Эмпириокритицизм Р. Авенариуса и Э. Маха
Министерство образования и науки, молодёжи и спорта Украины
Севастопольский национальный технический университет
Кафедра философских и социальных наук
КУРСОВАЯ РАБОТА ПО ДИСЦИПЛИНЕ
«ФИЛОСОФИЯ» НА ТЕМУ:
«Эмпириокритицизм Р. Авенариуса и Э. Маха »
Выполнил:
студент гр.МАГ – 4 (Т)
Лушин В.В.
Проверил:
Ткаченко Р.В.
Севастополь
2013
СОДЕРЖАНИЕ
Введение…………………………………………………………
1. Эмпириокритицизм……………………………………
2. Рихард Авенариус и критика «чистого опыта»………………...………….…..8
3. Эрнст Мах: основа, структура и развитие науки …………………………….13
Заключение……………………………………………………
Библиографический список..…………………………………………………….
Введение
Эмпириокритицизм — философское направление, возникшее в конце XIX в., от которого вскоре отпочковались его разновидности: эмпириомонизм и эмпириосимволизм. В целом все направление классифицируется в историко-философской литературе как вторая форма позитивизма.
Родоначальники
Эмпириокритицизм не видел в природе и человеке никакого разделения и никаких скрытых тайн. Естествознание, физиология и психология в состоянии дать ответ на все вопросы прошлого, настоящего и будущего. Авенариус, по мнению его последователей, разрабатывал истинно человеческий метод познания, который и назван им эмпириокритическим. В его основе лежит метод «биомеханики». Познание — часть общего процесса приспособления к среде и выживания человеческого рода. Решение этой задачи обеспечивают биомеханические законы действий нервной системы и мозга. Именно они определяют законы познания, не совпадающие с законами логики и спекулятивного разума. Итак, научное познание — это не рационалистически развивающаяся система, а эмпиризм, который вместо кантовского трансцендентализма (априорные формы чувственности и рассудка) ставит биологические предпосылки опыта и признает истинными те суждения или решения, которые оправдываются в дальнейшем развитии и свидетельствуют об успешном приспособлении к окружающей среде (тезис, близкий к американскому прагматизму).
Важное значение для учения Авенариуса имела теория жизненных рядов. Последние бывают двух типов — независимый и зависимый. Все начинается с некоего неудовлетворения или беспокойства, дискомфорта, которые человек стремится устранить. Ряды, порождаемые возникшими беспокойствами, решают задачи устранения дискомфорта и могут начинаться с технической, художественной, метафизической или религиозной проблемы. Они, заполняя всю психическую деятельность человека, проходят три этапа: постановка задачи, попытка ее решения, устранение задачи. Мир разлагается на основные закономерные ряды, где нет ничего случайного и лишнего. Знание становится всецело объективным. Индивидуальное стирается, всеобщее утверждается. По Авенариусу, чем шире границы условий положительного развития индивидуальных систем, поколений, народов, человечества, тем более совпадают конечные состояния систем с основными и потому всеобщими законами.
Последователь Авенариуса Э. Мах основным правилом научного мышления считал строгое следование опыту, исключение всяческих суждений метафизических, т. е. выходящих за пределы опыта.
Философские изыскания Маха в значительной степени были вызваны начавшимся в конце XIX столетия кризисом классической механистической физики. Работы Маха в известной степени повлияли на А. Эйнштейна, создателя теории относительности (впоследствии он преодолел это влияние).
- ЭМПИРИОКРИТИЦИЗМ
Позитивизм на втором этапе своего развития получил название «эмпириокритицизм» («критическое исследование опыта»), или «махизм», — по имени его основоположника и виднейшего представителя австрийского физика и философа Э. Маха (1838—1916). Аналогичные идеи были практически одновременно выдвинуты Р. Авенариусом (1843—1896).
Появление и популярность эмпириокритицизма связаны с рядом проблем, обнаружившихся с ростом естественных наук. Бурное развитие в XIX в. химии, биологии, физиологии и т.д. привело к тому, что прежняя «объяснительная модель» утратила свой универсальный характер: невозможным оказалось объяснить все химические, биологические и прочие явления как движения атомов по законам механики. Требовалась новая научная методология, способная объяснить мир.
