"Энума Элиш" и "Легенда о Гильгомеше" как источники по истории культуры
Министерство образования и науки РФ
Государственное образовательное учреждение
высшего профессионального образования
Владимирский государственный университет имени Александра Григорьевича и Николая Григорьевича Столетовых
Кафедра история и теория культуры
по предмету история культуры
Курсовая работа
"Энума Элиш"
и "Легенда о Гильгомеше"
как источники по истории
Содержание.
I Введение
II Месопотамия
1 Нибур Карстеп
2Цевелизация древней Месопотамии
3 Города, храмы и дворцы
III Клинопись
1 Расшифровка клинописи
Введение.
Темой моей курсовой работы является - "Энума Элиш" и "Легенда о Гильгомеше" как источники по истории культуры. Это два письменных источника были написанные тексты шумерской клинописью. Шумерские поселения появились не позднее IV тыс. до н. э. на крайнем юге Месопотамии. Месопотамией (Междуречьем) древнегреческие географы называли равнинную область между Тигром и Евфратом, расположенную в их нижнем и среднем течении. Центр развития древнейшей цивилизации находился в южной части этой территории - в древней Вавилонии. Северная Вавилония носила название Аккад, южная - Шумер. Постепенно шумеры заняли всю территорию Месопотамии. Шумеры говорили на языке, родственные связи которого с другими языками ещё не установлены. К началу II тыс. до н. э. шумерский был уже мёртвым языком. Лишь в глухих болотах нижнего течения Тигра и Евфрата он смог сохраниться до середины II тыс. до н. э., но затем и там его место занял аккадский. Шумеры слились с вавилонянами, сохранив свою религию и культуру, которые у них с небольшими изменениями заимствовали вавилоняне.
Нибур Карстен (1723 1815) исследователь Аравии. Создал первую карту восточной части Красного моря, первую карту и первое описание Йемена. В Месопотамии первым из европейцев посетил щнитские священные города Эн-Неджеф и Кербелу. В Аравии и Иране, на южное побережье которого он прибыл в январе 1765 года, он особенное внимание уделил развалинам древних городов, В том числе Персеполя, где точно скопировал ряд клинописных надписей. Именно благодаря археологическим находкам была воссоздана история древнейших цивилизаций. В 1864 г. англичанин Г.Лэйярд приехал в Месопотамию. он сумел открыть древнюю столицу Ассирии – город Ниневию. И найти несколько табличек с надписями. Там лежали поэмы об Эрре, Этане и Анзу, "Ниппурский бедняк", похожий на сказки "Тысячи и одной ночи". Из них мы знаем о всемирном потопе, богине Иштар, о сотворении мира, о битве Тиамат и Мардука, о том как вообще появился наш мир в представлении древних жителей Месопотамии...
Клинопись - письменность, знаки которой состоят из группы клинообразных чёрточек на глиняных табличках. Возникла около 3000 лет до н. э. в Шумере. Немец Георг Гротефенд (1775– 1853), ирландец Эдвард Хинкс (1792 – 1866), англичане Генри Роулинсон (1810–1895) и Уильям Толбот (1800–1877) в разное время приложили усилия к разгадке клинописи. Кроме них над ней работало с разной степенью успеха великое множество других учёных.
"Эпос о Гильгамеше"считается
древнейшим в мире
В 1876 году Джордж Смит из Британского музея опубликовал перевод этой священной эпической поэмы, текст которой был реконструирован по разбитым глиняным табличкам. "Энума Элиш" - семь табличек с текстом, повествующим об устройстве мироздания, были найдены в библиотеке ассирийского царя Ашшурбанапала. Поэма датируется второй половиной II тыс. до н. э. По всей вероятности, она являлась богослужебным текстом новогоднего праздника.
Месопотамия.
