Этика государственной службы 19-20 вв
ВВЕДЕНИЕ
Этика является важнейшей частью (аспектом) философии. Органичное и неотъемлемое место этики в системе философского образования определяется тем, что философия учит не только тому, как правильно мыслить, но и тому, как достойно жить. Этика представляет собой практическую философию – обосновываемые этикой нормативные проблемы являются одним из основных каналов выхода философии в повседневную и социально-организованную практику. В самом общем виде, начиная с платоновской академии и учения стоиков, философия расчленяется на логику, физику и этику. В этой триаде под этикой понимается учение о свободе, канон совершенной жизни, как индивидуальной, так и коллективной. Согласно одной из аналогий древних, если философию уподобить дереву, то ее корни – учение о природе, ее ствол-логика, а ее плоды – этика.
В основе этических направлений 19 - 20 вв. лежали тенденции, оппозиционные классической этике. Основоположниками этих направлений были младшие современники Фихте, Шеллинга, Гегеля, которые создавали свои учения на материале избирательной критики или односторонней интерпретации немецкой философской классики.
Нельзя не оценить значения происходящей в начале 19 в. мировоззренческой трансформации. Основным предметом философии является бытие — источник всего существующего, в том числе и нравственности. Традиционно в философии, включая и философию Нового времени, бытие определяли как некую духовную (идеализм), имеющую общую с человеческим разумом природу и поэтому познаваемую (рационализм), единую (монизм) сущность.
Начиная с 19 в. эти качества бытия (как и само бытие в качестве предмета философии) последовательно ставятся мыслителями под сомнение. Таким образом, в возникающих философских учениях подвергаются ревизии те или иные фундаментальные для классической философии принципы — идеализм, рационализм, монизм и онтологизм. Трансформация предмета философии оказывает сильнейшее влияние на этическую составляющую
постклассических учений, главными из которых в 19 в. являются следующие:
1) философия жизни (
2) исторический материализм (марксизм).
Цель данной работы – показать своеобразие этики 19 – 20 вв.
1 ОСОБЕННОСТИ ФОРМИРОВАНИЯ ЭТИКИ XIX- XX ВЕКА
В XIX-XX столетиях продолжается развитие
научно-рационалистических направлений
в этике (прагматизм, позитивизм), берущих
начало от немецкой классической философии
и стремящихся сосредоточиться на связанных
непосредственно с техническим прогрессом
вопросах методологии естествознания,
что как бы выводит этику за рамки собственно
науки. Возникают новые системы иррационалистической
этики: психоанализ, экзистенциализм,
персонализм и др. Совершенствуются с
учетом прогресса в науке и технике уже
существующие религиозно-этические направления:
неопротестантизм, неотомизм. Рассмотрим
последовательно наиболее существенные
из них.
Основная задача, к решению которой стремится аналитическая философия позитивизма, состоит в разработке строгих критериев научности, разграничении подлинно научных разработок и псевдонаучных религиозно-мифологических построений [11, 113]. В начале XX века это направление стремится сосредоточиться на вопросах методологии естествознания, вывести за рамки философского анализа гуманитарное знание, не являющееся непосредственным источником технического прогресса, в том числе этику в двух ее основных разновидностях: религиозно-идеалистической и натуралистической. Аргументация научно-рационалистических концепций в XX веке строится следующим образом.
Этика эмотивизма (Б. Рассел, А. Айер, Р. Карпап, Ч. Стивенсон) для дискредитации религиозно-мифических трактовок морали использует принцип верифицируемости, согласно которому всякая истинно научная теория всегда готова к эмпирической («опытной») проверке, что является одним из важнейших критериев ее научности. Нормативные же суждения типа «Это - добро, а это - зло», из которых обычно состоит этика, неверифицируемы. Они отражают не реальное «положение дел», как, к примеру, законы физики или математики, а всего лишь личные эмоциональные предпочтения обычного человека или религиозного проповедника. Последний подкрепляет свои нравственные призывы ссылкой на сверхъестественные силы, существование которых экспериментально также недоказуемо, поскольку является предметом религиозной веры. Поэтому подобные высказывания не обладают каким-либо научным содержанием, а представляют собой всего лишь основанный на эмоциях приказ для слушателей. Традиционная религиозная этика ненаучна -- таковы выводы эмотивизма.