Особое влияние на становление махизма оказал «кризис в физике» На рубеже XIX—XX вв. К этому времени был сделан ряд открытий, которые не «вписывались» в прежнюю ньютоно-картезианскую картину мира и даже противоречили ей. Так, традиционное отождествление материи с веществом, состоящим из неделимых атомов, делало непонятным статус электромагнитных полей, которые явно не являются веществом, а значит, получалось и материей. Открытие радиоактивных элементов, для которых наблюдается уменьшение массы (переход вещества в излучение), привело физиков к выводу: «материя исчезла». К этому же выводу подталкивало и открытие сложной структуры атома (был обнаружен электрон и ядро атома).
Махизм преодолевал кризис в физике за счет того, что объяснительная часть науки была вообще объявлена «ненаучной». Если Конт полагал, что наука должна на базе фактов искать «скрытые причины» происходящих явлений, то Мах считал необходимым вообще отказаться от принципа причинности, заменяя его понятием функциональной зависимости признаков рассматриваемых явлений. Задачу науки он видел в описании и классификации фактов, т.е. в регистрации взаимосвязи их признаков.
Но в эмпириокритицизме фактами (и отсюда, предметом науки) считалось только то, что непосредственно воспринимается человеком — его чувственный опыт, который дан нам как «поток ощущений». Ощущения трактовались при этом не только как источник всякого знания о мире, но и как «нейтральный элемент», предшествующий делению целостного опыта на «внешний» (физический) и «внутренний» (психологический). Именно это деление опыта, не имеющее научного обоснования, приводит к появлению различных метафизических учений (как материалистических, так и идеалистических), и — как следствие — к бесконечным и бессмысленным спорам между ними.
Отказываясь от этого деления, мы понимаем: то, что обычно считается вещью внешнего мира, есть всего лишь «комплекс ощущений», а то, что стоит за этими комплексами и их вызывает, нам не доступно, и потому любые рассуждения об этом ненаучны. Отсюда, «атом», «субстанция», «материя» и т.п. есть столь же ненаучные понятия, как и кантовская «вещь-в-себе».
Мах отказывается и от ньютоновских понятий абсолютного пространства и времени, и от ньютоновской трактовки движения. Вместо этого он предлагает собственный «принцип относительности», согласно которому движение любого тела может быть определено только относительно других тел.
Теоретическим обоснованием такого подхода стал у Маха сформулированный им принцип «экономии мышления».
Судьба учения. Махизм оказал прямое влияние на возникновение следующей стадии позитивизма — логического позитивизма, также он сыграл свою роль в общем «феноменологическом повороте» всей западной философии. Кроме того, необходимо отметить значительное влияние махизма на философские воззрения многих крупных физиков начала XX в.
- РИХАРД АВЕНАРИУС И КРИТИКА «ЧИ
СТОГО ОПЫТА»
Термин «эмпириокритицизм» был введен Авенариусом для обозначения «надпартийной» философской позиции, критически рассматривающей все, якобы проверенные, истины. Эмпириокритики провозгласили возвращение к опыту, который нельзя трактовать ни идеалистически, ни материалистически.
Рихард Авенариус родился в Париже в 1843 г., учился в Лейпциге и Берлине. В 1876 г. начал издавать вместе с В. Вундтом «Трехмесячник научной философии», оказавший заметное влияние на культурную жизнь Германии. С 1877 г. и до самой смерти, последовавшей в 1896 г., он преподавал «индуктивную философию» в Цюрихском университете. В 1876 г. опубликована его книга «Философия как мышление о мире по принципу наименьшей траты сил». С ней связана другая работа — двухтомник «Критика чистого опыта» (1888—1890), а также «Человеческое понятие о мире» (1891).
Между концепциями Авенариуса и Маха немало общего (например, принцип экономии сил в научном исследовании). Тем не менее Мах в работе «Анализ ощущений» (1900) открестился от «гипертрофированной терминологии» Авенариуса, уточнив свою роль как «ученого, а не философа». Поэтому необходимо подчеркнуть разницу. Мах как ученый интересовался эпистемологией, чтобы освободить науку от метафизических препятствий. Авенариус, напротив, был философом даже в своих занятиях физиологией, психологией и социологией. Он пытался построить философию как строгую науку на манер позитивных наук о природе.