Месопотамией
(Междуречьем) древнегреческие
С севера
и востока Месопотамия
Центр развития
древнейшей цивилизации находил
Не позднее IV тыс. до н. э. на крайнем юге Месопотамии возникли первые шумерские поселения. Некоторые учёные полагают, что шумеры не были первыми обитателями южной Месопотамии, так как многие топонимические названия, бытовавшие там после заселения низовий Тигра и Евфрата этим народом, не могли происходить из шумерского языка. Возможно, что шумеры застали в южной Месопотамии племена, говорившие на языке, отличном от шумерского и аккадского, и заимствовали у них древнейшие топонимы. Постепенно шумеры заняли всю территорию Месопотамии (на севере - от района, где находится современный Багдад, на юге - до Персидского залива). Но откуда шумеры пришли в Месопотамию, выяснить пока не удаётся. Согласно традиции, бытовавшей среди самих шумеров, они прибыли с островов Персидского залива.
Шумеры говорили
на языке, родственные связи
которого с другими языками
ещё не установлены. Попытки
доказать родство шумерского
с тюркскими, кавказскими,
В северной части Месопотамии, начиная с первой половины III тыс. до н. э., жили семиты. Они были скотоводческими племенами древней Передней Азии и Сирийской степи. Язык семитских племён, поселившихся в Месопотамии, назывался аккадским. В южной Месопотамии семиты говорили на вавилонском, а к северу, в средней части долины Тигра, - на ассирийском диалекте аккадского языка.
В течение нескольких веков семиты жили рядом с шумерами, но затем стали продвигаться на юг и к концу III тыс. до н. э. заняли всю южную Месопотамию. В результате этого аккадский язык постепенно вытеснил шумерский. Однако последний оставался официальным языком государственной канцелярии ещё в XXI в. до н. э., хотя в быту он всё больше заменялся аккадским. К началу II тыс. до н. э. шумерский был уже мёртвым языком. Лишь в глухих болотах нижнего течения Тигра и Евфрата он смог сохраниться до середины II тыс. до н. э., но затем и там его место занял аккадский. Однако как язык религиозного культа и науки шумерский продолжал существовать и изучаться в школах до I в. н. э., после чего клинопись вместе с шумерским и аккадским языками была окончательно забыта. Вытеснение шумерского языка вовсе не означало физического уничтожения его носителей. Шумеры слились с вавилонянами, сохранив свою религию и культуру, которые у них с небольшими изменениями заимствовали вавилоняне.
В конце
III тыс. до н. э. в Месопотамию
из Сирийской степи начали
проникать западно-семитские
С III тыс. до н. э. в северной Месопотамии, от верховьев реки Диялы до озера Урмии, на территории современного Иранского Азербайджана и Курдистана, обитали племена кутии, или гутии. С древнейших времён на севере Месопотамии жили хурритские племена. По-видимому, они были автохтонными жителями Древней Месопотамии, Северной Сирии и Армянского нагорья. В северной Месопотамии хурриты создали государство Митанни, которое в середине II тыс. до н. э. было одной из крупнейших держав Ближнего Востока. Хотя хурриты основным населением Митанни, там проживали и индоарийские по языку племена. В Сирии хурриты, по-видимому, составляли меньшинство населения. По языку и происхождению хурриты были близкими родственниками урартских племён, живших на Армянском нагорье. В III-II тыс. до н. э. хуррито-урартский этнический массив занимал всю территорию от равнин Северной Месопотамии до Центрального Закавказья. Шумеры и вавилоняне называли страну и племена хурритов Субарту. В отдельных районах Армянского нагорья хурриты сохранялись ещё в VI-V вв. до н. э. Во II тыс. до н. э. хурриты заимствовали аккадскую клинопись, которой они писали по-хурритски и по-аккадски.
Во второй половине II тыс. до н. э. из Северной Аравии в Сирийскую степь, в Северную Сирию и Северную Месопотамию хлынула мощная волна арамейских племён. В конце XIII в. до н. э. арамеи создали в Западной Сирии и юго-западной Месопотамии множество мелких княжеств. К началу I тыс. до н. э. арамеи почти полностью ассимилировали хурритское и аморейское население Сирии и Северной Месопотамии.
В VIII в.
до н. э. арамейские
В VIII-VII вв.
