  о том, что в древнем мире  не существовало выдачи, так как  не существовало международно-правовых  отношений между различными государствами,  большинство исследователей все  же находят факты выдачи имевшие  место и в то время. Свидетельством  существования такой практики  является, в частности, договор  египетского фараона Рамсеса  II с царем хеттов Хеттушилем III, заключенный в 1296 г. (1278) до н.  э. В нем говорилось, что «если  кто-либо убежит из Египта и  уйдет в страну хеттов, то царь  хеттов не будет его задерживать,  но вернет в страну Рамсеса»⁹. В условиях, когда возникающие между государствами разногласия часто разрешались посредством военных действий, основным регулятором экстрадиционных отношений являлось право сильного, которое в IV веке до н. э. весьма емко сформулировал древнеиндийский философ Каутилья: «Кто слабее другого, тот должен заключить с ним мир, кто сильнее, тот должен вести войну»¹⁰. В средние века изменения в институте выдачи были, прежде всего, продиктованы изменениями в институте убежища, когда местами, выдача из которых была недопустима, стали определенные священные места (храмы, монастыри и т. д.). Однако, по мере укрепления национальных государств и усиления центральной власти, которая становится способной к установлению и поддержанию внутреннего правопорядка, право убежища все более теряло свой смысл, пока вовсе не было отменено.

     Еще одним препятствием для экстрадиции  лиц, совершивших уголовные преступления, служил обычай закрепощения всех иностранцев, прибывших в страну без разрешения или пробывших в ней больше года, бытовавший в феодальных государствах Западной Европы. Поэтому на практике экстрадиция по-прежнему оставалась формой расправы с политическими  противниками, а не с преступниками.

     2) с начала XVIII до конца 40-х годов  XIX в., в течение которого растет  число заключаемых договоров  не только в отношении бунтовщиков  и перебежчиков (особенно дезертиров  и беглых военных), но также  и лиц, виновных в обычных  преступлениях. Во многом это  объясняется интенсификацией перемещения  людей из одного государства  в другое, особенно возросшей  в связи с процессами индустриализации  Европы и появлением новых  видов транспорта, что вызвало  проблемы борьбы с грабителями  на железных дорогах, бродягами  и лицами, совершающими трансграничные  преступления. Из такого рода  договоров второго периода заслуживает  внимания заключенный в 1777 г.  договор между Францией и Швейцарией, в котором стороны обязались  взаимно выдавать «государственных  преступников, убийц и других  лиц, виновных в общих преступлениях».

     3) новое время, начавшееся в 1840 г., когда государства начали согласованную  кампанию в отношении беглых  преступников, совершивших деяния, не имеющие политических целей  и наказуемые по общеуголовным  законам. Благодаря заключаемым  с этой целью договорам выдача  наконец-то наполняется своим  подлинным смыслом, превращаясь  в действительный акт правовой  помощи (оказываемой одним государством  другому) в области международного  общения.

     К концу XIX в. большинство стран Европы и ряд стран американского  континента заключили договоры как  друг с другом, так и с географически  удаленными государствами.

       В середине XX в. решающую роль  в развитии института экстрадиции  сыграла Вторая мировая война.  Наказание за злодеяния, творимые  в ее ходе фашистами, становится  одной из основных целей войны.  Уже 13 января 1942 г. союзные державы  приняли «Межсоюзническое заявление  о наказании за военные преступления»,  известное как Сент-Джеймская  декларация. Далее последовал целый  ряд заявлений и выступлений,  в которых союзники выразили  решимость подвергнуть уголовному  преследованию тех, кто несет  ответственность за зверства, убийства  и казни или принимал в них  непосредственное и добровольное  участие. Эта общая решимость  и привела к учреждению Нюрнбергского  и Токийского международных военных  трибуналов, созданных «для суда  над военными преступниками, преступления  которых не связаны с определенным географическим местом. Именно с этого момента экстрадиция приобретает важное значение в вопросах преследования за преступления против мира и безопасности человечества.