Так что же имеет в виду Авенариус, говоря о «чистом опыте»? Это опыт в самом широком смысле слова, в нем отсутствуют конкретные характеристики. Почти как в обыденной трактовке: опытом называется все — идеи, восприятия предметов, образы, суждения, оценки и т.п. Как же различаются опытные феномены? На этот вопрос отвечает «критика чистого опыта».
Иметь опыт — думать, воображать, мечтать — значит иметь во всем личный опыт. Но не выраженный каким-либо образом опыт не может быть критически использован. Как же выразить опыт и почему критика должна принять его в расчет? Ответ Авенариуса: «Любая область нашей среды устроена таким образом, что индивиды на определенном этапе познания говорят: "Это следует проверить"». Опыт он определяет так: «Если среда — предпосылка утверждения, то последнее полагается как опыт». Опыт таков только в той мере, в какой он присвоен. Утверждение есть опыт, а содержание утверждения («das Ausgesagte») есть испытанное.
Итак, Авенариус говорит о социальном опыте, о коммуникативном процессе, о средствах выражения, вербальном поведении («das Aussagen»). Невербализованный опыт есть противоречие в определении. В отличие от традиционных эмпириков и позитивистов, опыт Авенариус рассматривает как необъятную массу опытных утверждений, служащих материалом для критики; в свою очередь критика исследует опытные условия и т. д.
Один из выводов критики «чистого опыта» — возвращенние к «естественному понятию мира». Существует множество понятий мира, и все они суть исторические конструкции, включая «истины в себе и для себя»: знание, верование и опыт, которые связаны с конкретными и различными социальными средами. Это исторические конструкции, несмотря на то что некоторые считают свои понятия абсолютными и вечными истинами. Критика призвана очистить понятие о мире от разночтений, мифических и философских фантазий, чтобы получить в конце концов универсальную концепцию мира, значимую везде и для всех. Естественная концепция мира состоит из трех основных положений: 1). Существуют индивиды; 2). Есть элементы окружающей среды; 3). Между индивидами и элементами среды есть множество отношений, как и между элементами среды.
Греческие философы любили бродить по рынкам, но не затем, чтобы купить или продать что-то, а из любопытства, желания понаблюдать за снующим туда-сюда народом. Так Авенариус пытается заставить заговорить сами вещи, предполагая, что, с одной стороны, есть среда со множеством составляющих ее элементов, с другой стороны — индивиды со множеством суждений. Элементы среды формируют предпосылки, то, о чем нечто говорится. Среда определяет человеческий опыт посредством нервной системы. Последняя зависит не только от воздействий среды, но и от потребляемой пищи.
Опыт есть непрерывная цепь жизненных реакций организма на среду. Аутентичны все виды опыта, включая сновидения и бред безумца. Однако критика имеет дело не с данными внешнего мира, а с данными языкового поведения людей. В этом смысле критика выступает как метафилософия, в рамках которой критик подвергает анализу формулируемые кем-то утверждения.
В чистом опыте каждый человек застигнут в определенной ситуации, т. е. индивид и среда связаны так, что это соотношение нельзя отменить. Индивид и среда противоположны, но обе реальности принадлежат одному опыту. «Когда, например, говорят: "Я вижу дерево", — это значит: "Я и дерево есть содержание одной и той же данности"». Получается, то, что критик описывает, есть опыт интеракции, взаимодействия среды и нервной системы индивида. Это биологическое событие, состоящее из элементов (например, «зеленое», «холодное», «горячее», «твердое», «мягкое», «сладкое», «горькое» и т. д.) и характеристик («приятное», «неприятное», «красивое», «безобразное» и т. д.). Помимо элементов и характеристик, нет ничего другого. По этой причине Авенариус элиминирует различие между физическим и психическим. Есть разные виды биологической зависимости индивида от среды, но реального дуализма опыта нет, как нет серьезной разницы между вещью и мыслью, материей и духом.