до н. э. ассирийская
Начиная
с IX в. до н. э. в южную
Месопотамию начали вторгаться
родственные арамеям
В Месопотамии
произошло множество событий
от создания до ее завоевания. Множество
перемен внесенных как в
Нибур Карстен
Нибур Карстен (1723 1815) исследователь Аравии. Создал первую карту восточной части Красного моря, первую карту и первое описание Йемена. В Месопотамии первым из европейцев посетил щнитские священные города Эн-Неджеф и Кербелу. Его труд Описание Аравии остается непревзойденным и по сей день. Карстен Нибур математик по образованию, в 1760 году переехал на жительство в Данию и в 1761 году возглавил датскую научную экспедицию на Ближний. Восток. 29 октября 1762 года члены научной экспедиции, посланной в Аравию королем Дании, высадились в маленьком порту Эль-Кунфида, на восточном берегу Красного моря. Их было пятеро: профессор Фредерик Кристиан фон Хавен, специалист по восточным языкам; профессор Петер Форскал, швед по происхождению, ученик великого ботаника Линнея, ему были поручены наблюдения, касающиеся естественной истории; врач Кристиан Карл Крамер, он должен был заниматься наблюдениями в области зоологии; Георг Гийом Бауренфейд, художник, ему было поручено зарисовывать образцы, собранные натуралистами, пейзажи, костюмы; и наконец, Карстен Нибур, инженер, который должен был заниматься всякого рода.географическими измерениями. С ними был слуга, швед по происхождению. Из этих шести человек, покинувших корабль в октябрьский день 1762 года, в живых остался толькоодин -Нибур. По мнению Нибура, его спутники погибли от страшного истощения сил, вызванного слишком большим их нетерпением увидеть страну. Даже жара не останавливала их, и они подвергали себя страшным перегрузкам. Кроме того, они сохраняли европейские привычки: ели слишком много мяса, подолгу наслаждались вечерней прохладой, не остерегаясь воздействия колоссальной разницы в температурах дня и ночи, не обращали внимания на утреннюю росу, от которой берегутся арабы, накрываясь во время сна. Нибур же, оставшись один, стал вести образ жизни людей Востока. Это позволило ему сохранить здоровье, а кроме того, облегчило ему общение с аборигенами. У Нибура совершенно отсутствовало чувство собственного превосходства или презрения к окружающим. Например, он оказывал правителю Йемена такую почтительность, которой удостоил бы и собственного монарха. Нибур нс встретил на своем пути никакой враждебности в отношении к европейцам. Жители Йемена, пишет он, вежливы с иностранцами, и путешествовать там, по крайней мере в империи имама, можно с такой же свободой и безопасностью, как и в Европе . Но со своей стороны европейцы должны остерегаться обидеть туземца. Путешественник упоминает и о замечательном обычае, которого не найдешь, конечно, ни у какого европейского народа: помогать чужестранцу, стремящемуся говорить на их языке, и никогда не смеяться над ним, если даже объясняется он плохо .