     Таким образом, история развития института  выдачи преступников охватывает собой  все исторические типы общества. Однако лишь в новое время выдача приобрела  общечеловеческое значение в отношении  преступлений международного характера  и преступлений против мира и безопасности человечества. 
 

    Часть 2 Экстрадиция в  русской традиции

         Как интересно отмечает  Владимир  Абаринов в статье для газеты  «Утро», «слово "экстрадиция" в  России вошло в моду недавно,  но привычка требовать от иностранных  правительств выдачи своих подданных  появилась едва ли не вместе  с возможностью путешествий в  чужие края»¹¹.

        Одна из самых ранних попыток  добиться возвращения московитов  домой, хотя бы и принудительно,  имела место в начале XVII века. При Борисе Годунове посланы  были в ученье в Европу 18 юношей, в том числе четверо в Англию. Вскоре наступила смута, и интересоваться  судьбой русских студентов было  недосуг. Спустя 10 лет московские  дипломаты станут в ходе своих  поездок многократно и безуспешно  добиваться возвращения студентов  домой. В прошении, которое подали  в Королевский совет, говорилось, что подданные московского царя  посланы в ученье "в неволю, а не для воли". Этой формулы  лорды понять не могли. Послам  было сказано, что если юноши  сами захотят вернуться, препятствовать  им в этом никто не будет,  а выслать их силой невозможно, ибо противоречит закону. Наконец,  в 1621 году посол Погожев поднял  вопрос на аудиенции у короля  Иакова I - и получил решительный  отказ. Лишь после этого дело  было закрыто. 

     В сентябре 1716 года в Российском государстве  произошло невиданное доселе событие: за границу сбежал сын Петра I царевич  Алексей. Шпионы русского царя тайный советник Петр Толстой и капитан Александр Румянцев довольно быстро установили местонахождение беглеца. Посланцы доставили Алексею письмо отца: "Буде побоишься меня, то я тебя обнадеживаю и обещаюсь Богом и судом Его, что никакого наказания тебе не будет; но лучшую любовь покажу тебе, ежели воли моей послушаешь и возвратишься. Буде же сего не учинишь, то, яко отец, данною мне от Бога властью, проклинаю тебя вечно, а яко государь твой - за изменника объявляю и не оставлю всех способов тебе, яко изменнику и ругателю отцову, учинить, в чем Бог мне поможет в моей истине".¹² Но Петр солгал  сыну. Слабовольный Алексей дал себя уговорить, и умер под пыткой.

     России  приходилось требовать выдачи своих  преступников (или тех, кого она таковыми считала) у европейских стран  еще в XIX веке. Так, в 1826 году правительство  Николая I попыталось заполучить из Лондона  декабриста Николая Тургенева. Однако настояния русского посольства были тщетными: Англия Тургенева не выдала. Думали даже схватить его с помощью  секретных агентов, но тут шансов на успех было еще меньше. Суд  заочно приговорил невозвращенца к  смертной казни, но император проявил  великодушие и повелел, лишив  преступника чинов и дворянства (имущество, вероятно, подразумевалось), сослать его навечно в каторжные  работы. Реабилитации Тургеневу  пришлось ждать до самой смерти государя Николая  Павловича. С воцарением Александра II (1855) ему были возвращены чин и  дворянство, и он, уже стариком, сумел  трижды посетить Россию.

     Еще один интересный эпизод связан с народовольцем  Львом Гартманом, участником покушения  на Александра II. Такие действия вполне можно было счесть преступлением не политического, а уголовного характера и в 1880 году русский посол в Париже потребовал у французских властей его выдачи. Но общество было настроено против выдачи Гартмана деспотическому, хоть и дружественному режиму. С открытым письмом к правительству обратился Виктор Гюго: "...Вы не можете выдать этого человека: Деспотизм и нигилизм - два чудовищных аспекта одной и той же политической реальности. Закон о выдаче преступников останавливается перед этой реальностью... Вы не выдадите этого человека!"¹³. Гартман был выслан из Франции в Англию, что фактически означало гарантию безопасности.