Нет никакого основания говорить (в духе Канта), что Я наделено категориальными структурами. То, что наша центральная нервная система позволяет нам иметь комплекс представлений, означает лишь, что мы хорошо адаптированы к среде. Отсюда принцип «экономии мышления». С одной стороны, мышление рассматривается как продукт прогрессивного приспособления к среде, как максимальный результат минимальных усилий. С другой стороны, философия становится критикой чистого опыта, задача которой — очистить культурную среду от ненужных продуктов умственной деятельности (например, материалистических или спиритуалистических взглядов на мир) ввиду бесплодности и неразрешимости споров между ними.
Споры становятся бесплодными, когда прежде единый мир делится на «душу» и «тело». Пока я уверен, пишет Авенариус, что дерево существует не только для меня, но и другие в состоянии его воспринимать, я не нарушаю законной аналогии между «Я» и мне подобными. Но когда я говорю, что дерево дано мне в форме образа, представления и т.п., я ввожу — интроектирую — дерево, предполагая, что у меня может не быть того, что есть у ближнего. Интроекция, таким образом, перешагивая опыт, взламывает естественное единство мира, деля его на внешний и внутренний, бытие и мышление, тело и душу, объект и субъект.
После интроекции любая попытка привести продукты мысли в согласие с опытом обречена на поражение. Так открывается источник нескончаемых проблем. Средство избавления от них Авенариус видит в трактовке теоретической и практической деятельности как модификаций центральной нервной системы. «Развивая» Дарвина, он склонен понимать всю психическую жизнь, включая науку, как биологический феномен с соответствующими законами отбора, приспособления, борьбы за существование.
Авенариуса, желавшего быть выше партий, критиковали позже философы почти всех направлений (партий). Вундт обвинил его в материализме, Гуссерль счел неприемлемым его психологизм, а Ленин заклеймил Авенариуса как идеалиста. Все же можно признать интересным его анализ континуальности субъективного и объективного миров. Авенариус предвосхитил кибернетическую теорию моделирования, общую теорию систем, а также объяснил биологическую функцию философских идей.
3. ЭРНСТ МАХ: ОСНОВА, СТРУКТУРА И РАЗВИТИЕ НАУКИ
Эрнст Мах (1838–1916) — австрийский физик и философ–идеалист. Мах родился в Моравии в 1838 г. Окончил Венский университет, с 1861 г. приват–доцент в Венском университете, с 1864 г. профессор физики в Граце, с 1867 г. профессор физики и ректор немецкого университета в Праге, а впоследствии профессор философии Венского университета (1895–1901).
Маху принадлежит ряд важных физических исследований, в этой области его именем назван ряд величин и понятий: Маха число, Маха конус, угол Маха, линия Маха и другие.
Философские работы Маха получили широкую известность в конце 19 – начале 20 веков благодаря содержавшейся в них попытке разрешить кризис в физике с помощью нового истолкования исходных понятий классической (ньютонианской) физики.
Среди его работ известны такие, как «Механика. Историко-критический очерк ее развития» (1883), «Анализ ощущений и отношение физического к психическому» (1900), «Принципы учения о теплоте» (1896), «Научно-популярные лекции» (1896), «Познание и заблуждение» (1905).
Для Маха пища и природа, о которых говорит наука, совсем не вещь в себе и для себя и не истинная объективная данность. Подобно Авенариусу, Эрнст Мах (независимо от первого) пришел к точке зрения на познание как на процесс прогрессивной адаптации к среде. «Мир, — писал он в "Анализе ощущений", — не заключается в таинственных сущностях, которые, также загадочно действуя одна на другую, порождают доступные нам ощущения. Цвета, звуки, пространство, время и т.п. связаны между собой, как по-разному связаны чувства и волевая предрасположенность. Из столь пестрой ткани выделяется то, что относительно стабильнее и продолжительнее, вследствие чего отпечатано в памяти и выражено в словах. Так, относительно устойчивые комплексы, функционально распределенные в пространстве и во времени, именно поэтому обретают специфические имена и обозначаются как тела (Кorреr). Но эти комплексы непродолжительны и неабсолютны... Относительно устойчивым представляется комплекс воспоминаний, чувственных предпочтений, связанных с определенным телом (Leib), который можно обозначить как Я».