Сначала все пятеро ученых усердно занялись сбором информации. Из Эль-Кунфиды они отправились в Лохейю, пытаясь себя уверить, что движутся в направлении к Индии, хотя еще долго бродили по окрестным местам. Прежде всего они посетили большую кофейную ярмарку в Бейт-эль-Факихе. Затем, видя, что их путешествие проходит без всяких трудностей, рискнули разделиться и пошли каждый в свою сторону. Форскал в поисках растений направился к горным отрогам; Нибур решил обследовать прибрежный район низменную и знойную Тихаму. Другие продвинулись в горы вплоть до Таизза и Забида. С наступлением жаркого сезона они вновь встретились в Бейт-эль-Факихе, а затем вернулись в Моху. Там у них возникли серьезные осложнения с таможней. Роясь в их вещах, таможенники нашли сосуды с заспиртованными змеями и назвали путешественников отравителями людей. Пришедший в ярость наместник поклялся тотчас же изгнать их из страны. Багаж был задержан в таможне; те вещи, которые находились у них на квартире, книги и бумаги, были выброшены на улицу. В конце концов их приютил какой-то горожанин, а один английский купец предложил свою помощь. Наместник сменил гнев на милость, когда доктор Крамер вылечил ему ногу. Здоровье же самих участников экспедиции было подорвано тяжелым климатом низинных районов. Первым умер фон Хавен. Тогда остальные решили отправиться из Мохи в Таизз, где был более здоровый, горный климат. Однако в этих районах местные жители встретили иностранцев настороженно, и путешественники намеревались вернуться в Моху, когда получили приглашение имама посетить его столицу, и двинулись по направлению к Сане. Едва пройдя половину пути, они вынуждены были остановиться в Яриме, так как очень плохо почувствовал себя Форскал. Несколько дней спустя ботаник умер. Маленький отряд продолжал путь через Дамар и Хадафу до самой Саны, куда он прибыл 16 июля. Имам принял их так же сердечно, как его предшественник принимал французов. Они могли осмотреть все, что хотели, и особенно интересовались многочисленной еврейской колонией в этом городе. Но, чувствуя себя совершенно изнуренными, они через десять дней двинулись в обратный путь в Моху. минуя Бейт-эль-Факих и Забид. Некий английский купец согласился взять их на свое судно, идущее в Индию. Во время путешествия умер Бауренфейд и слуга, а вскоре после прибытия и Крамер. Нибур остался один. Чтобы выполнить до конца свою миссию, он решил вернуться в Аравию, но на этот раз в Оман. Он высадился в Маскате в январе 1765 года. В этой провинции Нибур не задержался и, следуя советам, полученным от короля, возвратился через Иран, Месопотамию, Кипр и Малую Азию.
Описание его путешествий впервые было опубликовано в 1772 году. Заметки Форскала о флоре и фауне были изданы Нибуром отдельно в 1775 году. Нибур находился в Аравии вместо предусмотренных двух-трех лет только двенадцать месяцев. Сам он осмотрел очень незначительную часть полуострова, более того, ту самую часть, которая лучше всего была известна европейцам, то есть Аравию Кофейную от Мохи до Саны. Тем не менее это путешествие значительно расширило знания об Аравии. Нибур путешествовал на осле, одетый на турецкий манер в тюрбане, в тунике без рукавов поверх льняной рубахи, в туфлях без задников, и ничем не отличался от сотен других таких же всадников. Кусок ковра служил ему седлом, а в случае необходимости столом и кроватью. Плащ, которым он укрывался ночью, дорожная фляга с водой, измерительные инструменты: компас, часы, квадрант, сделанный для него одним гёттингенским профессором, и подзорная труба для наблюдений за звездами вот и все его имущество, не считая нескольких книг и документов. Он привык обходиться без всякого комфорта и употреблять в пищу плохой хлеб. Нибур не искал встреч с именитыми людьми. Он установил, что люди эти либо не очень много знают, либо не желают делиться своими знаниями с иностранцем. Нибур неплохо изъяснялся по-арабски, так как начал изучать этот язык еще до путешествия, а приехав, договорился с одним маронитом, знавшим итальянский язык, чтобы тот учил его разговорной речи. Он пытался завести знакомство с купцами и учеными и вообще с людьми самыми разнообразными, будь то еврей, бедуин, вероотступник-европеец неважно кто, лишь бы он был в состоянии отвечать на вопросы. Раввина он расспрашивал о древнееврейских словах, арабского ученого о мусульманском законодательстве и традиционной астрономии, любого встречного о местности, обычаях и обо всем на свете. Он сумел извлечь огромную пользу даже из знаний, полученных от одного отступника из Голландии, который увлекался историей царствовавших в то время государей и целые годы посвятил ее восстановлению. Чтение Описания Аравии дает массу знаний об арабах, их социальных классах, родословных и знати; о религии, оттенках верований, разделяющих мусульман на секты (ортодоксов суннитов, шиитов и зейдитов); о мести, карающейся законом, и о легальном существовании кровной мести причинах стольких войн между племенами; о пище, жилье, обычае принимать и приветствовать друг друга, есть и одеваться; о свадьбе, кастрации, обрезании; о поэтах и ораторах, так почитаемых арабами, о мусульманских школах и университетах; о принятой хронологии, об астрономии и оккультных науках; о необычайных религиозных обрядах дервишей; о медицине и болезнях.