     В 1860 году дипломаты Александра II пытались выманить из Лондона князя Петра  Долгорукова - известного историка, публициста и издателя. Герцен, с которым  сотрудничал Долгоруков, опубликовал  в "Колоколе" занятную переписку  князя с генеральным консульством России.

     "Нижеподписавшийся,  управляющий Генеральным консульством, имея сообщить князю Долгорукову  официальную бумагу, просит сделать  ему честь пожаловать в консульство  послезавтра в четверг, во втором  или третьем часу пополудни", - гласит первый документ. Адресат  отвечает: "Если господин управляющий  Генеральным консульством имеет  сообщить мне бумагу, то прошу  его сделать мне честь пожаловать  ко мне в отель Кларидж в  пятницу... во втором часу пополудни".

     Но  управляющий не желает пожаловать в  отель и берет более строгий  тон: "Нижеподписавшийся, управляющий  Генеральным консульством, имеет  поручение пригласить князя Долгорукова  немедленно возвратиться в Россию вследствие Высочайшего о том повеления". Тогда опальный князь пишет уже  не в консульство, а начальнику Третьего отделения, своему двоюродному брату  Василию Долгорукову: "Почтеннейший князь Василий Андреевич, вы требуете меня в Россию, но мне кажется, что, зная меня с детства, вы могли бы догадаться, что я не так глуп, чтобы явиться на это востребование? Впрочем, желая доставить вам  удовольствие видеть меня, посылаю  вам при сем мою фотографию, весьма похожую. Можете фотографию эту  сослать в Вятку или в Нерчинск, по вашему выбору, а сам я - уж извините - в руки вашей полиции не попадусь, и ей меня не поймать!"

Ответа  на это послание не последовало. Петр Долгоруков был приговорен Сенатом  к лишению княжеского титула, прав состояния и к вечному изгнанию.

     При Сталине тяжким преступлением был  объявлен сам факт невозвращения  из-за границы. Постановлением ЦИК СССР от 21 ноября 1927 года такие граждане объявлялись "вне закона". Их имущество  подлежало конфискации, а сами они - расстрелу в течение 24 часов  после установления личности, причем закон имел обратную силу. Сталин выдачи политических преступников ни от каких  стран не добивался - он подсылал к  ним убийц.

     При Брежневе и его преемниках Москва не только не добивалась от Запада экстрадиции  своих политических оппонентов, но, напротив, выдворяла из страны тех, кого по тем или иным соображениям было неудобно посадить в тюрьму или  психушку. И наоборот - по политическим мотивам укрывала на своей территории лиц, объявленных в розыск другими странами.

     Советские уголовники за границу, как правило, не скрывались. Исключение составляли угонщики самолетов - они выдавались на основании Гаагской конвенции  о борьбе с незаконным захватом воздушных  судов (1970). Однако в делах такого рода иногда возникали сложные международно-правовые коллизии. 15 сентября 1993 года трое иранцев  захватили самолет "Аэрофлота", выполнявший рейс Баку-Пермь, и после дозаправки в Киеве заставили пилота посадить его в Осло. Никто из 50 пассажиров и членов экипажа не пострадал. По прибытии в Норвегию угонщики немедленно освободили всех заложников и попросили политического убежища. После длительных переговоров норвежское правительство в 1995 году приняло решение экстрадировать их в Россию; при этом Москва пообещала не применять к ним смертную казнь и не выдавать Ирану. Тегеран пытался заполучить террористов из России, но правительство Ельцина исполнило взятое обязательство. Угонщики были осуждены и приговорены российским судом к пяти с половиной годам тюремного заключения, но вышли на свободу досрочно, в 1997 году. После чего двое опять объявились в Норвегии и остаются там на основании временного вида на жительство.

     «Россия путинская возобновила практику истребования врагов режима - с тем  же успехом, что и некогда русские  цари. Проблема в том, что теперь это давно уже не вопрос хороших  или плохих межгосударственных отношений  и не общественного мнения. Выдача преступников - право государства, а  не его обязнность»¹⁴.