Ощущение, по мнению Маха, есть
глобальный факт, форма приспособления
живого организма к среде; настройка
глаза и уха; «контрастный феномен»
цвета и форм; узнавание данного
предмета в разных условиях освещения;
узнавание музыкального ритма. Ясно,
что все вышеперечисленное
Итак, основу научного знания составляют не факты, а ощущения. Мах, как и Авенариус, делает акцент на биологической функции науки. «Предложить человеческому существу максимально возможную и полную ориентацию развитой во всех отношениях чувственности. Другой научный идеал не только не реализуем, но и не имеет никакого смысла». Научное исследование лишь продолжает и совершенствует процесс жизни, благодаря которому низшие животные посредством органов и поведения приспосабливаются к среде. «Наука возникает всегда как процесс адаптации идей к определенной сфере опыта. Результаты процесса — элементы мышления, способные представить эту сферу как целое. Результат, естественно, получаются разные, в зависимости от типа и широты опытной сферы. Если опытный сектор расширяется или объединяются до того разобщенные сферы, элементы привычного мышления показывают свою недостаточность, чтобы представить более широкую сферу. В борьбе между приобретенной привычкой и адаптивным усилием возникают проблемы, исчезающие после завершенной адаптации и возникающие вновь через некоторое время». Каковы же эти проблемы? — спрашивает Мах в работе «Познание и заблуждение». Ответ таков: «Разногласие между мыслями и фактами или разногласие между мыслями — вот источник проблемы».
Таким образом, у нас есть
проблемы, и мы пытаемся решить их с
помощью гипотез. «Главная роль гипотезы
— вести к новым наблюдениям
и новым исследованиям, способным
подтвердить, опровергнуть или изменить
наши построения. Короче, значение гипотезы
— в расширении нашего опыта». Гипотезы
в качестве попыток приспособления
к среде, дающих нечто новое, а
значит, странное, суть не что иное,
как «усовершенствование
Воображение снабжает природу огромным разнообразием идей, которые, проходя через фильтр доказательств, показывают свое соответствие или несоответствие фактам, свою истинность или ложность. «Адаптация» мыслей к фактам есть наблюдение, а взаимная «адаптация» мыслей друг к другу есть теория. С другой стороны, наблюдение и теория не существуют раздельно, ибо почти всегда наблюдение уже заражено теорией, и если оно достаточно весомо, то, в свою очередь, воздействует на теорию, подтверждает, опровергает или корректирует ее.
Эксперимент дает понимание
относительной зависимости
Не только понятие причины, но и понятие субстанции подвергнуты критике. «Остается один тип устойчивости — связь (или отношение). Ни субстанция, ни материя не могут быть чем-то безусловно устойчивым. То, что мы называем материей, есть определенная регулярная связь элементов (ощущений). Ощущения человека, так же как ощущения разных людей, обычно взаимным образом зависимы. В этом состоит материя».
Исследование начинается
с проблем, за которыми стоит длительная
биологическая и культурная эволюция
вида. «Большая часть концептуальной
адаптации состоялась бессознательно
и невольно, ведомая сенсорными факторами.
Эта адаптация стала достаточно
широкой и соответствует
Исследование восстанавливает адаптацию открытием «элементов того же вида, присутствующих как фактическое разнообразие». «Только так становятся возможными описание и синтетическая коммуникация фактов», — пишет Мах в книге «Механика. Историко-критический очерк ее развития». Отсюда возникает понятие науки, экономящей мышление. Научные законы позволяют отслеживать путь познания в наиболее широком спектре фактов с наименьшим интеллектуальным усилием. «Задача науки — искать константу в естественных явлениях, способ их связи и взаимозависимости. Ясное и полное научное описание делает бесполезным повторный опыт, экономит тем самым на мышлении. При выявленной взаимозависимости двух феноменов, наблюдение одного делает ненужным наблюдение другого, определенного первым. Также и в описании может быть сэкономлен труд благодаря методам, позволяющим описывать один раз кратчайшим путем наибольшее количество фактов».