В рамках логического позитивизма эмотивистская концепция дополняется теорией интуитивизма. Основоположник последней Дж. Мур (1873-1958) в работе «Принципы этики» выступает против натуралистического подхода к нравственной проблематике. По его мнению, все мыслители этого направления (Аристотель, Бентам, Спенсер и др.) совершают круг в определении, делают «натуралистическую ошибку», нарушают законы формальной логики. Фундаментальные понятия своих теорий - «счастье» (эвдемонизм), «наслаждение» (гедонизм), «польза» (утилитаризм) - они отождествляют с категорией «добро», а ее, в свою очередь, вновь определяют с помощью этих терминов. На самом деле добро и зло рационально неопределимы. В силу их всеобщности к ним невозможно подобрать родовой признак и указать видовые отличия, как требует логика, они чисто интуитивно постигаются в каждом конкретном случае. Следовательно, натуралистическая этика так же ненаучна, как и религиозно-идеалистическая [1, 49].
В 1940-60 гг. этический негативизм в рамках неопозитивистского течения частично преодолевается школой лингвистического анализа (С. Тулмин, Р. Хеар, П. Ноуэлл-Смит, П. Стросон). Пытаясь хотя бы косвенно раскрыть объективное содержание фундаментальных нравственных категорий, это направление обращается к рассмотрению естественного языка морали, обыденного словоупотребления, способов включения нравственных высказываний в органически присущие им контексты человеческой коммуникации («языковые игры»). Создается даже самостоятельный метод этической аргументации и особая деонтическая логика, призванная раскрыть рациональную структуру морального долженствования (Р. Хеар). Таким образом, этика частично реабилитируется в качестве научной дисциплины, но зато «обвиняется» в философско-обобщенном характере.
Еще одна разновидность положительной интерпретации проблем морали в рамках рационалистического подхода - этика прагматизма, возникшая в США в конце XIX века, когда Ч. Пирс выступил с критикой иррационализма и догматизма, абсолютизирующих нравственные ценности в качестве вечных и неизменных. Популяризатор его идей У. Джемс (1842 - 1910) сформулировал два фундаментальных принципа: 1) добро не является абстрактной категорией, оно всегда отвечает какой-либо потребности; 2) каждая моральная ситуация уникальна и неповторима, следовательно, не существует «абсолютных» истин, всякий раз требуется новое решение. Он также продолжил разработку «прагматического правила», которое провозглашает критерием истинности той или иной нравственной нормы ее работоспособность, конечный результат, ее практические последствия.
Такая аргументация вообще характерна для этики прагматизма. Так, Дж. Дьюи (1859-1952) отмечает, что человек постоянно решает конкретные задачи по достижению целей, отвечающих его волевым импульсам. Роль разума при этом состоит в выборе адекватных средств, ведущих к достижению поставленных целей (инструментализм), в нахождении правильного типа действий, гарантирующих благо. Эти средства и действия и будут моральными. Прагматизм, связавший моральные понятия с интересами, потребностями, успешностью поведения, придает им ситуативный характер. При этом мораль, традиционно рассматривавшаяся как источник внутреннего недовольства, интерпретируется как средство достижения душевного комфорта и удовлетворения жизнью[2, 36].