Используя заметки своих спутников, Нибур говорит о продуктах и хозяйстве Аравии: металлах, драгоценных камнях; о деревьях и растениях; о сельском хозяйстве и животных. Так как ему показывали множество арабских рукописей, он позаботился о том, чтобы рассказать о различных стилях каллиграфии, и даже составил сравнительную таблицу начертаний. Он заметил и тщательно воспроизвел факсимиле всех виденных им куфических надписей на камнях, а также всех надписей на монетах. Однако в центре его внимания оставалась география. Конечно, Нибур не мог дать карту всей Аравии, потому что он прошел со своими измерительными инструментами лишь весьма незначительную ее часть. Но для каждого из пройденных им районов он составил отдельные карты, существенно дополнявшие прежние. В тех случаях, когда Нибур не мог нанести на карту какие-то районы полуострова, он не упускал возможности приобрести хоть какие-нибудь знания об их характере и первым представил европейским читателям описание этих районов. Лучше всего он был знаком с Йеменом. Нибур описывает как богатые, так и бедные его области, его города, ярмарки, крепости и деревушки. Четыре города дают нам представление о цивилизации Йемена. Это Сана, воспетая поэтами как город ; Таизз, фигурирующий в стихах как сад вследствие соседства с горой Сабер, склоны которой на высоте 2-3 тысячи метров покрыты самой пышной растительностью во всей Аравии; Забид, называемый обычно школой , так как там находился мусульманский университет, и, наконец, Дамар, получивший название конь , ибо там разводили самых лучших йеменских лошадей знаменитой арабской породы. Нибур впервые дал представление о политической карте Йемена, являвшего собой в то время настоящую мозаику из независимых княжеств. Собственными землями обладал, конечно, и имам, резиденция которого находилась в Сане, но его владения не превышали 48 лье в длину и 20 в ширину. Кроме столицы в них входили порты Красного моря и часть прибрежного района Тихамы В Омане он видел только Маскат, но ему известно, что склоны гор там изобилуют всеми видами фруктов, что оттуда экспортируют большое количество фиников, что рыбы там в море видимо-невидимо. Нибур рассказывает историю правящих имамов, говорит о превратностях судьбы этой страны, которую завоевали персы, воспользовавшись междоусобицами соперничавших князей, а потом освободил мужественный и бесстрашный герой. В Персидском заливе Нибур встретился с голландцами. Он сообщает историю их водворения на острове Харк, дерзко соседствующем с персидским берегом, и историю их борьбы против Ирана, решившего изгнать голландцев с этого острова.