«Вся наука имеет целью
заменить, т. е. сэкономить, опыт, мысленно
репродуцируя и предвосхищая факты.
Эти репродукции более подвижны
в непосредственном опыте и в
некоторых аспектах его заменяют.
Не нужно много ума, чтобы понять,
что экономическая функция
Мы никогда не воспроизводим факты полностью, но только в важных для нас аспектах, продолжает Мах. И в этом проявляется тенденция к экономии. Классификация и описание взаимозависимостей и в целом процесс научного познания обладают смыслом экономии усилий. Именно поэтому наука должна оставаться в экспериментальной сфере. «Если первичен опыт, то от него ждут подтверждения и опровержения. А то, относительно чего невозможно подтверждение или опровержение, к делу не относится». Рассматривая науку с позиции эволюционной теории и утверждая несомненную важность науки с точки зрения биологии и цивилизации, являющейся методичной и сознательной адаптацией, Мах все же отмечает: «Вначале наука была только средством, выживания, затем, по мере возрастания ее требований, о материальной нужде перестают думать».
Человек — часть природы, между инстинктами и разумом, по мнению Маха, нет противоречия. Ум совершенствует то, что заложено в природных импульсах. Язык, сознание, разум суть результаты эволюции и ныне мощные инструменты развития. Но и у науки есть своя длинная история. «Кому знаком весь путь развития науки, — пишет философ, — оценит важность любого научного движения более свободным и корректным образом, чем тот, кто, ограниченный собственным жизненным горизонтом, видит только сегодняшнее направление науки».
Мах, автор известной истории
механики, критиковал попытки распространить
механические законы и понятия на
другие области. В предисловии к
седьмому изданию книги «Механика.
Историко-критический очерк ее развития»
Мах пишет: «В особенности я не
откажусь от моей критики абсолютного
пространства и времени, которые
продолжаю считать
Эпистемологические идеи Маха немало повлияли на конвенционалистов и неопозитивистов. Эти же идеи вызвали энергичную критику Ленина в книге «Материализм и эмпириокритицизм» (1908). Никакой софист, по Ленину, не может отрицать ясный и бесспорный факт, что доктрина Эрнста Маха, доктрина, рассматривающая вещи как комплексы ощущений, есть субъективный идеализм, простое пережевывание доктрины Беркли... Объективная классовая функция эмпириокритицизма состоит в пособничестве фидеистам в их борьбе против материализма вообще и исторического материализма в частности. На эти обвинения Мах спокойно ответил: «В моих словах просто отражены общепринятые мнения, и если я превратился в идеалиста, берклианца, то в этих грехах вряд ли повинен».
Заключение
Появление и популярность эмпириокритицизма связаны с рядом проблем, обнаружившихся с ростом естественных наук. Бурное развитие в XIX в. химии, биологии, физиологии и т.д. привело к тому, что прежняя «объяснительная модель» утратила свой универсальный характер: невозможным оказалось объяснить все химические, биологические и прочие явления как движения атомов по законам механики. Требовалась новая научная методология, способная объяснить мир.
Родоначальники новой методологии стали швейцарский профессор психологии Рихард Авенариус и его ближайший последователь австрийский физик Эрнст Мах. Ими были использованы некоторые идеи представителей британского эмпиризма, И. Канта и О. Конта. Так, понятие внешней природы, которая «сильнее наших теорий» (Юм), решительно отбрасывалось, как и признание непреодолимого барьера для познания мира, созданного принципиальным различием вещи в себе и явления у Канта. Попытки преодолеть это роковое препятствие предпринимались, признают эмпириокритицисты, но ни у кого не хватило духу довести их до конца.
Махизм оказал прямое влияние
на возникновение следующей стадии
позитивизма — логического
Библиографический список
- Д. Реале, Д. Антисери. Западная философия от истоков до наших дней. Том 4. От романтизма до наших дней. - ТОО ТК "Петрополис", Санкт-Петербург, 1997.
- Гриненко Г.В. История философии: Учебник. — М.: Юрайт-Издат, 2004. — 688 с.
- М. Т. Иовчук Т. И. Ойзерман И. Я. Щипанов. Краткий очерк истории философии, 1971.