2 ЭТИЧЕСКИЕ МЫСЛИ XIX- XX ВЕКА
2.1 Марксистская этика
К. Маркс и Ф. Энгельс разработали историко-материалистическую теорию морали. По их представлениям, человек в буржуазном обществе отчуждает не только свою человеческую, но и моральную сущность. Феодальная система социальных отношений, основанная на принципах личной зависимости, сменяется при капитализма товарно-денежными безличными отношениями. Люди формально равны перед законом, а наемный труд является способом существования. Товарно-денежные отношения проникают во все поры общества, развивается индивидуализм. Лозунги буржуазной революции - «свобода», «равенство», «братство» - в конечном итоге оказались неравенством, несвободой, кровопролитием. Лозунги Просвещения - «наука и прогресс» - обернулись нищетой и безысходностью для миллионов лиц наемного труда. Религия привлекается для оправдания богатства как богоизбранности. В частности, протестантизм рассматривает успех человека в делах как показатель благоволения к нему Бога, а бедность и разорение - как свидетельство «греховности».
Системообразующей ценностью буржуазной морали является ориентация на богатство. Маркс говорит о том, что общество не оставляет между людьми другой связи, кроме голой выгоды и бессердечного интереса. В ледяной воде эгоистического расчета оно потопило священный трепет религиозного экстаза, рыцарского энтузиазма, личное достоинство человека превратило в меновую стоимость. Буржуазный индивидуализм, сыгравший на заре капитализма прогрессивную роль, абсолютизируясь и перерождаясь, превращается в препятствие развитию личности, оборачивается антигуманизмом, отрицанием нравственности [6, 104].
Отчуждение выступает сущностной характеристикой буржуазной морали. Моральные отношения людей предстают как отношения вещей и обесчеловечиваются. Человек уравнивается с вещью, его ценность измеряется функциональным использованием - размером услуг, которые он может оказать. В условиях, когда люди стремятся использовать друг друга, человек становится средством, а не целью. Моральное отчуждение до предела обостряет ощущение разобщенности, одиночества, заброшенности. Наличное бытие давит на человека, делает его несвободным. Выход - в отрицании существующей системы ценностей. Человек может сохранить свое человеческое бытие не благодаря окружающему миру и его ценностям, а вопреки им.
Отчуждение предстает далее в теории Маркса как отчуждение от человека уже действующих в обществе моральных норм и запретов, как раздвоение личности, ее моральной сущности на «подлинную» и «неподлинную». «Подлинной» оказывается личность за рамками социальной ролей, лишь в личной жизни. Происходит и отчуждение личности от нравственно-психологического состояния духовного мира другого человека. Этот «другой мир» оказывается бесконечно далеким, окружен холодом непонимания. Более того, «другой мир» воспринимается как чуждый и враждебный, источник опасности и ударов. Это опустошает личность, усиливает одиночество, неуверенность, «заброшенность». Свобода оборачивается несвободным подчинением монопольным организациям. Процветает ханжество, как ориентация на формальные образцы, конформизм [4, 27].
Таким образом, в центре марксистской этики находится реальный человек. Мораль социально обусловлена и имеет своей основой экономические отношения в обществе. Определяющим элементом морали является социальный идеал, который исторически развивается. Пролетариат как самый прогрессивный и организованный класс в капиталистическом обществе должен поставить своей целью ликвидацию несправедливого общественного строя, основанного на частной собственности. Пролетарская мораль исторически прогрессивна. Она имеет общечеловеческую сущность и возникает из «материальной практики».
Моральным идеалом
в марксизме является
2.2 Этические взгляды А. Шопенгауэра и Ф. Ницше. Теория утилитаризма Д. Милля
Во второй половине XIX века в Европе широко распространяются этические концепции, основанные на индивидуализме, эгоизме, своекорыстии, приспособленчестве, лицемерии. Из истории этики на щит поднимаются отрицательные характеристики морали. Формируются пессимистические концепции буржуазной морали, которые нашли наиболее очевидное проявление в трудах Шопенгауэра и Ницше.