Вдоль всею арабского берега живут одни независимые племена, и нет среди них ни одного, которое жило бы в мире с другими . Остров Бахрейн, в котором, как полагали, насчитывалось 365 городов и деревень, на самом деле имел лишь один укрепленный город и 40-50 деревень. Известность ему приносила добыча жемчуга (известно, что сегодня он знаменит своим черным золотом нефтью). Оттуда Нибур отправляется, наконец, в Хиджаз, прибрежную область Красного моря и область священных городов Мекки и Медины. Центральная Аравия страна кочующих бедуинов. Там не протекает ни одна река, и воду можно найти только в колодцах. Лучшую часть этой территории занимает Неджд, где есть горы, города и деревни и где правят местные шейхи. В 1745 году сын Абд аль-Ваххаба, основателя ваххабизма, пообещал сыну Сауда завоевать Аравию в обмен на обещание последнего всю свою власть и оружие поставить на службу ваххабитам. Когда Нибур проезжал по Месопотамии, 20 лет уже минуло с тех пор, как пророк и шейх воевали с целью привести соседние города и бедуинские племена к повиновению Ибн Сауду и сделать их сторонниками религиозной реформы Ибн Абд аль-Ваххаба. Нибур показал плачевное состояние священных городов, вызвавшее негодование Мухаммеда Ибн Абд аль-Ваххаба и побудившее его к проведению реформы. ШерифМекки, говорит Нибур, не что иное теперь, как временный владыка: мусульмане едва ли видят в нем правоверного суннита. Он извлекает из паломничества значительные доходы. Для законных претендентов на управление городом, число которых достигало трех сотен, власть была предметом бесконечных распрей. Эти враждующие князья не опасались больше вопреки предписаниям Корана разжигать войну даже в пределах священных мест. Одна из заслуг Нибура в том, что еще при зарождении ваххабизма он предвидел всю серьезность последствий, которые может вызвать это религиозное движение, и дал об этом Европе реальное представление. Через Сирию, Палестину и Кипр он в 1767 году вернулся в Данию. В свое время, когда Французская академия получит от отправляющегося в Египет Наполеона поручение организовать и послать вместе с ним экспедицию ученых, труд Нибура послужит эталоном для выполнения этого поручения. Но эталоном станет не только книга Нибура. Ему самому удалось занять такую позицию во взаимоотношениях с арабами, избрать такую линию поведения, которые и поныне могут научить многому. В Аравии и Иране, на южное побережье которого он прибыл в январе 1765 года, он особенное внимание уделил развалинам древних городов, В ТОМ числе Персеполя, где точно скопировал ряд клинописных надписей.
Их изучил в начале XIX века Георг Гротефенд немецкий ученый, положивший начало дешифровке древнеперсидской клинописи. Нибур первым сделал точные астрономические определения многих пунктов Аравийского полуострова и Южного Ирана, составил планы посещенных им крупных городов и карты приморских областей, в частности первые точные карты Красноморского побережья Аравии и всего Йемена. Он дал географическое описание Йемена, которым в Европе пользовались до конца XIX века как наиболее содержательным и полным.
Цивилизация древней Месопотамии.
Изучение культуры, не оставившей письменных источников, напоминает допрос немого и вдобавок неграмотного человека. Вся полученная информация сводится к рисункам и бурной жестикуляции. Конечно, понять кое-что можно, но гораздо меньше, чем хотелось бы. На порядок богаче «показания» культуры, располагавшей письменностью и оставившей потомкам в наследство разного рода тексты.
Именно такой порог на рубеже IV–III тысячелетий до н. э. прошла древняя Месопотамия. До того в Междуречье уже строили величественные храмы и мощные укрепления, там существовала сеть каналов, запруд, искусственных водоёмов, обеспечивавшая страну водой и сберегавшая её от грозных речных разливов, торговцы отправлялись в дальние путешествия, ремесленники славились своим искусством и тонкостью работы. К тому времени на территории Месопотамии существовали крупные населённые пункты. Некоторые учёные осторожно называют их протогородами, другие – просто городами. Судя по археологическим находкам, местное население выработало сложные религиозные представления, а также широко практиковало магию. Таким образом, в стране были все признаки цивилизации, кроме одного – письменности.
Наконец, народ шумеров создал её. Ряд учёных считают, что во всей истории человечества не было более значительного переворота.
Религия шумеров.
Религия шумеров это чистый политеизм, ни один бог не получил статуса главного бога. В Шумере существовало несколько верховных общешумерских божеств. Но наряду с ними в каждой области складывался свой пантеон, своя мифология и жреческая традиция. Религия шумеров сосредоточена в основном на исполнении воли богов и представлениях о загробной жизни.