Артур Шопенгауэр (1788-1860) , создавая свою концепцию морали, исходит из того, что страдание - неизбежный и истинный удел человека. Оптимизм - свидетельство тупости его сторонников или кровавое издевательство над безмерностью человеческого страдания. Из страсти и страдания Шопенгауэр выводит всемирный закон как результат слепой воли к жизни. Произвола слепой воли способен избежать лишь беспристрастный, творческий гений или аскет. Достичь этого можно лишь попиранием воли, т.е. уничтожением жизни, к чему и движется человечество. Впрочем, с точки зрения Шопенгауэра, лучшего оно и не заслуживает. Все поступки, мотивированные желанием личного блага, он расценивает как эгоистические и исключает их из числа нравственных. Критерием нравственности является отсутствие эгоистических мотивов. Это возможно, когда люди настолько близки друг к другу, что чужое страдание воспринимают как свое. Такое отношение возможно лишь при взаимной симпатии, поэтому симпатия - единственная реально существующая форма нравственностии[8, 72].
Из принципа сострадания вытекают две нормы поведения: пассивное (не вреди никому) и активное (помогай каждому по мере сил). При пессимистическом взгляде на мир нравственный поступок может привести лишь к облегчению страдания, но не избавить от него, ибо страдание бесконечно. Поэтому, чем глубже и нравственнее человек, тем шире его сочувствие, тем больше его собственное страдание и чувство безысходности, ибо мир полон страданий, нищеты, несчастий. Единственным искуплением может быть аскетизм.
Фридрих Ницше (1844-1900) - последователь Шопенгауэра - восстает против своего учителя, противопоставляя его тезису подавления воли тезис ее титанического перенапряжения, пессимизму - оптимизм на основе морального нигилизма [1, 71]. Он отрицает страдание. Ницше опирается на теорию Дарвина и берет у него именно те идеи, в которых утверждается тезис о непримиримой борьбе за существование в природе. Эту идею он переносит на капиталистическое обществе периода свободной конкуренции с его принципом выживания сильнейшего. Хотя сам Ницше живет уже в другую эпоху, эти установки составляются содержание многих его трудов. В центр внимания в своей этике он ставит вопросы «переоценки ценностей», «иерархии страстей», «воли к власти». Какие же ценности, по его мнению, подлежат переоценке? Прежде всего, христианские социальные добродетели - любовь в ближнему, сострадание, защита слабых, альтруизм. На смену этим ценностям должны прийти новые: безраздельная власть сильных духом, индивидуализм, мораль «сверхчеловека», который находится «по ту сторону добра и зла», вне традиционных моральных ценностей. Главная идея учения Нище - сильному не нужна мораль, он должен быть вне морали. Мораль рабов должна уступить место морали господ. Главной ценностью становится воля к власти.
Ницше критикует мораль сочувствия, осуждает изнеженность, эмоциональность, духовную стадность и равенство мелочного торгашества. Он воспевает сильного человека, которого можно воспитать суровой, жесткой, насильственной дисциплиной. Он - за кастовую мораль. Любая уступка господ рабской морали ведет к ослаблению жизнеспособности, к упадку, декадансу, ухудшению породы.
В целом этика Ницше противоречива. В ней есть не только негативные моменты, но и остромную критика того, что можно было бы назвать моралью «третьей силы». Ницше показывает глубокую пропасть в противоречивой природы и сущности человека как морального существа. Он призывает быть сильным и не сдаваться ни при каких обстоятельствах. Он против ханжества, лицемерия, фальши в человеческих отношениях. Подлинная нравственность основывается на искренности, открытости, желании по-настоящему помочь, а не погубить слащавым отношением, жалостью и временной иллюзорной поддержкой.
Английский философ Джон Стюарт Милль (1806 - 1873) развил и методологически обосновал этическую теорию утилитаризма. Утилитаризм (от лат. utilitas - польза) - убеждение, что в основе морали лежит стремление к общему благу, пользе - "наибольшее счастье наибольшей числа людей" (Д. Милль).
Милль систематизировал свои этические взгляды в трудах "Утилитаризм", "Основы политэкономии" и др. Он развивал идеи своего учителя Бентама (1748 - 1832) - основателя утилитаристской этической доктрины. Милль утверждал, что:
• все люди стремятся к удовлетворению своих потребностей и желаний;
• счастье человека заключается в непрерывном удовольствии и отсутствии страданий[3, 117].
Критерием моральной оценки удовольствия, выгоды (а также всех явлений жизни) в утилитаризме является соответствие высшей цели - общему счастью. Благо заключается не в удовлетворении личных интересов.
Основой морали Д. Милль считал принцип пользы: "...Такие правила для руководства человеку в его поступках, через соблюдение которых доставляется всему человечеству существование, наиболее свободное от страданий и возможно богатое наслаждение" (Д. Милль).
Принцип пользы императивен, является обязанностью людей. Польза заключается в общем счастье. Задача человека - способствовать счастью других людей. В первую очередь люди должны стремиться к уменьшению и устранению несчастья. Милль считал, что счастью препятствуют:
• себялюбие, эгоизм и пессимизм людей (люди не приемлют ничего, кроме удовольствий и развлечений, потому разочарованы реальной жизнью);
• недостаточное умственное развитие людей, препятствующее пониманию истинного счастья (это не только экстаз, но и покой удовлетворения);
• произвол государства мешает человеку пользоваться источниками счастья.
Милль полагал, что прогресс общества, развитие наук помогут справиться с этими препятствиями. Оценивая некоторые добродетели в рамках своей концепции, философ делает следующие заключения:
• если "жертва личным счастьем может быть полезна для счастья других", значит, жизнь людей несовершенна;
• самопожертвование не является самоцелью;
• аскетизм имеет смысл, только если приносит благо людям;
• общее благо связано с "золотым правилом морали" и с христианской заповедью любви.
Милль выделял два вида нравственных санкций (строжайших постановлений, мер воздействия), побуждающих людей к совершению поступков:
• внутренние: совесть - бескорыстное чувство, обусловленное моральным долгом;
• внешние: любовь к Богу, боязнь гнева Божьего или немилости людей.
Нравственные чувства естественны и органичны, они являются благоприобретенными, развиваются под влиянием внешних санкций и впечатлений.
Милль утверждал, что добродетель не самоценна, а является средством достижения счастья. Человек, ориентируясь на общее благо, должен достичь хотя бы своего частного блага. В процессе достижения он должен руководствоваться совестью.
Милль выделял в главном моральном принципе нижние уровни нравственности (второстепенные принципы). Они:
• значимы и обязательны, как и главный принцип;
• ими руководствуются люди в конкретных поступках (заповеди Декалога и т. п.).
Счастье в представлении утилитаристов - удовольствия, отсутствие страданий. Приоритетными являются возвышенные удовольствия, а чувственные удовольствия второстепенны.
Человек может получать удовольствие от того, что делает добро. Если человек вершит добро не ради удовольствия, значит, цель его действия
- благо других. Имея право морального выбора, человек выбирает возвышенные удовольствия, отвечающие его чувству достоинства (это чувство - одно из условий счастья человека).
Д. Милль интерпретировал категорический императив Канта следующим образом: "...Мы должны руководствоваться в... поступках таким правилом, которое могут признать все разумные существа с пользой для их коллективного интереса".
Милль признавал, что "...большая часть хороших поступков совершается не из стремления к всеобщей пользе, а из стремления к индивидуальным пользам, из которых и слагается всеобщее благо". (Общее благо - это сумма частных благ.)
Справедливость задается понятием права. Основные требования справедливости:
• "не вреди";
• благодарность ("добром за добро");
• возмездие;
• беспристрастность (благодарность или возмездие по заслугам, не взирая на лица).
Производя моральную оценку поступка, по мнению Милля, следует исходить из тех же требований. Оценка должна быть беспристрастной: одинаковые поступки оцениваются по одним критериям, личные качества, моральный облик человека не принимаются во внимание, по отдельному поступку не оценивается характер человека[11, 32].