Как таковые мифы о строении
вселенной у шумеров
Женой верховного бога была богиня Нинлиль, родившая ему первенца бога Луны - Нанну. Другими его детьми были бог войны Нинурта, бог подземного мира - Нергал (его имя по-шумерски означает «Мощь великой обители») и бог судьбы - Намтар. Другим великим богом был Энки - владыка подземного мирового океана, в глубине которого находилась мудрость. Он дал людям знания, покровительствовал наукам, ремеслам. Был богом прорицателей и гадателей. Энки почитался как самый милостивый к людям, добрый и всеведущий бог. Считалось также, что он наполняет реку Тигр чистыми и животворными водами. Особенно почиталась богиня-мать - Нинхурсаг (шум. Повелительница лесистой горы). Ее считали матерью всех живых существ. В списках богов из Фары указывается богиня Инанна - покровительница войны, плодородия и плотской любви. К основным богам относили также бога луны - Нанна и бога солнца - Уту. Уту ежедневно странствовал по небу, а вечером спускался в подземный мир, чтобы осветить подземное царство и поучаствовать в суде над умершими.
Представления шумеров о загробном мире (шум. Кур т.е "страна без возврата") выглядят приблизительно так: умершие проходят через семь ворот подземного мира, где их встречает главный привратник Нети. Границей подземного мира служит река "поглощающая людей", через которую переправляет умерших перевозчик Ур-Шанаби. Участь мёртвых под землёй тяжела, хлеб их горек, вода невкусна. Представления о суде мёртвых, где судили бы по поведению в жизни и по правилам морали, отсутств ет. Сносной жизни удостаиваются души, по которым был исполнен погребальный обряд, а также многодетные и павшие в бою. Человек, считали шумеры, создан для того, чтобы служить богам. Его обязанность - доставлять богам пищу и питье, умножать их богатства, воздвигать храмы для небожителей. Когда приходит смерть, он больше не может служить богам, становится ненужным, превращается в тень и уходит в "страну, из которой нет возврата", чтобы блуждать там без цели. Никто не в силах избежать своей судьбы, уйти от того, что ему предначертано, можно лишь кое-что узнать о своем будущем из предсказаний жрецов, но изменить свою участь невозможно. Непреложна и непостижима воля богов. Единственное спасение - найти себе замену. Судьи подземного мира, ануннаки, сидящие перед Эрешкигаль, владычицей подземного царства, выносят только смертные приговоры. Имена мёртвых заносит в свою таблицу женщина-писец подземного царства Гештинанна. Затем погребенные души пересекают реку, отделяющую их от людей с перевозчиком подземного мира Ур-Шанаби, а непогребенные возвращаются на землю и приносят несчастья.
В религии шумеров большую роль играли чрезвычайно древние верования о многочисленных низших духах, по большей части злых, губительных. Это духи земли, воздуха, воды - Анунаки и Игиги, олицетворения болезней и всяких несчастий, поражающих человека.
Ведущую роль в Шумере играло сословие жрецов. Они составляли замкнутую касту. Их статус наследовался. Жрецом в результате "конкурсного" отбора мог стать образованный мужчина, совершенный телом и духом. Верховного жреца города выбирали, гадая по внутренностям жертвенного животного. Задачи жречества сводились главным образом к обслуживанию идола и храма. Жрецы несли положенную службу, не только принося жертвы богу, но и воспевая его в гимнах. Кроме этого жрецы были и врачами, а также прорицателями и возвещателями воли богов.
Цари считались потомками богов. Об этом говорит тот факт, что во многих городах строились храмы в честь бога-царя. Эти храмы строились на средства состоятельных граждан и аристократии и ничем не отличались от храмов богов. Было найдено царское захоронение, в котором был обнаружен прах, возможно, жены царя. Кроме этого на земле лежали останки ее придворных дам и одного мужчины, арфиста, до последних минут жизни державшего в руках свою арфу. В гробнице Шуб-ад были найдены останки 25 человек из ее свиты. В усыпальнице Абарги обнаружены останки 60 человек. Ничто не говорило о насильственной смерти или принуждении по отношению к свите умершего. Люди, которые шли на смерть за своим царственным повелителем, делали это добровольно. Желание умереть вместе со своим царем или жрецом могло возникнуть на основе господствовавших в то время представлений о загробном мире.