2.3 Этические взгляды русских философов (В.С. Соловьев, Н.А. Бердяев)
В.С. Соловьев является родоначальником философии всеединства. По его определению, всеединство - это такая целостность, в которой единое существует не за счет всех или в ущерб им, а в пользу всех. Всеединство включает в себя и человека, указывая ему цель и смысл жизни. Следовательно, сущность человека не может быть сведена к каким-либо частным его определениям. Истинная суть человека - это живое осуществление такого всеединства, которое не только созерцает умом, но само действует в мире как вполне конкретный, но «новый духовный человек». Осуществление «живого всеединства» свершилось, по Соловьеву, в лице Христа. Однако в далеком прошлом истиной Христа овладели лишь немногие человеческие души. И христианская идея свободного человеческого единения, всемирного братства снизилась до «христианства домашнего», до индивидуальной жизни немногих человеческих душ. Для основного же большинства Христос как живое воплощение всеединства, гармонии материального и идеального стал далеким и непостижимым фактом. Так христианская идея стала формализмом церковной организации, безуспешно пытающейся одухотворить общество, социальные отношения, самого человека верой в «чудо, тайну, авторитет». В таком «храмовом, неистинном христианстве» человек находится в еще большем духовном рабстве, нежели язычник перед силами природы.
Философия идеализма (от Декарта до Гегеля), восстав против лжехристианства, освобождает, по Соловьеву, разум от химер и тем самым открывает путь христианской истине. Богочеловечество, богосовершенство искать надо не в окружающем мире, но в самом человеке, в его «свободно-разумной личности». Благодаря «рациональной философии» к этой идее человек должен прийти сознательно и свободно. Французский материализм восстановил материю и развил значение материального начала в мире и человеке. Тем самым материализм также послужил христианской истине о воскресении и вечной жизни тел. Разнонаправленными путями философия материализма и идеализма, «делая человека вполне человеком», восстановила полноту его божественного всеединства. Теперь, по Соловьеву, остаются задачи практического осуществления всеединства для человечества в целом, чтобы христианство стало «всечеловеческим миром», где исчезнут национальный эгоизм, вражда, разделение человечества на соперничающие народы». Главным окончательным условием такой всечеловечности является свобода, гарантом которой является Бог, совершенный человек Христос и «бесконечность души человеческой».
Н.А Бердяев в русских условиях конца XIX - начала ХХ веков бросил вызов духу времени, в котором стали господствовать рассудок, расчет и материальный интерес. У одной части общества стал преобладать «гедонистический идеал земного довольства», а у другой - материальный гнет вызвал обостренное сознание необходимости «материального» переустройства мира, погруженного в обыденную повседневность, обезличивающую человека. Этот момент, с точки зрения Бердяева, «нашел свое гениальное выражение в учении Маркса» [6, 45]. Однако мыслитель считает, что и марксизм, и позитивизм, верящие в достижение счастья людей благодаря либо политической борьбе, либо развитию техники, есть иллюзии мышления. И в том, и в другом варианте средства к жизни становятся ее целями.
Для конкретно живущего человека главное и основное - проблема собственного существования и поиск смысла жизни в «абсурде жизни». Столкнувшись с эмпирической безысходностью собственного существования, конечностью своей жизни, человек «вынужден обратиться к миру сверхэмпирическому». А это значит, что человек утрачивает наивно-реалистическую веру в окончательную единственность этого мира. Безысходность смерти в индивидуальном сознании сталкивается с жаждой бессмертия. Наука и общественное благоустройство здесь бессильны. Осознание эмпирической бессмысленности жизни вызывает ощущение ее трагического абсурда, собственной «заброшенности» в мир и чуждости ему.
Безысходна и человеческая любовь. О трагизме любви, считает Бердяев, лучше всего было сказано Платоном в мифе о двух половинках человеческого существа, обреченных вечно искать друг друга. Если им повезет, и они найдут себя, то внутренний трагизм лишь усилится от абсурда самой жизни.
Эмпирически безысходно и стремление человека к истине. Наука дает лишь относительное знание. Ответы на вопросы «откуда и куда ты идешь» не дают ни метафизика, ни религия - они предлагает скорее ориентиры, обещание и утешение. Трагически безысходно стремление человека к свободе, на котором вырастает всякая социально-политическая идеология.
Таким образом, жизнь как эмпирическое сцепление явлений есть бессмыслица; духовная природа человека не соответствует эмпирическому абсурду. Это трагедия каждого существования. Осознание этого заставляет каждого ставить вопрос о цели и смысле собственной жизни. Человек как микрокосм, по мнению Бердяева, - это не функция жизни, а сама жизнь и высшее ее подтверждение. Но общество подменяет полноту жизни правилами, инструкциями по ее эксплуатации. Тирания рассудка и традиционной морали вытесняет в итоге и жизнь, и человека. Бердяев видит в прошлых формах философского рационализма, гуманистической морали долга, либерализма, монархии, демократии - индивидуализм, ведущий к атомизации общества, релятивизм и софистику, обрекающие человека на одиночество. Их следствием является беспредметная культура и беспредметное общество, не знающее, во имя чего оно существует.
Бердяев по-своему трактует идею свободы. Он разделяет представления немецких мистиков о том, что свобода не детерминирована Творцом, она включена в Ничто, из которого сотворен мир. Свобода (носитель ее - человек) и Бог равноправны. Бог не создавал свободу, она предвечна миру, как и он сам. Следовательно, Бог не несет никакой ответственности за действия человека, за них отвечает сам человек. Получается, что первичная свобода нейтральна и к злу, и к добру. Она есть чистая возможность, которая в момент совершенного поступка становится реальностью добра и зла. Это значит, что нет запредельного «рая» и «ада», единственная реальность в мире - человек, создающий себя и мир культуры. Весь мир - человеческое изобретение; само христианство есть «страдание во имя добра и зла». Что выберет человек - зависит лишь от него. Человек сам выстраивает иерархию ценностей в мире [10, 126].
2.4 Основные направления в современной этике XX века
В конце XIX - первой половине ХХ века в рамках различных философских школ возникли этические концепции, основанные на принципах релятивизма, волюнтаризма и скептицизима.
Прагматизм (Дж. Льюи, Ч. Пирс и др.) отрицает теоретический аспект морали и сводит ее к рассмотрению утилитарных жизненных проблем, к «практической науке». Человек должен руководствоваться принципом наличной моральной ситуации, поступать, исходя из настоящего и самого ближайшего будущего. Основу морали составляет достижение выгоды любой ценой и любыми средствами, что, по существу, означает оправдание какой угодно цели и характера деятельности.
Неопозитивизм (эмотивистская этика) - субъективно-идеалистическая теория морали. Ее представители (Б. Рассел, Р. Карнап, А. Айер и др.) отрицают объективные основания морали, исходят из того, что личность сама определяет содержание моральных ценностей, а любые ее действия являются оправданными. Моральные суждения - это эмоции говорящего, и они являются приказом (императивом) только для слушателя, который может отнестись к ним по своему усмотрению. Они могут быть случайными, произвольными, импульсивными, но не связаны с жизнью, и мораль не может быть проверена опытным путем. Так, например, в известной работе «Принципы этики» Д. Мура утверждается, что понятие «благо» не определимо, а, следовательно, не может рассматриваться в качестве научного; этические категории релятивны, не могут быть проверены с помощью верификации или фальсификации. С точки зрения неопозитивиста Айера, выражения этического порядка не есть выражения в подлинном смысле этого слова, так как все, что выражает эмоции, не поддается доказательству. Айер критикует предшествующие этические теории за то, что они считают нравственные принципы и изречения достоверными.