Города, храмы и дворцы
Междуречье было цивилизацией городов. Здесь города возникли очень рано, возможно ещё до шумеров, и жили исключительно долго. Некоторые имеют историю длиной более 2 тыс. лет. Соседние народы, не знавшие городской жизни, вызывали презрение у жителей Месопотамии, они не считали их равными себе.
Шумерский город состоял из трёх частей. Это, во-первых, центр – территория, окружённая стеной, с храмами, дворцом правителя и домами горожан. Причём храм со всеми служебными постройками – амбарами, складами, жилыми помещениями – находился, как правило, в некотором отдалении от дворца. Вблизи от ворот происходили собрания жителей города. В обязанности правителя среди прочего входило поддерживать стены своего города в хорошем состоянии и при случае сносить укрепления вражеских городов. Легендарный правитель Урука Гильгамеш гордился тем, что обнёс свой город прочной стеной... Впрочем, стены шумерских городов довольно скромны. Напротив, в эпоху Нововавилонского царства и ассирийского могущества строились колоссальные укрепления. Сам Вавилон окружали две линии кирпичных стен. Высота внешней стены – около 15м при трёхметровой толщине. Внутренняя стена вдвое толще. Укрепления увенчивались остроконечными зубцами, дополнительно их усиливали высокие башни и глубокие рвы с водой.
Во-вторых, порт. Его называли
«кар». Здесь сосредоточивалась
торговая деятельность, селились иноземные
купцы. Торговля достигала значительных
масштабов: шумеры наладили контакты с
Аравией, Индией, Эфиопией, Передней Азией.
Археологи находят также
Наконец, в-третьих, за стенами располагался внешний город – поля, сады и пастбища, кормившие горожан. Древнейшие города имели немало привилегий, гордились своими свободами и неизменно высекали их на каменных монументах-кудурру.
О расположении улиц учёные знают немного, так как ни один город Месопотамии не раскопан археологами полностью: они слишком огромны, а возможности экспедиций ограниченны. Но кое-что специалистам всё-таки известно Улицы в шумерских городах были узкими и извилистыми. По ним ходили пешком и никогда не ездили на повозках. Архитекторы следили только за тем, чтобы улицы пересекались под прямым углом и везде оказывались примерно одинаковой ширины. Ассирийцы создавали совсем иные города. У них дворец и храм ставились рядом и отделялись от всего прочего особой стеной. Образовывалась цитадель, или, иначе, внутренний город. Цитадель обычно примыкала к городским стенам. Вавилоняне и особенно ассирийцы строили в военных целях небольшие города по строгому плану. Стены возводились наподобие укреплений военного лагеря – по квадрату или по кругу. А улицы имели квадратную планировку.
Крупнейший город Месопотамии – Вавилон раскинулся на площади 1000 га. Древний Урук в два с лишним раза меньше. Ур – всего 230 га. Очень велики ассирийские столицы разных времён: Ниневия (около 730 га), Дур-Шаррукин (300-350 га) и Калах (200-250 га). Афины на пике их славы и могущества в V–IVстолетиях до н. э. занимали примерно 200 га. Подсчёты населения, жившего в городах древнего Междуречья, приблизительны. Ур населяло в эпоху расцвета примерно 50 тыс. жителей. В Вавилоне лучших его времён, по разным оценкам, жило от 200 до 500 тыс. человек В Ниневии – 170 тыс. Много это или мало? Во всей Российской империи начала XXстолетия по количеству жителей Вавилон превосходили только два города – Москва и Санкт-Петербург. Для современной России 300–500 тыс. горожан – это население среднего областного центра, такого, как Архангельск, Астрахань или Смоленск. Но для Древнего Востока Вавилон и Ниневия были городами-гигантами, они поражали воображение современников.
Главной улицей в месопотамских городах считалась «священная дорога», она же «дорога процессий» или «царская дорога». Дорога предназначалась для торжественных процессий и потому превосходила все прочие улицы шириной. Изначально её строили для торжественного шествия, совершавшегося в Новый год от главного храма города к специальному святилищу, находившемуся за городской стеной. В Ассирии по «священной дороге» царь въезжал в столичную цитадель, возвращаясь после очередного похода.